dirt and stars.

‎Комната Оди пропитана ароматом ее духов и невысказанных ожиданий — Майк сидит на краю кровати, его пальцы дрожат, когда он тянется к ее руке. ‎ ‎—« Я просто… боюсь тебе навредить», — голос его предательски срывается. — «Ты такая хрупкая». ‎ ‎— Хрупкая? — Оди отстраняется, ее глаза сужаются. — Или это ты боишься себя? Своих рук, своего тела? ‎ ‎Он отворачивается, слова вырываются, острые и неуклюжие: ‎ ‎—« Может, ты просто ожидаешь слишком многого!» Может, я не создан для этого, не знаю!» «Может нам просто стоит разобраться в этой гребаной проблеме»— повысил голос Майк. ‎ ‎Тишина после этой фразы звенит, как разбитое стекло. Он видит, как боль искажает ее лицо, и не говоря ни слова срывается с места, он сбегает, сбегает от своих чувств к горячо любимой девушке и бежит к тому, кто засел глубоко внутри, кто ввел в его нутро самый опасный наркотик, его преступник и его проклятие — бежит по темным улицам, пока не оказывается на его пороге, на пороге Уилла. ‎ ‎— «Научи меня», — хрипит Майк еще не отдышавшись, впиваясь пальцами в косяк. — «Научи целоваться». «Расслабляться». «Просто… сделай что-нибудь». «Позволь забыться, отключи меня, черт»..«Я не смог»..«Я не смог сделать это с ней, научи меня всему, что знаешь ты, я не хочу бояться, больше нет». ‎ ‎Уилл прикуривает сигарету, его взгляд — холодная сталь. ‎ ‎— «Хочешь расслабиться?» — он внезапно дергает Майка за шиворот, прижимая к стене. — «Я научу тебя чувствовать.» ‎ ‎А потом всё перевернулось. Там, где Майк представлял нежность, Уилл обрушил боль — укус в плечо, резкий шлепок по бедру, сдавливающие объятия, от которых захватывало дух. Каждое прикосновение жгло, и Майк застонал, громко и бесконтрольно, выпуская наружу клубок отчаяния. ‎ ‎«Это ты виноват! — истерика вырвалась, как потоп. — Ты во всём виноват! Из-за тебя я ничего не могу с девушками… Только ты! Только ты в моей голове и сердце!» Ты чертов наркотик, ты так глубоко проник в меня.» ‎ ‎Уилл глухо рычит, опрокидывая его на кровать. Грубо вытирает слезы большими пальцами. ‎ ‎— «Замолчи», — приказывает он, и его поцелуй стирает мир в порошок. Это поедание, поглощение. Майк борется, шепчет об Оди, молит о пощаде. ‎ ‎— Ты никогда не принадлежал ей», — Уилл вбивает слова ему в губы. — Ты всегда был моим, с самого начала, я грезил о тебе чертовы годы, Майк, ты всегда был моим проклятием, никто, никто так и не смог заменить тебя.»Чертовы сигареты, порочные связи в баре, алкоголь, ничто не вытравит тебя из моей головы». «Я так долго мечтал о тебе, я сумасшедший, мы оба сумасшедшие, ведь вместо того, чтобы ублажать свою девчонку ты пришел ко мне, я покажу тебе настоящие чувства, Майк, покажу, что такое страх». ‎ ‎Боль пронзает Майка — острая, очищающая. Уилл движется жестко и властно, забирая то, что жаждал годами. Майк плачет, его пальцы впиваются в спину Уилла, тело предает его, встречая каждый толчок судорожной волной, он здесь, он там где всегда должен быть, это чувство, это сумасшествие..он сам решился на это, сам взглянул в глаза своим страхам.— «Уилл..»— Он не узнает свой хриплый голос, что награни истерики, глаза застелённые пеленой возбуждения, он дрожит, то ли от холода, то ли от сжигающих его изнутри чувств. Здесь нет места неловкости — только жгучая правда, выжженная в самой глубине его существа. Его страх, обладает им полностью, это то, что правильно, это их сумасшествие, их секрет, их самая глубокая и порочная тайна. Уилл не прекращает. Он просто берет свое. Просто получает то, что по праву всегда принадлежало ему.​