Сёстры

      Ирии Торку пятьдесят семь лет. Выглядит она на тридцать пять - хорошая наследственность, удачные мутации. Внешне - спокойная, мягкая, домашняя мать семейства. Негласная глава одного из сильнейших охотничьих семейств, оставшихся в этом мире. Она вырвала лидерство в отчаянной борьбе, пережила не одно покушение. Ирия Торку ничего не боится.       Врёт.       Ирия Торку боится собственного внука.       Кукушонка.       Подменыша.              Портал открывается прямо в сад тщательно защищённого поместья. Так безопаснее. Семью Торку ненавидят многие.       - Бабушка, бабушка!       Ирия кивает дочерям, припадает на колено, разом обнимая обеих верещащих внучек. (Строгое платье по щиколотку гораздо удобней, чем выглядит). Она действительно любит детей. И своих старших девочек, и младших, и племянника, пусть он и бунтовал порой, и детей вообще.       Кроме подкидыша.       Асса от Фины и Адара от Геры - дети как дети, весёлые и бойкие. Разве что выглядят немного младше своих пяти и шести лет. Сказывается преобладание крови крылатых, за будущую долгую жизнь они платят медленным взрослением. Крохотные ещё крылышки почти не заметны под накидками.       Эрелим идёт последним. Он другой. Не сын её Геры и лае Джара, пусть и родился одновременно с Адарой. Дитя капли крови, доставшейся дочери из Фонда. Говорят, эта капля могла убить Геру, полностью перестроить организм и психику по своему образцу. Но только заняла свободную яйцеклетку. Повезло.       Он растёт втрое быстрее нормального ребёнка. Когда Ирия видела его год назад, он выглядел ребёнком лет двенадцати - слишком тихим для своего возраста, но почти нормальным. Едва начавшим вспоминать прошлую жизнь. Разве что смотреть на него уже было тревожно.       Сейчас Эрелим выглядит нескладным подростком лет пятнадцати, с золотыми крыльями, слишком большими для его роста, и глуповатым выражением лица.       ...когда он идёт, Ирии кажется, что земля прогибается под его ногами, и с каждым шагом волной накатывает безотчётный ужас.       Она прячет лицо в пушистых, пахнущих шампунем макушках внучек, и только после нескольких вдохов находит в себе силы поднять голову, обменяться взглядами с близняшками. Гера и Фина чуть кивают, синхронно пожимают плечами. Да, они тоже это чувствуют, но легче, и у них было время привыкнуть.       Эрелим не замечает их переглядываний. Он не говорит с Ирией, не пытается подойти (и хорошо). Только плавно поворачивает голову из стороны в сторону, словно что-то слушает. Словно пытается определить направление.       - Он здесь, - говорит златокрылый, ни к кому не обращаясь. - Он зовёт.       - Здесь нет посторонних, - Ирия полность уверена в своих словах.       - Он уже вторую неделю так, - уточняет Гера. - Как им с Адой исполнилось по пять. Говорит, что какой-то "он" пробудился и зовёт. Мы поэтому пришли раньше, чем собирались в этом году. Эрелима тянуло. Даже Вольф уже не мог это слушать. И никто ничего не знает. Разве что лилимы, но их загадки попробуй пойми.       Эрелим бредёт к дому. За ним бегут девочки. Уж они-то не боятся "брата", и в их возрасте всё - приключения. Три женщины растерянно идут следом       Златокрылый был в этом доме четыре раза, и врядли помнит первый, да и потом детей пускали не всюду. Но ему и не нужно знать дорогу. Его ведёт что-то неведомое остальным, то ли звук, то ли запах. Ведёт к тому помещению, которое мужчины семьи называют арсеналом, а Ирия, презрительно, кладовкой.       Потому что личное оружие, привычное руке, проверенное, надёжное, всегда держит при себе.       Эрелим останавливается у мощной сейфовой двери с таким видом, словно вот-вот попробует пройти сквозь неё, не факт, что безуспешно. И хозяйка торопливо прижимает ладонь к сенсору.       Здесь собрано всё, накопленное предками, подаренное, трофейное. Стеллаж с энергетическим оружием из миров, где соседним граням предпочитают космос. Мощное, но сложное в обслуживании, требующее элементов питания, которые не всегда легко достать. Стеллаж с более традиционным огнестрелом - самое эффективное, что изобретено людьми. Целая стена холодного оружия, от простых удобных ножей и старинного боевого шеста дэо, с которым кроме дэо сладит разве что лирский страж, до вычурных эальских алебард и церемониальных кинжалов, годных только демонстрировать богатство.       Именно сюда идёт Эрелим, и лицо его озаряется искренней радостью:       - Он здесь!       На полке узкий стилет без ножен, невзрачный, рыжеватый, словно в налёте ржавчины. Что-то из коллекции Севежа Торку. Ненастоящий отец ценил эту безделушку, а Ирия не понимала, почему. Да, очень острый, но мал и хрупок для серьёзной драки. Разве что прирезать кого-то тайком в темноте.       Стилет срывается с полки, словно его метнула уверенная рука. Ирия боится и не любит Эрелима, но дёргается оттолкнуть, заслонить собой. Сильнейший рефлекс - защитить ребёнка, даже если он уже перегнал её ростом.       Золотое крыло преграждает ей путь, а стилет ложится в подставленную ладонь Эрелима. И растёт, невероятно, невозможно, пока не превращается в огромный, в его рост, меч. Даже на вид тяжёлый и неудобный, но Эрелим держит его одной рукой.       - Я вспомнил! - шепчет мальчишка с древней душой, не отрываясь от сизого, сбросившего рыжину лезвия.       - Тогда пойдёмте обедать, - выдыхает хозяйка, разрушая непонятную торжественность момента. - Кухарка приготовила куриный бульон с омлетом и травами. И морепродукты. И паровые котлетки с овощами для девочек. И ягодное мороженое на десерт. ...что-то неосязаемое, неназываемое, готовое в любой момент взорваться, рухнуть, погребая под собой присутствующих и может быть все синхронизированные миры, словно со щелчком встаёт на место. Надёжно. Правильно. И даже присутствие Эрелима кажется уже не таким страшным.