Дорога к Очагу

Нори работал как одержимый. Его руки, привыкшие за долгие годы к тяжелой работе в шахтах, двигались с поразительной осторожностью — он не долбил породу, он буквально счищал ее слой за слоем, миллиметр за миллиметром. Каждый отколотый камешек он осматривал, прислушивался, оценивал, и только потом брался за следующий. — Близко, — бормотал он себе под нос. — Совсем близко. Там пустота. Слышу дыхание. Торин стоял у него за спиной, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Он не мог помочь — здесь, в узком лазе, для двоих не было места. Он мог только ждать и слушать. Дыхание за стеной становилось все тише. — Быстрее, — не выдержал Торин. — Нори, быстрее. — Не могу, Ваше Величество, — голос старого шахтера был спокоен, но в нем чувствовалось напряжение. — Если я потороплюсь, весь этот свод рухнет. И тогда мальчика уже никто не спасет. Торин стиснул зубы и замолчал. Он знал, что Нори прав. Знал, что торопиться нельзя. Но каждая секунда ожидания отдавалась в груди острой болью. — Фродо, — позвал он негромко. — Фродо, ты слышишь меня? Тишина. Потом слабый звук, похожий на вздох. — Слышу, господин Кузнец, — донеслось из-за стены. Голос был едва различим, тише шепота, но Торин расслышал каждое слово. — Вы правда здесь? — Правда, мальчик, — Торин почувствовал, как к горлу подступает ком. — Мы здесь. Мы скоро тебя достанем. Только потерпи еще немного. — Хорошо, — прошептал Фродо. — Я подожду. — Как ты там? — спросил Торин, лихорадочно соображая, как бы поддержать мальчика, заставить его говорить, не дать ему провалиться в забытье. — Что случилось? Как ты сюда попал? Пауза. Потом Фродо ответил — медленно, с трудом подбирая слова: — Плохой гном. Он... он привел меня. А потом... потом стало темно. И рука болит. — Какая рука? — быстро спросил Торин. — Левая. Она... она не двигается. И горячая. Нори на мгновение замер, услышав это, и переглянулся с Торином. Перелом. И жар. Плохо. Очень плохо. — Фродо, послушай меня, — Торин говорил ровно, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты молодец. Ты держишься замечательно. Скоро мы тебя вытащим, и твой дядя Бильбо тебя вылечит. Он уже ждет тебя, знаешь? Там, за камнями. Он очень волнуется. — Дядя Бильбо... — голос Фродо дрогнул. — Он не сердится? Я не сказал ему, куда пошел. Он, наверное, волнуется. — Волнуется, — подтвердил Торин. — Но не сердится. Он только хочет, чтобы ты был в безопасности. Мы все этого хотим. — Господин Кузнец, — вдруг сказал Фродо, и в его слабом голосе появилась какая-то новая нотка. — А вы... вы останетесь с дядей? Когда меня найдете? Торин замер. — Что? — Вы ему нравитесь, — просто сказал Фродо. — Очень. Он краснеет, когда вы смотрите. И пироги для вас печет. Самые лучшие. Нори, несмотря на весь ужас ситуации, фыркнул в бороду. Двалин, стоявший чуть поодаль, издал звук, похожий на сдавленный кашель. Торин почувствовал, что краснеет — он, король под Горой, прославленный воин, краснеет как юнец от слов четырехлетнего мальчишки. — Фродо, — начал он, но не знал, что сказать. — Вы только не обижайтесь, — продолжил Фродо, и голос его становился все тише. — Я просто хочу, чтобы дядя был счастлив. У него никого нет, кроме меня. А вы... вы хороший. Вы добрый. Я знаю. — Фродо, не засыпай, — резко сказал Торин, заметив, что паузы между словами становятся длиннее. — Говори со мной. Расскажи мне что-нибудь. О Шире, о своем дяде, о чем хочешь. — О Шире, — эхом отозвался Фродо. — Там было хорошо. Солнышко. Трава зеленая. И сад у дяди... розы... он их очень любил... — А ты что любил? — спросил Торин, лихорадочно придумывая вопросы, лишь бы мальчик говорил. — Я любил сидеть с дядей на крыльце. И слушать, как он рассказывает сказки. Про эльфов, про драконов... — Фродо запнулся. — А здесь драконов нет, да? Вы говорили, дракон не нападал на Эребор. — Не нападал, — подтвердил Торин. — И никогда не нападет. Пока я король, ни одна тварь не посмеет приблизиться к этой горе. — Хорошо, — удовлетворенно вздохнул Фродо. — А то я боялся, что дракон придет и все сожжет, как тот, про которого дядя рассказывал. Про Смауга. — Смауг далеко, — сказал Торин. — И ему здесь не рады. Он говорил, а сам думал о том, что этот ребенок, запертый в темноте, с переломанной рукой, в жару, думает не о себе, а о дяде. О том, чтобы дядя был счастлив. И о драконах, которые могут прийти и все разрушить. *Какой же ты удивительный, Фродо Бэггинс*, — подумал Торин. *Какой же ты удивительный и какой храбрый.* — Готово, — вдруг сказал Нори, отступая назад. — Здесь тонко. Еще один слой. Ваше Величество, лучше отойдите. Если пойдет трещина... Торин не отошел. Он шагнул вперед и встал рядом с Нори. — Я не уйду, — сказал он. — Пробивай. Нори кивнул, взял в руки небольшой молоток и зубило и начал выбивать последние куски породы. Трещина поползла по стене, камни зашатались, но Нори работал ювелирно, точно зная, куда бить, а где остановиться. И вдруг стена рухнула. Не вся, не обвалом — просто кусок породы отделился и упал внутрь, открыв проход. Торин рванулся вперед, едва не сбив Нори с ног, и протиснулся в образовавшуюся дыру. Свет факела упал внутрь, и Торин увидел его. Фродо сидел, привалившись к стене. Он был белый как мел, даже в дрожащем свете это было видно. Левая рука безжизненно лежала на коленях, распухшая, неестественно вывернутая. Глаза были закрыты, губы потрескались и почернели. — Фродо, — Торин упал на колени рядом с мальчиком и осторожно, бесконечно осторожно прикоснулся к его лицу. — Фродо, открой глаза. Я здесь. Я пришел. Веки дрогнули. С трудом, словно поднимая непомерную тяжесть, Фродо открыл глаза. В них не было фокуса, они блуждали по сторонам, пока не остановились на лице Торина. — Господин Кузнец, — прошептал он. — Вы пришли. — Пришел, — Торин сглотнул ком в горле. — Я обещал. Фродо слабо улыбнулся. — Я знал. Я говорил маме, что вы придете. А она сказала, что надо держаться. Торин замер. — Маме? — Она приходила, — Фродо говорил с трудом, слова выходили отдельно, с большими паузами. — Сидела рядом. Гладила по голове. Сказала, что вы придете. Торин переглянулся с Нори, который уже протиснулся внутрь и теперь осматривал мальчика профессиональным взглядом. Старый шахтер едва заметно покачал головой — жар, бред, мальчик уже не понимает, где явь, а где видения. — Фродо, — мягко сказал Торин. — Нам нужно вытащить тебя отсюда. Твой дядя ждет. Я возьму тебя на руки. Может быть больно. Ты потерпишь? — Потерплю, — прошептал Фродо. — Я сильный. Дядя говорит, я сильный. — Самый сильный, — подтвердил Торин. Он осторожно, с невероятной нежностью для своих больших рук, подсунул ладони под маленькое тельце. Фродо был горячим — слишком горячим, жар пылал в нем, как печь. И легким — пугающе легким, как перышко. — На счет три, — сказал Торин. — Раз... два... три. Он поднял мальчика. Фродо вскрикнул — коротко, сдавленно, и сразу закусил губу, чтобы не кричать дальше. Его левая рука безвольно повисла, и даже это легкое движение отозвалось дикой болью. — Тихо, тихо, — Торин прижал его к груди, стараясь не задеть больное место. — Все хорошо. Я держу тебя. Я не уроню. — Я знаю, — выдохнул Фродо и прижался щекой к его груди. Торин повернулся к выходу. — Нори, освещай путь. Двалин, прикрой сзади. Мы выходим. — А завал? — спросил Двалин. — Там же Бильбо ждет... — Мы пойдем через вентиляцию, — отрезал Торин. — Это быстрее, чем разбирать завал. И безопаснее для мальчика. Пошли. Он двинулся вперед, прижимая к себе драгоценную ношу. Фродо лежал на его руках, закрыв глаза, и Торин чувствовал, как бьется его сердце — слишком часто, слишком слабо. — Не смей умирать, — прошептал он одними губами. — Не смей. Я тебе не позволю. Они шли по узкому лазу. Нори светил факелом, Двалин подталкивал сзади, когда Торин застревал в особо узких местах. Фродо иногда постанывал во сне, и тогда Торин останавливался, ждал, пока боль утихнет, и шел дальше. — Сколько еще? — спросил он, когда ему показалось, что они идут уже целую вечность. — Близко, — ответил Нори. — Выход рядом. Я чую воздух. И правда — через несколько минут они выбрались в основной коридор. Тот самый, где Бильбо остался ждать у завала. Торин ускорил шаг. Он почти бежал, насколько позволяла осторожность, и вскоре они вышли к тому месту. Бильбо сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Его руки, окровавленные, с содранной кожей, безвольно лежали на коленях. Глаза были закрыты. Он не спал — просто сидел, замерев, и ждал. — Бильбо, — позвал Торин. Хоббит вздрогнул, открыл глаза и вскочил. Увидел Торина, увидел Фродо у него на руках — и замер, боясь поверить. — Фродо, — выдохнул он. — Фродо... — Жив, — быстро сказал Торин, подходя ближе. — Жив, Бильбо. Слаб, рука сломана, жар сильный, но жив. Он опустился на колени, осторожно, бережно перекладывая мальчика на руки дяде. Бильбо принял его, прижал к себе, и слезы хлынули из его глаз. — Фродо, — шептал он, целуя его в лоб, в щеки, в спутанные волосы. — Фродо, маленький мой, родной мой, прости меня, прости, я не уследил, я не уберег... Фродо приоткрыл глаза. — Дядя, — прошептал он. — Ты плачешь. — Я не плачу, — всхлипнул Бильбо. — Я просто... я просто рад, что ты живой. — Я знал, что вы придете, — Фродо слабо улыбнулся. — И господин Кузнец пришел. Он меня нашел. Бильбо поднял глаза на Торина. В них было столько боли, столько благодарности, столько всего, что Торину показалось — он сейчас утонет в этом взгляде. — Спасибо, — выдохнул Бильбо. — Ваше Величество... спасибо. Я... я не знаю, как вас благодарить. Если бы не вы... — Не надо, — Торин покачал головой. — Не надо меня благодарить. Я сделал то, что должен был. То, что сделал бы для любого ребенка в моем королевстве. Но они оба знали, что это неправда. Что для любого другого Торин, может быть, и послал бы отряд, но сам бы не полез в старые штольни, не разбирал бы завал голыми руками, не нес бы ребенка на руках через узкие лазы. Это было не для любого. Это было для Фродо. И для Бильбо. — Ваше Величество, — подал голос Двалин. — Нужно везти мальчика к лекарю. Срочно. — Да, — Торин встал и протянул руку Бильбо. — Идем. Я помогу тебе нести. — Я сам, — Бильбо прижал Фродо крепче. — Я сам понесу. Он мой. Торин кивнул, не споря. — Тогда я пойду рядом. На случай, если устанешь. Они двинулись по коридору — впереди Нори с факелом, за ним Бильбо с Фродо на руках, по бокам Торин и Двалин, сзади остальные гномы. Процессия была молчаливой, только слышались шаги да тяжелое дыхание. — Дядя, — вдруг прошептал Фродо. — Дядя, там был плохой гном. Тот, из канцелярии. Грорин. Он меня запер. Все замерли. — Что? — переспросил Бильбо, останавливаясь. — Он меня запер, — повторил Фродо. — Я за ним следил. Он что-то плохое делал с бумагами. А потом увидел меня и привел сюда. И завалил вход. Я слышал, как камни падают. Тишина повисла в коридоре. Торин медленно выпрямился, и лицо его стало таким, что даже Двалин, видавший виды воин, невольно отступил на шаг. — Грорин, — произнес Торин. Голос его был тих, но в этой тишине он звучал громче любого крика. — Старший писец Грорин. — Ваше Величество, — Двалин шагнул вперед. — Если это правда... — Это правда, — Торин посмотрел на Фродо. Мальчик не врал. В его состоянии врать невозможно. — Фродо никогда не лжет. — Я пойду за ним, — Двалин уже разворачивался. — Нет, — остановил его Торин. — Сначала мальчик к лекарю. Потом — Грорин. Но он никуда не денется. Я лично прослежу. Он посмотрел на Бильбо. — Идем. Нужно спешить. Бильбо кивнул и пошел дальше. Фродо на его руках снова закрыл глаза, но теперь дышал ровнее — может, оттого, что рядом были свои, может, оттого, что боль утихла, а может, просто сил не осталось даже на дыхание. — Держись, малыш, — шептал Бильбо на ходу. — Держись. Сейчас придем к лекарю, он тебе руку поправит, и все будет хорошо. Я рядом. Я всегда рядом. — Я знаю, дядя, — прошептал Фродо, не открывая глаз. — Ты всегда рядом. --- В лазарете Эребора уже знали о поисках. Когда процессия вошла, лекарь — старый гном с седой бородой до пояса и добрыми глазами — уже ждал, разложив инструменты и приготовив травяные настои. — Кладите сюда, — скомандовал он, указывая на чистую койку. — Осторожно, осторожно, дайте я посмотрю. Бильбо бережно опустил Фродо на койку и отступил на шаг, но не ушел — встал рядом, сжав руки в кулаки. Торин встал с другой стороны, молчаливой скалой, готовый поддержать, если понадобится. Лекарь осмотрел мальчика быстро, но тщательно. Пощупал лоб — покачал головой. Осторожно, кончиками пальцев, ощупал левую руку. Фродо застонал во сне, но не проснулся. — Перелом, — сказал лекарь. — Серьезный. Кость смещена. Нужно вправлять. — Можно дать что-нибудь от боли? — спросил Бильбо. — Уже дал, — лекарь кивнул на склянку, из которой только что капнул Фродо в рот несколько капель. — Сон-трава. Он не проснется, пока я буду работать. Так ему будет легче. Он взял инструменты и принялся за дело. Бильбо смотреть не мог — отвернулся, уткнувшись лицом в грудь Торину, который молча положил руку ему на плечо. Торин смотрел. Он видел, как ловкие пальцы лекаря ощупывают руку, как он резким движением вправляет кость, как Фродо даже во сне вздрагивает и стонет. Видел, как потом лекарь накладывает шину, туго бинтует, закрепляет. — Всё, — сказал лекарь через некоторое время. — Кость встала на место. Теперь нужно, чтобы срослась правильно. Месяц, может, два. И жар... жар нужно сбивать. Я дам отвар. Поить каждый час, по глотку. Он повернулся к Бильбо. — Вы его дядя? — Да, — Бильбо повернулся, вытирая глаза. — Я. — Он будет жить, — просто сказал лекарь. — Мальчик крепкий. И вы его вовремя нашли. Еще пара часов — и могло быть поздно. А так... отлежится, и будет бегать, как раньше. Бильбо покачнулся — ноги подкосились от облегчения. Торин подхватил его, удерживая. — Сядь, — сказал он, подводя его к табурету. — Сядь и отдохни. Ты свое уже сделал. Теперь дело за лекарем и за Фродо. Бильбо сел, не сводя глаз с Фродо. Мальчик лежал на койке, бледный, с темными кругами под глазами, с перевязанной рукой, но живой. Дышал ровно, хоть и часто. Живой. — Ваше Величество, — вдруг сказал Бильбо, не оборачиваясь. — Вы... вы спасли его. Я никогда не смогу отблагодарить вас за это. — Бильбо, — Торин присел рядом на корточки, чтобы быть на одном уровне с хоббитом. — Посмотри на меня. Бильбо повернулся. В свете ламп глаза его блестели от слез, но в них уже не было того отчаяния, что раньше. — Ты не должен меня благодарить, — тихо сказал Торин. — Фродо... он стал мне дорог. Как родной. Я бы не смог сидеть сложа руки, зная, что он в беде. — Но вы король, — возразил Бильбо. — У вас есть дела поважнее... — Нет, — перебил Торин. — Нет ничего важнее. Ни руды, ни золота, ни королевства. Жизнь ребенка — вот что важнее всего. И я рад, что смог помочь. Он помолчал, потом добавил: — И еще. То, что сказал Фродо... про Грорина. Я разберусь с этим. Лично. Обещаю тебе. Бильбо кивнул. Ему было все равно на Грорина сейчас. Главное, что Фродо жив. Остальное подождет. — Отдыхай, — сказал Торин, вставая. — Я пришлю Бомбурду, она принесет поесть и приглядит за вами. А мне нужно... нужно заняться делами. Он не сказал какими, но Бильбо догадался. Грорин. Тот, кто посмел тронуть ребенка. Тот, кто запер маленького Фродо в темноте, обрек на смерть. — Ваше Величество, — окликнул Бильбо, когда Торин уже был у двери. Торин обернулся. — Будьте с ним... осторожны. Он опасен. Торин усмехнулся — нехорошо так, хищно. — Я король под Горой, Бильбо. А он — всего лишь писец, который забыл свое место. Не волнуйся. Я буду очень осторожен. И он вышел, оставив Бильбо одного с Фродо. А в коридоре уже ждали Двалин, Балин и десяток вооруженных гномов. — Ваше Величество? — вопросительно поднял бровь Двалин. — Грорин, — коротко бросил Торин. — Где он? — В канцелярии, — ответил Балин. — Я уже поставил людей у всех выходов. Он никуда не денется. — Хорошо, — Торин поправил меч на поясе. — Идем. Я хочу посмотреть в глаза тому, кто посмел тронуть ребенка. И они пошли по коридору — король и его воины. А в лазарете, на узкой койке, спал маленький Фродо, и дядя держал его за здоровую руку, и впервые за долгие часы на душе у него было спокойно. Фродо был жив. Фродо будет жить. А остальное — остальное решаемо.