Болотный дьявол

На утреннем построении капитан Моро объявил, что уедет в Новый Орлеан с несколькими сослуживцами. Это не удивило. Новый Орлеан был ближайшим живым городом, и многие ездили туда отдохнуть и повеселиться. Правда капитан Моро выглядел скорее напряженным, чем радостным, а значит, в городе его ждали какие-то дела. За главного остался сержант-майор Джек Салливан, смуглый и крупный боец, который часто хмурился и громко говорил. При нем так просто уйти с базы не получалось, даже пользуясь положением командировочного на специальном задании. Джек придумал дело каждому, а тех, кому задач не нашлось, принялся гонять по заднему двору, заставляя подтягиваться, приседать, отжиматься и всячески «приводить себя в форму». У Матиаса еще болела рука, поэтому ему было поручено помыть лодку и заодно прицеп, который на днях увяз в грязи. Задание несложное, но раздражающее от того, что он не мог провести это время с Эмилем. Перед глазами еще стояли воспоминания о гибком теле Эмиля и его сладких губах, колком сене и приятном полумраке амбара. Однако впечатления об их развлечениях немного смазались после вчерашнего происшествия в общей комнате. Теперь вместе с обольстительным образом Эмиля ему вспоминалось бледное от ужаса лицо Майка, и возбуждение как рукой снимало. Матиас сам не понимал, почему его так задел срыв капрала Линдси. И злился, скорее на себя, за то, что продолжал думать об этом. Лёгок на помине, капрал Линдси выскочил из дверей главного здания, когда Матиас искал шланг в куче инструментов и приспособлений для уборки двора. Матиас проследил за ним взглядом: Линдси торопливо скользнул между машин. В глубине души зашевелилась вина. Стоило спросить, как он, вместо того, чтобы злиться и следить за ним, как какой-то поехавший. Пусть поначалу Майк показался ему недружелюбным, теперь Матиас хотя бы понимал, почему. С Майком случилось что-то нехорошее здесь, в Хауме, и теперь он явно пытался предостеречь других. Хоть и в грубой форме. Матиас подхватил шланг и двинулся к машинам. Но замер за прицепом с лодкой, не дойдя нескольких футов. Капитан Моро еще не уехал. Его пикап рвано тарахтел мотором, а двери были распахнуты. Сам капитан оделся в гражданское: джинсы, темную фланелевую рубашку и футболку, оставив неизменную шляпу и тактические ботинки. Он слез с сиденья и шагнул к Линдси, когда тот подошел ближе. Улыбнулся. Вполне по-дружески похлопал капрала по плечу, а затем скользнул ладонью ниже, на талию, и мягко притянул к себе. Линдси с готовностью подался навстречу. Все дальнейшее скрыла шляпа, которую Моро снял с головы, чтобы загородить их лица от любопытных взглядов. Но Матиас не жаловался ни на догадливость, ни на воображение. Поэтому отступил за лодку и стоял там, задумчиво теребя в руках садовый шланг, пока не зашумел мотор. Когда он вышел из своего укрытия, Майк, застыв на том же месте, глядел на оседающее облако пыли, поднятое уехавшей машиной. — Как ты? — участливо поинтересовался Матиас. Майк повел плечами. Без кепки, с копной золотистых волос, он выглядел милее. Коричнево-зеленая форма была ему к лицу. Неудивительно, что капитан Моро заинтересовался им. Однако сам Матиас не испытывал к капралу Линдси ничего, кроме сочувствия и любопытства. Майк был не в его вкусе. В нем не хватало огонька, который он так искал и, кажется, даже нашел в одном обаятельном служителе церкви. — Нормально, — спустя паузу ответил Майк. — Если хочешь пожалеть меня, то не стоит. — Вовсе нет, — покачал головой Матиас. Майк отвернулся и несколько долгих секунд глядел в сторону, будто решаясь, а потом произнес: — Я знаю, чем ты занимаешься со священником. Ты очень зря связался с ним. Матиас удивленно приподнял брови. Стало любопытно узнать, почему Майк так ненавидел Эмиля. Но в первую очередь он собирался пресечь этот поток беспричинной ненависти. — Мне не запрещено выходить в город и общаться с местными, — холодно отрезал он. — Это нужно мне для задания. — Священник не тот, за кого себя выдает, — добавил Майк. — Во-первых, он служитель, а не священник, — поправил Матиас. — Во-вторых, я не знаю, что между вами произошло, но я ни разу не видел, чтобы он пытался причинить тебе вред. Это твой брат регулярно вламывается в церковь и пугает всех. — Ларри хочет забрать икону, потому что ее нарисовал я. Ему противно, что она стоит в таком месте. Вот и новое удивление. Оказывается, капрал неплохо писал картины. «Мария с младенцем» вышла очень живой. — В каком — таком? — не понял Матиас. — В церкви главный отец Пирс. Он показался мне вполне нормальным. — Отец Пирс — жалостливый дурак, — хмуро выплюнул Майк. — И лучше бы тебе не становиться таким же, как он. — Давай ты не будешь учить меня, капрал, — мягко проговорил Матиас. — А я никому не скажу, что видел тебя с капитаном Моро. Майк замер. По его лицу пробежало удивление, потом стыд, наконец, страх. Наверное, не стоило бросать такое обвинение в лицо вооруженному человеку; но Матиасу подумалось, что капрал скорее расстроился бы, чем попытался его застрелить. — И что ты сделаешь? — наконец выдавил тот. Если бы Матиас действительно хотел испортить этим двоим репутацию, то сфотографировал бы их. Насколько он выяснил, Моро отправили сюда за то, что он прострелил ногу какому-то лейтенанту во Флориде. Второе серьезное нарушение вряд ли пошло бы на пользу его карьере. Но у Матиаса не было ни доказательств, ни желания раскрывать начальству маленькую тайну капрала и его командира. Все, чего он хотел, это чтобы Майк перестал его учить, и чтобы никто больше не лез ни к Эмилю, ни к отцу Пирсу. — Я умею держать язык за зубами. А ты? — Я тоже, — согласился Майк. — Но потом не говори, что я тебя не предупреждал. — Кстати, а что случилось с сержантом, которого прислали в командировку в прошлый раз? — Он попал под лодочный винт, — без заминки ответил Майк. — Ты был там, когда это произошло? — Нет. Но мой брат и капитан Моро были. Матиас наклонил голову и поглядел на него, ожидая продолжения. Но Майк как-то притих и нервно теребил браслет из цветных бусин на руке. Может, это была просто безделушка, а может, и оберег, как у остальных. — Милый браслет. Откуда он у тебя? — Подарил Н… капитан Моро. Майк шевельнулся, и Матиасу показалось, что он вот-вот сейчас уйдет. — Мне тоже померещилось странное, когда я увидел Анну в окне, — быстро проговорил он. Ему вдруг захотелось, чтобы Линдси нашел видению нормальное оправдание. Списал все на искаженное отражение в стекле, или, может быть, рассказал трагическую историю о том, как заработал шрам на шее и ПТСР впридачу. Уверил, что Матиасу показалось. Но Майк вдруг криво улыбнулся и многозначительно глянул на него. — Вот видишь, — сказал он. — Поэтому я и говорю: уезжай поскорее. — Иначе что? — вскинул голову Матиас. — Лодочный винт? Случайный выстрел? А ведь ему и правда теперь могла грозить смерть просто за то, что он видел Майка и Моро вместе. — Тебе надо спрашивать не у меня, а у Эмиля, — пожал плечами Линдси. — Я-то на твоей стороне. Матиас хотел спросить еще, но заметил приближавшегося к ним Джека. Линдси сразу оживился и быстро зашагал тому навстречу, явно избегая неприятного разговора. Однако Джек лишь бросил капралу пару коротких фраз, а затем окликнул Матиаса. — Сержант Купер. Вам тут передали. Это от Айрис. — От кого? — не понял он. Джек вложил ему в раскрытую ладонь сложенный листок бумаги, из которого выпал браслет. Между темных деревянных бусин из обожженного дерева на нитку был нанизаны крест и острый зуб мелкого аллигатора. — От Айрис, — повторил Джек. — Девчонка, которую ты вывел из горящего дома на реке. Матиас развернул записку. В ней нашлись всего пару строк благодарности крупными печатными буквами и размашистая подпись. Ошарашенный, он перебрал пальцами гладкие, нагревшиеся на солнце бусины. Теперь у него тоже был свой оберег. Не кошачья косточка, конечно, но зато браслет можно было носить на руке. Он продел ладонь через резинку, и бусины приятно легли на кожу запястья. Правда, ни в обереги, ни в мистику по-прежнему не верилось. Он все еще был солдатом, которого учили надеяться на собственные силы и свою винтовку, а не на бусины и косточки. Ну а всю мистику было несложно объяснить. И так же несложно было понять страхи и суеверия, распространившиеся внутри закрытой группки людей в маленьком городке среди леса и болот. Под вечер все вокруг затянул туман. Матиас чувствовал себя бесконечно усталым: он вымыл лодку, потом драил пол в общей комнате, помогал на кухне, носился по двору и занимался прочими вещами, которые рождала неуемная фантазия сержант-майора Салливана. К вечеру он так набегался, что уже не мог думать об Эмиле. Вернее, теперь в перед глазами стояли не возбуждающие фантазии, а мягкая кровать в доме отца Пирса, где он мог бы валяться рядом с Эмилем и болтать о чем угодно, хоть о болотном дьяволе. Но Джек не разрешил ему покинуть базу, да и вообще почему-то казался напряженным. Интуиция самого Матиаса молчала. Вечер был тихим, безветренным и темным, а с болот приполз плотный молочно-белый туман, такой плотный, что не видно было дальше пары футов. Поэтому сигнал тревоги стал неожиданностью. Матиас едва успел присесть на диван в общей комнате, как пришлось подскочить от сирены. Капрал Линдси тут же сунул ему в руки рацию и велел бежать на улицу. А уже там Матиас услышал выстрелы где-то позади базы. Штурмовали на этот раз не закрытые лаборатории, а склад с продовольствием и оружием. Штурм начался после того, как один из рядовых, стоявших в патруле, застрелил какого-то мужика, успевшего сломать замок на двери. Тогда лес вокруг ожил и бандиты ломанулись к базе, надеясь успеть вынести хоть что-то, пока военные не всполошились. Удалось им это или нет, Матиас не знал. Туман мешал ориентироваться. У него был прибор ночного виденья на тактическом шлеме, но он едва не отпустил бандита, тоже одетого в камуфляж. И все же, налетчиков выдавали разномастные, часто пестрые предметы гардероба, кроссовки, отсутствие шлемов, а еще то, с каким остервенением они продолжали напирать. Будто в лесу, через который они пришли, осталось что-то настолько жуткое, что было уже не страшно пытаться взять штурмом военную базу. Лишь бы не возвращаться назад. — Не давайте им разбегаться, — прогремел из рации голос Джека. Матиас как раз заметил четверых бандитов, которые вдруг помчались по направлению к городу. Возможно, там уже могли быть и другие — не сумев взять штурмом склад, логичнее всего было вломиться к кому-нибудь дом и поживиться там хоть чем-нибудь. Вновь опустив на глаза прибор ночного виденья, Матиас побежал за ними, путаясь в траве и кустах. Воздух был холодным и скользким. ПНВ делал мир зеленым, а встроенный тепловизор выхватывал яркие пятная силуэтов. Но то ли из-за тумана, то ли из-за того, что линзы были запачканы, все казалось немного мутным. А еще между стволов деревьев мельтешили тени. Сперва Матиас подумал, что это другие разбежавшиеся налетчики, и даже дал по ним очередь на ходу, но не увидел упавших тел и не услышал крика. И только потом заметил, что тепловизор не видел больше никого, кроме тех четверых бандитов, мчавшихся сквозь куцый подлесок вдалеке. Значит, помехи на приборе. Или привиделось. Почти нагнав налетчиков, Матиас выстрелил. Один упал лицом в землю, не издав ни звука. Матиас снова вдавил спусковой крючок, но вдруг почувствовал, как ступня провалилась в зыбкое и влажно чавкавшее. Он больно рухнул на колени и выругался. Затем вскочил, выдернув ботинок из топкой болотной жижи, и рванул дальше. Деревья вдруг поредели. Дубы, клены и кусты сменились кипарисами, возвышавшимися над неглубокой темной водой. Под ногами зашлепало. Пришлось сбавить скорость, чтобы не провалиться по пояс или, того хуже, с головой. Бандиты тоже замедлились. Они вообще слишком хорошо бегали для простых людей — значит, либо видели в темноте благодаря мутациям, либо им просто везло. Вдруг один встал, как вкопанный, и заорал. К нему подключились второй и третий. Перед глазами замельтешили тени, да столько, что Матиас на миг потерял яркие силуэты преследуемых. В панике он поднял ПНВ и уставился в темноту. Но там не было ничего: ни теней, ни налетчиков, ни даже деревьев. Лишь мешанина из белесого тумана и черноты ночи и бездонно-черное небо над головой. В ушах стучала кровь. Все вокруг шелестело, трещало, чавкало, шлепало — будто великан ломился через болота, опуская голые ступни в стоячую темную воду. Совсем рядом, надрываясь, вопили бандиты. Матиас приказал себе собраться и опустил ПНВ на глаза. Во Флориде тоже были болота, леса, темные ночи и беготня по лесам. Причем бегать часто приходилось не за людьми, а за клыкастыми мутированными тварями всех мастей, которые могли перекусить его пополам. Он не должен был бояться ни налетчиков, ни теней, ни звуков леса. Тепловизор подсветил силуэты. Матиас прицелился и выстрелил. Еще одно тело рухнуло в грязь. А вот двое других снова побежали, причем, в разные стороны. Матиас на секунду замер, пытаясь решить, кого стоит догонять, и даже на удачу пальнул по обоим. А потом разглядел между толстых стволов деревьев маленький дом, построенный прямо на воде. В окнах дома теплился свет, едва заметный сквозь плотные шторы. Там кто-то жил; и в обязанности Матиаса входило их защитить. К тому же, это был первый свет, который он увидел за бесконечно долгую погоню. И ему самому отчаянно захотелось вломиться в этот дом и убедиться в том, что жуткие тени просто померещились ему. Матиас догнал бандита, когда тот уже собирался нырнуть в распахнутую дверь. Побоявшись стрелять, чтобы не задеть гражданских, Матиас выхватил нож и всадил мужику в плечо. Тот рыкнул, но не сбавил хода. Вдвоем они ввалились в маленькое тесное помещение, дурманяще пахнущее сладкими травами и дымом. Матиас занес нож снова, но бандит резко перехватил его запястье и с силой толкнул его к стене. Он был ниже Матиаса, но крупнее, а еще им наверняка двигали страх и отчаянное желание во что бы то ни стало выжить. Матиас успел увидеть только его перекошенное лицо, колеблющийся свет свечей и странные цветные пятна. Потом мужик приложил его чем-то тяжелым по виску, и в глазах на миг потемнело. Его снова спасла каска, на которую пришлась большая часть удара. Поэтому, сумев сохранить равновесие, Матиас пнул мужика в колено и затем сбил на пол. Рухнул следом, пригвождая его к полу, и замахнулся. Но перед глазами все закружилось, и Матиас сам оказался прижат к пыльным доскам. Теперь он боковым зрением видел вокруг себя оплывшие свечи, красные и желтые, статуэтки, пучки трав, бусы, маленькие и большие расписные глиняные черепа. Рядом хлопнула дверь. Бандит занес руку, чтобы ударить его в лицо, но вдруг резко обмяк. Из открывшейся раны на его шее хлынула кровь, пачкая Матиасу лицо и одежду. — Живой?! — прокричали сверху голосом капрала Линдси. Матиас оттолкнул мертвое тело и протер рукавом глаза. Над ним стоял Майк, держа в руках окровавленный нож. Затем он обтер нож о рукав, сунул в карман разгрузки, вынул оттуда же фляжку и плеснул Матиасу воды в лицо. — Живой. Спасибо, — прохрипел тот и поспешно вскочил. Огляделся. Вокруг кто-то действительно расставил свечи и странные декорации. Будто в храме — да только это святилище было посвящено явно не тем, кому он сам привык молиться. Только сейчас он разглядел в углу женщину, сидевшую в позе лотоса. Одетая в пестрые тряпки, смуглая, с разрисованным мелом лицом, она широко раскрытыми глазами глядела куда-то в пространство. По телу пробежала дрожь. Матиас глазами видел, что женщина жива и моргает — и вместе с тем интуитивно не мог воспринимать ее как нечто живое. Слишком уж неправильной и статичной она была. Линдси сильно дернул его за рукав, пытаясь отвлечь. — Я разберусь тут. Иди! Догони тех, которые побежали в город, — скомандовал он. Однако Матиас отчего-то застыл, будто загипнотизированный черепами, статуэтками и свечами. Теплый огонек в окнах этого дома его обманул. Здесь не нашлось ничего, ради чего стоило задерживаться. Хотелось поскорее свалить куда угодно, да хоть на болота, но мешал необъяснимый ступор. Линдси снова толкнул Матиаса к двери и для верности проорал: — Убирайся, блять, отсюда, сержант! Матиас внезапно отмер. Соскочил со ступеней и почти сразу увидел последнего бандита, который, заметно сбавив скорость, нырнул между деревьями. Погоня вынесла его в город. Матиас даже растерялся, когда под ботинками оказалась твердая почва, а между деревьев появились крыши. Пугающие тени испарились, как не было, зато перед глазами из-за тепловизора стало вспыхивать все подряд: человек, стоящий на крыльце, большая собака, тлеющие в гриле угли. Рядом прозвучали выстрелы. Матиас краем глаза заметил одного из местных бойцов. Из рации снова послышался голос Джека. На базе было все чисто; осталось разобраться с теми, кто решил укрыться в городе. Тот бандит, которого преследовал он, свернул прямиком к церкви. Матиас почти догнал его; но когда вскинул винтовку к плечу, чтобы стрелять, бандит уже стоял перед дверьми. Час был поздний, и Эмиль и уж тем более отец Пирс давно должны были уйти. Но палец на спусковом крючке дрогнул. Пули могли прошить хлипкую дверь насквозь и ранить кого-то внутри. Матиас не хотел так рисковать. Поэтому он бросился вокруг здания, чтобы либо встретить налетчика у задней двери, либо войти оттуда и застать его врасплох. Но застыл, не успев подняться по ступеням, потому что внутри раздался душераздирающий крик. Затем дверь распахнулась. Бандит, обычный мужик лет сорока, одетый в худи и заляпанные грязью штаны, уставился на Матиаса невидящим взглядом. На лице его застыло странное выражение, рот был приоткрыт, а ружье, которое он почему-то держал за дуло, скребло по деревянному настилу. Матиас встретил его одиночным выстрелом в грудь, и тот, рухнув лицом вниз, мешком скатился по ступеням. Следом за ним в проходе вырос темный длинный силуэт. Матиас подумал, что это отец Пирс — но на тепловизоре не отобразилось яркого пятна. Потом тень стала плотнее и засветилась теплом. Матиас различил лицо и наконец поднял ПНВ. Это был Эмиль. Он стоял в дверном проеме, привалившись плечом к косяку, одетый в свой черный балахон. Непривычно бледный и какой-то вытянутый, будто за ночь вымахал на две головы. В церкви вспыхнул свет. Матиас невольно моргнул, а когда открыл глаза, Эмиль перед ним был совершенно обычным. Разве что усталым и немного напряженным. Матиас порывисто шагнул навстречу. Эмиль слетел по ступеням вниз, перепрыгнув тело, и тут же оказался в его объятиях. С ним все было в порядке. Его сутана была такая же грубая на ощупь, а волосы — мягкими. Гибкий, горячий, привычно пахнущий ладаном, деревом и воском. Осязаемый, настоящий, живой. Лучше всего того, что Матиас видел последние пару часов. — Ты цел? — хрипло спросил Эмиль, вцепившись ему в плечи. Матиас утвердительно промычал. Накатила усталость. Спросил: — Ты? — Мгм. Тоже, — подтвердил Эмиль. — А это…? Эмиль вдруг нащупал у него на предплечье плотную повязку под рукавом. — Это старое. Ты просто не заметил вчера. А кровь чужая, — Матиас слабо улыбнулся, затем кивнул на труп. — Он ничего не сделал тебе? — Нет. Не успел, наверное. Спрашивать, почему бандит выглядел так, как будто его в церкви хватил удар, не хотелось. Это стало неважным. Теперь он должен был защитить Эмиля и остальных. Отвести в безопасное место, отчитаться командующему, разобраться с оставшимися налетчиками… Но, пока у них было пару минут затишья, Матиас просто прильнул к его губам в поцелуе. Эмиль ответил. Ладони Матиаса легли на его талию, смяв сутану. Впервые они целовались так нежно. Все прошлые разы они делали это, чтобы распалить друг друга, и только сейчас — чтобы успокоиться и отвлечься. Вскоре усилие, с которым Эмиль стискивал пальцами его плечи, сошло на нет. Немного унялось бешено колотившееся от бега и адреналина сердце. Стирались жуткие воспоминания о домике ведьмы. Было спокойно и хорошо знать, что Эмиль в порядке, и невероятно приятно целовать его лицо, касаясь щек, высоких скул и уголков губ. Хотелось закрыть глаза и раствориться в этих прикосновениях, но было нельзя. Потому-то он первым заметил отца Пирса, стоявшего на ступенях. Священник глядел на них со спокойным, даже отрешенным выражением, лишь нервно теребил рукав. Матиас мягко поцеловал Эмиля в скулу и отстранился, но руку с его талии не убрал. Отец Пирс и так видел слишком много, поэтому скрываться уже не было смысла. — Простите, — сказал он. — Я не думал, что вы здесь… в такой час. Эмиль вздрогнул, тоже наткнувшись взглядом на священника. Отец Пирс вздохнул и спустился на пару ступенек вниз. — Я так и знал, — покачал головой он. — Не извиняйся. Что вообще произошло? — На базу напали, — коротко ответил Матиас. — А вы… Он не договорил, отвлекшись на какой-то треск, доносившийся со стороны заброшенного магазина напротив. Отец Пирс догадался сам и объяснил: — Мы проводили беседу с прихожанами после вечерней службы. А потом мыли пол… Стой! Но было уже поздно. Из-под сваленных неподалеку деревянных палет и мусора вынырнуло лохматое существо с кожистой, будто грифоньей головой и вытянутой мордой, с которой стекала слюна. Матиас сразу дал очередь, чтоб наверняка. Даже самые уродливые и нелепые на вид мутанты часто передвигались очень быстро и были на удивление живучи. — Это же тварь Божья, — посетовал отец Пирс, разочарованно всплеснув руками, когда существо рухнуло замертво. — Эта тварь пооткусывала бы нам руки и ноги, отец Пирс, — скривился Эмиль, и добавил, уже для Матиаса: — Спасибо. Матиас устало кивнул. Включилась рация, которую он носил в кармане разгрузки поверх бронежилета. — Купер! — сквозь треск эфира донесся голос Джека. — Что там? — Я убил пятерых, сэр. Сейчас у церкви, — отчитался он. — В городе вроде тихо. Могу отвести священника домой? — Делай, — согласился Джек. — И потом на базу. Мы закончили. — Пойдемте, — махнул рукой Матиас. — Я вас провожу. Всю дорогу Эмиль засыпал его вопросами. Его волновало все: кто напал на базу, зачем, как их убивали и каково было бежать через туман. Так же он попросил поглядеть в прибор ночного виденья, и Матиас надел ему на голову свой потный шлем. В крови еще бурлили остатки адреналина, поэтому спать не хотелось, и он легко отвечал. Правда, не стал рассказывать про тени. Отец Пирс, шагавший чуть впереди, и так кривился от красочных описаний убийств, поэтому Матиас не хотел сдабривать свой рассказ еще и мистикой. Туман немного рассеялся. Вскоре луч фонарика выхватил впереди небольшой дом, отделанный светло-желтой фасадной доской. В окнах едва-едва теплился свет: остальные служители церкви еще не спали, дожидаясь возвращения отца Пирса и Эмиля. Пришлось прощаться у крыльца. Эмиль поцеловал его в щеку и сразу скрылся в доме, а вот отец Пирс чуть задержался в дверях. Матиас решил воспользоваться этой заминкой. — Отец Пирс, — тихо окликнул он, заставив священника остановиться. — Я хотел кое-что у вас спросить. Тот глянул на него скорее устало, чем удивленно или заинтересованно. — Да, сын мой? — Эмиль сказал мне, что вы нашли его в лесу, — начал Матиас, решив обойтись без долгих вступлений. — Дело в том, что меня тоже нашли где-то здесь на реке, когда я был маленьким. Вам не кажется, что наши истории подозрительно похожи? — Нет, твоя история не может быть такой же, как у Эмиля, — отрезал отец Пирс и вздохнул. — Люди иногда оставляют детей, если не могут их прокормить. Но Эмилю было около десяти и он сам скитался по округе, когда я его подобрал. Матиас опустил взгляд. Он и так понимал, насколько бессмысленны и безнадежны его поиски — ведь прошло больше двадцати лет, да и у него уже была пусть и не родная, но самая лучшая мать. — Вы знаете хоть что-то, что могло бы помочь мне найти родителей? — все же с надеждой спросил он. — Нет, — коротко ответил священник. — Ты неплохой парень, Матиас. Мой тебе совет: возвращайся к своей жизни и прекрати копаться в прошлом. А лучше поскорее уезжай отсюда. — А вы? — вдруг спросил Матиас. — Не хотите уехать? — Здесь мое место и здесь я должен нести свой крест, — хмуро ответил отец Пирс, взявшись за ручку двери. — Тебе пора. Ступай к своим. Дверь захлопнулась. Матиас еще немного постоял у крыльца, вслушиваясь в шаги, шорохи и скрипы внутри дома и переваривая услышанное. Затем развернулся, собираясь уходить, и почти сразу различил в тишине ночи тихий голос, звавший его по имени. — Матиас! — окликнули чуть громче. Это был Эмиль. Чертыхнувшись, Матиас рванул к торцу дома. База могла и подождать еще полчасика. — Давай сюда, — шепотом позвал Эмиль, повыше приподняв раму. — Только не шуми. В густой темноте Матиас видел только его блестящие глаза и очертания фигуры. Хотелось к нему. И не только ради того, чтобы потрахаться. Просто еще ни к кому его не тянуло так сильно. — Я не могу остаться, — вполголоса ответил Матиас, остановившись под окном. Эмиль перегнулся через подоконник. — Ну пожалуйста, — его голос стал шутливо-умоляющим. — На пару минут. Матиас шумно выдохнул, а затем ухватился за подоконник, оттолкнулся ногой от стены дома и неловко ввалился внутрь, цепляясь за все подряд амуницией и стволом винтовки. Эмиль отскочил, позволяя ему приземлиться на пол и, щелкнув переключателем, зажег тусклую лампу. Сразу стало чуточку уютнее. — Так-то лучше, — улыбнулся Эмиль. — Все равно ты скоро уедешь и бросишь меня здесь. Матиас резко притянул его к себе, а затем обхватил его лицо ладонями. В темноте его зрачки казались огромными и почти закрывали темные радужки. Эмиль рвано дышал сквозь разомкнутые губы. В его глазах можно было увязнуть. Но Матиас не хотел тонуть. И не хотел чтобы в этом месте тонул кто-то настолько прекрасный, как Эмиль. — Ты можешь поехать со мной, — выдохнул он. Эмиль скользнул ладонями по его спине, обняв. — Пф. Скажи Это отцу Пирсу. — Вот и скажу, — решительно ответил Матиас и вдруг нахмурился: — И что, вы с отцом Пирсом реально мыли пол в такой поздний час? — Представь себе, — ответил Эмиль и тут же толкнул его в грудь: — Эй, ты ревнуешь? С ума сошел? Фу, как ты вообще мог о таком подумать! Он рассмеялся, а Матиас фыркнул и притянул его к себе. На самом деле, он еще ни о чем не успел подумать. Но да, делить Эмиля хоть с кем-то совершенно не хотелось. — К тому же, по-моему, по мне прекрасно видно, что у меня давно никого не было, — понизив голос проговорил Эмиль. Матиас улыбнулся и жадно прильнул к его губам. В тишине душной и темной ночи все казалось похожим на сон. И его горячие прикосновения, мгновенно будившие желание, и тихие стоны сквозь поцелуй. Эмиль разомкнул губы, впуская его язык, и к паху мгновенно прилил жар. Матиас не успел опомниться, как уже скользнул руками вниз по его телу, задрал на нем одеяние священника и стиснул обтянутые грубой джинсой ягодицы. Эмиль снова простонал ему в губы и обвил его шею, прижимаясь ближе. — Побудь со мной еще немного, — прошептал он. — Мне нужно вернуться на базу, — повторил Матиас. А сам толкнул Эмиля к стене и, подхватив за бедра, поднял на руки. Тот впился пальцами ему в плечи и тесно обнял его ногами. Между ними было слишком много одежды; как и всего остального, что разделяло их. Матиас понимал, что не мог задерживаться здесь, потому что в этом месте не нашел ничего, кроме призраков прошлого. Вся его жизнь осталась далеко отсюда, и он хотел вернуться. Но еще был Эмиль в его руках, который так отчаянно целовал его, зажмурившись и стискивая до боли. И Матиас не мог его отпустить. Включилась рация. Матиас резко поставил Эмиля на пол и выхватил ее из нагрудного кармана, чтобы зажать ладонью динамик и хоть немного приглушить звук. — Купер, твою мать, — прошелестел сквозь помехи голос Джека. — Ты заблудился? — Так точно, сэр, — отозвался он, переводя дыхание. — Но я уже бегу. Эмиль разочарованно простонал и прильнул к его плечу. Матиас взъерошил ему волосы ладонью и мягко поцеловал в висок. — Увидимся, — тихо бросил он. — Нет, — вдруг возразил Эмиль и поймал его за руку, не дав уйти. — Вернее, да, увидимся, но завтра не приходи. — Почему? — переспросил он. — Не приходи, — просто повторил Эмиль. Матиас шумно выдохнул, на секунду привлек его к себе, чтобы снова поцеловать, а затем развернулся и выбрался в окно.