Дорога к Очагу

Решение было принято, и Торин, привыкший повелевать горами, взялся за дело с той же решительностью, с какой управлял королевством. Но если распределение руды, контроль стражи и королевские советы были для него делом привычным, то создание сада для хоббита было территорией совершенно неизведанной. Помещение, которое он присмотрел, находилось в восточном крыле, далеко от парадных залов и шумных кузниц. Когда-то здесь были кладовые для редко используемой утвари, но после расширения королевства их забросили за ненадобностью. Это была длинная, широкая галерея с высоким сводчатым потолком. В одной из стен, почти под самым потолком, зияли три узких окна-бойницы, выходящие на восточный склон горы. Света они давали немного, но для хоббичьего сада этого было недостаточно. Торин стоял посреди пыльной пустоты, и Дис, скрестив руки на груди, наблюдала за ним. — Здесь темно, как в погребе, — констатировала она. — Ты уверен, брат? — Солнце здесь бывает только на рассвете, — задумчиво произнес Торин, не оборачиваясь. — Но Фродо… он говорил, что розы любили утреннее солнце. А в Шире нет гор, которые бы его загораживали. Дис подошла ближе, её стальные доспехи мягко позвякивали при каждом шаге. — Значит, будем давать ему рассвет. Но розы… Торин, розы не растут под землёй. Им нужна настоящая почва, солнце, воздух. — Значит, мы принесём им солнце, — Торин, наконец, повернулся к ней. В его сапфировых глазах горел тот самый огонь, с которым он когда-то говорил о процветании Эребора. — Мы расширим окна. Прорубим их вниз, до самого пола. Сделаем арку, выходящую на восток. Мы привезём земли из Дейла, с равнин, где растёт трава. Мы построим ему кусочек Шира под Горой. Дис улыбнулась — той редкой, тёплой улыбкой, которую берегла только для семьи. — Ты говоришь как влюблённый гном, который собрался свернуть горы ради улыбки своего избранника. — Он не мой избранник, — отрезал Торин, но на его скулах проступил лёгкий румянец. — Он… просто… он заслуживает дом. Он потерял Шир. Я хотя бы знаю, что Эребор всегда стоял и будет стоять. Улыбка Дис стала мягче, но она не стала давить. Вместо этого она оглядела галерею деловым взглядом. — Хорошо. Тогда нам нужны камнерезы, которые умеют молчать. Стекольщики для новых окон. И кто-то, кто знает толк в земле и растениях. Боюсь, наши познания о садоводстве ограничиваются умением отличать съедобный мох от ядовитого в дальних штольнях. — Я знаю, — Торин провёл рукой по шероховатой стене. — Я уже думал об этом. В Дейле есть торговцы, которые привозят диковинки с юга. У них можно купить семена и саженцы. А землю… Бард нам не откажет. Я попрошу его сохранить это в тайне. — Бард? — Дис приподняла бровь. — Ты доверишь тайну человеку? — Бард — правитель. Он умеет хранить секреты, если это нужно для дела. А это нужно. — Торин посмотрел на сестру. — Ты поможешь мне с камнерезами? Мне нужны те, кто работает быстро и тихо. И ни слова Фили с Кили. Они хорошие мальчики, но Кили не умеет держать язык за зубами, когда дело касается сюрпризов. Дис усмехнулась. — Кили не умеет держать язык за зубами, когда дело касается свежего пирога. Ладно. Я займусь мастерами. А ты пиши письмо Барду. --- Тем временем, в маленькой комнате со световым колодцем, Бильбо Бэггинс пытался собраться с мыслями. Вечер после ужина в королевских покоях оставил после себя странное, тягучее послевкусие, похожее на слишком сладкий мёд. Фродо уже спал, свернувшись калачиком на своей кровати, тёмные кудри разметались по подушке. Бильбо сидел у очага, глядя на угли, и его пальцы сами собой теребили край нового синего жилета. *Это был просто ужин,* — убеждал он себя. *Просто знакомство с семьёй начальника. Это нормально. В Шире тоже иногда звали дальних родственников на ужин. И ничего такого.* Но в Шире хоббиты, глядя на него, не раздевали догола своими сапфировыми глазами. В Шире от взгляда начальника не хотелось провалиться сквозь землю от смущения и одновременно светиться изнутри, как светлячку. И Фродо. Его маленький, хитрый, невыносимо любимый племянник. Этот его невинный комментарий про день рождения… Бильбо прекрасно видел, как Фродо покосился на короля, когда произносил эту фразу. Мальчик что-то задумал. Но что? Бильбо вздохнул и потянулся за своим дневником — тонкой тетрадью, куда он иногда записывал мысли. Он начал писать о новой системе учёта для шахт, но рука сама вывела: *«Он был без кольчуги. Просто в тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами. У него сильные руки. И он улыбнулся Фродо. По-настоящему улыбнулся».* Бильбо залился краской, зачеркнул написанное жирной линией и захлопнул тетрадь. — О, Матушка Йаванна, — прошептал он в пустоту. — Что со мной происходит? Утром всё встало на свои места. Или почти всё. Фродо проснулся раньше обычного, что было на него совсем не похоже. Он сидел на кровати, обхватив коленки руками, и смотрел на дядю с выражением кота, который только что добрался до сметаны. — Доброе утро, Фродо, — Бильбо натянул одеяло до подбородка, чувствуя себя неуютно под этим взглядом. — Ты чего так смотришь? — Ничего, — невинно ответил мальчик, но его голубые глаза сияли. — Просто думаю. — О чём же? — О дне рождения, — Фродо спрыгнул с кровати и подбежал к дяде, забираясь к нему под одеяло. — Дядя Бильбо, а как вы праздновали дни рождения в Шире? Бильбо прижал племянника к себе, вдыхая запах его кудряшек. — Ну, обычно мы приглашали гостей. Много гостей. Ставили большой стол под старой яблоней в саду. Матушка пекла пироги с яблоками и ежевикой, а отец всегда дарил мне какую-нибудь книгу или новую трубку. А гости приносили подарки… — он запнулся. — Хотя по нашему обычаю, подарки должен дарить именинник, но все всегда приносили что-то своё. Это был самый лучший день в году. — А что ты любил больше всего? — Сад, — тихо сказал Бильбо. — Когда все гости расходились, я любил сидеть в саду один. Смотреть на звёзды, слушать сверчков. Там, под старой розой, которую посадила ещё моя бабушка, я чувствовал себя… дома. Фродо помолчал, обдумывая услышанное. — А здесь у тебя есть сад? Бильбо грустно усмехнулся. — Здесь, мой дорогой, сады не растут. Под Горой слишком темно и камни. — А если бы рос? — настаивал Фродо. — Что бы ты посадил? — Ох, Фродо, — Бильбо взъерошил ему волосы. — Не знаю. Наверное, те же розы. И немного мяты для чая. И… может быть, маленькую яблоньку. Но это всё пустые мечты. Нам и здесь хорошо, правда? — Правда, — согласился Фродо, но в его глазах мелькнула та самая искорка, которая обычно предвещала начало какой-нибудь «операции». --- В королевской кузнице тем временем кипела работа, но совсем не та, к которой привыкли Фили и Кили. Они вернулись с утренней тренировки и застали дядю склонившимся над большим листом пергамента. Торин чертил план, высунув кончик языка от усердия. — Что это, дядя? — спросил Фили, заглядывая через плечо. — Новый чертёж оружия? — Нет, — буркнул Торин, не поднимая головы. — Это… архитектурный проект. Кили, который уже успел стащить яблоко из корзины в углу , подошёл ближе. — Похоже на теплицу, — заметил он с набитым ртом. — Для грибов? — Для растений, — поправил Торин и, наконец, поднял голову. На лице племянников было написано такое искреннее любопытство, что он вздохнул. Врать им не хотелось. — Это… сюрприз. Для мистера Бэггинса. Фили и Кили переглянулись. Кили расплылся в понимающей улыбке. — А-а-а, — протянул он. — Для господина Архивариуса. Того, который печёт лучшие пироги в Эреборе. — Того, у которого такой забавный племянник, — добавил Фили с лёгкой улыбкой. — Того, под чьим взглядом наш дядя начинает мямлить и краснеть, как юный гном на смотринах, — закончил Кили и ловко увернулся от тяжёлого молота, который Торин швырнул в него без особой, впрочем, злости. — Ничего я не мямлю! — рявкнул Торин. — И если вы хоть слово кому скажете… — Мы — могила! — хором воскликнули братья, прикладывая руки к сердцам. Кили подобрал молот и почтительно вернул его на наковальню. — Дядя, мы же не враги себе. Мы хотим, чтобы ты был счастлив. А мистер Бэггинс… он хороший. И пироги у него волшебные. Если для того, чтобы он пёк их для нас вечно, нужно построить ему целый сад под Горой — я лично готов таскать камни! Фили кивнул, соглашаясь. — Только… — он замялся. — Дядя Торин, а ты уверен, что ему это понравится? Мы, гномы, всю жизнь живём в камне, для нас это естественно. А хоббиты… они другие. Им нужна земля, трава, небо. Торин посмотрел на чертёж, потом на племянников. — Фродо сказал мне, что его дядя больше всего на свете любил свой сад. Что он разговаривал с цветами и знал каждую травинку. Эребор даст ему кров и защиту, но не даст дома. А сад… сад может стать его домом здесь. В кузнице повисла тишина, нарушаемая только шипением углей в горне. Фили и Кили смотрели на дядю с новым, незнакомым выражением — смесью уважения и удивления. — Ты действительно его любишь, да? — тихо спросил Кили. Торин долго молчал, глядя на огонь. — Я король под Горой, — наконец сказал он. — Я должен думать о руде, о стали, о процветании королевства. И Эребор всегда был моим домом. Но с тех пор, как он появился здесь… — Торин провёл рукой по волосам, устало и немного растерянно. — Я думаю о том, как он морщит нос, когда сердится. О том, как он пахнет яблоками и корицей. О том, как он краснеет, когда я смотрю на него. Я не знаю, любовь ли это. Но я знаю, что мир без него стал бы для меня темнее, чем самая глубокая шахта. Фили положил руку на плечо дяди. Кили, обычно болтливый и непоседливый, просто стоял рядом, выражая поддержку своим присутствием. — Тогда мы построим ему самый лучший сад, — твёрдо сказал Фили. — Какой только видел свет. И пусть весь Эребор потом удивляется, почему король тратит казну на цветочки. Торин фыркнул, но в его глазах мелькнула благодарность. — Казну я трачу свою, личную. Не волнуйся за государственные средства. — А мы поможем! — встрепенулся Кили. — Я могу носить камни! Или землю! Или… ну, что скажешь. — Поможете молчанием, — строго сказал Торин. — И может быть, потом, когда всё будет готово, вы поможете мне пригласить их на смотрины. — На смотрины сада? — уточнил Фили. — На смотрины сада, — кивнул Торин. — И на чай с пирогами. Если Бильбо согласится. --- Пока в королевской семье планировали великое строительство, в жизни Бильбо и Фродо наступило относительное затишье. Бильбо с головой ушёл в работу над системой учёта для шахт. Он часами просиживал в архивах, изучая старые отчёты о добыче, и то и дело бегал в шахты, чтобы поговорить с горняками и понять, как именно они работают. Гномы, поначалу косившиеся на «мягкотелого хоббита», вскоре прониклись к нему уважением: Бильбо не просто задавал вопросы, он слушал. Он записывал их жалобы на то, что учёт ведётся криво, что часть руды теряется, что непонятно, кто за что отвечает. — Толковый хоббит, — крякнул старый шахтёр по имени Нори, когда Бильбо ушёл, зажав под мышкой толстую тетрадь с пометками. — Не чета нашим писарям. Те только и умеют, что перья макать. Фродо в это время продолжал свою «миссию». Теперь, когда он был официально знаком с королевской семьёй, его визиты в кузницу стали делом привычным. Он приходил каждый день после школы, садился на скамеечку в углу и читал Торину вслух. Чаще всего это были хоббичьи сказки, которые он помнил со слов дяди, или же истории о далёких странах, которые он выучил на уроках. Торин слушал. Его тяжёлый молот мерно опускался на раскалённый металл, и в этом ритме был какой-то успокаивающий порядок. Фродо нравился этот звук. Он чувствовал себя в безопасности. Однажды, когда они остались вдвоём (Фили и Кили уехали с Двалином в Дейл за припасами), Фродо закрыл книгу и спросил: — Господин Кузнец, а у вас есть сад? Торин замер с молотом в руке. Вопрос застал его врасплох, но он быстро взял себя в руки. — У гномов нет садов, Фродо, — ответил он, возвращаясь к работе. — Мы живём в камне. — А если бы был? — не унимался мальчик. — Что бы вы там посадили? Торин задумался. Он никогда не думал о садах. Он думал о руде, о стали, о процветании королевства. Но сейчас, глядя на серьёзное личико Фродо, он попытался представить. — Я бы посадил… что-нибудь прочное. Что выдерживает холод и тьму. Может быть, горный лён, из которого ткут самую крепкую ткань. Или… — он помедлил. — Или то, что нравится твоему дяде. Фродо довольно улыбнулся, но ничего не сказал. Информация была добыта. Через несколько дней Грира принесла новые вести. Она встретилась с Фродо на их тайном месте — в нише за большой колонной в главном зале, где их никто не мог увидеть. — Моя тётя Брида говорит, что в Дейл приехали купцы с юга, — шептала она, сверкая зелёными глазами. — У них есть семена диковинных цветов и даже маленькие деревца в горшках. И знаешь что? Мастер Балин приходил к ней и спрашивал, что нужно для сада. Какая земля лучше, какие цветы пахнут сильнее всего! — Мастер Балин? — удивился Глимли, который сидел тут же, пытаясь наточить свой детский топорик о камень. — А зачем Балину сад? — Не Балину, глупый! — фыркнула Грира. — Он спрашивал для кого-то другого. И платил золотом, не торгуясь! Фродо сидел, обхватив колени руками, и его мозг лихорадочно работал. — Это для дяди Бильбо, — прошептал он наконец. — Господин Кузнец… то есть король Торин, строит для него сад. Глимли и Грира уставились на него с открытыми ртами. — Король? — переспросил Глимли. — Строит сад для твоего дяди? Зачем? — Потому что он его… — Фродо запнулся, подбирая слово. — Потому что он хочет, чтобы дядя был счастлив. И чтобы у него был дом. — О, Махал, — выдохнула Грира. — Это же… это же самое романтичное, что я когда-либо слышала! Король строит сад для хоббита! — Только никому ни слова! — строго сказал Фродо. — Это секрет. Мы не должны мешать. Мы просто будем наблюдать. И они наблюдали. Фродо начал замечать мелочи, которые раньше упускал. Как Торин, разговаривая с ним, украдкой поглядывал на дверь, словно ждал, что вот-вот войдёт Бильбо. Как он расспрашивал Фродо о привычках дяди: что он любит есть, встаёт ли рано, не мёрзнет ли по ночам. Однажды, когда Фродо сказал, что дяде не хватает мягкого хоббичьего кресла у камина, Торин надолго задумался, а на следующее утро Бомбурда (по секрету) рассказала Фродо, что она слышала, что королевский посыльный и спрашивал, где можно заказать удобное кресло «как для хоббита, с мягкой обивкой и подставкой для ног». — Он влюблён, — констатировала Грира, когда Фродо поделился с ней новостями. — По уши. Как кузнец в огонь. — Но дядя Бильбо ничего не замечает, — вздохнул Фродо. — Он слишком много работает и слишком мало думает о себе. — Значит, наша задача — сделать так, чтобы он заметил, — заявила Грира. — Нужно, чтобы они чаще бывали вместе. Наедине. Глимли, который до этого молча точил топорик, поднял голову. — А что, если нам устроить так, чтобы мистер Бэггинс пришёл в кузницу, когда там никого не будет, кроме короля? — Как? — спросил Фродо. — Ну… — Глимли задумался. — Можно сказать, что я потерял там свою любимую заколку для волос. Мама меня убьёт, если узнает, что я её потерял. А мистер Бэггинс такой добрый, он пойдёт искать. — А король будет там! — подхватила Грира. — И они останутся вдвоём! Фродо покачал головой. — Это слишком грубо. Дядя сразу поймёт, что это подстроено. Он хоть и добрый, но не глупый. Нужно что-то естественное. Они сидели в нише и думали. Мимо них, громко топая, прошёл отряд гномьей стражи. Даин, капитан, шёл впереди и что-то выговаривал молодому стражнику. — …и чтобы завтра же были новые формуляры! Мистер Бэггинс специально для нас разработал, а ты их где-то посеял! Фродо навострил уши. Формуляры! Вот оно. — Глимли, — зашептал он. — А твой отец, Глоин, он же дружит с Даином? — Ну да, — кивнул Глимли. — Они вместе в дозор ходили. — Сможешь попросить отца, чтобы он сказал Даину, что мистеру Бэггинсу нужно срочно обсудить с королём новый проект по учёту для шахт? Что там какие-то сложности, которые может решить только король? Глимли почесал рыжую макушку. — Ну… папа, наверное, согласится. Он уважает твоего дядю. Только зачем это? — Затем, — терпеливо объяснил Фродо, — что дядя Бильбо пойдёт к королю не потому, что мы его позвали, а потому, что это нужно по работе. А король будет в кузнице. И они встретятся. Сами. Грира восхищённо посмотрела на Фродо. — Ты гений, — сказала она. — Маленький, кудрявый, хоббичий гений. — Я просто хочу, чтобы дядя был счастлив, — пожал плечами Фродо. — И чтобы у него снова был дом. Настоящий. --- Вечером того же дня Глоин, вернувшись с дежурства, застал своего старшего сына за необычным занятием: Глимли сидел за столом и старательно выводил буквы на листе пергамента. — Ты чего это? — удивился Глоин, снимая тяжёлый пояс с топором. — Письмо пишу, — буркнул Глимли, кусая кончик пера. — Даину. — Даину? — Глоин подошёл ближе. — С каких это пор ты переписываешься с капитаном стражи? — Это не я. Это ты, — Глимли поднял на отца невинные глаза. — Ты должен сказать Даину, что мистеру Бэггинсу нужно срочно поговорить с королём про новый проект. А я просто пишу, что примерно сказать. Глоин уставился на сына. Потом перевёл взгляд на Бомбурду, которая возилась у очага, делая вид, что ничего не слышит. Потом снова на сына. — И зачем это? — Так надо, пап, — вздохнул Глимли. — Для общего блага. И для счастья мистера Бэггинса. Глоин хотел было возразить, но Бомбурда бросила на него такой выразительный взгляд, что он передумал. Его жена умела смотреть так, что даже самый суровый гном понимал: спорить бесполезно. — Ладно, — сдался Глоин. — Передам. Но если что — я ничего не знаю. Это всё ты. — Конечно, пап, — Глимли расплылся в улыбке. — Ты вообще не при делах. Глоин покачал головой и пошёл мыть руки. А Бомбурда, глядя на сына, только улыбнулась в усы. С такими детьми Эребор может спать спокойно. Они и королевство переженят, и хоббитов пристроят, и сами без дела не останутся. --- Тем временем в восточном крыле Эребора уже начались тайные работы. Дис, как и обещала, нашла камнерезов — старых мастеров, которые умели не только работать, но и молчать. Они расширяли окна, превращая узкие бойницы в высокие светлые арки, выходящие на восток. Стекольщики из Дейла, привлечённые щедрой платой и строгим наказом хранить тайну, вставляли в новые рамы прозрачный хрусталь, сквозь который солнечный свет должен был заливать галерею. Балин, старый советник, взял на себя самую деликатную часть — закупку. Он ездил в Дейл под предлогом встречи с купцами, а сам тайно встречался с садовниками и торговцами растениями. — Розы, — бормотал он себе под нос, листая потрёпанную книжку, которую купил у одного южанина. — Розы любят солнце и плодородную землю. Мята неприхотлива, растёт почти везде. Яблоня… яблоне нужно много места и света. Он закупал семена, саженцы в горшках, мешки с плодородной землёй, удобрения. Всё это тайно доставлялось в Эребор через потайные ходы, о которых знали только старые гномы. Торин каждый вечер, закончив королевские дела, спускался в восточное крыло и подолгу стоял там, глядя, как продвигается работа. Он представлял, как здесь будет выглядеть сад. Как Бильбо будет сидеть на скамейке среди роз, читать книгу или просто смотреть на закат. Как Фродо будет бегать по дорожкам, играя с друзьями . — Ты улыбаешься, — однажды заметила Дис, застав его за этим занятием. — Ты вообще редко улыбаешься, брат. А в последнее время — всё чаще. — Тебе кажется, — буркнул Торин, но улыбку спрятать не успел. — Мне ничего не кажется, — Дис встала рядом, глядя на почти готовые окна. — Знаешь, я рада за тебя. Ты слишком долго был один. — У меня есть вы, — возразил Торин. — Это другое, — мягко сказала Дис. — Семья — это одно. А любовь… любовь — это совсем другое. И ты заслуживаешь её, брат. Торин молчал, глядя на звёзды, которые начинали загораться в восточном небе. Где-то там, глубоко под горой, в маленькой комнате со световым колодцем, спал хоббит с кудрявой головой и добрым сердцем. И Торин сделает всё, чтобы этот хоббит был счастлив. Даже если для этого придётся вырастить сад посреди камня.