Долгий путь

      Уютное и недорогое кафе «Элефант» располагалось через дорогу от главного корпуса и манило своим близким местоположением, но те, кто там бывал знали, что это лишь иллюзия. Ближайший переход находился в радиусе километра от университета, а оживлённая магистраль не давала срезать путь даже самым голодным студентам. Поэтому в основном ходили туда те, у кого имелось окно между парами, а все остальные довольствовались многолюдной столовой.       Вторник как раз выдался таким днём, с полуторачасовым промежутком между матанализом и философией. Вика уже доела горячее – печёный картофель с жареной на гриле рыбой и сейчас не спеша пробовала чизкейк. Настя напротив неё уплетала суп-лапшу с курицей, всасывая в себя особо длинные макаронины.       — Нет, Дмитрий Иванович, конечно, интересный тип. Мы всего месяц проходим эти его пределы и производные, а он уже хочет коллоквиум устроить, — возмущённо тараторила она, не забывая при этом методично жевать.       — И не говори, — не стала спорить Вика, чтобы не углубляться в разговор об учёбе. Настроение было на редкость благодушным и портить его разговорами о матанализе не хотелось.       В зал вошла компания из четырёх парней с большими рюкзаками и спортивными сумками. Весело переговариваясь, они прошли к дальним столам и сели у стены.       — Смотри какие красавчики, — ткнула Вика подругу, зная, что та неравнодушна к накачанным парням.       — Да, — со вздохом протянула она, ненадолго забыв про суп, — красавчики.       — Интересно откуда они. Может рядом какая-то секция есть?       Настя воззрилась на неё с искренним удивлением. В её понимании все уважающие себя девушки должны были знать о наличии в округе всех клубов и секций.       — Здесь же рядом корпус спортивного универа, — всё же снизошла до объяснения она.       Вика моргнула и медленно проговорила:       — Какой университет? Физической культуры, спорта, молодёжи и туризма?       — Ага, — беспечно отозвалась Настя, — ещё российский и государственный, всё как положено. Вон и бомбер у одного из них сине-чёрный – их официальные цвета.       Вика осторожно, будто не имеет право этого делать, ещё раз взглянула на парней. В горле встал комок, который не убирался глотками холодного апельсинового сока. То, что она так упорно старалась забыть вернулось знакомой горечью.       Если бы она тогда была с ним, а не пошла в подземелье проверять сигнализацию… Если бы она предупредила его не подходить к Морозову… Если бы рассказала о том, что происходит в школе… Может, в кафе на диване сейчас сидело бы не четверо, а пятеро ребят.       — Вика, ты чего? У тебя такое лицо, будто ты приведение увидела, — Настя тронула её за руку.       Вика разжала онемевшие пальцы, всё это время сжимающие ледяной бокал с соком, и серьёзно сказала:       — К счастью, я не могу видеть призраков.       «Иначе бы точно этого не пережила».       Настю такой ответ ввёл в ещё больший ступор, и она продолжала обеспокоенно смотреть на неё. Вика со вздохом проговорила:       — Всё нормально. Просто вспомнила, что один мой… друг хотел учиться в этом университете.       — А почему не учится, не поступил? — догадливо спросила подруга.       Вика кивнула.       — Типа того.       Мысли об Олеге всё никак не уходили, раздирая душу воспоминаниями. Его прощальные слова и взгляд. Словно она опять в том лесу с приближающимся лаем собак, с лежащем на снегу телом.       — Насть, я не пойду на философию. Если спросят, скажи, что у меня живот заболел или голова, — отсутствующе произнесла Вика, — я вспомнила… мне надо сходить в одно место.       Взяв сумку, она поднялась и, не слушая удивлённые вопросы подруги, вышла из кафе. Пусть уже слишком поздно, но всё же она ещё может кое-что сделать для него.              За адресом даже не пришлось заезжать домой. Он вспомнился сам, стоило только представить тетрадный лист и чёткий почерк по центру. «Это, чтобы ты точно не смогла отвертеться от похода ко мне в гости». Вика также помнила наставления про четвёртый этаж, дверь справа и что заходить лучше под арку, а не со стороны пустыря, где всегда грязно.       Дверь подъезда оказалась открыта, подпёрта кирпичом, видимо, кто-то кого-то ждал. Поднявшись на лифте, довольно чистом, с всего лишь парочкой надписей, Вика в нерешительности остановилась перед дверью.       Зачем она пришла? Что с того, что они учились вместе? Кому нужно участие от бывшей одноклассницы? Уже почти передумав, она заставила себя нажать на звонок. Олег бы на её месте не струсил.       В квартире негромкими шагами подошли к глазку, и спустя несколько секунд дверь открылась. В проёме появилась невысокая пожилая женщина с короткими тёмно-красными волосами.       — Здравствуйте, я училась с вашим внуком. Он мне оставил адрес… я просто хотела проведать…       — Ты Вика? — прервала сбивчивое объяснение женщина.       — Да.       — Заходи, — она посторонилась.       Вика зашла в тёмную прихожую и затопталась на месте, не зная, то ли снимать обувь и проходить дальше, то ли остаться здесь.       — Проходи-проходи. Сейчас чаю налью.       На кухне, небольшой, но уютной было гораздо светлее, чем в коридоре – окна выходили на солнечную сторону. На подоконнике цвела рассада, мерно тикали часы на стене.       Ирина Николаевна суетилась вокруг плиты, ставя чайник и громыхая тарелками.       — Может быть, будешь макароны с котлетами или суп?       — Нет-нет, спасибо, я недавно ела, — отказалась Вика. Живот крутило от напряжения. Ей и чая-то не хотелось, не то что суп.       На столе появилось печенье в стеклянной вазочке, два вида варенья – клубничное и вишнёвое, и две чашки ароматного чая.       — Извини, у меня немного сладкого, есть-то теперь некому… — неловко произнесла женщина и запнулась.       Вика поспешила отхлебнуть из кружки.       Ирина Николаевна села за стол и улыбнулась.       — Я тебя сразу узнала. Олег мне про тебя рассказывал. Говорил, что подружился с девочкой, что она помогает ему по учёбе.       Вика тоже несмело улыбнулась.       — Да, мы как-то сразу нашли общий язык.       Беседа свернула в воспоминания разных забавных случаев, которые устраивал Олег, когда был маленьким. Про то как он разбивал носы (свой и чужие), тащил в дом бездомных кошек, а ещё строил летучий корабль. Говорила в основном Ирина Николаевна, а Вика слушала, изредка задавая вопросы. И ей правда было интересно, но одна мысль всё никак не давала ей покоя.       Дождавшись паузы, Вика осторожно спросила, не из любопытства, а потому что действительно переживала.       — А вам отдали его… тело?       Женщина растеряно заморгала, словно возвращаясь в реальность, но ответила достаточно быстро.       — Да. Правда, не сразу, а где-то через три недели. Я ещё ходила разбираться почему так долго.       Вика, успокоившись, кивнула. С «Ингрид» сталось бы избавиться от тела, а доверчивой женщине наплести невесть что или вообще запугать.       — Сказали, что у него была какая-то наследственная болезнь, — продолжала Ирина Николаевна, — но я им не верю. Он ведь проходил медкомиссии, когда учился в спорт-интернате. Там бы ему сразу сказали, если бы что-то нашли, у них с этим строго.       Вика промолчала, про себя подумав, что, похоже, это их излюбленное объяснение. Сначала племянник дворника, потом Олег, и наверняка таких людей, умерших от некой «наследственной болезни», ещё много.       Ирина Николаевна внезапно перестала говорить и посмотрела прямо в глаза.       — Скажи, как он умер. По телевизору говорят всякие ужасы, я уже не знаю кому верить, но ты же там была, ты знаешь.       Вика почувствовала себя загнанной в угол. Как тогда в подземелье, когда пряталась в мешках с телами Сони и Миши, только в этот раз вместо нацистов была надежда в глазах бабушки Олега.       Она уже собралась сказать, что ей нельзя об этом распространяться, но поняла, что не сможет так ответить. Плевать на полицию, плевать на подписку — эта женщина имеет право знать, что произошло с её внуком. Собравшись с силами, Вика произнесла:       — У него не было никакого наследственного заболевания, его убили. Преступники, которые были в школе, вкололи ему вирус.       — О, Боже мой, — прошептала Ирина Николаевна, прикрыв рот рукой, — но зачем?       — Они тестировали его на школьниках. Выбирали в основном тех, у кого не было родителей, чтобы не поднимать много шума. Олег не единственный, кого они убили таким образом.       — Да, его родители погибли, когда ему было три, разбились на машине, — Ирина Николаевна вытерла уголки глаз платком и покачала головой.       — Вы извините, я не могу большего рассказать, в полиции нас попросили не говорить об этом.       — Да-да, кончено. Теперь-то я понимаю, всё гораздо страшнее, чем говорят по телевизору. Спасибо, что сказала.       Вика отвела глаза, не спеша принимать благодарность, глотнула остывший чай.       — Я хотела ещё добавить… — глядя в чашку, медленно проговорила она, — простите, что не смогла спасти его.       — Да что ты такое говоришь, — замахала руками женщина, — ты ни в чём не виновата. Это эти ироды должны вымаливать прощение.       За столом опять стало тихо. Вика подумала, что можно уже прощаться и уходить. Всё что хотела она узнала и сказала, но Ирине Леонидовне вновь удалось её огорошить.       — Ты не хочешь съездить со мной к Олегу?       — Вы имеете в виду на кладбище? — неуверенно переспросила Вика.       — Да. Я думаю, он хотел бы… — женщина замялась, — ну хотел бы, чтобы ты пришла.       По спине пробежал холодок. С тех пор, как она вернулась из Логоса, она как будто наоборот вязнет в пучине прошлого. Остальные, наверно, уже и забыли всё как страшный сон. Меньше звонят и пишут. И только её до сих пор не отпускает произошедшее.       Но раз так, то почему бы не съездить? Может, если она дойдёт до конца, она сможет поставить точку хотя бы в истории с Олегом?       Вика перевела рассеянный взгляд с пятна от варенья на женщину и кивнула.       — Конечно, я съезжу с вами.              До кладбища добрались быстро – тридцать минут на электричке и пятнадцать пешком. Ирина Николаевна резво прокладывала себе путь между оградами и памятниками сначала по каменным дорожкам, а потом по простым земляным тропинкам.       Могила Олега находилась в той части, где не было деревьев, только поле с виднеющимся невдалеке забором кладбища.       — Ну, вот и пришли, — оповестила женщина, останавливаясь около светло-голубой ограды, — здесь и лежит мой Олеженька.        Вика прикусила губу. Не хватало ещё расплакаться тут при Ирине Николаевне, которой явно приходится во много раз тяжелее, чем ей.       Зайдя на огороженный участок, Вика отметила его ухоженность, но так, мельком. Всё внимание привлёк деревянный крест с чёрно-белой фотографией и табличка с именем. Особенно бросались в глаза выгравированные на ней даты с несправедливо коротким временным отрезком.       Бабушка Олега тем временем достала пирожки в целлофановом пакете и поставила их на скамейку вместе с коробкой сока.       — Давай помянем, — позвала она.       Вика послушно откусила пирожок и, едва различая вкус, начала монотонно пережёвывать. Всё происходящее казалось ей каким-то нереальным, будто здесь, на скамейке у могилы бывшего парня сидит другая девушка.       Закончив с пирожками, Ирина Николаевна протёрла фотографию, табличку и принялась выдёргивать разросшуюся траву около креста.       — Вам помочь? — предложила Вика.       — Да нет, я закончила уже, — она встала и отряхнула руки, — пойду дойду до сторожа, он мне обещал помочь с покраской скамьи. А потом ещё к Толе с Наташей загляну. Рядом с ними-то земли свободной не было, так что вместе положить не получилось, пришлось как есть порознь.       Вика поняла, что речь идёт о родителях Олега.       — Подождёшь меня тут?       Она кивнула.       Женщина ушла. Вика поднялась со скамейки, походила от одного края ограды к другому, рассеяно пощипала траву. Потом встала, крутя в пальцах лист от одуванчика. Ирина Николаевна ошибалась. Вряд ли Олег обрадовался бы ей, узнай он с кем она сошлась.       — Ну здравствуй, — неловко произнесла Вика, смотря в улыбающиеся, когда-то голубые, а теперь чёрно-белые глаза.       Вообще она не планировала ничего говорить, как-то само так вышло, что она поздоровалась. А дальше захотелось сказать ещё. И она, переведя взгляд на одинокий тополь, шумящий жёлтыми листьями за кладбищем, продолжила.       — Представляешь, у нас получилось, выбраться оттуда. Не всем, да, но всё же… Лекарство от вируса нашли, им оказался метеорит, который надо было сжечь. Школу, кстати, тоже сожгли, чтобы никто больше не смог вернуться в те подземелья. Андрей нашёл свою семью, и Виктор Николаевич тоже. У них, оказывается, одна семья. А ты был прав на счёт предателя…       Ветер зашелестел по полю, принёс запах сырой земли и сухих листьев. Вика вдохнула, пропуская его сквозь себя, собираясь с духом, чтобы сказать самое главное.       — Он не убивал тебя. Вадим не убивал тебя. Сказал, что это сделали Морозов с Тамарой, выбрали тебя вместо Ромы… И я знаю, ты думаешь, что это очень глупо, верить ему. И, наверное, ты прав, но я верю. Возможно, это единственное, что мне остаётся.       Вика выдохнула. Лист одуванчика разорванными частями упал на землю. Может, это и неправильно, – говорить на могиле того, кто тебя любил, о другом, но она ни о чём не жалеет. Ей наконец-то стало легче.       На тропинке показалась Ирина Николаевна. Дойдя до участка, сообщила, что сторож поможет покрасить скамейку в выходные. Спросила, как дела, и Вике внезапно показалось, что она отлучалась только затем, чтобы дать ей поговорить.       — Хорошо, спасибо, — благодарно ответила она.              Попрощались на той же станции, с которой отъезжали. Ирина Николаевна тепло обняла Вику. Она, в свою очередь, написала на вырванном из тетради листе свой номер телефона и отдала, сказав обязательно звонить, если потребуется какая-либо помощь. Бабушка Олега убрала листок в сумку, положив в самую глубину, чтобы точно не потерять.       Подъехавший автобус скрыл за разрисованными дверями женщину, но через стёкла было видно, как она садится и машет рукой. Вика тоже помахала и с удивлением обнаружила, что правда готова помочь с чем угодно, даже если ей придётся самой красить эту скамейку. Она больше не боится и не чувствует вину. И, как оказывается, приятно дышать полной грудью. И как давно она этого не делала.       

***

      Новый следователь ей не понравился. Да и само управление ФСБ, куда её попросили прийти на допрос, не вызывало положительных эмоций. Серое здание, ставшее ещё темнее от моросящего дождя, каменной громадой начало давить ещё издалека. Да и зачем её вообще вызвали, она же уже всё рассказала в прошлый раз в полиции.       Шагая по длинным коридорам, Вика пыталась успокоить себя и найти логичное объяснение зачем она понадобилась ФСБ, но нехорошее предчувствие никуда не уходило, прочно засев в груди. А она привыкла доверять предчувствиям, особенно нехорошим.       — Ферзин Дмитрий Анатольевич, — представился мужчина, ожидая её на пороге своего кабинета, и показал удостоверение.       Майор, как успела прочитать Вика, какое-то специальное подразделение. В груди опять тревожно кольнуло. Она прошла внутрь и села на предложенный стул.       Кабинет был выполнен в тёмных тонах: серые шторы и стены, чёрный стол, и только полустёртый паркет, выложенный лесенкой, выделялся светло-жёлтым деревом. Окна с пасмурным небом притягивали взгляд, блуждающий по минималистичной обстановке, и Вика не сразу заметила примостившийся в углу диванчик. Торчащий из стены светильник бросал блики на светловолосого парня, что-то пишущего в больших картонных папках.       — Итак, — привлёк её внимание Дмитрий Анатольевич, сев за стол спиной к окнам.       Он был под стать своему кабинету – такой же мрачный и тяжёлый, в чёрной водолазке под горло, обтягивающей крепкую фигуру. С коротко подстриженными почти под ноль волосами. Вике некстати пришла в голову мысль, что он лысеет, поэтому так стрижётся. Кожа на лице с редкими рубцами добавляла возраст, отчего казалось, что ему больше сорока лет. Правую щёку пересекал тонкий шрам.       Но было то, что не понравилось ей больше всего – это исходящая от мужчины опасность. Уж она-то хорошо знает это ощущение, успела запомнить за полтора года в школе.       — Вы готовы отвечать на мои вопросы? — вежливо спросил он.       — Да, — подтвердила Вика, не ведясь на его учтивость. От неё не укрылся его оценивающий взгляд, и то, как внимательно он посмотрел на неё, и как до сих пор смотрит.       Дождавшись положительного ответа, майор отвёл свои светло-голубые, почти бесцветные глаза от Вики и, включив настольную лампу, открыл одну из папок на столе. Да уж, верхним светом в этом кабинете, похоже, принципиально не пользуются. Только светильниками и настольными лампами. Хорошо хоть в глаза пока не направляют.       — В переданных нам из полиции показаниях с допросами свидетелей сказано, что находящиеся в школе вылечились от вируса с помощью дыма от метеорита. Всё верно?       Вика кивнула. Пока всё шло хорошо.       — Нам также известно, что граф Щербатов, проживающий в усадьбе до революции, изучал вирусы. В том числе вирус, который в последствии взял в разработку Колчин.       — Да, всё так.       — Вы знаете, где он нашёл его?       Вика задержалась с ответом. Информация откуда появился вирус не была какой-то секретной. И в полиции об этом знали, но рассказывать её конкретно этому следователю почему-то не хотелось.       — В Китае, в каком-то древнем городе, — всё же ответила она, — в своём дневнике граф не указывает точных координат.       Майор отвлёкся от бумаг и посмотрел на неё.       — Этот дневник, он сохранился?       Вика равнодушно пожала плечами. Специально они от него не избавлялись, но оставили где-то наверху, значит он уже сгорел.       — Нет, не думаю.       — Хорошо, продолжим, — Дмитрий Анатольевич опять вернулся к папке, — на сколько нам известно, у графа среди прочих сухих культур вирусов была и китайская лихорадка. И она до сих пор находится где-то там в потайной комнате.       — Нет, — не согласилась Вика в этот раз, — остальные возбудители болезней правда остались в графском подземелье, про них мы предупредили спасателей. Но тот вирус мы уничтожили. Он ведь слишком опасный, чтобы оставлять его, разве не так?       Теперь она на него посмотрела, вопросительно подняв брови.       Щека со шрамом дёрнулась.       — Да, конечно.       Майор продолжил задавать вопросы. Они мало чем отличались от тех, что задавали в полиции, поэтому Вика отвечала на них особо не задумываясь. Её внимание привлекли лежащие среди прочих бумаг на столе фотографии. Она присмотрелась получше. На одном снимке был Вульф, на другом Раевский, а на третьем Уваров.       — А как вы узнали код от комнаты, где лежали тела Михаила Кузьмина и Софьи Гордеевой?       — Нашли в ноутбуке у Морозова, — не колеблясь, соврала Вика. Они с ребятами заранее договорились, что будут отвечать на вопросы, касающиеся призраков.       Опять этот взгляд майора. Вика решила не обращать на него внимания. Её больше интересовали не странности следователя, а кто изображён на фотографии: Вадим или Антон. Скорее всего, всё-таки Вадим, Антона и так можно увидеть.        — Спасибо, что уделили нам время, можете идти, — поблагодарил Дмитрий Анатольевич, протягивая пропуск, — дорогу сами найдёте или проводить?       Вика не сразу поняла, что допрос на этом закончен, и что вместо очередного вопроса о событиях в школе ей задали совсем другой.       — Найду, — поспешила отказаться от провожатого она и, оторвав взгляд от фотографии, сфокусировала его на бесцветных глазах, — До свидания.       Встав со стула, Вика направилась к выходу. Так и не представленный ей парень на диване продолжал заполнять документы, хотя Вика была убеждена, что секунду назад он смотрел на неё. Майор, наверно, сейчас тоже разглядывает её спину, как в начале их встречи изучал лицо. Ну и ладно, пусть смотрит, если хочет. Расправив плечи, Вика спокойным шагом дошла до двери и, не оборачиваясь, вышла из кабинета.       В коридоре спокойный шаг сменился на торопливую походку. Она очень быстро прошла два этажа, показала пропуск и выдохнула только, когда оказалась под дождём за территорией ФСБ. Несмотря на тревожное предчувствие, встреча прошла хорошо. Её даже не спросили про Уварова. Всё вроде обошлось, успокаивала себя Вика, шагая под дождём без зонта. Обошлось… Вроде…       

***

      — Дмитрий Анатольевич, зачем мы следим за ней? Это всё из-за того что сказал тот парнишка?       — Тот парнишка… — в задумчивости повторил майор, барабаня пальцами по рулю чёрного форда. Потом повернул голову на соседнее сиденье и сосредоточенно посмотрел на собеседника.       — Вот, Паша, если бы ты не только папки заполнял и отчёты писал, а ещё и думал хоть чуть-чуть, то сложил бы все имеющиеся факты и понял бы, что всё взаимосвязано. Если бы у нас имелась информация только о том, что Уваров, находясь в Логосе, донёс умирающую девушку до медпункта, можно было бы не заострять на этом внимание, что мы, собственно, и делали. Но, — он повысил голос, не переставая наблюдать за улицей, — недавно у нас появился ещё один факт.       — Вы про тот телефонный звонок? Да это же ничего не значит, ну набрала случайно, может, вообще на спор. Он же ей не ответил, — возразил Паша, отвлекаясь от созерцания стекающих капель по стеклу. Эта неделя была богата на дожди, которые, на его взгляд, лучше пережидать в кабинете за бумагами и чаем, чем за рассматриванием унылого двора.       Майор усмехнулся.       — Конечно, не ответил. Кстати, ты не забыл, что это была моя идея, поставить телефон на прослушку? — Паша уязвлённо завозился на сиденье, — если бы мы не отслеживали её звонки, то вообще не узнали бы, что она ему звонила. Так что слушай меня и мою интуицию и запоминай, пока есть возможность. Студент.       — Да вы даже не спросили у неё про Уварова, — уже чисто из-за упрямства стоял на своём Паша, обидевшись, что его опять назвали студентом.       Майор лишь изогнул губы в кривой ухмылке, не рассердившись на нерадивого стажёра.       — Я сделал кое-что получше, — произнёс он как будто сам себе, — видел бы ты, как она смотрела на ту фотографию…       Однообразие пейзажа за окном разбавилось движением, замеченным на противоположной стороне двора.       — Так всё, тихо! — цыкнул следователь, не мигая смотря на появившуюся из-за угла девушку.       Паша послушно замолчал. Несмотря на недавний спор, он знал, что благодушие майора лишь маска, а настоящего Ферзя, как его за глаза называли в управлении, лучше не знать. Будучи на практике всего три недели, он уже успел понять, когда лучше беспрекословно выполнять приказы майора, и как отвечать на вечные шпильки старших коллег, чтобы они не поняли, что на самом-то деле он до ужаса боится своего наставника.       Девушка тем временем дошла до подъезда и, сложив зонт, скрылась внутри.       — Объект зашёл домой, — вслух подметил следователь, — а время-то всего три.       Паша, поняв по тону Дмитрия Анатольевича, что буря миновала, вернулся к старой теме:       — И вы думаете, что такой человек, как Уваров, придёт к какой-то школьнице?       В этот раз майор не стал объяснять ход мыслей, задумавшись о чём-то своём, только коротко произнёс:       — Кто знает. Нам остаётся только ждать.       Ещё несколько минут понаблюдав за окнами, в которых уже включили свет, он скомандовал:       — Всё, сворачиваемся. Дальнейшая слежка – дело наружки.       Паша, подавив радостный вздох, оставил при себе скептические вопросы, чтобы майор не передумал о своём решении, и с готовностью пристегнулся.       

***

      Новый Год неслышно подкрался на снежных лапах, незамеченный среди наступившей сессии. Вика повторяла билет перед дверью аудитории, ожидая своей очереди, чтобы сдать зачёт, когда её отвлёк телефонный звонок. Она уже хотела сбросить, но взглянула на экран и палец замер на кнопке отбоя. Давно ей не звонили с этого номера.       — Лиза, — вместо приветствия сказала Вика.       — Вика, привет. Мы хотим на Новый Год собраться нашей компанией и отметить вместе. Ты придёшь?       Надо же, про неё вдруг решили вспомнить.       — Приду.       — Отлично, тогда потом ещё обсудим место и всё остальное.       В трубке послышались гудки. Вика убрала телефон и вернулась к конспекту, но сосредоточиться на написанном никак не получалось. Мандраж перед зачётом тоже куда-то делся. Хватило одного звонка, чтобы сбить весь настрой на учёбу. Наверно, она всё же соскучилась.              Дом сняли в одном из посёлков, разбросанных в пригороде Москвы. Встретив Новый Год с родителями, Вика присоединилась к вечеринке с ребятами, доехав до места на такси. Макс, курящий на крыльце, завидев её, приветственно замахал руками, и губы сами собой расплылись в улыбке.       — Кто-нибудь будет шампанское? — спросила Даша, наливая из бутылки в свой стакан.       — Не, мы с Максом что-нибудь покрепче возьмём, — отказался Андрей.       — Я буду, — Вика подставила бокал.       — И я, — присоединилась Лиза.       Даша налила им до краёв.       — Макс, чё ты говоришь, в армию собираешься? — продолжил Андрей прерванный Викиным приходом разговор.       — Ну да, почему бы и нет, — отозвался он, запрыгивая на диван через спинку, — после нашей школы уже ничего не страшно. Так что может со мной, а Андрюх?       — Не, я уже юридический выбрал для поступления в следующем году… а, получается уже в этом, — рассмеялся Андрей.       Новости сыпались одна за другой. Вика только и успевала, что молча их переваривать.       — Макс, я считаю, тебе тоже надо в университет, — возразила Лиза.       Терпеливый тон, которым она говорила, намекал на то, что этот разговор поднимался уже много раз.       — Да что я там не видел? — так же привычно отмахнулся тот, — лучше кафе какое-нибудь открою или ночной клуб, — поиграл он бровями.       В комнате повисло заинтригованное молчание с ожиданием подробностей.       — Что? — Макс взъерошил и без того лохматые волосы, сев на край дивана, — папаша с дедом наследство оставили. Не акции «Ингрид», а чисто моё состояние, записанное на меня. Там и недвижка и просто счёт в банке… Я часть уже пожертвовал в «Гранис», оставшуюся планирую вложить куда-нибудь.       — Что за «Гранис», какое-то незнакомое название? — заинтересовалась Вика.       — Клиника Антона Уварова и Полины. Мне об этом сказал Володя, а ему Виктор. В названии инициалы погибших товарищей. Они недавно открыли её, помогают тем, кто пострадал от «Ингрид» и продолжают другие полезные исследования.       От прозвучавшей фамилии, пусть даже упоминался другой брат, опять стало тихо. Но теперь молчание было напряжённым. Вика в глубине души чувствовала, что так будет.       Где-то вдалеке загромыхал салют. Макс шумно выдохнул, опустошив свой стакан с чем-то крепким, наверное, виски, и резко поставил его на стол.        — Ребят, вам не кажется, что нам надо поговорить?       Вика отрешённо наблюдала за друзьями или, наверное, правильнее уже будет называть их бывшими? Конечно, они не простят ей этого. Он ведь столько сделал и был не просто подручным, а правой рукой Вульфа. Они не смогут… они и не должны.       — Вик, — начал Андрей, крутя в руках шпажку с нанизанным на неё помидором черри, — мы знаем о том, что… — он замялся, пытаясь подобрать слова.       — Мы знаем про тебя и Уварова, — договорил за него Макс, искоса посмотрев на неё.       От взгляда повеяло июльским зноем и тем несостоявшимся разговором на ступенях. Вика заставила себя разжать кулаки и положить руки на колени, ожидая продолжения.       — Мы понимаем почему ты нам не говорила, — добавила Лиза, — но сейчас эта недосказанность может нас поссорить.       Недосказанность может поссорить? Разве в ней главная проблема?       — Вик, — повернулся к ней Макс, — мы через столько прошли вместе. Ты реально думаешь, что какой-то Уваров перечеркнёт всё это? Я не знаю, что ты в нём нашла, по мне так он конченный ублюдок, но он не встанет между нами. Мы всё равно друзья.       Вика в изумлении смотрела на серьёзные лица ребят. Неужели она не ослышалась, и они правда не сердятся на неё? И даже Даша, которая ясно дала понять ещё тогда в школе, что не примет этого? Нет, как бы не хотелось поверить, ей нужно узнать всё наверняка.       — Даш, скажи, ты тоже так считаешь? — спросила Вика, повернув голову к сидящей рядом подруге.       Первое удивление мелькнуло на лице и пропало. Даша тоже вспомнила тот разговор.       — Конечно, Вик, я тоже так считаю, — подтвердила она, сжав её руку, — я не собираюсь лишаться подруги из-за какого-то парня, тем более Уварова.       Даша наконец-то улыбнулась, искренне и тепло. И Вика впервые за долгое время почувствовала себя счастливо.       — Ну наконец-то, — громко хлопнул в ладоши Макс, — все во всём разобрались. Давайте теперь пожрём нормально, а? Андрюха, тащи салаты!       На и без того небедствующем столе плюсом ко всему появились несколько тарелок с оливье, мимозой и ещё каким-то неизвестным салатом, притащенных с кухни. Все незамедлительно начали накладывать себе понравившиеся блюда.       — Кстати, это ты первая перестала звонить, — с шутливым укором заметила Даша, — забыла там про нас в своём универе.       Вика покаянно кивнула, мол да, она отстранилась, думая, что на неё злятся, но зачем сейчас это объяснять, когда всё уже решили. Поэтому взяла полную ложку оливье в рот, показывая, что сейчас не может говорить. Даша рассмеялась и тоже принялась за еду. Вика посмотрела на радостных друзей, отпила глоток шампанского и с наслаждением облокотилась на спинку дивана, позволяя себе раствориться в этом недолгом моменте.              — Даш, не хочешь пройтись немного? — предложила Вика, когда все уже поели.       — Давай, — охотно согласилась она, — тем более, что теперь меня не надо тащить на себе, могу самостоятельно передвигаться на своих двоих.       Вика невольно усмехнулась – чёрный юмор, как показатель пережитого кошмара, прочно засел в них всех.       — Только далеко не уходите, у нас ещё жаренные сосиски запланированы, — предупредил Андрей.       Снег мягкими хлопьями кружился в свете фонарей и неторопливо ложился на землю. Ветра не было, только лёгкий морозец, который не давал таять выпавшим снежинкам.       — Ты знала, что отец Андрея работал на Вульфа? — спросила Даша после очередного разговора ни о чём.       — Что? Нет. С чего вы это взяли?       — В полиции сказали, а потом подтвердила мама Андрея. Она, оказывается, узнала об этом ещё когда её держали на нижнем уровне.       Вика сочувственно покачала головой. Она знала каково это, когда твой близкий человек совершает ужасные вещи. Только в её случае она сама решила с ним быть, Андрея же никто не спрашивал.       — Как он, сильно переживал?       — Вначале да, сейчас уже меньше.       Дальше пошли молча, не спеша, наслаждаясь снегопадом, который глушил радостные крики, отмечающих в соседних домах людей и звуки фейерверков. Надо же, а она думала, что они больше не погуляют вместе вот так, как раньше.       — Я так скучаю, — сама от себя не ожидая, сказала Вика, остановившись у ворот незнакомого дома, — Даш, ты не представляешь, как я скучаю.       Даша не стала уточнять о ком идёт речь, это и так было понятно. Просто обняла, не зная, что сказать конкретно в этом случае. Что он вернётся? Или что со временем всё забудется, и она встретит нормального парня? Любые слова прозвучали бы фальшиво, поэтому она просто стояла и успокаивающе гладила подругу по спине.       — Пойдём обратно. Парни, наверно, уже мангал разожгли, нас ждут. Пойдём, Вик, — Даша взяла за руку и потянула за собой.