dirt and stars.

‎Полусвет лампы выхватывал слёзы на щеках Майка, солёные и пылающие. Уилл не целовал — он заявлял права, его язык был целителем, а зубы — захватчиками плоти и крови. Мир Майка, такой шаткий и правильный, рухнул за дверью дома своего лучшего друга, пахнущего табаком и мужским потом. ‎ ‎— «Перестань… думать о ней», — прошипел Уилл, отрываясь, его дыхание обжигало губы Майка. — «Здесь лишь я. Лишь это чувство, чувство полной свободы.» ‎ ‎Его ладонь грубо легла на горло Майка, не сдавливая, но обозначая власть. Майк вздрогнул, и в этой дрожи не было отвращения — лишь леденящее осознание. Это было падение в пропасть, где его ждали. Где его жаждали. Где им хотели обладать. Обгладывать до косточки. Чувство полного подчинения. ‎ ‎— «Бойся», — прошептал Уилл, и это было похоже на молитву. — «Бойся меня. Или обними свой страх. Забудь о том, что тебя окружает и просто отдайся в лапы зверю.» ‎ ‎Боль от нового укуса в шею звёздами разошлась по всему телу, смешавшись с невыносимым сладким жаром. Майк вскрикнул, и его бёдра сами потянулись навстречу, предавая все клятвы, данные Оди. Его пальцы впились в оголённые плечи Уилла, чувствуя под кожей стальные мышцы. ‎ ‎— «Да,» — выдохнул Уилл, его голос хриплый от удовлетворения. —« Вот кто ты. Вот где твоё место. Чертов Майк, твоя девчонка сделает тебе так же хорошо как я?» ‎ ‎Не было больше слов, лишь хрип и стон, влажный звук кожи о кожу. Каждое движение Уилла было уроком, — уроком грубой, захлёстывающей праведности, перед которой стыд рассыпался в прах. Майк плакал беззвучно, слёзы ручьями стекали по его щекам, пока его тело гнулось в немой мольбе о продолжении, о том, чтобы это никогда не кончалось. ‎ ‎Уилл притянул его ближе, и их лбы соприкоснулись. В его глазах плясали демоны, знакомые и родные. ‎ ‎— «Ты мой, ты всегда принадлежал мне.» — это был не вопрос, а приговор, высеченный в самом нутре Майка. И Майк, захлёбываясь, закивал, потому что это была единственная правда, что у него осталась. Чувства вспыхнули подобно адскому пламени. Это грех, грязь, падение в бездну, чистое наслаждение.​