Боковой удар

ГЛАВА 43

ЛУКА

Приковав взгляд к концу больничного коридора, я не могу перестать дергать ногой и жевать ноготь на большом пальце от волнения. Роза кладет руку мне на колено, нежно сжимая. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, убирая руку изо рта. — Он в порядке, — говорит она с легкой улыбкой. Я киваю в ответ, но беспокойство внутри не утихает. До сих пор не знаю, что на самом деле происходит, поскольку Тая оставили на ночь в больнице, чтобы оценить состояние. Все, что известно, – у него сотрясение мозга. Это ебаное колено прямо в затылок… Вскоре Макс выходит из комнаты в конце коридора и направляется прямо к нам. Вся команда здесь, и мы все встаем, когда он заходит в зону ожидания. — Он рад, что ему разрешили вернуться домой, — рассказывает он, слегка улыбаясь нам всем. — В начале следующей неделе его должен будет осмотреть врач в Сент-Луисе, чтобы еще раз оценить его состояние и убедиться, что нет никаких осложнений и исключить все риски, — он замолкает, остановившись взглядом на мне. — Это был жуткий удар по очень уязвимой области… ему потребуется много времени для полноценного восстановления. И если осмотр пройдет хорошо, то ему разрешат легкие тренировки. Я киваю, снова глядя на комнату, где сейчас находится Тай. Ной нежно похлопывает меня по спине, а Макс подталкивает меня в плечо. Я неохотно поднимаю на него взгляд, и он сочувственно улыбается мне. — С ним все будет в порядке. — А как же… его будущее в боях, если…? — осторожно спрашивает Элайджа. Макс отрицательно качает головой, прерывая его. — Будем решать проблемы по мере поступления. Мы все замолкаем на какое-то время, пытаясь осознать его слова. Если травма серьезная… есть вероятность, что он никогда больше не сможет драться. Я видел подобные удары. Не многие из этих бойцов смогли вернуться в клетку снова… — Он бы не хотел, чтобы все увидели его в таком состоянии, не так ли? — спрашивает меня Макс. — Думаю, да. — Хорошо, — Макс поворачивается к Себу и Адао. — Можете поехать со мной, ребята. Роза обхватывает мою руку. — С тобой все будет в порядке? — Ага, — с улыбкой отвечаю я. — С нами все будет в порядке. Она улыбается мне в ответ и обнимает. — Увидимся дома. — Он скоро выйдет, — говорит Макс, когда Роза отпускает меня. — Пока общается с врачами. Судя по тому, что они сказали, проблем со сном у него быть не должно, поэтому, надеюсь, сегодня вечером он хорошенько отдохнет. — Звучит неплохо, спасибо, — говорю я с улыбкой, стараясь не выглядеть так обеспокоенно, как себя чувствую. — Увидимся во вторник, — заключает Макс, а затем оглядывается на всех остальных. — Завтра никакого спортзала. Всем отдыхать. — Понятно, — Себ кивает, затем похлопывает меня по спине. — Увидимся, братан. — Передай Таю, что мы все волнуемся за него, — говорит Ной. — Обязательно. Все уходят, а я снова сажусь в кресло и жду Тая. Мысленно, как и на протяжении всей прошлой ночи, я возвращаюсь во вчерашний день. В моей голове проносится картинка, как Джош Хенс бьет коленом прямо в голову Тая, совершая еще один запрещенный прием. Было ощущение, что все происходит словно в замедленной съемке, и я ничего не мог сделать, чтобы хоть как-то это остановить. И когда увидел, как Тай замертво падает на пол и доктор врывается на ринг, я буквально застыл на месте. Он пришел в сознание, но не был похож сам на себя, и его тут же увезли в больницу. С этого момента, я его не видел. Но тут он выходит из комнаты в конце коридора с натянутым на голову капюшоном толстовки, и опустив глаза в пол. Я встаю, мое сердце бешено колотится, когда он идет прямо ко мне. Тай останавливается передо мной, и когда он поднимает глаза, все тело охватывает бушующая смесь эмоций. Его темные глаза пустые и лишь одно чувство я могу разглядеть в самой их глубине. Печаль. Вся жизнь, которую мы вместе вложили в них за последние пару месяцев, ушла. Я подхожу к нему и, обняв за шею, крепко прижимаю к себе. Он медленно поднимает руки и обхватывает меня за спину, на мгновение позволяя себе почувствовать то, в чем он нуждается, и принимает утешение. Сжав меня сильнее, он утыкается лбом в мое плечо. Но только на мгновение. Затем он опускает руки по бокам и отступает назад, снова уперев взгляд в пол. — Ребята только что ушли, — говорю я тихо. — Но они все думают о тебе. Он кивает, глядя в сторону выхода. — Пойдем, — я забираю у него сумку, и мы идем к моему джипу. Тай молча смотрит в окно, полностью отвернувшись от меня, пока я еду в сторону дома. Он выглядит ужасно уставшим, поэтому я решаю не давить на него, и жду, когда он заговорит, если захочет, конечно. Но, в конце концов, Тай просто засыпает. И оставшиеся три часа я еду в полной тишине. Никакой музыки, ничего. Только звуки машин и поток мыслей по типу «а что, если», которые я отчаянно пытаюсь остановить. На выезде в Сент-Луис я протягиваю руку и осторожно подталкиваю его, чтобы разбудить. Он открывает глаза и смотрит в окно. — Эй, мы почти дома, — говорю я, когда он садится и потирает лоб. — Голова болит? — Вроде того, — бурчит он, ерзая на своем сиденье. Больше он не произносит ни слова, пока я везу нас через весь Сент-Луис к его дому. Но когда мы заезжаем в его район, я снова смотрю на него. — Кстати, ты выиграл. Его дисквалифицировали, так что первое место за тобой. — Не имеет значения, — бормочет он. Я вздыхаю, точно зная, что он чувствует. Думаю, я бы чувствовал то же самое. Победа не ощущается победой, если ты не заслужил ее своими силами. Но он заслужил. — Еще как имеет. Ты действительно выиграл тот бой, Тай. Ты был очень близок к тому, чтобы захватить его, и даже если бы не получилось, то по общей сумме очков… — Не имеет значения, — снова говорит он, слегка покачивая головой, и смотрит в окно. — Имеет, — повторяю я, сворачивая на дорогу, ведущую к его дому. — Нет, если я больше не смогу драться. При этой мысли ужас, с которым я изо всех сил пытался бороться со вчерашнего дня, оседает где-то внизу живота. Но я постоянно отталкивал эту мысль, и буду продолжать делать так и дальше. — Не говори так, — отвечаю я, пожав плечами. — Насколько известно, ты сможешь вернуться к легким тренировкам на следующей неделе. Тебя осмотрит врач, и тогда ты узнаешь… — Окончена моя жизнь или нет, — заканчивает Тай. — Узнаю, что все, над чем я так долго и упорно работал, было разрушено в одну секунду из-за какого-то ебаного ублюдка. Я тяжело вздыхаю. — Уверен, все будет в порядке. Возможно, тебе просто понадобится немного отдохнуть, но потом сразу же в бой. — А если мне понадобится отдых, то я не смогу участвовать в LFA, — едким тоном произносит он. — И ужасно глупо не учитывать возможные последствия, а думать лишь в позитивном ключе. Некоторые бойцы, получившие подобные удары, больше никогда не возвращаются на ринг, — он замолкает на какое-то время. — То же может случиться и со мной. Чувство страха укореняется еще сильнее, и от него становится все труднее отмахнуться. Подъехав к его дому, я паркую свой джип недалеко от входной двери. Затем поворачиваюсь к нему, но он и не думает смотреть на меня. — Мы пока ничего не знаем. Да, можно разобрать каждый возможный исход, но какой толк? Нужно просто подождать, и, может быть… — Перестань. — Перестать что? — спрашиваю я, и во мне начинает закипать раздражение вперемешку со злостью. — Мыслить разумно? — Нет, это я мыслю разумно, — рявкает он, и поворачивается ко мне лицом. — Ты пытаешься убедить меня, что все будет хорошо, хотя исход может быть пиздецки плохим. — Да, может. А может, и нет. — Заткнись, Лука, — выдыхает Тай и закрывает глаза, снова отворачиваясь от меня. — Просто, блять, заткнись. Прикусив язык, я изо всех сил стараюсь удержать себя, чтобы не продолжать разговор, хотя сейчас я в ярости. Понимаю, что он сейчас сам не свой. Знаю, что он злится, расстроен и обижен… на его месте я бы чувствовал себя так же. Но, мать твою. Еще он высокомерный, замкнутый… и предпочитает сосредоточиться на негативе, вместо того, чтобы позволить мне помочь и утешить его. Именно поэтому я не могу молчать. — Отлично, — я пожимаю плечами. — Продолжай утопать в жалости к себе. Но когда поймешь, что есть люди, которые хотят и могут тебе помочь, которые заботятся о тебе, ты знаешь, где нас найти. Тай даже не удостаивает меня взглядом, когда выскакивает из джипа. Он обходит сзади, открывает багажник и вытаскивает свою сумку. Затем он резко захлопывает дверцу и исчезает в дверях своего дома. Я остаюсь в джипе и смотрю ему в след, глубоко в душе понимая, что мне, наверное, следует пойти за ним. Но так же знаю, что он бы этого не хотел. Он злится, я злюсь… да и сейчас ему кажется, что весь привычный мир разрушается. Сегодня вечером я оставлю его одного. Но завтра, мы блять, разберемся со всем этим дерьмом.