Дорога к Очагу

Новость разнеслась по Эребору со скоростью пожара в сухой траве. Королевский гонец, запыхавшийся молодой гном с рыжей бородкой, влетел в казармы стражников и прокричал всего несколько слов, от которых у всех похолодело внутри: — Вставайте! Приказ короля! Пропал ребенок! Хоббичий мальчик! Через пять минут Даин, капитан стражи ворот, уже стоял перед Торином, вытянувшись по струнке. Через десять — в главный зал начали стекаться командиры всех отрядов: те, кто отвечал за жилые кварталы, за шахты, за склады, за кузницы, за дальние штольни. Пришел даже старый военачальник Двалин, брат Балина, которого редко видели в этой части горы — обычно он обитал в военных казармах и тренировал молодых бойцов. Двалин был огромен. Даже по меркам гномов он казался великаном: широченные плечи, могучие руки, рыжая борода, заплетенная в тугие косы, и два боевых топора за спиной, которые, казались, весили больше самого хоббита. Когда он вошел в зал, все невольно расступились. Говорили, что Двалин в одиночку мог сдерживать прорыв орков в узком проходе, что его боевой клич обращал в бегство целые отряды, и что сам король Торин советовался с ним по всем военным вопросам. Сейчас лицо Двалина было мрачнее грозовой тучи. — Докладывайте, — приказал Торин, стоя в центре зала. Рядом с ним, маленький и бледный, замер Бильбо. Хоббит держался из последних сил — это было видно по тому, как дрожали его руки и как он то и дело проводил ладонью по лицу, словно пытаясь стряхнуть наваждение. Даин выступил вперед. — Ваше Величество, я уже отправил людей к главным воротам. Стражники опрошены — никто не видел, чтобы мальчик покидал гору. Он внутри. Точно внутри. — Это хорошо, — кивнул Торин. — Значит, мы его найдем. — В жилых кварталах, — продолжил Даин, — уже идет поквартирный обход. Мои люди стучат в каждую дверь, спрашивают, не видел ли кто мальчика после обеда. — Мало, — резко сказал Двалин, выступая вперед. Его голос, низкий и гулкий, разнесся под сводами зала. — Кварталы — это хорошо, но ребенок мог уйти куда угодно. Шахты, склады, старые штольни, технические проходы. В горе тысячи коридоров. Нужно больше людей. — У нас есть все, кто свободен от службы, — ответил Даин. — Но этого недостаточно, чтобы прочесать всю гору за одну ночь. — Значит, будем снимать со службы, — отрезал Торин. — Двалин, сколько бойцов ты можешь дать? Двалин прикинул в уме. — Две сотни. Может, двести пятьдесят. Если снять тех, кто в караулах, и тех, кто на тренировках. — Снимай, — приказал Торин. — Всех. Завтра горы никуда не денутся. А ребенок может не дождаться утра. Он обвел взглядом собравшихся. — Слушайте мой приказ. Эребор делится на сектора. Жилые кварталы — Даин, ты отвечаешь. Шахты и штольни — Нори, ты знаешь там каждый угол, бери своих горняков и веди людей. Склады и кладовые — Грорин, ты старший писец, ты знаешь все складские помещения, бери своих писарей и проверяйте каждый ящик, каждый мешок. Кузницы и мастерские — Фили, ты отвечаешь. Кили, ты с ним. — Дядя, мы найдем его, — твердо сказал Фили. Рядом с ним Кили сжал кулаки, готовый хоть сейчас бежать на поиски. — Дальние штольни и заброшенные выработки, — продолжил Торин, — беру на себя я и Двалин с его бойцами. Если он забрел в старую часть горы, мы его оттуда вытащим. — Ваше Величество, — подал голос Балин, стоявший чуть поодаль. — Нужно опросить всех, кто мог видеть мальчика в последние часы. Детей, учителей, стражников. Может, кто-то запомнил, в какую сторону он пошел. — Займись этим, Балин, — кивнул Торин. — Опрашивай всех. Любая мелочь важна. — Я с вами, — вдруг сказал Бильбо, шагнув вперед. Его голос дрожал, но в глазах горела решимость. — Я пойду искать. Я не могу сидеть здесь и ждать. Торин посмотрел на него. Хотел возразить — хоббит устал, вымотан, напуган, ему бы отдохнуть, пока другие ищут. Но увидел этот взгляд и понял: бесполезно. — Хорошо, — кивнул он. — Ты пойдешь со мной. Мы обыщем дальние штольни вместе. — Ваше Величество, — осторожно начал Балин, — может, не стоит... господин Бэггинс не знает горы, он может сам заблудиться... — Я буду рядом, — отрезал Торин тоном, не терпящим возражений. — Он ни на шаг не отойдет от меня. Бильбо почувствовал, как от этих слов что-то теплое шевельнулось в груди, но страх за Фродо тут же заглушил это чувство. — Тогда выступаем, — сказал Двалин. — Мне нужно пять минут, чтобы собрать людей. — У тебя три, — ответил Торин. --- Грорин стоял в тени колонны и слушал. Сердце его колотилось где-то в горле, ладони вспотели, но лицо оставалось спокойным. Когда король назвал его имя, он вздрогнул, но взял себя в руки и вышел вперед. — Склады и кладовые, Ваше Величество? — переспросил он, низко кланяясь. — Будет исполнено. Я лично проверю каждое помещение. Торин кивнул, даже не взглянув на него. Все мысли короля были сейчас о пропавшем мальчике. Грорин отступил назад, в тень, и позволил себе выдохнуть. Удача! Сама судьба была на его стороне. Король поручил ему именно ту часть горы, где он должен был работать сегодня ночью. Где у него были дела. Где он планировал подправить отчетность так, чтобы она указывала на ошибки хоббита. И теперь никто не обратит на него внимания. Все будут искать мальчика. А он спокойно сделает то, что задумал. Он вышел из зала и быстрым шагом направился в канцелярию. Нор уже ждал его там, нервно перебирая бумаги. — Ты слышал? — спросил Грорин, закрывая дверь. — Слышал, — кивнул Нор. — Мальчишка пропал. Это... это ты? Грорин посмотрел на него тяжелым взглядом. — Ты хочешь это обсуждать? Нор побледнел и замотал головой. — Нет-нет, господин Грорин, я ничего не знаю, я ничего не спрашивал. — Вот и молчи, — Грорин подошел к столу и разложил бумаги. — У нас есть работа. Король поручил нам проверить склады. Мы проверим склады. А заодно... заодно кое-что поправим в документах. Он достал из ящика стола несколько листов — те самые отчеты Бильбо по западным штрекам, которые он изучал раньше. — Смотри, Нор. Здесь, — он ткнул пальцем в колонку цифр, — потери указаны как пять процентов. А в старых отчетах за прошлые годы — всегда было восемь-десять. Это подозрительно. — Но горняки говорят, что потери действительно снизились, — робко заметил Нор. — Нори хвалил новую систему... — Нори старый дурак, который ничего не понимает в учете! — рявкнул Грорин. — И если ты будешь защищать хоббита, я решу, что ты с ним заодно. Тебе это надо? Нор затравленно замолчал. — Вот и хорошо, — Грорин смягчил тон. — Мы просто... слегка подправим цифры. Сделаем так, чтобы потери в его отчетах не сходились с реальными остатками на складах. А потом, когда всё успокоится, я представлю королю доказательства. Пусть знает, кому он доверяет. Он сгреб бумаги в стопку и сунул их в сумку. — Идем. У нас много работы, а ночь длинная. И помни: если кто спросит, мы просто выполняем приказ короля. Ищем мальчика на складах. А бумаги... бумаги мы проверяем для порядка. Они вышли из канцелярии и направились в сторону складских помещений. По дороге им то и дело попадались группы гномов с факелами — стража, горняки, простые ремесленники, которые сами вызвались помочь в поисках. Гора действительно стояла на ушах. Никто не спал. Везде слышались крики, топот ног, лязг оружия. — Фродо! — кричали в жилых кварталах, стуча в каждую дверь. — Мальчик Фродо, отзовись! — Фродо! — гремело в шахтах, и эхо металось по штрекам, пугая летучих мышей. — Фродо! — доносилось из кузниц, где Кили и Фили с факелами обшаривали каждый угол. Но мальчик не отзывался. --- Торин и Бильбо шли по темным коридорам в компании Двалина и дюжины отборных бойцов. Факелы отбрасывали пляшущие тени на стены, и каждый шорох заставлял Бильбо вздрагивать и вглядываться в темноту. — Фродо! — кричал он то и дело, и голос его срывался. — Фродо, ты здесь? Отзовись! Тишина отвечала ему. Только капала где-то вода, да шуршали под ногами мелкие камешки. — Мы слишком далеко ушли, — сказал Двалин, останавливаясь и оглядываясь. — Здесь уже старые штольни. Лет пятьдесят никто не заходил. Мальчик сюда не забредет, слишком темно и страшно. — А если забрел? — спросил Бильбо с надеждой в голосе. — Вдруг он испугался кого-то и побежал, куда глаза глядят? — Мог, — неохотно признал Двалин. — Но тогда его надо искать. И быстро. — Ищем, — отрезал Торин. — Идем дальше. Они прошли еще несколько коридоров, заглядывая в каждую щель, в каждую нишу. Бильбо уже сбился со счета поворотам. Ему казалось, что они идут целую вечность, что горы под горой нет конца, что Фродо мог потеряться где-то здесь, в этой бесконечной темноте, и никогда не найдется. — Фродо, — шептал он, и слезы текли по его лицу, но он не замечал их. — Фродо, маленький мой, где же ты? Торин шел рядом и молчал. Он не утешал — слова были бессильны. Он просто был рядом, и Бильбо чувствовал это. Чувствовал тепло большого тела, слышал тяжелое дыхание, видел край плаща боковым зрением. И это помогало держаться. --- В канцелярии, куда Грорин с Нором вернулись через час, было тихо. Складские помещения они проверили быстро — формально, для галочки. Никто не обращал на них внимания, все были заняты поисками. — Ну вот, — сказал Грорин, разворачивая бумаги на столе. — Теперь самое интересное. Он взял перо, макнул в чернила и склонился над отчетом Бильбо. Рука его слегка дрожала, но он заставил себя успокоиться. Ничего страшного. Просто несколько цифр. Кто их проверит? Все ищут мальчика. Он аккуратно исправил «5» на «8» в графе потерь. Потом еще одну цифру. Потом еще. Через полчаса отчет выглядел совершенно иначе. Цифры не сходились с реальностью, но сходились с «нормой» — той самой, к которой Грорин привык за триста лет. — Вот так, — довольно сказал он, откидываясь на спинку стула. — Теперь, когда найдут эти бумажки, всем станет ясно, что хоббит либо дурак, либо мошенник. — А мальчик? — тихо спросил Нор. — Если мальчика найдут и он расскажет... — Не найдут, — отрезал Грорин, но в голосе его не было уверенности. — А если найдут, то он уже ничего не расскажет. Замерз, упал, ударился... всякое бывает в горах. Нор побледнел и отвернулся. Грорин посмотрел на него с подозрением. — Ты ничего не скажешь, Нор. Ты понял? Ты со мной. Если я упаду, ты упадешь следом. Мы связаны. — Я понимаю, — прошептал Нор. — Вот и хорошо, — Грорин встал и подошел к окну. Снизу, из главного зала, доносился шум — десятки голосов, топот, крики. Гора искала маленького хоббита. Гора стояла на ушах. А Грорин стоял у окна и смотрел на эту суету с холодным спокойствием. Он сделал то, что должен был. Остальное — в руках судьбы. --- Прошло пять часов. Поиски не прекращались ни на минуту. Сменялись отряды, зажигались новые факелы, обшаривались все новые и новые коридоры. Бильбо уже не мог идти — ноги подкашивались от усталости, но он отказывался останавливаться. Торин почти нес его, поддерживая под руку. — Отдохни, — сказал он, когда Бильбо споткнулся в очередной раз. — Хотя бы немного. — Нет, — упрямо ответил Бильбо. — Пока его не найдут, я не остановлюсь. — Ты упадешь, — возразил Двалин, который шел впереди. — И тогда нам придется искать двоих. Не глупи, хоббит. — Я не глуплю, — огрызнулся Бильбо, но сил в голосе почти не было. Торин остановился и развернул его к себе. — Посмотри на меня, — сказал он. — Бильбо, посмотри на меня. Бильбо поднял глаза. В свете факела лицо Торина казалось высеченным из камня — резкие черты, глубокие тени, и только глаза горели синим огнем. — Мы найдем его, — твердо сказал Торин. — Я обещал тебе. Я сдержу обещание. Но ты должен держаться. Ради него. Ради себя. Ради... просто держись, Бильбо. Пожалуйста. Бильбо смотрел на него и чувствовал, как к горлу подступают слезы. Он кивнул, не в силах говорить. — Хорошо, — Торин отпустил его плечи. — Тогда идем дальше. Медленно, но идем. --- Их отряд углублялся в старые штольни. Здесь было холодно, сыро и темно — факелы едва разгоняли мрак. Воздух пах плесенью и временем. — Смотрите, — вдруг сказал один из бойцов, указывая на пол. — Следы. Все столпились вокруг. На пыльном полу действительно виднелись следы — не гномьи, слишком маленькие, почти детские. И рядом с ними — огромные следы взрослого гнома. — Кто-то проходил здесь недавно, — сказал Двалин, наклоняясь. — Пыль еще не успела осесть. — Фродо, — выдохнул Бильбо и рванулся вперед, но Торин удержал его. — Осторожно. Мы не знаем, что там. Они пошли по следам. Сначала коридор вел прямо, потом резко свернул влево, потом начал спускаться вниз. Стены становились грубее, потолок ниже. Это были очень старые выработки, заброшенные давным-давно. — Сюда даже мы не ходим, — тихо сказал Двалин. — Слишком опасно. Крепления старые, может обвалиться в любой момент. — Кто-то привел сюда ребенка, — мрачно произнес Торин. — Вопрос — зачем. Бильбо похолодел. Страшная догадка мелькнула в его голове, но он отогнал ее. Нельзя. Нельзя думать о плохом. Надо верить, что Фродо жив, что они успеют. Следы привели их к узкому лазу. Рядом с лазом на полу валялись камни, свежие, с острыми краями. А за лазом была тишина. Глухая, мертвая тишина. — Здесь был обвал, — сказал Двалин, освещая факелом груду камней, завалившую вход. — Недавний. Совсем недавний. Бильбо смотрел на эти камни и не мог пошевелиться. Его трясло. Он слышал, как Торин отдает приказы, как гномы начинают разбирать завал, но слова доносились словно сквозь вату. — Фродо, — прошептал он. — Фродо там. И рухнул на колени перед грудой камней.

***

Когда грохот стих, Фродо показалось, что он оглох. В ушах стоял звон — высокий, пронзительный, как будто где-то рядом били в тонкий металлический колокол. Он сидел, вжавшись в стену, закрыв голову руками, и ждал, когда этот звон пройдет. Но звон не проходил. Он становился то тише, то громче, но никогда не исчезал совсем. Фродо открыл глаза. Чернота. Он зажмурился и открыл снова. Чернота. Сколько он ни моргал, сколько ни таращился в темноту, ничего не менялось. Чернота была абсолютной, густой, как смола. Такой темноты Фродо не видел никогда в жизни. Даже в самые темные ночи в Шире, даже когда они с дядей ночевали в пещерах по дороге сюда, всегда был хоть какой-то свет — луна, звезды, отблески костра. А здесь не было ничего. Фродо попробовал пошевелиться и чуть не закричал от боли. Рука. Левая рука. Она была вывернута под каким-то странным углом, и когда Фродо попытался ее подвинуть, боль пронзила все тело, острая, как нож. Он закусил губу, чтобы не закричать, и замер, боясь дышать. Боль понемногу отступила, превратилась в тупое, ноющее чувство, которое пульсировало в такт сердцебиению. Фродо осторожно, кончиками пальцев правой руки, попытался ощупать левую. Она была горячей. Горячее, чем все остальное тело. И когда пальцы дотронулись до предплечья, Фродо почувствовал что-то странное — кость там была не прямой, а какой-то... неровной. Как будто сломалась и теперь торчала неправильно. — Ой, — прошептал Фродо в темноту. — Ой-ой-ой. Он не плакал. Он был слишком напуган, чтобы плакать. Он просто сидел, прижимая больную руку к груди, и слушал тишину. Тишина была страшной. Она давила на уши, заползала в голову, шептала что-то неразборчивое. Фродо никогда не думал, что тишина может быть такой громкой. — Дядя Бильбо, — позвал он шепотом. — Дядя Бильбо, я здесь. Никто не ответил. — Господин Кузнец? — позвал он чуть громче. — Фили? Кили? Тишина. Фродо попытался встать. Это было трудно — одной рукой опереться о стену, другой нельзя было двигать, ноги подкашивались. Он кое-как поднялся и сделал шаг вперед. И сразу же наткнулся на камни. Он протянул правую руку и нащупал перед собой груду обломков. Больших, тяжелых, плотно уложенных друг на друга. Он попытался нащупать проход — но камни были везде. Справа, слева, сверху. Они завалили выход полностью. Фродо вдруг понял, что он в ловушке. Что эти камни отделяют его от всего мира. Что никто не знает, где он. Что дядя Бильбо, наверное, уже ищет его, но ищет не там. Что тот злой гном ушел и никому не скажет. И тогда он заплакал. Слезы потекли по щекам, горячие и соленые. Фродо плакал беззвучно, только плечи вздрагивали, а по лицу текло и текло. Он плакал от боли в руке, от страха, от холода, от того, что он совсем один в этой страшной черноте. Он плакал долго. Может, час. Может, два. Время здесь не имело значения. Была только тьма и тишина и боль, пульсирующая в левой руке. Потом слезы кончились. Фродо вытер лицо здоровой рукой и попытался думать. Грира всегда говорила: если попал в беду, главное — не паниковать. Надо думать, что делать дальше. Глимли говорил: надо бороться до конца. Дядя Бильбо говорил: надо верить, что всё будет хорошо. Фродо верил. Он очень старался верить. — Дядя меня найдет, — сказал он вслух. Голос прозвучал странно, глухо, как будто стены съедали звук. — Дядя всегда меня находит. Он сел на пол, прислонившись спиной к стене. Левую руку он положил на колени, стараясь не шевелить ею. Она болела, но если не двигать, боль становилась тупой, терпимой. Становилось холодно. Сначала Фродо не заметил этого. Он был слишком напуган и слишком занят своей рукой. Но постепенно холод начал заползать под одежду, пробираться к коже, заставлять дрожать. Воздух здесь, глубоко под горой, был сырым и ледяным. Фродо поежился и попытался поджать ноги, чтобы согреться. Он вспомнил, как дядя учил его греться в холоде. Надо двигаться. Надо растирать руки и ноги, чтобы кровь бежала быстрее. Фродо попробовал. Он растирал правой рукой правую ногу, потом левую, потом другую руку — осторожно, чтобы не задеть больное место. Стало немного теплее, но ненадолго. Как только он останавливался, холод возвращался. В темноте нельзя было определить время. Фродо пытался считать про себя, но сбивался. Ему казалось, что прошла целая вечность. Может, так и есть. Может, он здесь уже целую вечность, и никто никогда его не найдет, и дядя Бильбо будет плакать, а он, Фродо, так и останется здесь навсегда... Он снова заплакал. Но на этот раз слезы были другими — тихими, усталыми, без надежды. А потом ему стало жарко. Это было странно. Сначала Фродо обрадовался — холод отступил, тело наполнилось приятным теплом. Но тепло быстро стало жаром, жар — пеклом. Фродо сбросил курточку, но легче не стало. Кожа горела, во рту пересохло, голова закружилась. — Пить, — прошептал он. — Пить хочется. Воды не было. Фродо облизал пересохшие губы и попытался вспомнить, что говорил дядя про жару. Кажется, надо было меньше двигаться. Или больше? Он не помнил. Мысли путались, скакали как бешеные, ни на чем не останавливаясь. — Дядя, — позвал он. — Дядя Бильбо, мне страшно. Никто не ответил. Фродо закрыл глаза. В темноте это ничего не меняло — чернота оставалась чернотой. Но закрывать глаза было почему-то легче. — Я не буду спать, — сказал он себе. — Нельзя спать. Дядя говорил, нельзя спать, когда холодно. А тут холодно? Или жарко? Я запутался. Он попытался встать, но ноги не слушались. Они стали ватными, чужими, как будто принадлежали не ему. Фродо сполз по стене обратно на пол и остался сидеть, привалившись к камню. — Я не буду спать, — повторил он, но голос прозвучал тихо, еле слышно. — Я буду ждать дядю. Дядя придет. Он всегда приходит. Он сидел и смотрел в темноту. Иногда ему казалось, что он видит огоньки — маленькие, танцующие, мерцающие. Но когда он пытался рассмотреть их, они исчезали. Потом ему показалось, что он слышит голоса. Дядин голос. Господина Кузнеца. Они звали его, но откуда-то издалека, из-за камней. — Я здесь! — крикнул Фродо, но из горла вырвался только хрип. — Я здесь, дядя! Тишина. — Это обман, — понял Фродо. — Это просто кажется. Их нет. Я один. Он заплакал снова, но слез уже почти не было. Только сухие всхлипы, от которых болело горло. Сколько времени прошло? Фродо не знал. Может, час. Может, день. Может, неделя. Время здесь не двигалось, оно застыло, как вода в ледяной пещере. Рука болела все сильнее. Теперь боль не утихала даже когда он не двигался. Она пульсировала в такт сердцу, отдаваясь во всем теле. Фродо посмотрел на свою руку, но в темноте ничего не увидел. Он только чувствовал, что она стала горячей, очень горячей, и распухла — пальцы правой руки, когда он осторожно трогал левую, нащупали что-то толстое, не похожее на нормальную руку. — Сломалась, — прошептал Фродо. — Моя рука сломалась. Он не знал, что это значит. Он знал только, что очень больно и что он устал. Ужасно, смертельно устал. Глаза слипались сами собой, голова клонилась вперед, мысли становились все более путанными и странными. — Не спать, — приказал он себе. — Нельзя спать. Дядя говорил... Что говорил дядя? Фродо забыл. Он пытался вспомнить лицо дяди, но оно расплывалось, менялось, превращалось в другие лица. Лицо Господина Кузнеца. Лицо Гриры. Лицо мамы — но мамы он почти не помнил, она умерла. — Мама, — позвал Фродо. — Мама, мне страшно. И вдруг ему показалось, что мама рядом. Что она сидит рядом с ним в темноте и гладит его по голове. Ее руки были теплыми и мягкими, совсем не такими, как ледяной воздух вокруг. — Не бойся, — шептал мамин голос. — Скоро придут. Держись, мой хороший. Держись. Фродо улыбнулся и закрыл глаза. Мама рядом. Мама его защитит. --- На самом деле мамы рядом не было. Был только холод, темнота, боль и жар, поднимающийся все выше. У Фродо начался сильный жар — тело боролось с переломом, с инфекцией, которая попала в рану, но сил почти не оставалось. Он то проваливался в забытье, то выныривал обратно. В моменты просветления он пытался позвать на помощь, но голос пропал совсем — только хриплое сипение вырывалось из пересохшего горла. В один из таких моментов он понял, что очень хочет пить. Так сильно, как никогда в жизни. Язык распух и прилипал к небу, губы потрескались, в горле пересохло так, что дышать было больно. — Воды, — прохрипел он. — Пить... Воды не было. Вокруг были только камни, пыль и холод. Фродо заплакал, но слез не было. Только судорожные всхлипы, от которых больно становилось груди. — Дядя, — прошептал он. — Дядя Бильбо, я здесь. Найди меня, пожалуйста. Я боюсь. Мне больно. Я хочу домой. Никто не ответил. Тогда Фродо закрыл глаза и провалился в темноту. Темнота была теплой и мягкой, она обнимала его, укачивала, обещала покой. В ней не было боли, не было холода, не было страха. — Не уходи, — попросил Фродо. — Останься со мной. И темнота осталась. --- Торин стоял на коленях перед грудой камней и разбирал завал голыми руками. Рядом с ним, не отставая ни на секунду, работал Бильбо — маленький хоббит, забыв о своей усталости, о том, что у него нет ни сил, ни инструментов, просто отбрасывал камни, царапая руки в кровь. — Осторожнее, — сказал Двалин, оттаскивая очередной валун. — Здесь может быть нестабильно. Если начнется второй обвал, мы все тут ляжем. — Мне плевать, — бросил Торин, не оборачиваясь. — Мне тоже, — эхом отозвался Бильбо. Двалин посмотрел на них и ничего не сказал. Он только махнул своим бойцам, чтобы работали быстрее. Гном, посланный за Нори, должен был вернуться с минуты на минуту. Торин надеялся, что старый шахтер знает, как безопасно разобрать завал, как не обрушить на них всех еще больше камней. Но ждать было невыносимо. Каждая секунда, пока они просто стояли и ждали, могла стоить Фродо жизни. — Торин, — вдруг тихо сказал Бильбо, останавливаясь и прижимая окровавленные руки к груди. — Торин, послушай. Все замерли. В тишине, нарушаемой только тяжелым дыханием гномов, послышался звук. Тонкий, едва уловимый, похожий то ли на стон, то ли на плач. — Там, — выдохнул Бильбо. — Там, за камнями. Это он. Это Фродо. — Тише, — приказал Торин, припадая ухом к камням. — Все замрите. Они замерли. И в наступившей тишине звук повторился — слабый, едва слышный, но точно детский стон. — Жив, — выдохнул Двалин. — Махал милостивый, мальчик жив. Бильбо рванулся к камням, но Торин поймал его за плечо. — Стой. Мы не знаем, как он там. Если мы просто начнем кидаться на завал, можем обрушить все ему на голову. — Но он там! Он живой! Он зовет! — Бильбо пытался вырваться, но Торин держал крепко. — Я знаю, — голос Торина дрогнул впервые за эту ночь. — Я знаю, Бильбо. Но мы должны делать все правильно. Ради него. Если мы ошибемся, мы его убьем. — Тогда делайте что-нибудь! — закричал Бильбо. — Делайте же что-нибудь! В этот момент в конце коридора послышался топот. Несколько гномов, и во главе — Нори, старый шахтер, запыхавшийся, но с горящими глазами. — Где? — спросил он, подбегая. — Где завал? — Здесь, — Двалин указал на груду камней. — Мальчик там. Мы слышали его. Нори мгновенно оценил ситуацию. Он подошел к завалу, постучал по камням, прислушался, пощупал стены рядом. — Плохо, — сказал он через минуту. — Очень плохо. Эта порода нестабильна. Если мы начнем долбить сверху, все рухнет. Нужно идти снизу. — Снизу? — переспросил Двалин. — Там, — Нори указал вбок, на узкий проход, который они не заметили в темноте. — Старая вентиляционная шахта. Она ведет примерно в ту же зону. Если повезет, мы сможем подобраться к мальчику с другой стороны. — Веди, — приказал Торин. — Немедленно. Он повернулся к Бильбо. — Ты останешься здесь. — Нет! — запротестовал Бильбо. — Да, — твердо сказал Торин. — Ты устал, ты поранил руки, ты едва стоишь на ногах. Если мы пойдем по вентиляции, там может быть опасно. Я не могу рисковать тобой. И Фродо будет нужен ты, когда мы его достанем. Целый и невредимый. Бильбо хотел спорить, но посмотрел на свои руки, на кровь, на усталое лицо Торина — и кивнул. — Хорошо. Я останусь. Но если вы не вернетесь через час... — Мы вернемся раньше, — пообещал Торин. — Я приведу его к тебе, Бильбо. Клянусь. Он на мгновение задержал взгляд на лице хоббита — бледном, заплаканном, но таком родном — и резко развернулся. — Нори, веди. Двалин, за мной. Остальные — продолжайте разбирать завал отсюда, но осторожно. Если что-то пойдет не так, кричите. И они ушли в темноту, оставив Бильбо одного перед грудой камней, за которой где-то там, во тьме, лежал его маленький, любимый, единственный Фродо. Бильбо опустился на колени и прижался лбом к холодному камню. — Держись, малыш, — прошептал он. — Держись. Дядя рядом. Дядя тебя не оставит. И в тишине, нарушаемой только стуком его сердца, ему показалось, что из-за камней донесся слабый, едва слышный ответ. Или просто показалось. --- Нори вел их быстро и уверенно. Старая вентиляционная шахта оказалась узкой — гномам приходилось протискиваться боком, а Двалин, с его широченными плечами, застревал в самых узких местах и ругался сквозь зубы. — Сколько еще? — спросил Торин, когда они прошли уже минут десять. — Близко, — ответил Нори. — Я слышу... там что-то есть. Воздух движется иначе. Они свернули еще раз, и вдруг Нори остановился, подняв руку. — Тихо. Все замерли. В наступившей тишине Торин услышал это — слабое, прерывистое дыхание. Детское дыхание. Оно было слишком частым, слишком поверхностным, но оно было. — Фродо, — позвал Торин негромко. — Фродо, ты слышишь меня? Тишина. Потом слабый звук, похожий на всхлип. — Господин Кузнец? — донеслось из темноты. Голос был таким тихим, что Торин не поверил своим ушам. — Я здесь, мальчик, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я здесь. Мы пришли за тобой. — Я знал, — прошептал Фродо откуда-то из-за стены. — Я знал, что вы придете. Торин обернулся к Нори. В свете факела лицо старого шахтера было мрачным. — Там стена, — сказал он. — Тонкая, но стена. Нам придется пробиваться. Но осторожно, очень осторожно. Если мы ошибемся, камни упадут на него. — Тогда не ошибись, — ответил Торин. — Начинай. И Нори начал. Медленно, осторожно, буквально по крошке откалывая куски породы, он пробивался к мальчику. Торин стоял рядом, готовый в любой момент броситься на помощь, и молился всем богам, которых знал. За стеной, в темноте, Фродо слышал эти звуки. Стук. Скребущий звук. Голоса. — Мама, — прошептал он. — Мама, они пришли. И провалился в темноту окончательно, не в силах больше бороться.