Дорога к Очагу

Пока в восточном крыле Эребора под покровом тайны выращивали будущий сад, а маленький заговорщицкий триумвират в лице Фродо, Глимли и Гриры плел свои тонкие сети, в канцелярии Эребора зрело недовольство совсем иного рода. Грорин, старший писец, был гномом почтенного возраста и не менее почтенных амбиций. Три столетия он прослужил в канцелярии, три столетия вел учет добычи, поставок, расходов и доходов. Он знал каждую трещинку в старых каменных столах, каждую чернильную кляксу на пергаментах, каждый скрип стула под толстым задом своего сослуживца. И три столетия всё шло своим чередом. Пока не появился этот выскочка-хоббит. — Грорин, ты только посмотри, — шипел его верный помощник Нор, тыча пальцем в новый формуляр, который Бильбо разработал для стражников у ворот. — Это же... это же оскорбление! Они хотят, чтобы мы заполняли это каждый день! Грорин взял формуляр в руки. Бумага была хорошего качества, ровная, белая. Не то что грубый пергамент, к которому они привыкли. А графы... графы были расположены так удобно, так логично, что у Грорина от этой логики сводило скулы. — Расход чернил увеличится втрое, — процедил он сквозь зубы. — И времени на заполнение уйдет больше. — Даин говорит, что страже стало легче, — вставил другой писец, Лони, но тут же осекся под тяжелым взглядом Грорина. — Страже! — Грорин сплюнул на каменный пол, что было грубейшим нарушением чистоты в канцелярии, но сейчас он был вне себя. — С каких это пор мы ориентируемся на стражников? Они едва перо в руках держат! А этот... этот полурослик пришел и перевернул всё вверх дном! — Говорят, король его очень ценит, — робко заметил Нор. — Лично поручил ему новый проект. Для шахт. — Для шахт! — Грорин вскочил, его борода тряслась от негодования. — Шахты — это святое! Это кровь Эребора! А король доверяет учет в шахтах какому-то пришлому хоббиту, который и молота-то в руках не держал! — Он ходит в шахты, — сказал Лони. — Разговаривает с горняками. Говорят, Нори его хвалил. — Нори — старый дурак, который всю жизнь провел под землей и забыл, как выглядит солнце! — отрезал Грорин. Но внутри у него похолодело. Если горняки принимают хоббита, это плохо. Это очень плохо. Он подошел к окну — единственному узкому окну в канцелярии, выходящему во внутренний двор. Внизу, во дворе, он увидел его. Маленькую фигурку в коричневом плаще. Бильбо Бэггинс шел через двор, прижимая к груди стопку бумаг, и на ходу что-то объяснял молодому гному-курьеру. Тот слушал с открытым ртом, как завороженный. — Посмотри на него, — прошипел Грорин. — Ходит тут, учит нас. Пришел с пустыми руками, без роду, без племени, и уже королевские проекты ему поручают. А мы, коренные гномы Эребора, три века служившие верой и правдой, должны теперь подчиняться этому... — Тише, Грорин, — предупредил Нор. — Стены имеют уши. Но Грорин уже не мог остановиться. Трехвековая обида клокотала в нем, как лава в жерле вулкана. — Я помню времена, когда канцелярия была гордостью Эребора! — вещал он, расхаживая по комнате. — Наши отчеты славились по всем Семи Королевствам! А теперь? Теперь нас заставляют переучиваться, как каких-то щенков! Этот хоббит принес свою систему, и все бросились её хватать, как золото на раздачах! А вы подумали, что будет дальше? Сначала формуляры для стражи, потом для шахт, а потом он и до нашей канцелярии доберется! Перепишет всё под себя! — А может, это и неплохо? — осторожно спросил Лони, самый молодой из писарей. — Говорят, в шахтах теперь меньше путаницы. И стража довольна. Если и нам станет легче... — Легче?! — Грорин подскочил к нему, нависая огромной тушей. — Легче — не значит лучше! Мы теряем уважение! Понимаешь? Если мы примем его систему, мы признаем, что сами не справлялись! Что три века вели учет неправильно! Лони вжался в стул, но возразить не посмел. Грорин был старшим, его слово в канцелярии было законом. — Мы должны показать, что его система никуда не годится, — задумчиво произнес Нор, потирая руки. — Что она ведет к ошибкам и путанице. Тогда король поймет, что ошибался, доверившись чужаку. Грорин остановился и посмотрел на помощника. В его глазах загорелся недобрый огонек. — И как ты предлагаешь это сделать? — Ну... — Нор замялся. — Можно... подождать, когда он ошибется сам? — Он не ошибается, — мрачно сказал Грорин. — Я проверял его отчеты. Там всё до последней циферки сходится. Это бесит больше всего. Он снова уставился в окно, но Бильбо уже скрылся за поворотом. — Ладно. Будем ждать. Рано или поздно он допустит промах. А мы... мы поможем ему его допустить. --- Бильбо ничего не знал о буре, зреющей в канцелярии. Он был полностью поглощен новой работой. Система учета для шахт оказалась задачей куда более сложной, чем формуляры для стражи. В шахтах работали сотни гномов, добыча велась круглосуточно, руда поступала из разных штреков, разного качества, разной ценности. Нужно было учесть всё: кто, когда, сколько добыл, куда отправил, сколько потерял при транспортировке. Он пропадал в шахтах целыми днями, возвращаясь усталый, перепачканный угольной пылью, но с горящими глазами. Фродо встречал его у двери, подавал чистую одежду и тащил к очагу, где уже грелся ужин — Бомбурда заботилась о них, как о собственных детях. — Дядя Бильбо, ты опять поздно, — с укором говорил Фродо, наливая ему чай с мятой. — Ты обещал, что будешь приходить раньше. — Прости, мой хороший, — Бильбо устало тер глаза. — Просто там столько всего... Я и не думал, что шахты — это целый мир. Там такие интересные гномы! Один старик, Нори, показывает мне, как они выбирают породу. Говорит, что я первый, кто вообще спросил их мнение. Представляешь? Триста лет работают, а их никто не спрашивал! Фродо слушал, кивал, но в его глазах затаилась тревога. Дядя слишком много работал. Он осунулся, под глазами залегли тени, и даже его знаменитые кудри как-то поникли. А до дня рождения оставалось всего ничего. — Дядя, а ты помнишь, что скоро наш день рождения? — спросил Фродо как бы невзначай. Бильбо замер с чашкой в руке. — Ох, Йаванна милостивая! Совсем из головы вылетело. А какое сегодня число? — Семнадцатое сентября, — с готовностью ответил Фродо. — Осталось пять дней. — Пять дней... — Бильбо задумался. — Надо бы пирог испечь. И, может, пригласить кого-нибудь... Бомбурду с детьми, Балина... Он был так добр к нам. — А короля Торина? — невинно спросил Фродо. — И его сестру? И Фили с Кили? Мы же у них ужинали. Бильбо поперхнулся чаем. — Короля? Фродо, милый, король не ходит на дни рождения к своим подчиненным! Это неприлично. — Почему? — Фродо смотрел на него честными-пречестными глазами. — Мы же ходили к нему. — Это... это совсем другое! Он нас пригласил, потому что... ну... потому что... — Бильбо запутался и замолчал. — Потому что ты ему нравишься, — спокойно закончил Фродо. Бильбо покраснел так, что даже кончики ушей запылали. — Фродо Бэггинс! Что за глупости ты говоришь! Король... я... мы... это просто работа! — Конечно, дядя, — Фродо улыбнулся своей самой ангельской улыбкой. — Просто работа. Тогда я пойду спать. Спокойной ночи. И он ушел, оставив Бильбо в состоянии полнейшего смятения. --- На следующее утро Грорин явился в канцелярию с твердым намерением действовать. Всю ночь он обдумывал план и, как ему казалось, нашел идеальный способ дискредитировать хоббита. — Нор, — позвал он. — Ты помнишь тот отчет по поставкам руды из западных штреков за прошлый месяц? — Конечно, господин Грорин, — Нор подобострастно склонился. — Принеси его. И принеси отчет за этот же месяц, но год назад. Нор принес. Грорин разложил их рядом и углубился в изучение. — Смотри, — сказал он через некоторое время, тыча пальцем в цифры. — Добыча в западных штреках выросла на пятнадцать процентов. А отчетность по потерям... потери сократились вдвое. Ты понимаешь, что это значит? — Что шахтеры стали лучше работать? — предположил Нор. — Что этот хоббит подгоняет цифры под свою систему! — торжествующе заявил Грорин. — Он хочет показать, что его новшества работают, и для этого просто-напросто занижает потери! А на самом деле руда теряется, просто ее не учитывают! — Но... — Нор замялся. — А если правда потери сократились? Горняки говорят, что теперь лучше следят за... — Молчать! — рявкнул Грорин. — Я триста лет веду учет! Я знаю, как это бывает! Руды не становится больше, а потери меньше — так не бывает! Здесь что-то нечисто. Он встал и прошелся по комнате. — Нужно проверить складские остатки. Сверить с отчетами. Если там несоответствие... — он хищно улыбнулся. — Если там несоответствие, я лично отнесу эти бумаги королю. — Но, господин Грорин, — вмешался Лони, который до этого тихо сидел в углу. — Мистер Бэггинс еще не закончил свою систему. Он только собирает данные. Эти отчеты — предварительные, они не утверждены. Грорин бросил на него тяжелый взгляд. — А ты, я вижу, защищаешь хоббита? Предаешь своих? — Я просто говорю, как есть, — Лони покраснел, но не отвел взгляда. — Мой отец работает в западных штреках. Он говорит, что с тех пор, как мистер Бэггинс начал с ними разговаривать, они стали лучше следить за рудой. Потому что впервые почувствовали, что их труд ценят. Может, дело не в цифрах, а в отношении? Грорин посмотрел на него так, что Лони пожалел о своей смелости. — Твой отец — шахтер, — процедил Грорин. — Он ничего не понимает в учете. И ты, видимо, тоже. Свободен. Лони встал и вышел, чувствуя спиной тяжелый взгляд начальника. Но в коридоре он столкнулся с Балином. — Что такой хмурый, юноша? — спросил старый советник, прищурившись. Лони замялся, но Балин умел располагать к себе. И Лони рассказал. Балин выслушал молча, поглаживая белую бороду. — Грорин решил поиграть в старые игры, — задумчиво сказал он. — Что ж, пусть играет. Только пусть не удивляется, когда проиграет. Спасибо за честность, Лони. Это дорогого стоит. И Балин пошел дальше, но не в канцелярию, а в кузницу — к Торину. Он чувствовал, что приближается буря, и король должен быть готов. --- В кузнице было жарко и шумно. Торин работал у горна, Фили и Кили помогали ему. Рядом, на своей обычной скамеечке, сидел Фродо и читал вслух «Сказание о Берене и Лучиэнь» — книгу, которую Балин принес для него из своей библиотеки. — ...и тогда Берен, превозмогая боль, поднял Сильмариль высоко над головой, и свет его озарил тьму... — Красиво, — вздохнул Кили, отрываясь от работы. — Любовь и свет. Хотел бы я так когда-нибудь. — Ты сначала научись клинок нормально ковать, — проворчал Торин, но беззлобно. — А то всё о любви мечтаешь. — Дядя, я и то, и другое умею! — возмутился Кили. — И вообще, Фродо, читай дальше, это самое интересное. Фродо продолжил, но в этот момент в кузницу вошел Балин. Торин поднял голову и по одному выражению лица старого друга понял: что-то случилось. — Фили, Кили, — сказал Торин. — Отведите Фродо к Бомбурде. Мне нужно поговорить с Балином. — Но мы не дочитали! — запротестовал Кили. — Дочитаете завтра, — отрезал Торин. — Идите. Когда они ушли, Торин вытер руки ветошью и повернулся к Балину. — Говори. Балин рассказал всё: о недовольстве Грорина, о его подозрениях, о плане проверить складские остатки. — Он хочет найти несоответствие, — закончил Балин. — И если найдет, пойдет к тебе. Будет доказывать, что Бильбо — мошенник. Торин слушал молча, его лицо было непроницаемо. Только желваки ходили на скулах. — А если несоответствия нет? — спросил он. — Тогда Грорин его создаст, — спокойно ответил Балин. — Ты же знаешь таких, Торин. Они не остановятся, пока не докажут свою правоту. Для него важно не то, что правильно, а то, что он был прав, а чужак — нет. Торин подошел к горну и долго смотрел на огонь. — Бильбо не знает об этом? — Нет. Он слишком увлечен работой. И слишком доверчив. Он не понимает, что здесь, в канцелярии, у него появились враги. — Тогда мы не допустим, чтобы они ему навредили, — твердо сказал Торин. — Балин, ты знаешь всех на складах? — Знаю. — Найди тех, кому можно доверять. Пусть следят за остатками. Если Грорин попытается что-то подстроить, мы узнаем об этом первыми. Балин кивнул. — А что с Грорином? Торин помолчал. — Пока ничего. Пусть думает, что мы ничего не знаем. Если он ошибется — это будет его ошибка. Если попытается подставить Бильбо... тогда я с ним поговорю по-своему. В голосе короля прозвучала такая сталь, что Балин невольно поежился. Он знал этот тон. Так Торин говорил, когда речь шла о защите тех, кто ему дорог. — Я прослежу, — пообещал Балин. — И еще... Торин, ты знаешь, что до их дня рождения осталось четыре дня ? Торин вздрогнул и обернулся. — Четыре дня? — Балин улыбнулся в бороду. — Фродо двадцать второго сентября исполняется пять лет, а Бильбо — пятьдесят. И, судя по тому, что я видел, наш маленький стратег уже вовсю готовится. Торин невольно улыбнулся — редкость, которую Балин замечал все чаще в последнее время. — Этот мальчик... он невероятен. — Он похож на своего дядю, — сказал Балин. — Умный, добрый и готовый на всё ради тех, кого любит. Ты только посмотри, как он заботится о Бильбо. А ведь ему всего четыре года. Торин кивнул. — Сад почти готов. Завтра привезут последние растения. Дис уже придумала, как его украсить. — Ты пригласишь их на смотрины в день рождения? — Да, — Торин глубоко вздохнул. — Если, конечно, Грорин не устроит какую-нибудь пакость до этого. — Не устроит, — уверенно сказал Балин. — Я позабочусь. --- А Бильбо в это время сидел в маленькой комнатке, которую ему выделили в шахтерском крыле, и записывал показания очередного горняка. Перед ним стоял Нори — старый, седой, с лицом, изборожденным морщинами, как старая штольня. — Значит, говоришь, в третьем штреке порода мягче, и отходов больше? — уточнял Бильбо, быстро записывая. — Ага, — кивал Нори. — Там жила тонкая, крупинками идет. Много пустой породы приходится выбирать. Раньше её просто выбрасывали, а теперь... теперь мы её отдельно складываем. Ты же сказал, что даже пустая порода может пригодиться. — Конечно, может! — глаза Бильбо загорелись. — Из нее можно делать строительные блоки, засыпать старые штреки, использовать в дорожном строительстве! Это же не отходы, это ресурс! Нори смотрел на хоббита с неподдельным уважением. — Слушай, хоббит, — сказал он. — Ты первый, кто объяснил нам, что наша работа важна. Не просто «копай и тащи», а «копай и думай». Мои парни теперь сами считают, сколько чего добыли, и спорят, кто больше. Весело стало. Бильбо улыбнулся, но улыбка вышла усталой. — Я рад, Нори. Правда рад. — А ты отдохнул бы, — вдруг сказал старый гном. — Вон, глаза красные, как у кролика. Исхудал весь. Не дело это. Хоббиты должны быть круглыми, а ты скоро в щель пролезешь. Бильбо рассмеялся. — Спасибо за заботу. Но работа... она почти закончена. Еще пара дней, и я представлю полную систему королю. — Королю, значит, — Нори хитро прищурился. — Слышал я, король тобой доволен. Балин говорил, он каждый день твои отчеты спрашивает. — Правда? — Бильбо покраснел и поспешно уткнулся в записи. — Правда-правда, — Нори встал, кряхтя. — Ладно, пойду я. А ты, хоббит, не засиживайся. Помни: шахты никуда не денутся, а здоровье — оно одно. Он ушел, оставив Бильбо в раздумьях. Король спрашивает его отчеты каждый день? Это... это просто потому, что проект важный. Да. Конечно. А больше ни по какой причине. Бильбо вздохнул и снова уткнулся в бумаги, но строчки почему-то плыли перед глазами, и вместо цифр ему виделись синие глаза и тяжелая рука, спокойно лежащая на рукояти молота. — Ох, — простонал Бильбо, закрывая лицо ладонями. — Я пропал. Совершенно пропал. --- Тем временем в канцелярии Грорин не терял времени даром. Он вызвал к себе Нора и еще пару доверенных писарей и раздал указания. — Нор, ты пойдешь на склад и проверишь остатки по западным штрекам за прошлый месяц. Лично. Не доверяй ничьим записям. — А что именно искать? — уточнил Нор. — Любые несоответствия, — Грорин понизил голос. — И если их нет... ты знаешь, что делать. Нор понятливо кивнул. — А вы, — Грорин повернулся к остальным. — Соберите все отчеты Бэггинса за последние две недели. Все до единого. Мы будем их изучать. Я хочу знать о нем всё. Где он был, с кем говорил, что записывал. Каждая мелочь важна. Писцы разошлись, а Грорин остался один. Он смотрел в окно на заходящее солнце и улыбался. — Посмотрим, полурослик, — бормотал он. — Посмотрим, как тебе понравится, когда твоя идеальная система рухнет. Он еще не знал, что за его спиной, в тени колонны, стоит маленькая фигурка. Фродо, которого Фили и Кили привели к Бомбурде, по дороге заметил, что забыл свою любимую книгу в кузнице, и вернулся. Но, проходя мимо канцелярии, услышал голоса и на всякий случай затаился. Он услышал достаточно. Фродо неслышно выскользнул из тени и побежал. Нужно было предупредить дядю. И Балина. И, может быть, господина Кузнеца. Потому что этот злой гном замышлял что-то нехорошее. В его голове уже созревал план контроперации. Если Грорин хочет войны — он её получит. Маленький, кудрявый, хоббичий стратег вступал в игру.