Глава 5.
31 марта 2026 г., 20:16
В нос ударил резкий запах медикаментов. Вика открыла глаза, поморгала, чтобы разлепить ресницы. Обстановка вокруг была знакомой. Светло-зелёные стены, бежевые занавески на окнах, в промежуток между которых падал солнечный свет. За столом сидела Лариса, что-то рассматривая в микроскоп. Было тихо, только откуда-то с улицы изредка доносились голоса младшеклассников, и размеренно тикали часы на стене. Три часа. Понятно почему из-за двери не слышно шума – все разбрелись по своим делам.
Вику посетило давно не приходившее к ней чувство спокойствия. Если не вспоминать, где они находятся и не обращать внимание на подключённую к её руке капельницу, можно представить, что она дома. Нагретая под солнцем пятиэтажка, открытый балкон, впускающий в комнату ветер, и крики ребят, играющих во дворе. Мама на кухне что-то готовит, а папа читает газету, иногда цитируя зацепившие его строчки. Аппетитный запах просачивается под дверь и вот-вот раздастся голос, зовущий обедать.
— Ты очнулась? Как ты себя чувствуешь? — Лариса, заметив движение, оторвалась от микроскопа и села на кушетку.
— Нормально, — Вика проанализировала своё состояние, — только слабость небольшая.
Лариса кивнула, успокоив, что в этом нет ничего страшного.
— Давай померим давление, — она принесла тонометр, — ты помнишь, что произошло?
Вика помнила. Савельеву и её обезумевшие глаза и Рому и…
— Что с Дашей? Она жива?
— Не переживай, с ней всё хорошо. Рома вовремя её привёз.
Вика облегчённо легла обратно.
— А меня кто принёс?
— Слава Харитонов. Он как раз прогуливался рядом.
Это хорошо. Повезло, что он решил пройтись именно там. Надо будет поблагодарить его потом.
— Ты не помнишь этого?
Вика отрицательно помотала головой.
— Ничего, такое может быть – побочное действие препарата, — Лариса сняла манжету для тонометра с руки и улыбнулась, — давление хорошее, я думаю, что тебя можно смело выписывать.
Она помогла подняться. Вика встала, собираясь двинуться к выходу, но тут же села обратно от резкой боли.
— Колено болит, — ответила она на вопросительный взгляд Ларисы, — я стукнулась им об камень.
Диагностика выявила как минимум ушиб, но точный вид травмы определить без рентгена было невозможно. После противовоспалительного укола стало легче. Лариса прописала холодные компрессы каждые шесть часов для уменьшения отёка, после чего решила проводить до комнаты.
Выйдя из кабинета, Вика огляделась и губы сами собой расползлись в улыбке.
— Похоже, тебя уже есть кому провожать, — заметила Лариса, поддерживая под локоть.
У окна стояли Макс, Андрей и Лиза. Увидев её, обрадованно подбежали. Передав свою ношу на руки ребятам и ещё раз напомнив про компрессы, Лариса ушла обратно.
Вика поднималась по лестнице, опираясь с одной стороны на Макса с другой на Андрея. Всё обошлось, но ощущение чего-то не на своём месте не покидало. Если её нашёл Слава, то почему на футболке нет-нет да и угадывается одеколон Вадима?
***
Что произошло с Савельевой Вика не спрашивала, и не потому что это было понятно итак, исходя из того, что она не вернулась в школу. Нет, дело было в том, что Вика знала из-за кого она не вернулась обратно. Да, Женя была плохим человеком, она хотела убить Дашу, и да, это была самооборона, но осознание того, что она убила человека не давало Вике покоя. Постоянные воспоминания о том, как она втыкает Савельевой шприц и вкалывает лекарство перекликались с теми, где она целилась в Морозова из пистолета с уверенностью, что выстрелит. Может, у неё это в крови, и она, если так подумать, ничем не отличается от той же Жени? Хорошо, что о случившемся никто особо не расспрашивал. Вика рассказала всё, что помнила только Виктору Николаевичу, который спросил, как всё произошло, чтобы восстановить последовательность событий у озера. Ей, на самом деле, тоже бы хотелось, чтобы кто-нибудь рассказал о том, что было в те моменты, которых она не помнит. И в один из дней Вика, собравшись с духом, решила спросить об этом у единственного человека, который был у озера в тот момент. — Слав, привет, я тебя до сих пор не поблагодарила за то, что спас меня тогда. Харитонов польщённо заулыбался, облокотившись на лестничные перила. — Да не вопрос, Вик, о чём речь. Вика тоже подошла к перилам, вернее дохромала до них – колено всё ещё не прошло. — У меня к тебе есть один вопрос, — она замялась, пытаясь сформулировать правильно, — почему ты спас меня, а не Женю? Харитонов озадаченно уставился на неё, не торопясь отвечать, и Вика поспешила объяснить. — Я имею в виду, почему ты решил первой отнести меня в школу? Ведь Савельева ещё была жива – у нас в крови была примерно равная доза препарата. Слава наконец отмер и, подавшись вперёд, импульсивно сказал: — Так у неё же была сломана шея. — Ч-что? — Вика подумала, что ослышалась. Харитонов внезапно переменился в лице, встревоженно заозирался. — Я думал, ты знаешь. Не говори никому, хорошо? — попросил он. — Хорошо… — Вика хотела расспросить поподробнее, но Слава, не дав договорить, уже сбежал вниз по ступням. Сломана шея? Вика растеряно смотрела вслед Харитонову. Виктор Николаевич не говорил ничего об этом, наверно, не хотел волновать, раз она ничего не помнит. Но когда Савельева успела получить такую травму? От простого падения шеи не ломаются. Они ломаются от аварий или от очень сильных ударов, или… если им кто-то в этом помог. Вика поражённо застыла, боясь спугнуть мысль. Всё вставало на свои места.***
Дзыньк… чирк… щёлк… дзыньк… чирк… щёлк. Сигарета тлела, превращаясь в серый пепел, а зажигалка всё вертелась в руках у Вадима, нарушая тишину своими звуками. Огонёк выходил маленьким – по-видимому, заканчивался бензин. «Надо будет слить из канистры, небось машина Виктора не обеднеет от этого», — автоматом мелькнула мысль. Уходящее лето за окном дарило последнее в этом году тепло, но полуденное солнце оставалось за занавесками, освещая комнату лишь приглушённым светом. Всего несколько месяцев назад у них практически получилось сделать то, к чему они шли много лет – создание идеального общества, в котором не будет людей, тормозящих его развитие, где они сами могли бы решать, кому жить, а кому умереть. Всё развалилось, да, но это ничего не значит – провал, это ещё не конец, а это даже не провал, просто шаг назад. Если так случилось, значит где-то они допустили ошибку, не доглядели, не дожали. «Всё имеет свои последствия», — любил повторять Вульф. Незадолго до взрыва он вновь произнёс эту фразу, после того как увидел на пороге лаборатории Антона. — Вадим, зачем ты притащил сюда своего брата? Ты разве не должен был его убить? Не смог? Нет, не так. Не захотел. Марать руки об того, кто даже не боролся за своё дело, кажущееся ему таким правильным. Ради которого он угробил стольких людей. Просто стоял на коленях, пропуская удары. Надеялся на братские чувства. Глупец. Пускай теперь побудет в роли лабораторной крысы напоследок, раз для боя один на один не хватило смелости. — Надеюсь, мне не надо напоминать, что дело превыше всего? Крышка зажигалки щёлкнула громче обычного, поддаваясь резким движениям своего хозяина. Превыше всего. Как же. Самым важным для него была Ингрид. А требовалось то всего ничего – только перенести работу в другое место, подальше от школы, к которой тянулось слишком много следов. Тогда бы всё получилось. Князь бы не путался под ногами, а взрыв не похоронил под завалами годы их работы. Огонёк вновь затрепетал, обхватив фитиль своим горячим телом. Вадим до сих пор помнил все интонации Вульфа. Его слегка сиплый голос и размеренный тон, которым главный нацист любил поучать. — Ты сегодня какой-то рассеянный, — на приемке реактивов Вульф был не частым гостем, но сегодня решил прийти. Коробки спускали из верхнего люка прямо в лабораторию. На некоторых из них был иней – результат долгого нахождения в кузове машины на морозе. — О чём ты думаешь? О том, что относить книгу Кузнецовой вечером было ошибкой. В следующий раз он подойдёт к ней днём, когда она будет в школьной форме, закрывающей грудь, плечи и тонкую шею. И когда от её волос не будет так одуряюще пахнуть клубникой, малиной и ещё чем-то с привкусом лёгкой горечи. — Ни о чём. Тамара ушла, заполнив накладные, оставив их с Вульфом наедине. — Сегодня твой Поляков опять напал на охранника. Решил, что мы слишком много процедур проводим с его племянником. Успокой его, объясни, что он не в том положении чтобы указывать нам. И напомни, что у него наверху ещё племянники есть. — Хорошо, — коробки давили на руки тяжестью. В этот раз они увесистее, чем в прошлый, но таскать всё равно придется по две, иначе слишком долго. Вульф насторожился. Слишком много односложных ответов – верный признак того, что что-то не так. — Ты же не проникся сочувствием к бывшему учителю? Не стоит из-за него рисковать делом. Жалобно тренькнули колбы от резкого удара коробки об пол. — А ради кого стоит? Почему он это спросил? Вадим сам до конца не знал. Это ведь всё не всерьёз – думать, что кто-то может стать важнее их дела. Блеклые, выцветшие за много лет глаза за стёклами очков, пронзили острым, внимательным взглядом. — Никто не может помешать нам, запомни это, — произнёс Вульф и удалился неспешным, но твёрдым шагом. Вадим выпрямился, неожиданно захотелось пнуть коробку, но тогда реактивов точно не хватит на запланированную работу. Открыв дверь, он выглянул в коридор. — Эй вы! — на окрик откликнулись двое охранников, — отнесите это всё в двести третий. А он пока прогуляется до Полякова, а то в последнее время тот действительно начал наглеть, да и ему не будет лишним размяться. Скуренную до фильтра сигарету заменила следующая. Так что в итоге послужило причиной их неудачи? Несомненно, Князь со своими доморощенными агентами. Он сам, не сумевший вовремя их обезвредить и сыграть на опережение. Морозов, косяк на косяке, не добивший Войтевича. Сыщики-любители – сомнительно, но всё же и они внесли свой вклад. Ну и, конечно, Вульф, как бы парадоксально это не звучало. Излишняя самоуверенность и недооценённость сил противника ещё никому не была полезной. Но в одном он всё же был прав – всё действительно имеет последствия. Просто подыграть, не больше – кажется так он оправдывал все эти встречи. И это даже работало. До определённого момента. Когда всё начало выходить из-под контроля Вадим не помнил, или правильнее будет сказать не заметил, но зато эффект от всего этого он совсем недавно хорошенько прочувствовал на себе. Вакцину он оставил в подземелье, недалеко от того места, где нашёл. Чтобы она не потеряла свои свойства её следовало хранить в прохладном месте, и коридоры под землёй отлично для этого подходили. Разумеется, это был временный вариант, пока он не найдёт места понадёжней. Карты спутал Раевский, оказавшийся агентом Флейшера, который руководил оцеплением под псевдонимом полковника Фролова. Стоило догадаться раньше, что майор непростой, когда обычный гражданский, сорвал с него маску. Теперь-то было понятно, что он позволил это сделать, чтобы попасть в школу. Времени оставалось мало. Нужно было перепрятать вакцину до того, как её найдёт Раевский, который, стоило отметить, вёл поиски с большим остервенением. Оно и понятно – никто не хочет умирать, тем более от вируса. Попетляв немного по лесу, Вадим остановился у озера. Хвоста за ним не наблюдалось, а значит, майор будет сам искать люк в лесу. Это давало, пусть и небольшую, но фору. Уже собираясь бежать дальше, он посмотрел в сторону воды. Не стоило этого делать. Если бы он не обернулся, то опередил бы Раевского, и тот не нашёл бы вакцину, не отдал бы Флейшеру. А Кузнецова так и осталась бы лежать на земле около берега. И он бы нисколько не переживал по этому поводу. Не получилось. Обмануть себя. Вадим спустился к воде. Кузнецова ещё была в сознании, даже узнала его. Неважно. Всё равно ничего не вспомнит – передозировка этим препаратом вызывает частичную амнезию. Недалеко от неё лежала Савельева. Когда он проходил мимо схватила за ногу, прохрипев: «Пётр Алексеевич… я работаю на него». Морозовская крыса, думала это поможет? Сломать шею не составило труда. Кузнецова оказалась какой-то слишком лёгкой. Не ест она, что ли? Пока он нёс её по лесу чуть не призналась ему в любви. Ей повезло, что она ничего не вспомнит. Вряд ли бы она обрадовалась тому, что наговорила ему по дороге, думая, что умирает. Из ворот школы вышел Харитонов. Ну что ж, так даже лучше. — Слава, иди сюда. Он подбежал, испуганно таращась на ученицу в его руках. — Вадим Юрьич… что с ней? — Да не бойся, не убил я её, — раздражённо отмахнулся Вадим, — Савельева ей одну дрянь вколола. Харитонов встревожился ещё больше. — Она умирает? Вадим закатил глаза и рявкнул, чтобы привести в чувство этого трепетного паренька. — Да! И если ты её сейчас не отнесёшь Ларисе, то её труп будет на твоей совести, — потом добавил уже спокойнее, — она без сознания. Препарат медленно отравляет её организм. Поэтому ты отнесёшь её в школу прямо сейчас. Да, и не упоминай про меня. Не дав опомниться, Вадим сгрузил Вику на руки Харитонову. — Но что я скажу Ларисе, где я нашёл её? — Скажи, что прогуливался около озера и случайно заметил. А, да, там ещё Савельева осталась. Про неё скажи, не знаю, — Вадим на секунду задумался, — просто скажи, что растерялся и сначала решил отнести Вику. Тебе поверят. — А что с Женей? — не удержался от вопроса Слава. Нет, всё-таки любопытство когда-нибудь его погубит. — Ничего с Женей, не считая сломанной шеи. Так что, если не хочешь себе такую же, помалкивай про это. Всё, иди. Уже дойдя до ворот, Харитонов остановился. — А почему вы сами не отнесёте Вику? — Слава, ты помнишь, что я тебе говорил про кошку? Отрицательное мотание головой. — То, что она сдохла от любопытства. Иди уже. Резкий стук в дверь и последовавший за ним голос Лобанова прервал воспоминания, возвращая в заволочённую дымом комнату. — Уваров, твоим куревом уже в коридоре разит. Иди травить себя на улицу! В дверь полетела кружка с остатками чая. Как же они все его достали. Содержимое вылилось на пол небольшой лужицей, оставшись лежать рядом с издевательски целой кружкой.***
Вика пропускала своё дежурство на завалах уже второй раз. Из-за травмы колена её освободили от них, оставив только работы на кухне. Так что она на пару с Лизой, которую тоже не пустили к завалам из-за операции с сердцем, сидела на кровати в комнате. Планировалось навести порядок в ноутбуке, скопившем за учебный год кучу ненужных файлов, но уборка, как всегда, постепенно скатилась в пересматривание фотографий. С экрана монитора смотрели улыбчивые Даша, Макс и Тёма. Это был конец второй четверти, до каникул осталось совсем чуть-чуть. Через две недели они вернутся в школу, и в их с Дашей комнату заглянет Савельич, а Андрей найдёт чердак, запуская цепь расследования. Дверь распахнулась, и в неё влетел очень недовольный Уваров. Причём недовольный это мягко сказано. Не утруждаясь каким-либо объяснением, он с порога набросился на неё с вопросом: — Кузнецова, ты совсем с катушек слетела?! Впрочем, Вика догадывалась по какому поводу он пришёл. Спокойно перелистнув на следующую фотографию, она посмотрела на Лизу, которая во все глаза уставилась на ворвавшегося Уварова. Проследив за её взглядом, он обернулся. Постоял несколько секунд, ничего не говоря. Вика решила не влезать. Раз не удосужился хотя бы постучать, то пусть сам теперь и выкручивается. Напряжённое молчание первой прервала Лиза. — Я совсем забыла, меня же Света Тимофеева ждёт у себя, — взяв какую-то книжку, она обошла Уварова и уже у двери, выразительно посмотрев на Вику, добавила, — если что, я в соседней комнате. Дверь аккуратно закрылась. Вадим повернулся обратно. Кажется, он вообще не слышал, что говорила Лиза, просто ждал, когда уберётся помеха. — Так зачем ты это сделала? — его голос был обманчиво спокойным. Таким обычно говорят, испытывая сильную ярость. Но напугать её у него больше не выйдет. — Что? — Ты нахрена Ларисе вакцину отдала?! — взорвался он. Догадка оказалась верной. Вчера вечером, собираясь чистить зубы, Вика обнаружила у себя в чехле для зубной щётки ампулу с розовой жидкостью. Понять откуда она там взялась было несложно, зная, кто нашёл недавно хранилище с вакциной. Не прекращая своего занятия, она невозмутимо ответила: — Вообще-то я дала её Максу. А уже он отдал её Ларисе. Уваров вперил в неё свой взгляд. Помимо уже привычного желания убить на этот раз в нём читалось ещё и возмущение. — Кому? Морозову?! Этому недоумку? Ты совсем спятила или как?! Крышка ноутбука с громким звуком захлопнулась. Сохранить невозмутимость не удалось, как и не получилось следовать плану по ведению холодного отстранённого разговора. Вика вскочила с кровати, бросив ноутбук на покрывало. — Может и так! Но я не жалею об этом, потому что Макс не может пить антидот, из-за него он теряет память! Скрестив руки на груди, Вадим задал вопрос, на который уже не требовался ответ, язвительно намекая на то, что её жертва того не стоила. — Ну и как, выпил он вакцину? — Нет, — просто ответила Вика, — он решил дать шанс всем. Здесь он поступил правильнее меня. Уваров поднял руки в знак того, что умывает их. — Да вы здесь все ненормальные. В дверь заглянула Лиза. Обвела комнату взглядом, подозрительно посмотрев на Уварова, и спросила: — Вик, у тебя всё в порядке? — Да, у неё всё в порядке! — Вадим подскочил к двери и чуть ли не вытолкал Лизу обратно, — у неё всё в порядке, за исключением мозгов! Последнее прорычал уже в закрывшуюся перед самым Лизиным носом дверь. Не успокоившись на этом, он начал обшаривать стол. Вика не стала влезать, наблюдая за полётом тетрадок, попавшихся под горячую руку. С него станется отшвырнуть и её тоже, чтобы не мешала. Добравшись до ящиков стола, и спустя несколько выкинутых оттуда вещей, он наконец вытащил ключ. — А что у тебя больше нет для меня вакцины? Помнится, в подземелье её был целый склад, — ядовито напомнила Вика. Закрыв дверь, Вадим повернулся к ней, посмотрев долгим взглядом. — А она закончилась. Твоя ампула была последней, оставшейся у меня. Всё остальное забрал майор, когда я… впрочем, неважно. Так что не приползай потом ко мне, когда будешь захлёбываться кровью. Вика хмыкнула. Скажи он ей это несколько месяцев назад, когда всё только начиналось, она может быть и испугалась, но сейчас она уже слишком свыклась с мыслью о том, что в любой момент может умереть. — Ты понимаешь, что вы здесь все трупы? Никто не даст вам вакцину. Морозов даёт вам антидот только для того, чтобы копать, а потом он избавится от вас. Конечно, она это понимала. Это знали все, кто имел хоть какое-то представление о том, что происходит в школе. Не отвечая на этот, можно сказать, риторический вопрос, Вика задала свой. — А какое тебе дело до того, что будет со мной? Беспокоиться о внимании к школе уже не надо. Трупом больше, трупом меньше, какая разница? Вадим отошёл к окну. Помолчал, засунув руки в карманы. Вика могла поспорить, что куда бы он сейчас не смотрел: на дорожки перед школой или на учеников, гуляющих по ним, думает он совсем о другом. — Это я отнёс тебя в школу, — произнёс он. — Я знаю. — Вспомнила? — Не совсем. Узнала, что у Жени была сломана шея. Вряд ли Харитонов стал бы это делать. Вдобавок на футболке остался твой запах. Вадим невесело усмехнулся. — Осуждаешь? Вика покачала головой, запоздало сообразив, что он не увидит этого, стоя к ней спиной. — Знаю, комплимент так себе, но, если бы не ты, я бы стала убийцей. Уваров кивнул, не поворачиваясь. Вика не знала, как ему, но ей говорить, смотря в его спину было легче, и она продолжила. — Я благодарна тебе за то, что ты дал мне вакцину и за то, что донёс меня до школы, — она улыбнулась краем рта, — только сейчас поняла, что ты всё время меня спасаешь. Но я не могла выпить вакцину. Если бы я это сделала, я бы перестала уважать саму себя. Он всё так же смотрел в окно. Вика встала с кровати и подошла к нему. — И если бы ты умирал, я бы тебе её отдала, — прошептала она, прижавшись щекой к его спине и крепко обняв руками. Глубоко вдохнула, обхватив ещё сильнее, не представляя, что будет делать, когда придётся его отпустить. Ей было так его мало. Под одеждой напряглись мышцы. — Кузнецова… я вообще-то не железный. Обнять ещё крепче и никогда не отпускать. — А я и не хочу, чтобы ты был железным. Вадим развернулся. Вика подумала, что он отстранится, как всегда, но вместо этого уткнулась носом в его грудь, прижатая сзади сильной рукой. Спина под кофтой, под которую она просунула ладони, показалась ей какой-то горячей. Да и весь он был как будто наэлектризованным. Запустил руки под её блузку, пробежавшись пальцами по голой спине. Ставшие чёрными глаза неотрывно смотрели в её, видимо, пытаясь найти в них ответ на свои действия. Вика решила помочь ему, нежно пробуя его губы на вкус. Лопнула пружина, сдерживающая чувства. С тумбочки полетели, ставшие вмиг ненужными, тюбики от крема и книжки. Стол окончательно лишился двух учебников и одного пенала, нетерпеливым движением руки сметённых на пол. Последней жертвой стала кровать, прогнувшаяся под весом двух тел и ноутбук, переброшенный точным броском на соседнюю кровать. Вика застонала от прикосновений и ощущения его тела рядом со своим. Единственная преграда между ними в виде одежды уже давно не мешала, оставшись лежать разбросанной по комнате. Впервые за долгое время ей было всё равно, что происходит вокруг. Главное – это то, что она наконец может целовать его, царапать напряжённую спину в ответ на движения и выгибаться в его руках, чувствуя, как это вызывает у него дрожь по телу. Короткая занавеска на окне колыхалась от ветра. Голоса на улице заглушали звуки. А его волосы, пропущенные сквозь пальцы, были мягкими.
