Дорога к Очагу

(от лица Фродо) Послезавтра. Два дня. Целых два дня до самого важного события в моей жизни. И в жизни дяди Бильбо тоже, хотя он ещё не до конца это понял. Я лежу в своей кровати, смотрю на трещинку в потолке, которая похожа на карту нашего старого сада, и улыбаюсь в темноте. Сегодня был такой хороший день. Я познакомился с Фили и Кили. С настоящими принцами! И они совсем не важные, не надутые, как Бори иногда бывает, когда хочет показать, что он круче всех. Они… они настоящие. Как Глимли и Грира, только старше и уже почти взрослые. Кили сразу присел передо мной на корточки. Прямо как дядя Торин тогда, в кузнице, когда я потерялся. У Кили такие же синие глаза, как у короля, только светлее и смешливее. И волосы у него тёмные, как у дяди Торина, только растрёпанные, выбиваются из хвоста, и он их всё время убирает со лба, а они снова падают. Мне кажется, он совсем не умеет быть серьёзным. И это замечательно. Фили другой. Он светлый, как будто внутри у него горит спокойный, ровный свет. Он смотрит внимательно, всё замечает. Когда я сказал про дядю, про то, как он скучал, Фили посмотрел на дядю Торина так… так, будто увидел что-то новое. Что-то важное. Я думаю, он очень умный. И добрый. Просто его доброта спрятана глубже, чем у Кили. А Дис… она похожа на дядю Торина, только если бы он был женщиной и улыбался чаще. Она смотрела на меня, и я сначала испугался — такой у неё тяжёлый взгляд, как будто она всё про тебя сразу понимает и запоминает. Но потом она улыбнулась, и я понял: она хорошая. Она заботится о своей семье. И если мы станем частью этой семьи, она будет заботиться и о нас. Я всё это прокручиваю в голове снова и снова, и мне хочется вскочить и побежать к дяде, чтобы ещё раз поговорить о планах. Но дядя спит. Он сегодня очень устал. Мы пекли пирог до полуночи — тренировочный, чтобы к послезавтра всё получилось идеально. Дядя сказал, что настоящий пирог мы будем печь завтра вечером, чтобы он был совсем свежим. А этот съели на ужин. Он был вкусный, но дядя всё равно морщился и говорил, что можно было лучше. Я не понимаю — мне было очень вкусно. Но взрослые всегда видят то, чего не видят дети. Я думаю о дядиной одежде. Я знаю, что у него мало вещей. Почти всё, что он зарабатывает, уходит на меня — на мою одежду, на мои книжки, на мои лекарства, когда я болел. Он никогда не жалуется. Он говорит, что ему ничего не нужно, лишь бы я был здоров и счастлив. Но я вижу его жилет — тот самый, зелёный, с медными пуговицами. Он уже немного потёртый на локтях, и на левом рукаве есть аккуратная штопка. Дядя сам зашивал, у него очень ровные стежки. Но я знаю, что принцы и короли носят другую одежду. Богатую, с вышивкой, с красивыми пряжками. Мне стало грустно, когда я подумал об этом. Я даже хотел заплакать, но не стал. Плакать глупо. Лучше думать, как помочь. Я вспомнил, что в моём сундучке лежат самые лучшие мои вещи — те, что дядя купил мне на первую зарплату. Там есть рубашка из мягкой шерсти, тёплая курточка и штаны, которые мне пока великоваты, но Бомбурда сказала, что я вырасту. Я люблю эти вещи. Они пахнут домом, хотя дом теперь здесь. Но у дяди нет таких. У дяди есть только старый жилет и рубашки, которые он стирает каждую неделю, чтобы они выглядели опрятно. И плащ, который он носит уже год — с самого побега из Шира. Я перевернулся на другой бок и уставился в стену. *Надо что-то придумать. Нельзя, чтобы дядя пошёл на ужин к королю в старой одежде. Даже если они сказали «поудобнее». Поудобнее — это не значит «беднее». Я хочу, чтобы они все увидели, какой мой дядя красивый. У него такие тёплые глаза, когда он улыбается. И руки у него не как у гномов — мозолистые и грубые, а аккуратные, с длинными пальцами. И волосы у него курчавые, мягкие, их хочется трогать. И он умный. Самый умный в Эреборе, даже Балин так говорит.* Я зажмурился и представил, как мы идём по коридору к королевским покоям. Дядя в новом красивом жилете — тёмно-синем, как ночное небо, с серебряными пуговицами в виде маленьких молоточков. И в новой рубашке, белой, с кружевными манжетами, как у важных господ в книгах. И в новых башмаках, которые не стоптаны, а блестят, как у стражников на празднике. Я даже засмеялся от этой картинки. А потом мне стало грустно, потому что я знал — это только картинка. У нас нет денег на такие вещи. Но вдруг я вспомнил про Гриру. Грира всё знает. Грира может всё. У неё тётя работает в швейной мастерской, где шьют одежду для знати. И ещё Грира умеет хранить секреты. Если кто и может помочь, так это она. Я решил, что завтра же поговорю с ней. До ужина ещё целый день. Мы что-нибудь придумаем. --- Утро наступило быстро, как будто я только закрыл глаза, а уже пора вставать. Дядя возился у очага, варил кашу. Он напевал что-то себе под нос — старую ширскую песенку про садовника и его яблоню. Я любил, когда он напевал. Это значило, что у него хорошее настроение. — Проснулся, соня? — дядя обернулся и улыбнулся мне. У него были тёмные круги под глазами — значит, он опять работал ночью. Но улыбка была настоящая. — Иди умывайся, завтрак готов. Я спрыгнул с кровати, натянул штаны и побежал к умывальнику. Вода была холодная — дядя говорил, что это полезно для здоровья. Я фыркал и брызгался, но терпел. Потом мы сели завтракать. — Дядя, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал обычно, без хитрости, — а можно я сегодня пойду к Грире после школы? Мы хотим кое-что сделать. Дядя посмотрел на меня внимательно. — Что именно сделать? — Ну… — я задумался, как бы сказать правду, но не всю правду. — Мы хотим подготовить подарок. Для королевской семьи. Ну, чтобы они знали, что мы рады познакомиться. — Подарок? — дядя удивился. — Фродо, мы уже несём пирог. Это и есть подарок. — Пирог — это еда, — важно сказал я. — А подарок — это то, что остаётся. На память. Мы с Грирой что-нибудь придумаем. Можно? Дядя посмотрел на меня долгим взглядом. Я даже испугался, что он догадается. Но он только вздохнул и улыбнулся. — Ладно. Только не задерживайся. — Я быстро! — пообещал я, доедая кашу. --- В школе я еле дождался перемены. Грира сидела через два ряда и делала вид, что внимательно слушает учителя, но я видел, как она поглядывает на меня. Она тоже чувствовала, что происходит что-то важное. Когда прозвенел колокольчик, мы выскочили в коридор и спрятались в нашем тайном уголке у лестницы. Глимли, как всегда, остался сторожить вход. — Грира, — зашептал я, — мне нужна твоя помощь. Очень-очень нужна. — Говори, — деловито сказала она, усаживаясь на каменный выступ. — Что случилось? — Мы послезавтра идём на ужин к королевской семье. К самому королю, к его сестре и к принцам. Неофициально. Как друзья. Грира присвистнула. У неё это хорошо получалось — прямо как у заправского стражника. — Ничего себе. Ты что, серьёзно? — Серьёзно. Я вчера с ними познакомился. Они хорошие. Но дело не в этом. — Я понизил голос. — У моего дяди нет хорошей одежды. Он всё тратит на меня. А я хочу, чтобы он выглядел… ну… красиво. Чтобы они все увидели, какой он на самом деле. Грира смотрела на меня, и её лицо становилось всё серьёзнее. — Ты хочешь, чтобы я помогла найти ему одежду? — Да. Твоя тётя работает в швейной мастерской. Может, там есть что-то… ну… не очень дорогое? Или мы могли бы отработать? Я умею мыть полы и чистить овощи. И дядя тоже много чего умеет. Грира задумалась. Я видел, как в её голове крутятся шестерёнки — она всегда так делает, когда решает сложные задачи. — Есть одна идея, — сказала она наконец. — Но это будет… ну, не то чтобы честно. Немножко. — Что за идея? — У моей тёти есть старые заказы. Те, что не забрали. Иногда знатные гномы заказывают одежду, а потом передумывают или не приходят. Тётя хранит их год, а потом отдаёт нуждающимся или перешивает. — Грира посмотрела на меня. — Если там есть что-то подходящее для твоего дяди, мы могли бы… ну, попросить. Сказать, что это для очень важного дела. Для знакомства с королевской семьёй. Тётя поймёт. — А это не воровство? — осторожно спросил я. — Нет. Это… это как благотворительность. Тётя сама так говорит. Иногда Махал посылает людей, которым нужна помощь, и тогда старые вещи обретают новых хозяев. Я подумал. Махал — это бог гномов, Грира мне рассказывала. Если она говорит, что это не воровство, значит, правда не воровство. — А когда мы можем посмотреть? — Сегодня после школы, — решительно сказала Грира. — Я скажу маме, что мы идём к тёте за нитками для вышивки. Она не будет против. Договорились? — Договорились! — я чуть не подпрыгнул от радости. — Грира, ты самая лучшая! — Я знаю, — усмехнулась она. — А теперь иди, а то Глимли уже заскучал и скоро начнёт стучать в стену. --- После школы мы с Грирой быстро перекусили у Бомбурды (она накормила нас бутербродами с сыром, я еле проглотил от волнения) и помчались в швейную мастерскую. Она находилась в восточном крыле Эребора, где жили ремесленники, и пахла там шерстью, краской и ещё чем-то сладковатым — наверное, так пахнут хорошие ткани. Тётя Гриры оказалась высокой, статной гномой с седыми волосами, заплетёнными в толстую косу, и очень добрыми глазами. Когда мы вошли, она как раз расправляла на столе огромный кусок синей ткани, переливающейся, как вечернее небо. — Грира? — удивилась она. — А ты что здесь делаешь? И с кем? — Тётя Брида, — Грира подтолкнула меня вперёд, — это мой друг Фродо. Ему нужна помощь. Очень важная. Я поклонился, как учил дядя — вежливо, но не низко, чтобы не выглядеть подобострастно. — Здравствуйте, госпожа Брида. Извините, что беспокоим. Но у нас дело чести. Брида подняла бровь, но улыбнулась. — Дело чести? Для такого малыша? Ну-ка, рассказывай. И я рассказал. Всё, как есть. Про дядю, про то, как он нёс меня через горы, про нашу жизнь в Эреборе, про работу в архиве, про пироги, про знакомство с королём, про приглашение на ужин. И про то, что у дяди нет хорошей одежды, потому что он всё тратит на меня. — Я понимаю, что это наглость — просить, — закончил я, чувствуя, как щиплет в носу от волнения. — Но мы можем отработать. Я умею мыть полы и чистить овощи. И дядя умеет всё на свете — он даже с бумагами помогает. Мы не хотим даром. Просто… просто нам очень нужно, чтобы дядя выглядел красиво. Чтобы они все увидели, какой он на самом деле. Брида молчала долго. Так долго, что я уже начал думать — сейчас она рассердится и выгонит нас. Но потом она подошла ко мне, присела на корточки (прямо как Кили вчера) и посмотрела мне в глаза. — Как зовут твоего дядю? — Бильбо Бэггинс, — прошептал я. — Тот самый, что придумал новые формы для учёта? Про которого Балин рассказывал на Совете? — Да, — удивился я. — Вы знаете? — Слышала, — Брида кивнула. — Гномы ценят ум и трудолюбие. А ещё они ценят, когда кто-то заботится о своей семье так, как ты заботишься о своём дяде. — Она встала и оглядела мастерскую. — Есть у меня кое-что. Пойдёмте. Она провела нас в маленькую комнатку в глубине мастерской, где на вешалках висела одежда — разная, красивая, невероятная. Я замер, разинув рот. — Это невостребованные заказы, — пояснила Брида, перебирая вещи. — Некоторые висят уже год. Пора им найти хозяев. Она остановилась у тёмно-синего жилета, расшитого серебряными нитями тонким узором — листья и звёзды, как в старых эльфийских песнях. Пуговицы были маленькие, из полированного обсидиана, похожие на капли ночи. Рядом висела рубашка — белая, тонкого льна, с аккуратными манжетами. И плащ — тёмно-серый, с серебряной пряжкой в виде дубового листа. — Это шили для одного купца из Железных холмов, — сказала Брида. — Он заказал, а потом разорился и уехал. Вещи висят уже полтора года. Никто их не забрал. Я смотрел на жилет и не мог отвести глаз. Он был… идеальным. Именно таким я представлял дядю в своих мечтах. — Сколько это стоит? — спросил я шёпотом. — Для тебя? — Брида улыбнулась. — Нисколько. Скажем так, это подарок от Эребора. Тому, кто уже столько сделал для нашей горы. — Но мы не можем просто так… — начал я. — Можете, — твёрдо сказала Брида. — И не спорь. Твой дядя заслужил. А ты, маленький хоббит, заслужил даже больше — за то, что так его любишь. Я хотел заплакать, но сдержался. Только шмыгнул носом и кивнул. — Спасибо, госпожа Брида. Я… я никогда этого не забуду. — Не за что, — она погладила меня по голове. — А теперь беги. Передай дяде, что одежду можно забрать сегодня вечером. Я подгоню по росту — у вас с ним, наверное, разница большая. Я рассмеялся сквозь слёзы. — Да, он большой. Для хоббита. Но для гномов — маленький. — Значит, подрежу, — кивнула Брида. — Всё будет хорошо, малыш. Иди. --- Я летел обратно, как на крыльях. Жилет, рубашка, плащ — всё это лежало в свёртке, который я прижимал к груди, и было таким красивым, что я боялся дышать, чтобы не испортить. Грира бежала рядом и улыбалась. — Ну что, доволен? — Грира, ты даже не представляешь! — выдохнул я. — Дядя будет такой красивый! Все увидят! — А я говорила, что тётя поможет, — фыркнула она. — Только ты это… не говори никому, ладно? Про то, что вещи старые. Скажи, что мы нашли в мастерской. Никто не будет спрашивать подробности. — Хорошо, — пообещал я. — Спасибо тебе. Ты настоящий друг. — А то, — усмехнулась Грира. — Бежим уже, а то мама волнуется. Я побежал. Влетел в комнату, запыхавшийся, красный, со свёртком в руках. Дядя сидел за столом, склонившись над бумагами, и поднял голову при моём появлении. — Фродо? Ты чего такой… что это? Я положил свёрток на стол и развязал тесёмки. Ткань зашуршала, и дядя замер. — Это… — он не договорил. Просто смотрел на жилет, на рубашку, на плащ. Потом перевёл взгляд на меня. — Это тебе, — сказал я, чувствуя, как счастье распирает грудь. — На ужин. Чтобы ты был самый красивый. Чтобы они все увидели. Дядя смотрел на меня, и в его глазах блестело что-то влажное. Он моргнул раз, другой, потом встал, подошёл и обнял меня так крепко, что я пискнул. — Фродо, — сказал он глухо, в мои волосы. — Ты у меня… ты у меня такое сокровище, что вся гора позавидует. — Я знаю, — сказал я, обнимая его в ответ. — Но ты тоже сокровище. И все должны это видеть. Мы стояли так долго-долго, а потом дядя отпустил меня и снова посмотрел на одежду. — Примерять будем? — спросил я нетерпеливо. — Будем, — улыбнулся он. — Конечно, будем. И мы примеряли. Жилет сел почти идеально — только в плечах чуть широковато, но это даже красиво, придаёт важности. Рубашка была мягкая, как облако. Плащ ниспадал красивыми складками. Дядя стоял передо мной в новом одеянии, и я смотрел на него и не мог насмотреться. Он был прекрасен. Правда-правда. Самый красивый хоббит на свете. — Ну как? — спросил он смущённо. — Идеально, — выдохнул я. — Ты им понравишься. Обязательно понравишься. Дядя улыбнулся той самой улыбкой, краешками губ, и я понял — всё будет хорошо. Завтрашний ужин станет началом чего-то нового и важного. Я не знал, чего именно, но знал точно — это будет хорошо. Потому что мы вместе. Потому что мы дома. И потому что даже в каменном сердце горы может расцвести сад, если за ним правильно ухаживать. А ухаживать мы умели. Дядя научил.

***

Весь следующий день прошёл в лихорадочных приготовлениях. Бильбо метался по комнате, как угорелый, то принимаясь месить тесто, то бросая его и хватаясь за одежду, то снова возвращаясь к плите. Фродо сидел на табурете, болтал ногами и с удовольствием наблюдал за этим спектаклем. — Дядя Бильбо, ты уже в пятый раз проверяешь жилет. Он никуда не денется. — А вдруг я его испачкаю, пока буду печь? — Бильбо с ужасом смотрел на свои руки, перепачканные мукой. — Надо было печь вчера! — Мы вчера пекли тренировочный, — напомнил Фродо. — А сегодня — настоящий. Ты сам сказал, что настоящий должен быть самым свежим. — Я сказал глупость, — простонал Бильбо, снова принимаясь за тесто. — Надо было испечь вчера и разогреть сегодня. А теперь я весь пропахну дымом, измажусь, и вообще... — Дядя, — Фродо спрыгнул с табурета и подошёл к нему, — ты самый лучший пекарь в Эреборе. Даже Бомбурда так говорит. Всё будет хорошо. Бильбо посмотрел на серьёзное личико племянника и невольно улыбнулся. — Откуда ты такой взялся, а? В кого ты такой уверенный? — В тебя, — просто ответил Фродо. — Ты меня научил. Бильбо моргнул, прогоняя непрошеную влажность в глазах, и с удвоенной энергией принялся раскатывать тесто. Пирог получался на славу. Грибной, с добавлением копчёного мяса, которое Бильбо выменял у мясника на прошлой неделе, с тонким слоем сыра сверху и с секретным ингредиентом — щепоткой шафрана, припасённой ещё с Ривенделла. Аромат стоял такой, что даже соседи, проходившие мимо по коридору, задерживались у двери и принюхивались. — Так, — Бильбо вытер пот со лба, — теперь в печь. Полчаса — и готово. А мы пока... — он посмотрел на свои руки, — мы пока пойдём мыться. И одеваться. И молиться всем богам, чтобы ничего не пошло не так. — Дядя, — Фродо взял его за руку, — а какие боги у хоббитов? — У хоббитов? — Бильбо задумался. — Знаешь, я никогда об этом не думал. Наверное, боги хорошего урожая и уютных нор. Но здесь, в Эреборе, я думаю, можно помолиться и гномьим богам. Они, кажется, тоже неплохие. Они помылись по очереди — сначала Фродо, потом Бильбо. Вода была тёплой, мыло пахло травами (подарок Бомбурды на прошлой неделе), и даже каменные стены их маленькой комнатки казались сегодня уютнее обычного. Потом настал черёд одеваться. Фродо натянул свои самые лучшие вещи — ту самую рубашку из мягкой шерсти, тёплую курточку с деревянными пуговицами и штаны, которые были ему всё ещё великоваты, но Бомбурда обещала ушить их на днях. Он долго вертелся перед маленьким зеркальцем, приглаживая кудри и пытаясь сделать серьёзное лицо, но улыбка всё равно вылезала наружу. Бильбо одевался дольше. Он надел новую рубашку — и замер, поглаживая тонкий лён пальцами. — Фродо, это же очень дорогая вещь. Ты уверен, что нам можно её... ну... — Дядя, — твёрдо сказал Фродо, — госпожа Брида сама сказала, что это подарок. За твою работу. Ты заслужил. — Но я даже не знаком с этой госпожой Бридой! — Зато она знает про тебя. Грира рассказала. И вообще, не спорь. Надевай. Бильбо вздохнул и натянул рубашку. Потом жилет. Тот сидел идеально — серебряные листья и звёзды поблёскивали в свете очага, обсидиановые пуговицы переливались глубокой чернотой. Плащ довершил картину — тёмно-серый, с дубовым листом на пряжке, он делал Бильбо похожим на кого-то важного. На кого-то, кто имеет право стоять рядом с королями. Фродо смотрел на дядю и чувствовал, как сердце распирает от гордости. — Красивый, — выдохнул он. — Очень красивый. Бильбо поймал его взгляд в зеркале и улыбнулся — уже не нервно, а тепло, по-настоящему. — Это всё благодаря тебе, мой мальчик. Ты у меня... ты у меня самый лучший. — Я знаю, — кивнул Фродо. — А теперь пойдём, а то пирог остынет, а мы опоздаем. --- Путь до королевских покоев они проделали медленно, с достоинством. Бильбо нёс пирог в корзинке, накрытой чистой льняной салфеткой, и старался дышать ровно. Фродо шагал рядом, держась за его свободную руку, и тихонько напевал песенку, которую выучил в школе. Стражи у входа узнали их и пропустили без вопросов. Только один, молодой, с едва пробивающейся бородкой, проводил Бильбо таким взглядом, что хоббит покраснел и ускорил шаг. — Дядя, — шепнул Фродо, — а почему тот стражник так на тебя смотрел? — Не знаю, — так же шёпотом ответил Бильбо. — Наверное, пирог понравился. — Нет, он на тебя смотрел, а не на пирог. — Фродо, помолчи, пожалуйста. Фродо хихикнул, но послушался. Дверь в королевскую столовую — не парадный зал, а именно семейную столовую, небольшую и уютную — была приоткрыта. Оттуда доносились голоса, смех и звон посуды. Бильбо остановился, перевёл дух и постучал. — Войдите! — раздался голос Торина. Он толкнул дверь и вошёл. Комната была обставлена просто, но богато. Длинный стол из тёмного дерева, резные стулья с высокими спинками, камин, в котором весело потрескивали дрова, и несколько масляных ламп, дававших мягкий, тёплый свет. У камина стоял Торин — без обычного королевского облачения, в простой тёмной рубахе и домашних штанах, заправленных в мягкие сапоги. Рядом с ним сидела Дис — в тёмно-зелёном платье, с волосами, распущенными по плечам, отчего она казалась моложе и мягче. Фили и Кили расположились на широком диване у стены — Фили с книгой в руках, Кили с яблоком, которое он ловко подбрасывал и ловил. И ещё здесь был Двалин. Он сидел в кресле у камина, огромный, бородатый, с топорами, которые, впрочем, были аккуратно прислонены к стене у входа. Увидев вошедших, он поднял кружку с элем и одобрительно хмыкнул. — А вот и гости! — воскликнул Кили, вскакивая с дивана и чуть не выронив яблоко. — Дядя Бильбо! Фродо! Заходите, заходите! Бильбо сделал шаг вперёд, и вдруг поймал на себе взгляд Торина. Король смотрел на него. Смотрел так, что у Бильбо перехватило дыхание. В этом взгляде не было ничего от королевской надменности или официальной вежливости. Там было... удивление. И тепло. И что-то ещё, чему Бильбо не мог подобрать названия, но отчего внутри разливалось странное, пугающее и прекрасное тепло. — Господин Бэггинс, — сказал Торин, и голос его звучал ниже обычного, мягче. — Вы... прекрасно выглядите. Бильбо покраснел до корней волос. — Ваше Величество, спасибо. Это... это подарок. От добрых людей. То есть гномов. — От очень добрых гномов, — вставил Фродо, выходя вперёд и сияя. — Мы с Грирой помогали выбирать. Правда, красиво? — Очень, — подтвердил Торин, и его взгляд всё ещё был прикован к Бильбо. Дис кашлянула, деликатно, но выразительно. — Торин, может, пригласишь гостей к столу? А то они так и будут стоять в дверях. Торин словно очнулся. — Да, конечно. Проходите, садитесь. Мы не любим официальности. Это семейный ужин. — Семейный, — повторил Бильбо, и это слово прозвучало для него как музыка. Они сели. Бильбо — рядом с Торином (не потому, что он так хотел, просто Кили бесцеремонно подтолкнул его именно к этому стулу), Фродо — между Кили и Дисой. Пирог водрузили в центр стола, и Кили тут же потянулся к нему носом. — Это пахнет просто невероятно! — воскликнул он. — Дядя Бильбо, вы волшебник! — Я просто люблю готовить, — смутился Бильбо. — И Фродо помогал. Правда, помогал? — Немножко, — скромно сказал Фродо, хотя на самом деле он помогал очень много. Ужин начался. Подавали жареное мясо, тушёные овощи, свежий хлеб и, конечно, эль — для взрослых, а для Фродо — сладкий морс из ягод, который Дис специально велела приготовить. Разговор лился легко и непринуждённо. Кили рассказывал о своих приключениях в Железных холмах — как он чуть не спалил кузницу, пытаясь выковать меч по собственному чертежу. Фили с важным видом делал замечания, но по его глазам было видно, что он тоже смеётся. Двалин вставлял сухие комментарии, от которых все хохотали ещё громче. Дис расспрашивала Бильбо о Шире, о хоббичьих традициях, о том, как они с Фродо выживали в пути. А Торин молчал. Он просто сидел рядом, слушал, и время от времени его взгляд останавливался на Бильбо. На том, как тот жестикулирует, рассказывая о ширских садах. На том, как он улыбается, когда Фродо говорит что-то смешное. На том, как он смущённо поправляет жилет, чувствуя этот взгляд. Бильбо тоже молчал. Не всё время, конечно — он отвечал на вопросы, смеялся шуткам, даже сам рассказал пару историй. Но каждую свободную секунду он ловил себя на том, что смотрит на Торина. На его руки — большие, в шрамах, но такие спокойные, когда он просто держит кружку. На его профиль — острый, благородный, освещённый огнём камина. На его глаза — синие, глубокие, в которых иногда вспыхивало что-то тёплое, когда их взгляды встречались. Фродо наблюдал за всем этим и был счастлив. Его план работал. Работал идеально. — А знаете, — вдруг сказал он, когда разговор ненадолго стих, — у меня скоро день рождения. Все обернулись к нему. Бильбо замер с кубком в руке. — День рождения? — переспросила Диса с интересом. — И сколько тебе исполняется? — Пять, — гордо сказал Фродо. — Совсем взрослый буду. Дядя Бильбо говорит, что в пять лет хоббиты уже могут помогать по хозяйству и даже учиться читать большие книги. Я уже умею читать, кстати. Немножко. — Пять лет, — протянул Кили. — Это же почти как мы! Ну, по гномьим меркам мы ещё младенцы, но по хоббичьим — ты уже большой! — А когда день рождения? — спросил Фили, откладывая книгу. — Через две недели, — ответил Фродо и посмотрел на дядю. — Мы не думали праздновать, конечно. У нас же нет никого... ну, кроме нас. Но теперь, может быть... Он сделал паузу и обвёл взглядом всех присутствующих. Его большие голубые глаза сияли невинностью, но Бильбо, знавший племянника, вдруг почувствовал лёгкий холодок. — Теперь у нас есть вы, — закончил Фродо. — Настоящие друзья. Повисла тишина. Дис смотрела на Фродо с выражением, которое невозможно было описать иначе как «растроганность, тщательно скрываемая за суровостью». Кили уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Фили толкнул его локтем. И тогда заговорил Торин. — Пять лет, — сказал он негромко. — Важный возраст. Первый рубеж. У гномов в пять лет детям дарят первый собственный инструмент. Не настоящий, конечно, игрушечный. Но символический. — А что дарят хоббитам? — спросил Фродо с неподдельным интересом. Бильбо открыл было рот, но Диса его опередила: — В Эреборе теперь свои традиции. Мы подарим тебе то, что сочтём нужным. А ты, — она посмотрела на Бильбо, — должен будешь разрешить нам это сделать. Без возражений. — Я... — начал Бильбо. — Без возражений, — повторила Диса тоном, не терпящим пререканий. Бильбо закрыл рот и послушно кивнул. Фродо сиял. Его маленький хитрый план сработал — теперь день рождения точно будет, и будет с гостями, и будет весело. А там, глядишь, и дядя с королём... Он покосился на Торина. Тот смотрел на Бильбо. Бильбо смотрел в свою тарелку и краснел. Всё шло как надо. — За Фродо, — поднял кубок Двалин, неожиданно подавая голос. — За будущего почётного гнома Эребора. — За Фродо! — подхватили все. И Фродо, маленький хоббит с кудрявой головой и огромными голубыми глазами, чувствовал себя самым счастливым существом во всей Одинокой Горе. Ужин продолжался допоздна. А когда Бильбо с Фродо наконец собрались уходить, провожать их вышел Торин. Они стояли в коридоре — король и хоббит, а между ними, держась за руки, маленький виновник торжества. — Спасибо за вечер, — тихо сказал Бильбо. — Мы... мы давно не были в такой тёплой компании. Со времён Шира. — Это вам спасибо, — ответил Торин. — За пирог. И за... — он запнулся, — за то, что пришли. Они смотрели друг на друга. Фродо переводил взгляд с одного на другого и еле сдерживал улыбку. — Дядя Торин, — вдруг сказал он, — а вы придёте ко мне на день рождения? Торин посмотрел на него, потом снова на Бильбо. — Приду, — сказал он просто. — Обязательно. — Хорошо, — кивнул Фродо. — Тогда до встречи. Он потянул дядю за руку, и они пошли по коридору. Бильбо обернулся на прощание — Торин всё ещё стоял у двери, глядя им вслед. — Дядя, — шепнул Фродо, когда они отошли достаточно далеко. — Он на тебя смотрит. — Знаю, — так же шёпотом ответил Бильбо. — И ты на него смотрел. — Знаю. — И это хорошо, да? Бильбо остановился, присел перед племянником и посмотрел ему в глаза. — Фродо, ты у меня... ты просто чудо. Ты знаешь это? — Знаю, — кивнул Фродо. — Но ты не ответил. Бильбо вздохнул, улыбнулся и прижал его к себе. — Да, мой мальчик. Это хорошо. Очень хорошо. И они пошли домой — по каменным коридорам Эребора, под защитой горы, к своему маленькому очагу, который сегодня вечером казался им не просто убежищем, а частью чего-то большего. Частью семьи.

***

Когда шаги Бильбо и Фродо затихли в коридоре, Торин всё ещё стоял у двери, глядя в темноту. На его лице застыло странное выражение — смесь задумчивости, тепла и лёгкого недоумения. — Торин, — раздался голос Дис из-за спины. — Ты так и будешь стоять там всю ночь? Или всё же зайдёшь? Он вздохнул, развернулся и вернулся в столовую. Фили и Кили уже поднялись с мест, собираясь уходить. Двалин допивал свой эль, явно намереваясь последовать их примеру. — Ну что ж, — Кили потянулся, хрустнув суставами, — отличный вечер. Дядя Бильбо замечательный. И пирог объедение. Фродо — просто чудо. Я официально заявляю: эти хоббиты нам подходят. — Кили, — осадил его Фили, но в его глазах тоже светилось одобрение. — Не будь таким бестактным. — А что такого? Я просто сказал правду. — Кили пожал плечами. — Ладно, мы пойдём. Завтра с утра в кузницу, дядя Торин? Ты обещал показать технику ковки в семь слоёв. — Завтра, — рассеянно кивнул Торин. — Спокойной ночи. Фили и Кили вышли, перешёптываясь и хихикая. Двалин поднялся следом, забрал свои топоры и коротко кивнул: — Хороший выбор, Ваше Величество. Хоббит с характером. И мальчишка — настоящий стратег. Берегите их. — Двалин, — начал было Торин, но тот уже вышел, затворив за собой дверь. В комнате остались только Торин и Дис. Сестра короля сидела в кресле у камина, грела руки над огнём и смотрела на брата с выражением, которое он знал с детства — сейчас начнётся разговор. — Ну, — сказала она, когда Торин сел напротив, — выкладывай. — Что выкладывать? — Торин сделал вид, что не понимает. — Не притворяйся глупее, чем ты есть. — Дис откинулась на спинку кресла. — Ты смотрел на этого хоббита весь вечер так, будто он — единственный самородок в пустой породе. И не говори, что это не так. Я тебя знаю. Торин молчал, глядя в огонь. — Он очень милый, — продолжила Дис, и в её голосе послышалась усмешка. — Красивый, надо сказать. Для хоббита, конечно. Но у них, видимо, свои стандарты красоты. Глаза умные, руки аккуратные, манеры... такие уютные, что ли. Я понимаю, почему ты на него запал. — Я не запал, — глухо сказал Торин. — Ага. А я не сестра тебе. — Дис фыркнула. — Торин, я видела, как ты на него смотрел. Как он на тебя смотрел, кстати, тоже. Но он, бедняга, краснел каждые пять минут, как девица на выданье. Интересно, какие там у хоббитов традиции? Может, у них вообще не принято... ну, ты понимаешь. Может, он совсем нетронутый. — Дис! — Торин резко повернулся к ней. — Прекрати. — Что? Я просто размышляю вслух. — Она ничуть не смутилась. — Ты же король. Тебе нужно думать о таких вещах. Если ты собираешься с ним... ну, сближаться, надо знать, к чему он привык, а к чему нет. Может, у хоббитов вообще не бывает пар, как у нас. Может, они живут по-другому. Торин вздохнул и провёл рукой по лицу. — Я ничего не собираюсь. Пока. Мы только познакомились. — Вы познакомились полгода назад, — напомнила Дис. — И он уже успел спасти твои архивы, накормить тебя пирогами и воспитать племянника, который, между прочим, гениальный манипулятор. — Что? — Торин поднял бровь. Дис рассмеялась — тепло, но с хитринкой. — Ты что, не заметил? Этот пятилетний малыш только что виртуозно организовал себе день рождения с участием королевской семьи. Он ненавязчиво сообщил нам о дате, подчеркнул, что у них никого нет, и посмотрел на нас такими глазами, что отказаться было невозможно. Я таких приёмов даже у опытных дипломатов не видела. Торин замер, переваривая услышанное. А потом, неожиданно для самого себя, рассмеялся. Коротко, хрипло, но искренне. — Он... да. Он такой. Фродо. Этот ребёнок... — Торин покачал головой. — Он приходит ко мне в кузницу каждый день. Читает вслух саги. Рассказывает о своём дяде. Спрашивает о нас. Я думаю, у него с самого начала был план. — Ещё какой план, — подтвердила Дис. — И план этот — сделать так, чтобы вы с его дядей стали парой. Он тебя прощупывал, рассказывая о Бильбо. Он нас прощупывал сегодня, заводя разговор о дне рождения. Этот ребёнок — прирождённый стратег. Дай ему лет двадцать, и он будет управлять Эребором, пока мы будем пить чай. — Он уже управляет, — усмехнулся Торин. — Просто мы этого не замечаем. — Вот именно. — Дис помолчала, глядя на огонь. — Знаешь, что мне в них понравилось? Они не просят. Они не ждут подачек. Они просто... живут. Работают. Заботятся друг о друге. И при этом умудряются быть такими открытыми, такими... настоящими. В Эреборе этого не хватает. — Я знаю, — тихо сказал Торин. — И ещё, — Дис повернулась к нему, — он на тебя смотрит. Бильбо. Я видела. Он смотрит, когда думает, что никто не замечает. И краснеет, когда ты смотришь в ответ. Это не просто симпатия, Торин. Это что-то большее. Торин молчал, глядя в огонь. В его глазах отражались пляшущие языки пламени. — Я не знаю, что делать, — наконец признался он. — Я король. У меня нет опыта в таких делах. Моя жизнь — это долг, битвы, управление. А он... он другой. Он умеет делать простые вещи — печь пироги, растить ребёнка, создавать уют. Я даже не знаю, с какой стороны к нему подойти. — С той же, с какой подходят к любому, кто тебе дорог, — мягко сказала Диса. — Медленно. Осторожно. С уважением. Ты уже начал — вы пригласили их на ужин. Теперь следующий шаг — его день рождения. Приготовь подарок. Не королевский, не пафосный. Простой. Искренний. Такой, чтобы он понял — ты его видишь. Настоящего. — А что можно подарить хоббиту? — растерянно спросил Торин. — Они же... они любят уют. Дом. Свои вещи. У него ничего не осталось. — Вот именно, — кивнула Дис. — У него ничего не осталось. Подумай, что могло бы напомнить ему о доме, но при этом стать частью нового. Что-то, что сделает Эребор его настоящим домом. Торин задумался. В голове крутились разные варианты, но ни один не казался правильным. — Я помогу, — сказала Дис. — Мы справимся. Вместе. Как семья. — Семья, — повторил Торин, и это слово прозвучало в его устах тепло и непривычно. — Да, — Дис встала, подошла к брату и положила руку ему на плечо. — Мы теперь не просто королевский род. У нас появился шанс стать чем-то большим. Не упусти его, Торин. Такое бывает раз в жизни. Она поцеловала его в макушку и направилась к двери. — И передай своему маленькому стратегу, что у него отлично получается. Я горжусь им. Хотя он даже не мой родственник. Пока. — Дис! — окликнул её Торин, когда она уже взялась за ручку. — Спасибо. — Не за что, братик, — улыбнулась она. — Для того и нужны сёстры, чтобы направлять вас, упрямых, в нужную сторону. Спокойной ночи. Дверь закрылась. Торин остался один у камина. Он долго сидел, глядя на огонь, и думал о Бильбо Бэггинсе. О его улыбке, о его смущении, о его тёплых глазах. И о маленьком Фродо, который, оказывается, уже давно всё за них решил. — Хитрый малыш, — прошептал Торин, и в его голосе звучала нежность. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Где-то в жилом квартале Фродо Бэггинс чихнул во сне и улыбнулся, сам не зная чему. Ему снилось, что он сидит на троне рядом с дядей и королём, а вокруг танцуют гномы и хоббиты, и все счастливы. Сон был хороший. Вещий, как оказалось.