Болотный дьявол

Отоспавшись после ночного дежурства и отправив рапорт во Флориду, Матиас снова собрался в город. Его как магнитом тянуло в церковь. Правда, далеко не из религиозных побуждений. Чтобы отправить рапорт, пришлось выйти из здания базы, пересечь двор, взобраться на большой деревянный ящик и протянуть руку к небу. Тогда его телефон дрогнул и наконец разразился пропущенными звонками и смс-ками. По меркам нового мира техника была удовольствием труднодоступным, но необходимым. Активно и повсеместно после апокалипсиса производили только консервы и патроны. Вышки же стояли лишь кое-где, а новые устройства если и делали, и то на севере. Им на юге перепадало кое-что, но в основном приходилось пользоваться наследием прошлого, найденным в руинах. Так, в нелепой позе на ящике, Матиаса застал Майк Линдси, который привез его сюда. Матиас сразу заметил его у здания под козырьком. Капрал пристально наблюдал за ним, хотя делал вид, что протирал свой и без того чистый карабин. Всеобщее недоверие и слежка начинали утомлять. — Сержант, — окликнул Линдси, вынырнув из своего укрытия. Без кепки, с кудрявыми золотистыми волосами, едва вписывавшимися в рамки уставной стрижки, Майк выглядел моложе. Его губы были напряженно поджаты, и даже в жестах скользила нервозность. Матиас поглядел на него снизу вверх, ожидая дурных новостей. — Что такое, капрал? — Приходи сегодня в семь в общую комнату, — сказал Линдси. — Мы будем смотреть фильмы на проекторе. Матиас удивленно округлил глаза. Он хотел поблагодарить, но Линдси, не дожидаясь ответа, развернулся и пошел обратно к зданию базы. Приглашение оставило его в растерянности. Правда, Матиас недолго задумывался о том, с чего недружелюбный капрал вдруг проявил к нему снисходительность. Коротко отзвонившись матери и написав паре друзей, Матиас как-то незаметно для себя оказался там, куда его влекло. Когда он пришел, двери церкви были распахнуты. Изнутри доносился нестройный хор голосов. Слова молитвы было не разобрать, но Матиас догадался, что заканчивалась вечерняя служба. Сразу стало неловко. То, зачем он пришел, было неправильным и порочным. И тем не менее, он не находил в себе сил повернуть назад. Неф заполнили немногочисленные прихожане, разношерстные, словно цветные конфеты, сброшенные в одну коробку с фантиками, веточками и мусором. Двое фермеров в грязных комбинезонах, женщины в пестрых юбках, старуха с младенцем, даже один военный, Джек Салливан, приятель капитана Моро. У алтаря стоял отец Пирс, единственный облаченный в застиранную альбу. На шее его висел небольшой железный крест. Чуть в стороне, на лежащей на боку красной канистре из-под топлива, горели свечи. Подле свечей, сбоку, в тени, стоял Эмиль, держа в руках Библию. Лицо его было спокойным, даже умиротворенным. Но едва Матиас задержал на нем внимание, тот явно почувствовал его присутствие, повернул голову и обжег его тем самым хитрым взглядом. Матиас коротко улыбнулся ему и соскочил со ступеней вниз, на улицу. К вечеру город всегда оживал. Чуть спадала жара, и люди выползали из своих жилищ, чтобы что-то купить или продать, или просто почувствовать себя не одинокими среди многих миль непролазной зелени и стоячей воды. Когда Эмиль последним вышел из церкви и запер двери, Матиас ждал его на другом конце улицы с пластиковой бутылкой мутной настойки и пакетом еще теплых жареных ребрышек. Вообще, он хотел купить пива. Но местные сказали, что ближайшая пивоварня находится в Новом Орлеане, и вкус у того пива не лучше, чем вода из любой окрестной лужи. — Почему не зашел на службу? — спросил Эмиль, приблизившись к нему. Походка его была легкой, даже летящей, а на лице играла улыбка. Было еще светло, хотя солнце начинало клониться к закату, играя бликами на его черных, как смоль, блестящих волосах. На свету Эмиль выглядел не таким бледным, как показалось Матиасу в полумраке церкви. — Не хотел отвлекать, — Матиас неловко повел плечами и продемонстрировал пакет с едой: — Поужинаем вместе? Эмиль повеселел и облизнулся. — Что там? — Мясо, кукуруза и фруктовая настойка. Тебе ведь можно такое? — Естественно. Я же не давал никаких обетов, — объяснил он и чуть настороженно глянул на Матиаса: — Только мне некуда тебя пригласить, кроме как к себе в комнату через окно. Я живу с остальными служителями церкви и отцом Пирсом, а он не жалует гостей. Матиас нахмурился. — Ты называешь его отцом, потому что… — О, нет. Он просто священник. Святой отец. Я сирота, да и я уже взрослый мальчик, знаешь ли, — Эмиль хохотнул. — Отец Пирс, конечно, растил меня с тех пор, как нашел маленьким где-то в лесу. И я его уважаю. Но он не лезет в мои занятия блудом и чревоугодием, а я не таскаю никого в дом. Ну, по крайней мере, через порог. — В лесу? — удивленно уточнил Матиас. У него тоже была в запасе удивительная история про то, как его нашли в лодке на реке. Не то чтобы потерянные и брошенные дети были чем-то странным в разрушенном мире. Но совпадение показалось… странным. — Ага. Мне было лет десять, наверное. Я родился в общине на краю пустоши к северу от Батон-Ружа. Нам все время не хватало еды, и в тот год мутанты лезли со всех сторон. Моя мать умерла, и старейшина выгнал меня, сказав, чтобы я искал себе пропитание сам. Я пошел на юго-восток. Хотел добраться до Мобила, но, сам понимаешь, какое это расстояние для ребенка. А потом меня подобрал отец Пирс. Он шел с запада в поисках места, где мог бы осесть и основать церковь. — И тебя не съели мутанты? Одного? В лесу? — не поверил Матиас. — Как видишь, — усмехнулся Эмиль, бросил на Матиаса игривый взгляд: — Наверное, я невкусный. Матиас уже недавно залезал в чужое окно, когда штурмовал логово бандитов на самом юге. Однако в этот раз выбивать стекло прикладом не пришлось. Он терпеливо дожидался, присев за пышным кустом гортензии, пока Эмиль не вошел в дом через дверь и не отворил раму. Все это жутко забавляло его. Они, двое молодых мужчин, прятались, как подростки. Эмиль помахал ему, и Матиас, подтянувшись, перевалился через подоконник, стараясь не шуметь. Эмиль вдруг протянул к нему руки, как будто хотел обнять. Он подался навстречу, совсем позабыв о еде, и его ладони сами собой легли Эмилю на талию. Его тело под плотной черной тканью сутаны оказалось наощупь стройным и гибким. Их губы оказались слишком близко. От Эмиля сладко пахло пчелиным воском и терпко сухой травой и ладаном. — Я сниму? — шепнул Матиас, заглядывая ему в лицо. Эмиль снова облизал непозволительно пухлые губы. Чуть улыбнувшись, разрешил: — Ну сними. Матиас рванул его сутану вверх. Под накидкой оказались черная футболка и джинсы, свободно болтавшиеся на бедрах. Ничего необычного, но захотелось облапать его от макушки до пяток и притиснуть к себе. Что он и сделал. Эмиль красиво выгнулся под его прикосновениями и, вскинув руки, обхватил его за шею. Матиас скользнул ладонями ниже и сжал его задницу, а потом ощутил горячее дыхание на своих губах и поплыл. У него давно не было парня. Он невероятно соскучился по сильному, худощавому телу, шершавым губам и коротким волосам между пальцами. Эмиль позволил ему вести, но и сам не сбавлял напора. Целовал жадно, мокро, впиваясь пальцами ему в плечи. Эмиль вдруг оторвался от его губ, Матиас разочарованно выдохнул. На секунду он испугался, что все это окажется сном и сейчас он откроет глаза и приятное наваждение рассеется. Но этого не случилось. Эмиль опустился перед ним на колени и непослушными пальцами взялся за пряжку его ремня. Матиас помог ему, расстегнув штаны. Торопливо спустил белье и тут же зажмурился от удовольствия, когда теплая ладонь уверенно обхватила его член. Затем головки коснулись губы, и Матиасу пришлось прислониться к подоконнику, чтобы не упасть. В спину из распахнутого окна дул теплый влажный ветер, тяжелый, как мокрая простыня. Их могли увидеть, но на это стало уже плевать. Матиас глянул вниз и едва сдержал стон, когда Эмиль полностью вобрал его член в рот. В таком положении он выглядел невероятно. Пряди черных волос упали на лоб, глаза были полуприкрыты, пальцы цеплялись за его бедра, а порозовевшие губы смыкались вокруг члена. Матиас положил ладонь ему на затылок, заставляя двигаться быстрее. Сбилось дыхание. Эмиль не дал ему кончить. С непристойным звуком выпустил член изо рта и сжал у основания. Матиас распахнул глаза, испытывая практически настоящую обиду. — Я тоже хочу, — объяснил Эмиль, утерев влажные губы тыльной стороной ладони. — Тебя. Дважды просить было не надо. — Раздевайся, — скомандовал Матиас и сам потянул штаны вниз. Когда он освободился от тактических ботинок, бронежилета, формы и автомата, Эмиль уже стоял перед ним обнаженный. Он был невероятно хорош собой. Тело самого Матиаса украшали шрамы и полосы загара. Кожа Эмиля была безупречна. И так же идеально он был сложен. Худощавый, но не тощий, с крепкими бедрами и едва заметным рельефом на животе. Видимо, в церкви он не только читал Библию, зажигал свечи и подметал, а еще тягал лавки и ящики. Матиас хотел толкнуть его к кровати, но Эмиль остановил его, перехватив за руки. — Она скрипит, — объяснил он. — Давай стоя. И впился в его губы жарким, чуть солоноватым поцелуем. Оторвавшись от его губ, Матиас развернул Эмиля лицом к окну. Тот наклонился, оперевшись о подоконник и расставив ноги. Матиас не удержался и шлепнул его ладонью по выпяченной заднице, на что тот зашипел. Вышло слишком громко. Пришлось задернуть штору. Комната погрузилась в приятный полумрак, но Матиас все еще мог разглядеть то, что хотел. Он плюнул на ладонь и скользнул пальцами между его ягодиц. Эмиль придушено ахнул, когда в него вошли сразу два пальца, и сильнее прогнулся в пояснице. Он был возбужден. — Давай же, — попросил он и нетерпеливо повел бедрами. Матиас тоже больше не мог ждать. Он толкнулся членом сразу до конца и блаженно прикрыл глаза. Дал Эмилю пару секунд привыкнуть, а потом сразу взял быстрый темп. Было хорошо. По спине тек пот, в паху все горело, а Эмиль тихо постанывал в такт его толчками и старательно выгибался. Забывшись, Матиас снова шлепнул его ладонью, заставив простонать громче. И заметил, что Эмиль от удовольствия едва мог стоять, а его руки дрожали. Тогда Матиас развернул его к себе и, не дав опомниться, подхватил за бедра и подсадил на подоконник. Эмиль тесно обхватил его за шею и прижался ближе, обняв коленями. Матиас снова вошел в него и почувствовал, как тот почти сразу сжался, кончив. Он догнал Эмиля в несколько глубоких толчков. Потом снова поднял его на руки и перенес на кровать. Та действительно протяжно заскрипела, стоило им обоим вытянуться на скомканном сером одеяле. Они недолго полежали, переводя дыхание. Где-то внутри дома слышались скрипы, шаги и голоса, но все это казалось далеким и незначительным. В ту ночь Матиас так и не вернулся на базу и напрочь забыл о том, что Линдси приглашал его смотреть фильмы. Вообще, хоть он и был обязан формально подчиняться командующему базой на время командировки, у него было свое задание. Именно это он собирался сообщить капитану Моро, когда тот спросил бы, где его носило ночью. Вскоре после секса на них напал голод, и Матиас вспомнил про принесенные им еду и настойку. Мясо уже остыло, но все равно казалось невероятно вкусным, когда они ели его сидя голыми в постели. Эмиль рассказывал ему что-то о себе, о Хауме и о служителях церкви. Матиас же поделился тем, как устроились в укрепленном городе выжившие во Флориде и как отличалась жизнь там. Когда за окном стало темно, а звуки в доме стихли, они снова занялись сексом. Второй раунд был неторопливым и почти нежным, несмотря на то, что Эмиль кусался и сам двигал бедрами, желая скорее получить разрядку. После они вместе приняли душ, благо, в спальне Эмиля оказалась дверь в свою ванную. Вода была холодной и пахла болотом, но этого хватило, чтобы освежиться и смыть пот. А еще поднявшийся запах стоячей воды напомнил о разговоре с Бенни на дежурстве. — Один солдатик на базе рассказал мне о болотном дьяволе, — медленно проговорил Матиас, когда они оба снова лежали в кровати, укрывшись простыней. — Якобы, в одном месте у реки нет дна, и оттуда выбирается дьявол и заключает сделки. Можно попросить оживить другого, но тогда он заберет твою жизнь. Вылечить неизлечимого, убить врага, стереть память о себе… А еще этот дьявол жрет чужие страдания и страх. И когда он берет слишком много, человек теряет рассудок. — Ха, занятно, — усмехнулся Эмиль. Он перевернулся на бок, и его черные глаза блеснули в темноте. — Я слышал что-то такое. Иногда прихожане зажигают около церкви самодельные свечи с травами и оставляют на перекрестке позади еду и алкоголь. Здесь многие в это верят. Даже отец Пирс. Он однажды подарил мне кошачью косточку. — Кошачью косточку?! — вытаращил глаза Матиас. У них в городе церковь все же держалась в стороне от суеверий. — Хочешь покажу? Матиас ошалело кивнул. Тогда Эмиль выскользнул из постели и, недолго порывшись на полках этажерки у окна, вернулся с маленьким мешочком. И на глазах удивленного Матиаса вытряхнул на ладонь маленькую желтоватую кость. — На удачу, — пояснил Эмиль. — И ты в это веришь? — Я — нет, — помотал головой тот. Матиас пребывал в молчаливой задумчивости, пока Эмиль возвращал косточку на место. Сильно хотелось спать. — А в болотного дьявола тоже не веришь? — вяло поинтересовался он, когда Эмиль снова улегся в постель и устроил голову у него на плече. — Я его не видел, — отозвался тот и зевнул. — Давай спать. Матиас согласно промычал и, притянув Эмиля поближе к себе, закрыл глаза. А когда открыл, неожиданно увидел голубое небо, стиснутое с двух сторон темной зеленью нависших деревьев. Он лежал на спине на дне узкой лодки, чувствуя под собой шершавые доски. Небо над ним мерно покачивалось в такт тому, как накренялась лодка, которую медленно тянуло слабое течение. Мимо проплывали склонившиеся над ним лица. Расплывчатые, незнакомые, какие-то чудные, со звериными чертами, в странных шапках и украшениях, испачканные сырой землей, оплетенные водорослями, паутиной и мхом. Все они заглядывали в лодку с искренним любопытством. Некоторые улыбались и тянули к нему руки. Страха не было. Матиас не шевелился, хотя прекрасно чувствовал свое тело. Просто даже поворачивать голову было лениво. Будто в замедленной съемке различил он над собой недавно встреченного у церкви Рыболова. Тот тоже заглянул в лодку, все так же похожий на Майка Линдси, и при этом уже не слишком напоминающий человека. Из головы Рыболова, проткнув панамку, росли козлиные рога, между которыми застряла тина и обрывки сети. Лицо его было бледным, как у утопленника, глаза — пустыми, без зрачков, с мутными белками и глубокой синевой под ними. Следующим был капитан Моро. Матиас узнал его по шляпе, потому что лицо капитана накрыла тень. Потом смутно знакомый солдатик в порванной форме, девушка со светлыми, почти прозрачными глазами, старуха и, наконец, доктор Анна. Одна лишь она была собой. Улыбчивая, с толстой косой, перекинутой через плечо. Анна протянула к нему руки и вдруг с силой вынула его из лодки. Матиас почувствовал себя легким, будто пушинка, и утонул в ее теплых ласковых объятиях. Анна качала его, прижав щекой к своей упругой груди, и Матиасу хотелось остаться в этом мгновении вечно. Но его вдруг пихнули в бок. Он распахнул глаза и понял, что не было ни лодки, ни реки, ни Анны и ее ласковых рук. Над ним навис Эмиль, лицо которого сияло в лучах желтоватого рассветного солнца. За окном громко щебетали птицы, а в доме слышалось шаги и голоса. — Вставай, — шепнул Эмиль, несильно толкнув его еще раз. — Мне скоро идти в церковь. Матиас сонно моргнул. — Мне снился странный сон. — Это прекрасно, — перебил Эмиль. — Поговорим об этом в другой раз. Тебе пора. Матиас вернулся на базу около шести утра, пребывая в приятной расслабленности после секса и сна. На нем была вчерашняя потная футболка под летней форменной курткой, и больше всего ему хотелось переодеться и поесть. В такой ранний час он ожидал встретить только патрульных, однако уже у ворот стало ясно, что обитатели базы давно не спали. Во дворе царило оживление. Сильно пахло бензином, а из-под навеса выкатили прицеп с двумя болишими плоскодонными лодками У ворот его встретил капитан Моро и сразу скомандовал: — Ступай к машине. Прокатимся по окрестностям. Местные говорят, что видели какую-то подозрительную активность на реке. — Есть, сэр, — отозвался Матиас, отсалютовав, и судорожно попытался собрать мысли в кучу. — К которой машине?.. — Сюда, — велел подошедший капрал Линдси и указал на пикап, припаркованный рядом. — И надень балаклаву и каску. Отъезжаем через пять минут. — На время этой операции ты выполняешь все его распоряжения, — объяснил капитан Моро, кивнув на капрала Линдси. — Принято? — Да, сэр! Подчиняться младшему по званию для него было не в новинку. Волновало другое: мог ли он доверить кому-то из этих ребят прикрывать спину? Дома такого вопроса у него не возникало. Там у них всех была общая цель и место, которое они защищали, да и многие знали друг друга если не с детства, то с совместных тренировок в юности. Для бойцов из Хаумы он был чужаком. Более того, он приехал, чтобы донести начальству об их нарушениях. И все они об этом догадывались. Но выбирать не приходилось. Матиас считал себя хорошим солдатом. Служба была всем, что он знал в своей жизни. И ей же он был обязан хотя бы за то, что ему не приходилось скитаться по лесам и пустошам или грабить общины и продовольственные караваны. Ему досталось место на заднем сиденье между дверью, ручка которой больно впивалась в бок, и другим крепко сложенным бойцом. Было душно от того, что они впихнулись в салон прыгавшего на ухабах пикапа, как сардины в консервную банку. От кого-то пахло куревом, в открытое окно врывался теплый воздух вперемешку с шуршанием шин, дребезжанием прицепа и истошной утренней перекличкой птиц. Обычно в такой обстановке Матиас мгновенно просыпался и заряжался адреналином. Но сейчас, вяло вставляя фразы в разговоры бойцов, он невольно вспоминал сон. И заглядывал в лицо капрала Линсди, сидевшего наискосок от него на переднем сиденье, смутно видя в нем Рыболова. Линдси хмурил светлые брови и обнимал свой автомат, зажатый между колен и направленный дулом вверх, и явно не был рад ни самой вылазке, ни чужаку Матиасу. Вскоре они погрузились в лодку. Линдси приказал сидевшим по обе стороны бойцам стрелять во все, что двинется в лесу, но только не в жилые дома. Матиас глядел на стремительно проносящуюся за бортом зеленую воду, в которой стояли толстые кипарисы, и вообще сомневался в том, что кто-то стал бы здесь жить. Но люди жили: дважды они миновали покосившиеся и почерневшие дома на сваях, в которых, судя по привязанным лодкам и сушившемуся на веревках белью, теплилась жизнь. Вдруг заговорила рация. Матиас не разобрал слов, но капрал Линдси приказал повернуть лодку, и Бенни резко крутанул руль. Плеснула вода. Матиас поудобнее перехватил свой М5 и почти сразу увидел большой утопленный в кустах дом. Весь он, включая веранду и небольшой пирс, стоял в неглубокой мутной воде. В доме слышались крики и стрельба. Вдруг со звоном вылетело стекло, и тут же полыхнул огонь, а затем из дверного проема, прикрытого застиранной тряпкой, вылетела полная женщина в длинном пестром платье. — Помогите! Они убили моего мужа! — закричала она, заметив приближающихся военных. Матиас увидел, как к пирсу быстро приближалась вторая лодка с бойцами. Они-то подали сигнал. Третья лодка, явно не принадлежавшая военным, была брошена чуть поодаль. Похоже, на ней прибыли те, кто вломился в дом — Бенни, ты остаешься здесь, — скомандовал капрал Линдси, когда борт их лодки ударился о подгнившую сваю. — Остальные — на выход. Работаем. Все действовали четко и слаженно. Матиас вскочил на пирс вслед за другим бойцом и побежал к дому. Кричащая женщина бросилась следом. — Моя дочь там! Вытащите ее! Матиас сорвал тряпку, прикрывавшую проход, и нырнул в пахнущую гарью темноту. — Кто-то еще есть в доме? — спрашивал боец позади. — Мой муж! Они застрелили его! Что ж, это упрощало задачу: можно было целиться в любого мужчину, не разбираясь, кто бандит, а кто нет, раз муж женщины был уже мертв. Не попасть бы по девочке в дыму. Из бокового прохода выскочил замотанный в тряпки человек с ружьем. Матиас выстрелил. Потом в еще одного и еще, действуя на опережение. В одной из комнат, похоже, спальне, занялись огнем шторы, и пламя уже готовилось перекинуться на стоявшую рядом кровать. Взгляд выхватил прикрученные к стене оленьи рога и под ним, на полке, чучело фазана. В доме жил охотник, а значит, имелось мясо и оружие. Теперь стало ясно, зачем пришли грабители. В углу шевельнулась тень. Матиас взял ее на прицел и мягко надавил на спусковой крючок. Затем отпустил. Тень была слишком мелкой для взрослого мужчины. Подросток? Среди бандитов было немало детей. Но интуиция подсказывала помедлить. Тень задрала раскрытые ладони вверх и осторожно высунулась из-за кровати. Рядом уже вовсю горело. В оранжевом свете пламени Матиас различил худую темнокожую девушку в розовой пижаме. Ее глаза блестели от страха и слез, а рот был распахнут от ужаса. Времени успокаивать ее не было. Матиас опустил карабин и бросился к девушке, задержав дыхание. Глаза защипало от дыма. Рывком подняв ее с пола, он толкнул ее к проему выбитого окна, вокруг которого пылали шторы. Так было опаснее, но быстрее. Девушка закричала и уперлась, явно не понимая, кто он и куда ее тащит. Надеть здесь камуфляж мог каждый, кто нашел его или снял с убитого. Пришлось подхватить ее и буквально выбросить в окно. Матиас выпрыгнул следом, снова за руку дернул девушку вверх и потянул ее к воде, к лодкам. И буквально спиной почувствовал наведенный прицел. Обернулся. Какой-то оборванец с винтовкой был всего в нескольких футах. Если бы не девушка, то, возможно, он успел бы вынуть из кобуры на бедре пистолет или воспользоваться карабином. Но отпустить девушку, выхватить, снять предохранитель, развернуться, прицелиться, нажать на спуск — все это заняло бы слишком много времени. Поэтому он обхватил девушку за плечи и, с силой оттолкнувшись от прогибавшихся под ногами старых досок настила, рухнул в воду. По предплечью остро чиркнуло пулей. Голова больно врезалась во что-то, и в ту же секунду Матиас весь погрузился в прохладную воду. Он успел подумать, что если бы не каска, то он наверняка бы размозжил макушку и пошел ко дну. Река в этом месте оказалось мелкой. Коленями почувствовав илистое дно, он встал, все еще прижимая девушку к себе, и понял, что вода доставала всего до груди. Рядом тут же оказалась лодка. — Давай ее сюда, — Бенни протянул руки и рывком втащил трясшуюся от ужаса девушку в лодку. — Цел? Рядом взметнулись брызги и что-то тяжелое шлепнулось в воду. По-видимому, кто-то из бойцов столкнул труп бандита в реку. Выстрелы стихали. Рядом мелькнуло ведро — начали тушить пожар. — Почти, — кивнул Матиас. Рука болела и жгла, а рукав и без того мокрой формы окрасился бурым. — Сойдет. — Иди-ка сюда. Бенни подал ему руку, и Матиас перевалился через борт лодки. Все было совсем как во сне. Он лежал на спине и видел небо, а затем над ним склонилась обеспокоенная Анна. — Будет неприятно. Потерпи, — мягко сказала она и полила ему на руку воду из пластиковой бутылки. — Впредь, постарайся не купаться в наших водоемах с открытыми ранами. — Не могу пообещать, — прохрипел он. Рука пульсировала от боли. Анна крепко обмотала его предплечье повязкой, и неприятные ощущения резко притупились. В голове без всякой причины стало пусто и легко, будто он выпил лишнего или потерял много крови. На мгновение ему захотелось, чтобы Анна обняла его, как во сне. Но она лишь похлопала Матиаса по плечу. — Иди собери других раненых, — велела она. Чудесный сон закончился. Матиас сел, подождал, пока уймется головокружение, а потом поднялся и снова вскочил на пирс.