Дорога к Очагу

Бильбо проснулся раньше обычного. В комнате было ещё темно — световой колодец только начинал сереть предрассветными сумерками. Фродо тихо посапывал в своей кроватке, уткнувшись носом в подушку и поджав под себя ноги. Одеяло наполовину сползло на пол, и Бильбо машинально подошёл поправить его, закутать племянника поплотнее. Мальчик во сне улыбнулся и что-то пробормотал. Наверное, ему снился вчерашний вечер. А Бильбо... Бильбо сел на свою лежанку, обхватил голову руками и попытался осмыслить произошедшее. Они ходили на ужин. К королю. К королевской семье. Ели за одним столом с Торином Дубощитом, его сестрой, его племянниками и прославленным воином Двалином. Разговаривали. Смеялись. Чувствовали себя... своими. И всё это благодаря пятилетнему ребёнку, который, оказывается, уже несколько недель тайно ходил в королевскую кузницу, читал королю вслух саги, рассказывал о своём дяде и — Бильбо теперь это отчётливо понимал — методично, шаг за шагом, встраивал их обоих в жизнь королевской семьи. — О Махал, — прошептал Бильбо, качая головой. — Что ты наделал, маленький проказник? Он посмотрел на спящего Фродо. Тот по-прежнему улыбался во сне, совершенно безмятежный, абсолютно довольный собой. Вчера, в эйфории от тёплого приёма, от вкусной еды, от непринуждённой атмосферы, Бильбо не придал значения некоторым моментам. Но сейчас, на холодную голову, детали всплывали одна за другой, складываясь в тревожную картину. Фродо сказал королю: «Вы придёте ко мне на день рождения?» Спросил это так естественно, так доверчиво, что Торин просто не мог отказать. И не отказал. Сказал: «Приду. Обязательно». Фродо рассказывал о Шире, о их побеге, о том, как дядя нёс его на руках через горы. И Торин слушал. Слушал так, будто это была самая важная информация в мире. Фродо сидел между Кили и Дис и болтал с ними, как со старыми друзьями. А они смотрели на него с таким теплом, будто он был им родным. И сам Бильбо... он тоже хорош. Он поймал себя на том, что смотрит на Торина чаще, чем следовало. Что краснеет под его взглядом. Что ловит каждое его слово. Что думает о нём до сих пор, прокручивая в голове каждую минуту вчерашнего вечера. — Это был просто ужин, — сказал он себе шёпотом. — Знакомство. Королевской семье стало интересно, что за хоббиты появились в их горе. Они хотели посмотреть на нас вживую. Вот и всё. Но голос в голове, очень похожий на голос Балина, ехидно заметил: *Ага. А зачем тогда Торин смотрел на тебя так, будто ты — самое интересное, что случилось в Эреборе за последние сто лет?* — Это просто вежливость, — возразил Бильбо вслух. — Короли должны быть внимательны к подданным. *К подданным? — усмехнулся внутренний голос. — С каких это пор ты стал подданным? Ты — беженец, которого приютили из милости. И вдруг — ужин с королевской семьёй. Неофициальный. Семейный. Ты правда думаешь, что это просто «посмотреть вживую»?* Бильбо застонал и спрятал лицо в ладонях. — Я не готов к этому, — прошептал он. — Я вообще ничего не понимаю. Я просто хоббит из Шира, который любит порядок в бумагах и хорошо печёт пироги. А они... они короли, принцы, воины. Что я могу им дать? *Себя, — ответил внутренний голос, но уже мягче. — Просто себя. Им, кажется, больше ничего и не надо.* Фродо заворочался во сне, приоткрыл один глаз, увидел сидящего дядю и тут же сел, протирая кулачками лицо. — Дядя Бильбо? Ты чего не спишь? — Да так, — Бильбо попытался улыбнуться. — Мысли всякие. Фродо посмотрел на него внимательно, по-взрослому. — Ты о вчерашнем думаешь? — Да. Фродо сполз с кровати, подошёл к дяде и забрался к нему на колени, как делал всегда, когда хотел поговорить о чём-то важном. — Тебе понравилось? — Очень, — честно ответил Бильбо. — Они все замечательные. Но... — Но что? — Но, Фродо... ты понимаешь, что это был не просто ужин? Это было... это было знакомство. С королевской семьёй. Они хотели посмотреть на нас, понять, что мы за люди. — Я знаю, — кивнул Фродо. — Им понравилось. Я же видел. — Да, им понравилось. Но это не значит, что мы теперь... ну, что мы стали им близкими. Они просто проявили доброту. Вежливость. Фродо нахмурился, явно пытаясь понять дядины сомнения. — А разве доброта и вежливость — это плохо? — Нет, конечно. Это замечательно. Но не нужно думать, что после одного ужина мы стали частью их семьи. Понимаешь? У них своя жизнь, свои традиции, свои заботы. Мы для них — новые знакомые. Не больше. Фродо задумался. Его маленький лоб прорезала морщинка — он всегда так делал, когда решал сложные задачи. — Но дядя Торин сказал, что придёт на день рождения, — напомнил он. — Да. И это очень мило с его стороны. Но это не значит... — Бильбо запнулся, подбирая слова. — Фродо, ты вчера много говорил. Рассказывал о нас, о Шире, о побеге. Это всё было очень... открыто. Ты не боялся, что это слишком? — А чего бояться? — удивился Фродо. — Они спрашивали — я отвечал. Они хотели узнать — я рассказал. Это плохо? — Нет, не плохо. Просто... — Бильбо вздохнул. — Ладно. Забудь. Я просто волнуюсь. Это всё новое для меня. Фродо обнял его за шею и прижался щекой к плечу. — Не волнуйся, дядя. Всё хорошо. Они хорошие. Я знаю. — Откуда ты знаешь? — Я же к ним ходил. Долго. Видел, какие они на самом деле. Дядя Торин грустный внутри, но добрый. Дис сильная, но тоже добрая, просто прячет это. Фили и Кили — они как щенки, которые хотят играть, но стесняются. А Двалин... он просто старый воин, который любит, чтобы всё было правильно. — Фродо поднял голову и посмотрел дяде в глаза. — Они нам рады. Правда. Бильбо смотрел в эти ясные голубые глаза и чувствовал, как его тревоги понемногу тают. Фродо видел то, что взрослые часто упускали. Фродо чувствовал людей сердцем. И если он говорил, что им рады — значит, так оно и было. — Ты у меня мудрый не по годам, — сказал Бильбо, целуя его в макушку. — Ладно. Будем считать, что вчера был просто хороший вечер. А дальше — посмотрим. — Посмотрим, — согласился Фродо. — Но день рождения всё равно будет. И дядя Торин придёт. Обещал. — Обещал, — эхом отозвался Бильбо, и почему-то при этих словах у него внутри разлилось тепло. --- Они позавтракали, собрались и вышли в обычный ритм дня. Бильбо — в архив, Фродо — к Бомбурде, а потом в школу. Но оба чувствовали, что что-то изменилось. Воздух в Эреборе, такой привычный, такой «каменный», казался сегодня чуть мягче. Чуть теплее. Бильбо шёл по коридору и вдруг столкнулся с Балином. Старый советник нёс стопку свитков и при виде хоббита расплылся в улыбке. — А, господин Бэггинс! Слышал, вчерашний вечер прошёл замечательно. Двалин только что мне всё уши прожужжал — какой вы интересный собеседник, какой у вас воспитанный племянник и какой пирог... ну, про пирог я и сам знаю. Бильбо покраснел. — Мы... да, было очень приятно. Ваш брат — замечательный рассказчик. — Ещё бы, — хмыкнул Балин. — Он если разойдётся — до утра не остановишь. Но вы не смущайтесь. Дис сказала, что вы ей очень понравились. А она редко кого хвалит. — Правда? — вырвалось у Бильбо, и он тут же прикусил язык. — Правда, — подтвердил Балин с хитринкой в глазах. — Так что ждите приглашений. Думаю, это не последний ваш семейный ужин. Он подмигнул и пошёл дальше, оставив Бильбо в ещё большем смятении. *Не последний. Семейный. Что они все имеют в виду?* Он зашёл в архив, сел за свой стол и уставился в бумаги, не видя ни строчки. Перед глазами стояло лицо Торина. Его улыбка — та самая, краешками губ, которую он прятал ото всех. Его взгляд — тёплый, внимательный, изучающий. — Махал, помоги, — прошептал Бильбо, вспомнив вчерашний совет Фродо молиться гномьим богам. — Я ничего не понимаю в этих... в этих... во всём. Но где-то глубоко внутри, под слоем страха и неуверенности, росло крошечное, тёплое чувство. Чувство, похожее на надежду. --- А в королевской кузнице в это время Кили подбрасывал уголь в горн и беззаботно болтал: — Дядя Торин, а когда мы опять позовём их в гости? Мне Фродо обещал показать, как они пирог делают. Я хочу научиться! — Кили, у тебя руки для молота, а не для теста, — проворчал Фили, но без злости. — А вот увидишь! — Кили ничуть не обиделся. — Дядя Торин, ну скажи ему! Торин, стоявший у наковальни, поднял голову. — Не торопи события, Кили. Они не семья. Пока. — Но могут стать, — вдруг тихо сказала Дис, появившаяся в дверях кузницы. Она смотрела на брата с той самой понимающей улыбкой. — Могут, если не спешить и дать всему идти своим чередом. Торин встретился с ней взглядом и кивнул. — Именно. Своим чередом. А в школе, на большой перемене, Фродо сидел с Глимли и Грирой и делился впечатлениями. — Всё прошло отлично, — докладывал он шёпотом. — Дис сказала, что я молодец. Кили хочет научиться печь пироги. Фили обещал показать оружейную. А дядя Торин... — он загадочно улыбнулся, — дядя Торин смотрел на моего дядю весь вечер. — Смотрел? — переспросила Грира. — Именно смотрел. Как будто... ну, не знаю. Как будто тот — самое интересное, что он в жизни видел. — Ого, — присвистнул Глимли. — Это уже что-то. — Это только начало, — важно сказал Фродо. — Главное — не торопиться. Дядя Бильбо сказал, что мы им не семья. Пока. Но всё может измениться. — А день рождения? — спросила Грира. — А день рождения будет через две недели, — улыбнулся Фродо. — И это будет наш следующий ход. Три маленькие головы склонились над восковой табличкой, разрабатывая новые стратегии. Взрослые даже не подозревали, какие силы пришли в движение. Но это было только начало. Настоящая игра ещё даже не началась.

***

Две недели до дня рождения текли своим чередом. Для Бильбо — в работе, в бесконечных отчётах, в новой системе учёта для шахт, которая наконец начала приносить реальные плоды. Грорин, старший писец, больше не ворчал — цифры говорили сами за себя: ошибок стало на шестьдесят процентов меньше, время на поиск информации сократилось вдвое. Даже Двалин, который поначалу скептически относился к «бумажным новшествам», признал, что «в этом хоббите что-то есть». Для Фродо эти две недели стали временем тонкой, почти незаметной дипломатической работы. Он продолжал ходить в кузницу каждый день. Теперь, правда, не один — Кили часто присоединялся к нему, и они вместе сидели на скамье у стены, пока Торин работал. Кили расспрашивал о хоббитах, о Шире, о том, как живут те, кто предпочитает норам камень, и Фродо с удовольствием отвечал, вплетая в свои рассказы всё новые и новые детали о дяде. Фили приходил реже — он был занят с Двалином, осваивал воинское искусство, готовился к тому дню, когда придётся защищать Эребор. Но когда приходил, садился рядом и слушал молча, внимательно, иногда задавая короткие, но точные вопросы. А Дис... Дис была отдельной историей. Она появлялась в кузнице нечасто, но всегда находила время поговорить с Фродо. Оказалось, что она любит узнавать новое о других народах, и хоббиты были для неё загадкой. Фродо с удовольствием делился знаниями, и однажды даже принёс рисунок ширской норы — с круглой дверью, круглыми окнами и садом перед входом. — Это очень необычно, — сказала Дис, разглядывая рисунок. — Мы живём в камне, в глубине. А вы — в земле, но снаружи. С солнцем. — Там хорошо, — вздохнул Фродо. — Особенно весной, когда всё цветёт. Дядя Бильбо очень любил свой сад. У него росли цветы и даже несколько кустов смородины. Он говорил, что нет ничего лучше, чем сидеть на скамейке перед домом и смотреть, как растут твои растения. — У него был сад? — переспросила Дис задумчиво. — Да. Он очень заботился о нём. Поливал, полол, разговаривал с цветами. Я помню, он говорил, что растения любят, когда с ними разговаривают. Дис кивнула, запоминая. А потом настал тот самый день — за пять дней до дня рождения. Фродо пришёл в кузницу, как обычно, но сегодня Кили не было — он уехал с Фили в Дейл по каким-то делам. Торин работал один, и в кузнице стояла та особая, сосредоточенная тишина, которую Фродо так любил. Он забрался на свою скамью, обхватил колени руками и стал смотреть. Торин ковал какой-то сложный клинок — движения его были точны, размеренны, почти медитативны. Фродо смотрел и думал о своём. — Дядя Торин, — наконец сказал он, когда король сделал паузу, чтобы проверить нагрев металла. — Мм? — Торин не обернулся, но в его голосе слышалось внимание. — А вы знаете, что у нас с дядей Бильбо день рождения в один день? Торин замер. Медленно повернул голову. — В один день? — Да. Двадцать второго сентября. Мне будет пять, а дяде... — Фродо задумался, вспоминая, — дяде пятьдесят. Он говорит, что для хоббитов это не старость, а самый расцвет. — Пятьдесят, — повторил Торин. — И вы празднуете вместе? — Ну да, всегда вместе. — Фродо улыбнулся воспоминаниям. — В Шире мы всегда пекли большой пирог и звали соседей. А дядя ещё дарил всем подарки. Это такой обычай — в день рождения дарить подарки другим, чтобы разделить радость. — Дарить подарки другим? — удивился Торин. — А не принимать? — Да. Это значит, что ты благодарен за то, что прожил ещё один год, и хочешь поделиться счастьем с теми, кто рядом. — Фродо помолчал, глядя на огонь. — В прошлом году мы не праздновали. Мы тогда уже убегали. Дядя ничего не сказал, но я знаю — ему было грустно. Он очень любил свои дни рождения. Торин слушал молча, не перебивая. Его рука, сжимавшая клещи, чуть заметно дрогнула. — А ещё, — продолжал Фродо, как будто вспоминая что-то неважное, — дядя всегда говорил, что лучший подарок для него — это время в саду. Он мог сидеть там часами, просто смотреть, как растут цветы. У него даже был любимый куст — розы, знаете? Такие красные, с сильным запахом. Он говорил, что они напоминают ему о бабушке. — О бабушке? — Да. Она посадила этот куст, когда дядя был маленький. А он ухаживал за ним всю жизнь. — Фродо вздохнул. — Когда мы уходили, он оглянулся на него. Я видел. У него были такие глаза... как будто он прощался с кем-то живым. В кузнице повисла тишина. Торин смотрел на Фродо, и в его взгляде было что-то, чего мальчик раньше не видел — не суровость, не задумчивость, а тёплая, почти болезненная нежность. — Ты очень любишь своего дядю, — сказал он негромко. — Очень, — кивнул Фродо. — Он для меня всё. — Я понимаю, — Торин отвернулся к горну, но голос его звучал мягко. — Я тоже люблю свою семью. И знаю, что значит потерять то, что дорого. Они помолчали. Фродо смотрел, как король снова берётся за молот, но теперь его движения были не такими резкими — скорее задумчивыми, медленными. — Дядя Торин, — сказал Фродо через минуту, — а вы придёте на день рождения? — Я обещал, — ответил Торин, не оборачиваясь. — А слово короля — закон. — Это не потому что закон. А потому что вы хотите? Торин замер. Потом, медленно, повернулся и посмотрел на Фродо в упор. — Да, — сказал он. — Потому что хочу. Фродо улыбнулся самой своей широкой улыбкой. — Тогда я очень рад. Дядя тоже будет рад. Он просто не знает об этом ещё. — Не знает? — Торин поднял бровь. — Ну, он знает, что вы обещали прийти. Но он думает, что это просто вежливость. Что вы придёте, посидите немного и уйдёте. А я думаю... — Фродо сделал паузу, тщательно подбирая слова, — я думаю, что он ошибается. Торин смотрел на него долго, очень долго. А потом, впервые на памяти Фродо, улыбнулся открыто — не краешками губ, не пряча улыбку в бороде, а по-настоящему, тепло и чуть удивлённо. — Ты невероятный ребёнок, Фродо Бэггинс. — Я знаю, — кивнул Фродо. — Мне все так говорят. Торин рассмеялся — коротко, хрипло, но искренне. — Ступай уже, маленький стратег. А то твой дядя будет волноваться. — Он всегда волнуется, — вздохнул Фродо, спрыгивая со скамьи. — Но это потому что он меня любит. До завтра, дядя Торин. — До завтра, — эхом отозвался король. Фродо вышел, оставив Торина одного в кузнице. Король долго стоял неподвижно, глядя на огонь. А потом, словно приняв какое-то решение, отложил молот и вышел в другую дверь — ту, что вела в жилую часть горы, к покоям сестры. Дис сидела в своей гостиной с книгой в руках. Увидев брата, она подняла бровь. — Ты чего так рано? Обычно ты в кузнице до вечера. — Нужно поговорить, — Торин сел напротив. — О дне рождения. — О дне рождения? — Дис отложила книгу. — Что-то случилось? — Нет. Просто... — он помолчал. — У них с Бильбо день рождения в один день. Двадцать второго сентября. Бильбо исполняется пятьдесят. — Пятьдесят? — Дис присвистнула. — По людским меркам это... — Тридцать — тридцать пять, — закончил Торин. — Фродо сказал. И ещё он сказал, что у хоббитов принято в день рождения дарить подарки другим. И что Бильбо очень любил свой сад. Дис смотрела на брата внимательно, изучающе. — Ты хочешь сделать ему подарок. — Да. — Связанный с садом. — Да. — Но под горой нет садов. Торин молчал, глядя на сестру. И вдруг Дис улыбнулась — той самой улыбкой, которая делала её похожей на брата, только мягче. — Зато есть световые колодцы. И есть пустующие помещения у восточного склона. Те, что выходят на солнечную сторону. Там можно устроить... ну, не сад, но хотя бы место, где можно посадить что-то, что любит свет. Торин смотрел на неё, и в его глазах загоралось что-то новое. — Ты думаешь? — Я знаю. — Дис встала и подошла к карте на стене. — Вот здесь, — она ткнула пальцем, — старый склад, который не используют лет двадцать. Если его расчистить, прорубить окна побольше, завезти землю... можно устроить настоящую оранжерею. Не для гномов, конечно, мы в камне живём. Но для хоббита, который скучает по зелени... — Это огромная работа, — медленно сказал Торин. — За пять дней не управиться. — За пять дней — нет. — Дис обернулась к нему. — Но можно сделать первый шаг. Расчистить, прорубить одно окно, посадить что-то маленькое, что быстро растёт. А потом, после дня рождения, продолжать. Как подарок, который не кончается. Торин смотрел на карту, на палец сестры, на место, где мог бы появиться сад — первый сад под Горой, для хоббита, который потерял свой. — Я сам этим займусь, — сказал он. — Никто не должен знать. — Даже Бильбо? — Особенно Бильбо. Это будет... — он запнулся, подбирая слово. — Сюрприз, — подсказала Дис. — Настоящий королевский сюрприз. Только... — Что? — Только ты уверен, что хочешь этого? Такие подарки просто так не дарят, Торин. Это не вежливость. Это... — Я знаю, что это, — перебил он. — И я уверен. Дис посмотрела на брата долгим взглядом. А потом улыбнулась — тепло, почти нежно. — Ну что ж. Тогда у нас пять дней. И очень много работы. Начнём прямо сейчас? Торин кивнул и вышел вместе с сестрой — искать инструменты, рабочих, землю и семена. Впервые за долгие годы он чувствовал себя не королём, решающим государственные задачи, а просто... мужчиной, который хочет сделать приятное тому, кто ему дорог. А Фродо в это время сидел в своей комнате и улыбался в темноту. Он не знал, о чём говорили Торин и Дис, но почему-то был уверен — всё идёт как надо. — Ещё пять дней, — прошептал он, глядя на спящего дядю. — И всё изменится. И, как показало время, он был совершенно прав.