Болотный дьявол

База в Хауме оказалась длинным приземистым строением из бетона, обнесенным высоким забором из сетки с колючей проволокой сверху. Чуть позади тянулись еще несколько одноэтажных обшарпанных строений с наглухо заколоченными окнами. Матиас догадался, что это и были закрытые лаборатории, которые по приказу нового правительства охраняли военные. За воротами стояли две машины и суетились люди. Все были одеты в мультикам, довольно неплохо сливавшийся с мхом, свисавшим с раскидистых дубов, полусухой травой, землей и зеленью. К одной из машин на прицепе крепилась плоскодонная лодка с мотором. Военные бегали вокруг, явно следуя командам высокого крупного человека, носившего коричневую ковбойскую шляпу вместо форменной кепки. Матиас разглядел капитанский значок в виде двух металлических полосок у мужчины на воротнике. Линдси затормозил, заглушил мотор и соскочил с подножки. Матиас тоже выбрался из машины, закинув на плечо тяжелый рюкзак. Густо пахло стоячей водой, цветами и бензином. В тягучем душном воздухе роились мошки. Капитан в шляпе заметил их и зашагал к ним, дав своим людям последнюю отмашку. На лице капрала Линдси отразилось облегчение, как если бы поездка за Матиасом во Флориду и обратно все это время доставляла ему невыносимые страдания. Едва ли не вприпрыжку он рванул к своему капитану и отдал честь, поднеся руку к козырьку. Тот улыбнулся и по-дружески закинул руку Линдси на плечи. — Доброе утро, сэр, — поприветствовал Матиас, когда капитан отпустил своего подчиненного. — Сержант Матиас Купер, прибыл по приказу. Матиас отсалютовал, но капитан протянул ему руку. — Вольно, сержант, — кивнул он. — Добро пожаловать в Луизиану. — Спасибо, сэр, — Матиас сжал его сухую широкую ладонь. Чуть грубоватое лицо капитана было загорелым и обветренным. Вокруг глаз, на лбу и между бровей уже собрались морщинки, а на темных висках, видных из-под шляпы, кое-где виднелись седые волоски. Впрочем, Матиас дал бы ему около тридцати. Их работа, солнце и усталость мало кого щадили. — Я капитан Нэйт Моро, — представился мужчина. — Мне сказали, что у тебя свое задание. Но у нас здесь недобор, поэтому тебе придется помочь моим ребятам. — Принято, сэр. Об этом Матиаса уже предупредили. Он не любил стоять в патруле, но был вполне не против поучаствовать в какой-нибудь вылазке с местными вояками. Тем более, капитан Моро казался дружелюбным. По крайней мере, Моро не косился из-под своей шляпы так же напряженно, как Майк Линдси. — Эй, Бенни, что у нас на обед? — окликнул капитан проходившего рядом парня в форме. Тот держал подмышкой гневно квохчущую курицу. Матиас отметил, что среди военных было много молодых, а так же как минимум две женщины. Стало любопытно, набрали ли их из местных, или сослали сюда за какую-то провинность, как утверждала мама. — Жареная курочка, сэр! — откликнулся парень, едва не выронив отчаянно затрепыхавшуюся птицу. — Готовим мы тоже сами, по сменам. Пайков у нас мало, да и не больно-то они вкусные, — объяснил капитан Моро, снова обращаясь к Матиасу. — Справишься? — Да, сэр. — Вот и отлично, — кивнул капитан. — Майк, найди нашему гостю свободную комнату и койку. Уж этого-то у нас достаточно. Моро похлопал капрала Линдси по спине. Тот недовольно поджал губы, но протестовать не стал. — Пойдем, — бросил Линдси, дернув плечом, и Матиасу ничего не оставалось, как последовать за ним. Коек на базе и правда было предостаточно. Вместе с Линдси они перетащили узкую кровать с сеткой в небольшую пыльную комнатку, которая сейчас не использовалась. Матиас заметил, что половина помещений заперта или заброшена. В некоторых были свалены мебель и ненужные вещи. Немногочисленные обитатели базы старались держаться поближе друг к другу, некоторые даже спали в одной комнате, хотя места хватало. Для Матиаса такое оказалось в новинку. Там, где он вырос, в тесном охраняемом городе за аж двумя заборами было непросто отвоевать себе свободное пространство, а от того оно особенно сильно ценилось. Здесь же было всего в достатке: земли, болот и лесов, давно покинутых домов и строений. И тем не менее, никто не хотел задерживаться в этих местах. На обед и правда давали жареную курочку. Матиаса посадили за общий стол, где он смог разглядеть своих новых временных сослуживцев. Их было немного, и все они выглядели абсолютно обычно. Кто постарше, включая капитана Моро, походили на генно-модифицированных солдат. Высокие, крепкие, с нечеловеческим слухом, зрением и звериной интуицией они были созданы для того, чтобы выживать на разрушенной апокалипсисом земле. Прочие же были обычными людьми. В городе Матиас не раз видел людей с лишними или недостающими руками, глазами и пальцами — люди активно мутировали после апокалипсиса. Однако его новые сослуживцы на вид казались вполне нормальными, как и он сам. Единственным, что отличало его от остальных, было то, что он все еще не знал своего происхождения. Рядом с ним села темнокожая девушка с перекинутой через плечо тугой косой из мелких косичек. На ней были камуфляжные штаны и обтягивающая черная футболка, подчеркивавшая талию и объемную грудь. Его приятель Фред давно уже потерял бы дар речи при виде нее, но Матиас только вежливо улыбнулся и чуть подвинулся, освобождая место на скамейке. Его скорее волновали молодые священники с обжигающе-темными глазами, чем женские формы. Девушка с удовольствием вгрызлась в кусок жареной в кляре курицы и бросила взгляд на него: — Новенький? — Не совсем. Я в командировке на месяц. — А-а, — протянула она. — И правильно. — Да почему вы все пытаетесь меня выгнать? — хохотнул он. — Мы все? — она изогнула брови и рассмеялась, обнажив ровные белоснежные зубы. — Я влюблена в это место. Но здесь топко, понимаешь? Задержишься немного и увязнешь навсегда. От нее приятно пахло травами и дымом. Матиас невольно вдохнул глубже, пытаясь насладиться запахом, но вместо этого в нос ударил запах специй. — Возьми еще, — не церемонясь, девушка переложила кусок курицы на его железный поднос. — Люблю угощать гостей. Матиас не возражал. Он давно разделался со своей порцией горячего, и теперь боролся с горсткой слишком жидкого салата коул слоу. — А ты здесь давно? — полюбопытсвовал он. — О, давненько. Девушка глянула на него. Матиас повернул голову и на миг заледенел, наткнувшись на тень, накрывшую ее лицо. Все вокруг перестало существовать. Он провалился в бездну, как бывало во сне, когда он убегал от кошмаров и неожиданно падал с обрыва. В ушах зазвенело. В темноте сияли зеленые огни и сменялись лица: детские и старые, человеческие, звериные, невозможные и потусторонние. А потом он моргнул, и видение пропало. Перед ним сидела красивая молодая девушка, а вокруг разговаривали люди и стучали приборы. Матиас почувствовал, что у него на плече уже пару секунд как лежит чья-то ладонь. — Сержант Купер, — в очередной раз окликнул его капитан Моро. — Ты завтра в патруле в восемь вечера с Бенни. А пока можешь гулять. Он хотел ответить «Есть, сэр!», но подвел голос. Из груди вырвался болезненный кашель. Капитан Моро уже ушел, не заметив этого. Зато девушка встревоженно наклонила голову и потрепала его по щеке. — Ты как? — спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Кстати, я Анна. Или доктор Дуглас, как тебе приятнее. Раз у тебя нет никаких дел, я покажу тебе город. Матиас кашлянул, окончательно отгоняя наваждение, назвал свое имя и протянул ей ладонь. Все внутри замерло. Он ожидал снова испытать головокружение и увидеть странную галлюцинацию, но ничего не случилось. Анна весело улыбнулась и сжала его пальцы. «Перегрелся в дороге», — про себя решил он. Город оказался меньше, чем он ожидал. Военная база стояла особняком, окруженная дубами и кипарисами и зажатая с юга непроходимыми кустами и болотом, плавно превращавшимся в реку со спокойной зелено-коричневой водой. Немногочисленные жилые дома скучились вокруг церкви. Люди в этих местах делились на три категории: те, кто жили здесь поколениями еще со времен до апокалипсиса, те, кто по каким-то причинам не нашел приюта в общинах и городах побольше, а так же немногочисленные военные. Кое-кто выбирал обитать в лесу или на воде, в лодках и в домах на сваях. Матиас, непрестанно отмахивавшийся от комаров, стрекоз и мошек, слабо представлял, как местных отшельников еще не съели живьем если не насекомые, то аллигаторы, змеи и, наконец, дикие мутанты. Когда Анна завершила экскурсию, был уже вечер. Матиас неожиданно обнаружил себя в одиночестве посреди чужого крохотного городка и наконец в полной мере ощутил жуткую усталость, накопившуюся за последние дни. Случалось, что ему приходилось неделями спать в машине или в гамаке под открытым небом, питаться холодными консервами, продираться сквозь тропические заросли с винтовкой наперевес. Но у него всегда была какая-то цель, благодаря которой он продолжал двигаться. Вернуться домой живым, выполнить боевую задачу, прикрыть спины сослуживцев. Он привык подчиняться понятным и четким приказам, и сейчас впервые ощутил себя в полной растерянности. Текущее задание показалось до ужаса глупым: местные были всего лишь кучкой выживших, боровшихся за каждый прожитый день на негостеприимной, дикой земле, и вряд ли замышляли что-то против правительства. А еще рухнули его наивные надежды на то, что само это место сможет ответить на вопрос откуда он, Матиас, взялся. Потому что хлипкие оплетенные плющом домики, замшелые деревья и сине-фиолетовое небо молчали; а треск насекомых и щебетание птиц мало значили для него. Поглощенный своими мыслями, Матиас поднялся по ступеням церкви и толкнул дверь. Он не ожидал увидеть красивые иконы или богатое убранство в Богом забытом городке; однако церковь все равно поразила запустением. Внутри не оказалось ни человека. Желтоватая лампочка, висевшая под потолком, тускло освещала ящик, накрытый белой скатертью. На импровизированном алтаре лежала Библия и стояли две свечи и чаша для причастия. В тени угадывался крест с грубо вырезанным силуэтом Христа. А справа, на стене, висело изображение Марии с младенцем. Картина была современной. Неизвестный художник написал ее на листе фанеры широкими, хаотичными мазками, используя яркие, контрастные цвета, совсем не вязавшиеся с блеклым интерьером церкви. Матиас шагнул в проход между рядов грубо сколоченных скамеек. Пол под его тактическими ботинками жалобно застонал, и по спине непонятно от чего забегали колкие мурашки. Он редко ходил в церковь дома, но там всегда было спокойно и приятно. Скрипнула дверь. Руки автоматически легли на винтовку, а взгляд метнулся к темному проему слева от распятия. Но там был всего лишь священник. Тот самый, молодой, одетый в красные кеды и свободную черную сутану с грубо оборванным чуть выше щиколоток подолом. — Поздновато для молитв, — бросил он. — Отец Пирс уже ушел. Голос его был мягким и вкрадчивым. Матиас с любопытством скользнул взглядом по пухлым губам и высоким скулам, отмечая, как он красив. Темные вьющиеся волосы чуть прикрывали уши. Отдельные пряди падали на лоб. Сутана шла ему. Именно шла, как мог быть к лицу любой другой наряд. Будто была маскарадом, а не частью жизни. — Ты священник? — спросил Матиас. Вопрос прозвучал до ужаса глупо. И все же, интуиция не подвела. — Нет, — криво улыбнулся тот. — Я чтец и смотритель. Что меня выдало? Матиас неопределенно дернул плечом. Молодость? Отсутствие креста? Оборванная сутана или, может взгляд? — Я ношу это, чтобы меня не пристрелили, когда попытаются обокрасть церковь, — объяснил служитель. — Местные отморозки на удивление лояльны к слугам Господа. — У вас есть, что красть? — удивился Матиас. — Не поверишь, «Марию с младенцем» пытались унести дважды, — он усмехнулся. — Ты ведь не ради этого сюда пришел… сержант? Матиасу вдруг стало неловко от того, что он вошел в церковь с оружием наперевес, да еще и продолжал явно держать дистанцию. — Я в командировке на местной базе, — ответил он так, будто это что-то объясняло. — Оу, — служитель многозначительно кивнул, сделав вид, что все понял. — Хочешь поделиться грехами? — А можно? — Отпустить грехи не смогу, это дозволено только отцу Пирсу, — признался тот. — Но выслушаю и помолюсь с тобой. Молиться с ним почему-то не хотелось. Матиас поискал глазами исповедальню, какими их показывали в старых фильмах, но не увидел ничего, кроме голых стен и длинных скамей. Сел. Служитель обошел его со спины. Он двигался ловко и уверенно, как кошка, будто специально красуясь. Матиас с трудом оторвал от него взгляд, отметив, что тот устроился на спинке скамьи чуть позади. — Меня зовут Эмиль, — представился служитель. От мягкой хрипотцы в его голосе по рукам поползли мурашки, но на этот раз приятные. — А тебя, сын мой? — Матиас, — отозвался он. Повисла тишина, нарушаемая дыханием, скрипами старого дома и отзвуками музыки с улицы. Эмиль ждал. Матиас наконец позволил себе расслабиться и впустил в разум воспоминания. За двадцать четыре года жизни он натворил немало плохих дел по своим личным меркам; но в мире, в котором они жили, это не являлось чем-то выдающимся. — Убитые на службе считаются грехом? — уточнил он. — Нет, — усмехнулся Эмиль. — Если только ты не расчленял их ради забавы. — А влечение к мужчинам? — Влечение — не думаю. Придумай что-нибудь похуже. — Мой сослуживец погиб из-за меня, — неожиданно произнес Матиас. Открыть рот и сказать незнакомцу то, что мучило его еще с задания в Орландо, оказалось проще, чем он ожидал. — Как это случилось? Матиас замер. Эмиль терпеливо ждал. Звуки музыки стали громче. За дверьми церкви веселились люди, пока Матиас прокручивал в голове то, как нарушил инструкции и пошел напрямую, на бегу дав очередь по укрытию бандитов. А боевого товарища послал другим путем. Хотя чувствовал, что с тем местом что-то не так. Рядовой Тони Роббинс запнулся о растяжку и погиб мгновенно, а Матиас получил медаль и звание сержанта. — Я отправил его в обход. Думал, что спасаю его, отвлекая огонь на себя. А он подорвался на мине. Эмиль выдохнул. — Ты хотел его смерти? — Нет! — Тогда это не твой грех, — успокоил Эмиль. — Ты не мог знать. Бог судит не по результату, а по намерению. Матиас промолчал, зло стиснув зубы. Перед глазами проносились события того дня в жутком, непрерывном калейдоскопе. А потом Эмиль положил ладони ему на плечи, и чувства притупились. Матиас на секунду ощутил боль, будто в груди защемило мышцу; затем и неприятное ощущение, и стыд разом схлынули, оставив гулкую пустоту там, где прежде жгла вина. Он даже удивился тому, как легко расстался с мучившим его воспоминанием. — Лучше? — осведомился Эмиль. Матиас обернулся. Эмиль довольно облизал губы, глядя на него из-под ресниц. Так, если бы перед ним было что-то вкусное, а не только что повинившийся в грехе человек. Это игривое настроение мигом передалось и Матиасу. Внутри поселился странный, нездоровый жар, такой сильный, что захотелось рывком стащить Эмиля со спинки скамьи и сорвать с него наконец черную сутану. Узнать, что там, под черной тканью — не больше ли грехов, чем у него самого? — Мне пора, — нервно бросил он, вскочив. — Извини. Нужно было уходить. Матиас чувствовал, что если задержится еще немного наедине с этим человеком, то случится что-то непоправимое. Он не мог позволить себе ввязываться в интрижки и, тем более, давать волю чувствам. Он приехал выполнить задание и узнать хоть что-то о своем прошлом. Приехал на месяц, чтобы потом вернуться домой. За дверьми продолжали шуметь. Чей-то громкий голос раз за разом прорезал гомон и звуки музыки. — Свежая рыба! Сом! Щука! Краппи! Матиас бросил на Эмиля последний взгляд и, так и не поблагодарив, толкнул дверь. Напротив, посреди парковки «Доллар Дженерал» в большой бочке развели костер. Рядом плясали люди. Кто-то подпевал песне, рвущейся из старой переносной колонки. Кто-то продавал сосиски и выпечку из багажника машины прямо у церкви. Мимо шел, таща на коромысле два огромных ведра из-под краски, невысокий молодой мужчина в резиновых сапогах, бесформенной кофте и широкополой походной панамке. — Свежая рыба! Копченая рыба! Солнечный окунь! Свежий сом! Краппи! Горбыль! Щука! Лицо его сразу показалось знакомым. Если бы не щетина, Матиас принял бы его за Майка Линдси. Но капрал Линдси не успел бы отрастить усы к вечеру. Человек продолжал кричать, а его цепкий, внимательный взгляд перепрыгивал от лица к лицу. Осанка, походка, пистолет под полой кофты и даже то, как он оценивал обстановку вокруг себя, выдавало в нем бывшего военного. Вероятно, это и был тот самый брат Линдси. — Эй, Рыболов! — лукаво окликнул Эмиль, привалившись плечом к двери и скрестив на груди руки. — Не хочешь заглянуть? Рыболов обернулся. Его светлые глаза, такие же, как у Майка Линдси, недобро блеснули из-под панамки. — Только через твой труп, — огрызнулся он и продолжил свой путь, выкрикивая на ходу весь перечень рыб, какие водились в местных реках. Матиас обернулся. Эмиль стоял, глядя на небо, затянутое лиловыми летними сумерками. Его глаза уже не казались такими обжигающе-черными, а улыбка — порочной. И Матиас сам не понимал, почему так поспешно и позорно бежал. — Я зайду еще, — бросил он, соскакивая со ступеней. — Заходи, — кивнул Эмиль. — Отец Пирс уходит после вечерней службы. Это так, на случай, если у тебя завалялись какие-нибудь грехи. Намек был яснее некуда. Матиас ухмыльнулся и, более не глядя на церковь, зашагал к базе. Следующим вечером Матиас стоял в патруле с рядовым Бенни на восточном углу покинутой лаборатории. Ночь была густой и темной, как болотная вода. Не было видно ни луны, ни звезд. Только вспыхивали и гасли светлячки между толстых дубовых стволов. Вдалеке глухо ухала и смеялась сова. Рядом на все голоса чирикал пересмешник. Матиас жадно вслушивался в звуки леса, присев на ступеньках у бокового выхода. Бенни Стивенс, молодой высокий солдатик, который в день его приезда готовил курицу, курил дурно пахнущую самокрутку, сидя чуть выше. Дым немного разгонял комаров. Вокруг было необычайно спокойно. Даже не верилось, что это место регулярно подвергалось атакам бандитов, а лес кишел зверями и мутантами. Во Флориде ему часто приходилось стрелять по паре раз за ночь — обязательно находился либо тупой дикий мутант, перший с пустоши или из леса на запах еды, либо пьяный или излишне самоуверенный придурок. Где-то с боку послышалось шуршание. Матиас прищурился, жадно вглядываясь в темноту, и снял свой М5 с предохранителя. В тот же момент у Бенни затрещала рация. — Это наш капитан Ковбой, — объяснил тот. — Опусти пушку. Матиас убрал палец со спускового крючка. Прозвище, которое бойцы дали своему капитану, забавляло его. И, как он заметил, совсем не обижало капитана Моро. Обитатели базы на удивление были очень сплоченными, хотя, казалось, кто угодно на их месте передрался бы, оставшись наедине друг с другом в отдаленном маленьком городке, где почти не было развлечений. — Капитан! — отсалютовал Бенни, и Матиас повторил его жест, подняв ладонь на уровень брови, когда из темноты показалась рослая фигура в шляпе. — Вольно, — разрешил Моро. Пользуясь тем, что за Матиасом было, кому присмотреть, Бенни мигом соскочил со ступенек и скрылся между деревьев. Вероятно, отлить. Матиас уже успел заметить, что никогда не оставался на базе в одиночестве нигде, кроме как в спальне. Местные не доверяли новенькому, и это было вполне нормально. — Тихая ночь, капитан, — бросил Матиас, когда тот подошел. Моро задрал голову и окинул взглядом черное небо. Пальцы его крепко сжимали ремень винтовки, перекинутой через плечо. — Тебе просто повезло, — усмехнулся капитан. — Послезавтра поедешь в патруль по окрестностям с ребятами, там точно так тихо не будет. Матиас повел плечами. Кроме того, чтобы лазить по кустам, ему стоило сосредоточиться на своем задании тоже. Но пока ни на базе, ни в городе не происходило ничего подозрительного. — Жду не дождусь, — усмехнулся он. Моро сел рядом и снял шляпу. Матиас плохо видел в темноте, но включать фонарик было нельзя. Даже Бенни прятал огонек своей сигареты в ладони. — Зачем ты приехал? — прямо спросил капитан. Матиас помедлил с ответом. Он не знал, можно ли доверять Моро. Рассказывать направо и налево правду о своем детстве не хотелось. Мало ли, как это могло навредить ему или матери. В то же время, капитан был его лучшим вариантом — не спрашивать же у случайных людей на улице. — Генерал Форд сказал мне, что ты вызвался сам и очень хотел взять это задание, — добавил Моро. — У нас тут, знаешь ли, не курорт. Матиас прихлопнул комара, впившегося в шею. — Меня нашли в Хауме, когда я был маленьким. Я думал, что смогу узнать что-то о себе, когда окажусь здесь. — Так ты не родной сын майора Купер? — удивился капитан. — Увы. Погодите, вы знакомы с моей мамой? — Лично нет. Но наслышан. — Я никому особо об этом не говорил, — признался Матиас. — И, честно говоря, лучше бы я оставался в счастливом неведении. — Это твое прошлое. Его не сотрешь, каким бы оно ни было, — покачал головой Моро. — Но лучше бы тебе действительно не копаться в этом. Твоей биологической матери наверняка нет в живых, как и отца. Он поднялся. Матиас проследил за ним взглядом и невольно подумал, что мог все это время разговаривать не с капитаном Моро, а с любым человеком похожей комплекции, носившим шляпу. Ночь скрадывала детали и сглаживала очертания. Силуэт капитана походил на тень, а может, и был тенью — иначе как бы он так легко скрылся, едва сделав пару шагов в сторону? А еще Моро явно видел в темноте. Но и мама благодаря генной инженерии могла так же. В этом не было ничего удивительного, как и в том, что небо затянуло облаками и от того погасли звезды. Но на миг Матиасу стало не по себе. Впрочем, когда из-за дерева вынырнул Бенни, необъяснимая тревога отпустила. Боец выглядел вполне живым и жизнерадостным. Громко бряцал приклад его винтовки, ударяясь то ли о ремень, то ли о пуговицы, а у губ снова зажигался и гас яркий огонек самокрутки, на доли секунды выхватывая из темноты очертания лица. — Бенни, — вполголоса позвал Матиас, когда солдатик приблизился. — Слушай, а есть тут у вас какие-нибудь легенды? — О, да, — с готовностью отозвался тот. — О болотном дьяволе. Хочешь расскажу? Матиас кивнул, хотя совсем не был уверен, что хотел бы знать.