Кровные узы

Они мчались по лабиринту задних дворов Итхэвона, их сердца колотились в унисон с тяжёлым топотом преследователей. Юнги вёл, его хватка на руке Чимина была железной, почти болезненной. Он резко сворачивал в арки, перепрыгивал через низкие заборы, тянул Чимина за собой через узкие проходы между домами. Воздух свистел в лёгких. – Налево. – скомандовал Юнги, втягивая Чимина в полуподвальный проход, пахнущий затхлостью и мочой. Они прижались к стене, слушая приближающиеся шаги. Их было много. Система Тэхена сработала мгновенно. Юнги дышал тяжело, но ровно. Его глаза в полутьме метались, ища выход. Взгляд упал на Чимина. – Ты в порядке? Не ранее? – Нет, – выдохнул Чимин. Его колени дрожали, но не от страха. От адреналина. От решения, которое он только что принял. – А ты? Как рана? – Держится. Шаги пронеслись мимо, заглушаемые шумом улицы. На секунду стало тише. Юнги не отпускал его руку. – Зачем ты это сделал? – прошептал он так тихо, что Чимин почти не расслышал. – Почему ты не отдал меня? Чимин повернулся к нему. В тесном пространстве их лица были в сантиметрах друг от друга. Он видел каждую морщину усталости вокруг его глаз, каждый след давно не бритых щёк. Видел недоумение и что-то ещё, глубоко запрятанное — облегчение? Надежду? – Потому что это было бы неправильно, – просто сказал Чимин. – И потому что… потому что ты не вещь для обмена. Не разменная монета. Юнги закрыл глаза на долю секунды, словно этот ответ причинил ему физическую боль. – Глупый мальчишка, – прошептал он, но в его голосе не было прежней колкости. Была усталость. И какая-то странная нежность. – Ты только что подписал нам обоим смертный приговор. Из сентиментальности. Из-за эмоций... – Нет, – возразил Чимин, и его голос окреп. – Я дал нам шанс. Если бы я отдал тебя, я бы стал одним из них. И тогда любая победа стала бы поражением. А теперь… теперь мы сражаемся вместе. По-настоящему. Юнги смотрел на него, и в его глазах шла борьба. Борьба между долгом, страхом и тем новым, хрупким чувством, которое проросло сквозь трещины в его броне. Он медленно поднял свободную руку и, казалось, непроизвольно, коснулся щеки Чимина, смахивая пятно грязи. Прикосновение было грубым, быстрым, но от него по коже Чимина побежали мурашки. – Говорить о высоких материях будем, когда выберемся отсюда живыми. Держись возле меня. Не отставай ни на шаг. Они выбрались из укрытия и снова побежали. План отхода рухнул — Тэхен предугадал их основные маршруты. Нужно было импровизировать. Юнги повёл их к оживлённой улице, к станции метро. Толпа — их единственное спасение. Затерявшись в потоке людей, они спустились на платформу. Юнги втолкнул Чимина в первый же вагон, и двери захлопнулись как раз в тот момент, когда в конце платформы показались знакомые фигуры в штатском. Вагон был полупустым. Они стояли, прислонившись к двери, тяжело дыша. Между ними было всего несколько сантиметров. Чимин чувствовал тепло тела Юнги, слышал его учащённое дыхание. Он смотрел на его профиль, на напряжённую линию челюсти. – Та девочка, на фото, – тихо, чтобы не слышали другие пассажиры, начал он. – Твоя дочь? Юнги замер. Он не ответил сразу, уставившись в туннель за окном. – Да, – наконец выдохнул он. Слово прозвучало как признание в убийстве. – Её зовут Юна. – Он повернул голову, и его глаза были полны такой бездонной боли и страха, что Чимина передернуло. – И если со мной что-то случится… Тэхен… – С тобой ничего не случится, – перебил его Чимин с такой твёрдостью, что сам удивился. – Потому что мы выберемся. Мы найдём способ забрать её. Я обещаю. Юнги фыркнул, но в его глазах не было насмешки. Была благодарность за эту наивную, безумную уверенность. – Ты не должен ничего обещать. Это не твоя война. – Она стала и моей с того момента, как мой отец решил, что может играть людьми, как пешками. А она — твоя дочь. Значит, она тоже часть этой войны. И мы её выиграем. Чего бы мне это не стоило. Поезд тронулся. Юнги молчал, глядя на Чимина, будто впервые видя его по-настоящему. Этот мальчишка, которого он считал хрупкой ношей, только что отказался от главной цели своей жизни ради него. Ради его дочери. Ради принципа. И теперь говорил о победе с глазами, полными не детской мечты, а взрослой, выстраданной решимости. – Ты изменился, – наконец произнёс Юнги. – Слишком быстро. Это опасно. – Меняюсь или становлюсь тем, кем всегда должен был быть? – парировал Чимин. Он сделал шаг ближе, нарушая последние остатки дистанции. – Я не хочу больше играть в их игры. Я хочу их сломать. И я хочу, чтобы ты был рядом, когда это случится. Не как телохранитель. Как… – он запнулся, не находя нужного слова. – Как кто? – голос Юнги прозвучал хрипло. – Как человек, которому я доверяю, – выдохнул Чимин. – Единственному. Их взгляды сцепились. В грохоте метро, среди незнакомых лиц, они стояли в своём крошечном, заряженном пространстве. Юнги медленно, почти невероятно, кивнул. – Хорошо, – сказал он просто. И в этом слове была клятва. Клятва не контракта, а выбора. Они вышли на дальней станции, в незнакомом районе. Нужно было связаться с Сокджином, понять, что делать дальше. Но сначала — безопасное место. Юнги нашёл заброшенный сарай на окраине промзоны. Это было грязно, холодно, но уединённо. Пока Юнги расставлял сигнальные ловушки у входа и проверял, нет ли слежки, Чимин сидел на перевёрнутом ящике, глядя на его спину. Теперь, когда адреналин начал спадать, он осознал всю тяжесть положения. Они были в розыске. У них на руках часть досье, которое хочет заполучить половина криминального мира. И его выбор в кафе поставил крест на любой возможности договориться с Тэхеном. Юнги вернулся внутрь, снял куртку и сел напротив, на корточках. Он достал из кармана тот самый «чистый» телефон, который дал Сокджин. Было рискованно включать его, но выбора не было. – Сокджин, это я, – тихо сказал он, когда на том конце ответили. – Мы свободны. Место… пока безопасно. Да. Он в порядке. – Пауза. – Нет, сделка не состоялась. Чимин отказался. – Ещё одна пауза, более длинная. Юнги слушал, и по его лицу пробегали тени. – Понял. Через час. Будем ждать. – Он бросил взгляд на Чимина. – Он с тобой поговорит. Чимин взял телефон. – Сокджин-хен? – Мальчик, ты либо самый храбрый, либо самый глупый человек, которого я знаю, – голос Сокджина звучал устало, но с оттенком гордости. – Но раз уж ты сделал выбор, будь готов к последствиям. Тэхен в ярости. Он стягивает все ресурсы на поиск вас. Отец пока в неведении, но ненадолго. Я отправляю к вам Намджуна. У него есть идея. Ждите. Связь прервалась. Чимин отдал телефон обратно Юнги. Тот снова его выключил и спрятал. – Намджун придумает что-то цифровое. Какую-то атаку на их систему. Это купит нам время, но не решит проблему, – сказал Юнги, глядя на свои руки. – Нам нужно нанести удар. Не оборонительный. Атаковать. – Как? – Использовать то, что у нас есть. Досье. Но не как шантаж. Как… детонатор. – Он поднял глаза. – Мы сливаем его не всем подряд. Мы отправляем выдержки конкретным людям. Тем, чьи имена там есть. С предложением: они помогают нам свалить Хисона и Тэхена, и их имена остаются в тайне. Делим стаю, стравливаем друг с другом. – Это гениально и безумно, – прошептал Чимин. – Мы уже перешли грань безумия, – усмехнулся Юнги беззвучно. – Осталось сделать его управляемым. Они сидели в темноте, и план обретал черты. Чимин чувствовал не страх, а странное, леденящее спокойствие. Он был не один. Рядом был человек, который, казалось, сделал невозможное — начал смотреть на него не как на обузу, а как на равного. На партнёра. – Юнги, – снова нарушил тишину Чимин. – М? – Спасибо. За то, что не бросил меня там. В кафе. Юнги помолчал. – Я бы не смог, – сказал он настолько тихо, что слова почти потерялись в темноте. – Даже если бы ты решил сдать менч. Я всё равно попытался бы тебя вытащить. Глупо. Непрофессионально. Но… – он не договорил. Чимин почувствовал, как по его лицу разливается тепло. Он встал, подошёл к Юнги и сел рядом с ним на холодный бетонный пол, плечом к плечу. Юнги не отодвинулся. – Это не глупо, – сказал Чимин. – Это по-человечески. Они сидели так в тишине, слушая звуки ночи за стенами сарая. Враг был на пороге. Война только начиналась. Но в этой грязной, холодной конуре, плечом к плечу с человеком, который когда-то был просто тенью, Чимин чувствовал себя в большей безопасности, чем за всеми бронированными дверями поместья «Хэян». Потому что теперь его защищала не стена, а живой человек. И он защищал его в ответ. Это была новая реальность. Страшная, опасная, но их собственная. И они были готовы сражаться за неё до конца.

***

Намджун прибыл с наступлением темноты, призраком материализовавшись у двери сарая с рюкзаком, полным техники, и выражением человека, которого только что лишили восьмичасового сна, но зато предложили взломать Пентагон. Его глаза за очками горели холодным энтузиазмом. – Ситуация "пиздец", – констатировал он, разворачивая ноутбуки на ящике из-под инструментов. – Тэхен мобилизовал все цифровые ресурсы. Он ищет вас по камерам, по транзакциям, по сигналам телефонов. К счастью, я успел запустить несколько контрмер ещё до встречи в кафе. Ваши цифровые призраки сейчас гуляют по Осло, Бангкоку и Сан-Паулу. Но это ненадолго. – Что предлагаешь? – спросил Юнги, стоя над ним, как мрачный монумент. – Предлагаю не прятаться, – сказал Намджун, его пальцы уже летали по клавиатуре. – Предлагаю нанести упреждающий цифровой удар. У нас есть досье. Я уже проанализировал ту часть, что вы мне сбросили. Там есть не только имена. Там есть точки входа. Серверы, на которых хранятся резервные копии всей бухгалтерии Хисона, архивы переговоров, логи встреч. Всё зашифровано, конечно. Но… – он улыбнулся, как кот, увидевший миску со сливками, – у покойной доктора Хан был свой шифр. И она оставила ключ. В своих личных заметках. Которые тоже есть в досье. Мы можем войти. Чимин слушал, заворожённо наблюдая, как на экранах множатся окна с кодом, картами сетей, потоками данных. – И что мы сделаем, когда войдём? – Во-первых, поставим своих «жучков». Будем видеть и слышать всё, что происходит в кабинетах Хисона и Тэхена. Во-вторых, найдём финансовые потоки, которые идут на содержание… э-э, определённых объектов, – он осторожно посмотрел на Юнги. – Можем вычислить местоположение. – Юны, – тихо сказал Юнги. Не вопрос. Констатация. – Да. И в-третьих, – Намджун откинулся на спинку стула, – мы можем устроить небольшой финансовый хаос. Не трогать основные счета — это вызовет мгновенную панику и тотальный аудит. Но мы можем… скажем, перенаправить средства с нескольких теневых счетов на счета благотворительных организаций, борющихся с наркоторговлей. Анонимно. Это создаст внутренний скандал, заставит их рыскать, искать утечку. Отвлечёт внимание. – Это рискованно, – сказал Юнги. – Они могут отследить атаку. – Могут, – согласился Намджун. – Если будут искать в правильном месте. Но я запущу её через серверы того самого исследовательского центра, где работала Хан. По иронии, у Тэхена там до сих пор есть полный доступ. Пусть думают, что это внутренняя борьба. Интриги в стане врага. План был дерзким, почти художественным. Чимин смотрел, как Намджун погружается в работу, и чувствовал прилив странной гордости. Эти люди — уставший солдат, параноидальный хакер, бывший мафиози-опекун — собрались здесь, в сарае, чтобы сокрушить империю. Из-за него. И ради него. Пока Намджун колдовал над кодом, Юнги отозвал Чимина в дальний угол, под предлогом проверки периметра. На самом деле он просто водил его по темному сараю, его фонарик выхватывал ржавые бочки и паутину. – Ты понимаешь, на что мы идём? – спросил он, не глядя на Чимина. – Если это сработает, Тэхен пойдёт на крайние меры. Он может навредить ей. Чтобы выбить меня из игры. – Тогда мы должны действовать быстрее, – сказал Чимин. – Найти её первыми. – Легко сказать. У Тэхена на это годы подготовки. У нас — часы. – У нас есть кое-что, чего нет у него, – упрямо парировал Чимин. – У нас есть ты. И ты знаешь, как он думает. Ты знаешь его методы. И у нас есть я. Я знаю, как думает мой отец. Вместе мы можем предугадать их ходы. Юнги остановился, повернулся к нему. В свете фонаря его лицо было изрезано тенями. – Ты слишком многого от меня хочешь, Чимин. Я не герой. Я не стратег. Я — человек, который слишком долго боялся, чтобы думать о чём-то, кроме выживания. – А теперь пришло время перестать бояться и начать действовать, – сказал Чимин, шагнув вперёд. Он был так близко, что видел, как расширяются зрачки Юнги. – Ты спас меня. Не раз. Теперь моя очередь. Помоги мне спасти тебя. И её. Он протянул руку, не зная зачем. Может, чтобы коснуться его плеча. Может, чтобы взять за руку. Но остановился, рука повисла в воздухе. Юнги посмотрел на эту протянутую руку, потом на лицо Чимина. Что-то в его взгляде дрогнуло, рухнуло. Он медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, поднял свою руку и не взял протянутую, а обхватил запястье Чимина. Его пальцы сомкнулись на тонкой кости, хватка была твёрдой, почти болезненной, но в ней не было угрозы. Была… якорность. Как будто он держался за единственную реальную вещь в рушащемся мире. – Хорошо, – прошептал он. Его голос сорвался. – Хорошо. Вместе. Они стояли так, соединённые хваткой на запястье, в луче фонаря, в пыльном, заброшенном сарае. И в этом жесте было больше близости, чем в любом объятии. Это был договор. Клятва. Признание. Их прервал возглас Намджуна: – Я в системе! Они бросились к нему. На экране одного из ноутбуков был интерфейс, похожий на программу видеонаблюдения, но гораздо более сложный. Было видно несколько окон с разными локациями: пустой кабинет Хисона, оперативная комната Тэхена, в которой что-то тварили рабочии, и обычная жилая комната. В ней, под присмотром женщины в белом халате, маленькая девочка собирала пазл на ковре. Юнги издал сдавленный звук, будто ему вбили кол в грудь. Он наклонился к экрану, его пальцы впились в край стола. – Юна, – выдохнул он. – Это она. Где это? Что за место? Можешь вычислить? – Уже ищу, – быстро сказал Намджун, его пальцы застучали по клавиатуре. – Сигнал идёт через защищённый канал. Сервер в самом центре Сеула. Район Чонно. Многоквартирный комплекс премиум-класса «Резиденс Тауэр». Квартира 401. – Он поднял взгляд. – Она прямо в центре города. Под носом у всех. – Самый очевидный вариант — самый неочевидный, – пробормотал Юнги. – Он держит её там, где её меньше всего будут искать. Рядом с собой. – Он выпрямился, его лицо было каменным, но глаза горели. – У нас есть адрес. У нас есть доступ к их системам. Мы можем вытащить её. – Не сейчас, – предостерегающе сказал Намджун. – Они на взводе. Как только мы сделаем хоть шаг в ту сторону, они это обнаружат. Нам нужно создать диверсию. Большую. – Мы её создадим, – сказал Чимин, и в его голосе прозвучала новая, стальная нота. Он смотрел на экран, на согнутую спинку девочки. – Мы используем то, что у нас есть. Финансовый хаос — это хорошо. Но нам нужно что-то громче. Что-то, что заставит Тэхена и отца бросить всё и бежать тушить пожар. Идея пришла внезапно, почти целиком. Он повернулся к Юнги. – Ты помнишь склад на терминале? Тот, где хранилась «фармацевтическая продукция»? – Помню. – А если там случится инцидент? Не взрыв. Что-то менее разрушительное, но более… позорное. Например, утечка. Не смертельного, но вонючего и заметного вещества. Что-то, что привлечёт внимание реальных органов, а не частной охраны. Полицию, МЧС, прессу. Юнги смотрел на него, и в его глазах медленно загоралось понимание, смешанное с чем-то, похожим на восхищение. – Ты хочешь вытащить их из тени на свет. Заставить играть по правилам настоящего мира. – Да. И пока они будут отбиваться от проверок и скандалов в прессе, пока весь их аппарат будет занят сокрытием этого… мы войдём в эту квартиру и заберём Юну. Намджун присвистнул. – Брутально и элегантно. У меня есть доступ к системам управления складом. Климат-контроль, вентиляция, сигнализация. Я могу создать сбой. Инициировать «утечку» из определённых контейнеров. Но мне нужно знать, что там хранится. Точные маркировки. – Я запомнил, – неожиданно сказал Юнги. Его память, вышколенная годами спецопераций, работала без сбоев. Он начал диктовать Намджуну коды и маркировки, которые видел мельком во время того рокового визита. Пока они работали, Чимин стоял в стороне, глядя на экран с Юной. Его сердце сжималось от странной, острой нежности к этому незнакомому ребёнку. Она была его ключом к Юнги. Его слабостью и его силой. И спасти её стало теперь не просто тактической задачей. Это стало моральным императивом. Исправлением одной из многих несправедливостей, которые совершил его отец. Через час план был готов. Намджун должен был инициировать «утечку» на складе ровно в 10:00 утра, когда активность максимальна. Это вызовет хаос и оттянет основные силы Тэхена. В это же время Юнги и Чимин, используя данные о расписании охраны и отключениях камер, которые Намджун внедрит в систему, проникнут в «Резиденс Тауэр» и вывезут девочку. Сокджин обеспечит транспорт и убежище на окраине города. Это был план, полный дыр, построенный на удаче и наглости. Но другого не было. Перед рассветом Намджун ушёл, чтобы завершить подготовку на своей защищённой локации. В сарае снова остались они вдвоем. Усталость валила с ног, но спать было невозможно. Юнги сидел, прислонившись к стене, его глаза были закрыты, но Чимин знал — он не спит. – Не бойся, – тихо сказал Чимин, садясь рядом. – Мы справимся. – Я не боюсь за себя, – ответил Юнги, не открывая глаз. – Я боюсь за неё. И… за тебя. Если что-то пойдёт не так… Мне нечего будет терять, Чимин. Ничего, кроме вас двоих. И это… это делает меня опасным. Для них. И, может быть, для самого себя. Он открыл глаза и посмотрел на Чимина. В его взгляде была голая, ничем не прикрытая уязвимость. – Я не знаю, что со мной происходит. Я не должен позволять этому происходить. Но я не могу остановиться. Чимин почувствовал, как комок подкатывает к горлу. Он осторожно, медленно, положил свою руку поверх руки Юнги, лежащей на коленях. Тот вздрогнул, но не отнял. – И не останавливайся, – прошептал Чимин. – Потому что то, что происходит - это единственное правильное, что случалось со мной за последние годы. И я думаю, с тобой тоже. Он не знал, кто наклонился первым. Может, они двинулись навстречу одновременно. Их губы встретились в темноте. Поцелуй был не нежным. Он был грубым, отчаянным, солёным от усталости и страха. В нём было всё — благодарность за спасение, ярость против системы, страх предстоящего боя и та запретная, непозволительная нежность, которая проросла сквозь асфальт их жестокого мира. Юнги вцепился пальцами в куртку Чимина, притягивая его ближе, как утопающий в соломинку. Чимин отвечал с той же яростной отдачей, чувствуя, как всё внутри него кричит от правильности и неправильности этого одновременно. Они разомкнулись, тяжело дыша, лбами касаясь друг друга. В глазах Юнги бушевала буря. – Мы не должны, – хрипло сказал он. – Мы уже сделали, – ответил Чимин. – И я не жалею. Юнги прикрыл глаза, глубоко вздохнул. Когда открыл их снова, в них была решимость. – Теперь нам нужно выжить. Ради неё. Ради нас. Чтобы у этого… – он махнул рукой между ними, – было хоть какое-то будущее. Он поднялся, протянул руку Чимину, чтобы помочь ему встать. Чимин взял её. И в этом простом жесте, в этой хватке, был залог. Они перешли Рубикон. Больше не было пути назад к ролям «инструмента и монеты». Были только они двое, против всего мира. И завтрашний рассвет принесёт либо свободу, либо конец. Но теперь они шли навстречу ему вместе.