Дорога к Очагу

Два дня в лазарете тянулись для Бильбо бесконечно долго, хотя он и не жаловался. Он почти не отходил от койки Фродо, спал урывками, сидя на неудобном стуле, и просыпался от каждого вздоха мальчика. Лекарь ворчал, что так нельзя, что самому заболеть недолго, но Бильбо только отмахивался. — Я посплю, когда он будет дома, — говорил он упрямо. — А пока я нужен здесь. Торин приходил каждый день. Приносил еду, сидел рядом, разговаривал с Фродо, пока Бильбо дремал, и смотрел на хоббита таким взглядом, от которого даже видавший виды лекарь начинал кашлять и отворачиваться. — Ваше Величество, — сказал он как-то Торину, когда Бильбо вышел проводить Фродо в уборную. — Вы бы хоть женились на нем уже, что ли. А то глаз от вас обоих устал. Торин, к его удивлению, не рассердился. Только улыбнулся — той редкой, теплой улыбкой, которую теперь все чаще видели в Эреборе. — Скоро, лекарь. Скоро. Но невесту надо завоевать. — Невесту, — фыркнул лекарь. — Скажете тоже. Хоббит он, а не невеста. — Для меня — невеста, — пожал плечами Торин. — И вообще, не твое дело. Лекарь только рукой махнул и пошел готовить новые бинты. --- Утром Фродо проснулся и первым делом объявил: — Дядя, я есть хочу. Очень. Бильбо, который уже привык к тому, что племянник последние дни почти не ел, только пил отвары, чуть не заплакал от радости. — Хочешь есть? Правда? А что ты хочешь? — Пирог, — твердо сказал Фродо. — Твой пирог. С яблоками. — Будет тебе пирог, — пообещал Бильбо, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Как только придем домой, сразу испеку. В этот момент в лазарет вошел лекарь, а за ним — Торин. Увидев, что Фродо сидит, а не лежит, Торин остановился на пороге. — Доброе утро, маленький стратег. Выглядишь лучше. — Я есть хочу, — сообщил Фродо. — Дядя пообещал пирог. — Тогда надо скорее выписываться, — улыбнулся Торин и повернулся к лекарю. — Ну как он? Лекарь подошел к Фродо, пощупал лоб, заглянул в глаза, послушал дыхание. — Жар прошел, — довольно сказал он. — Дышит чисто. Аппетит появился — отличный знак. Теперь посмотрим руку. Он осторожно снял старую повязку. Фродо поморщился, но промолчал. Рука выглядела лучше — опухоль спала, кожа перестала быть багровой, хотя синяки еще оставались. Лекарь ощупал место перелома, покивал. — Хорошо срастается. Кость на месте, шина помогла. Сейчас наложим новую повязку, зафиксируем покрепче, и можете идти домой. — Домой! — Фродо просиял. — Дядя, мы идем домой! — Идем, — Бильбо погладил его по голове, но в глазах его мелькнула тревога. Домой — это хорошо. Но что там, в их маленькой комнате? Справится ли он? А если Фродо ночью станет плохо? А если... — Бильбо, — голос Торина вывел его из задумчивости. — Я все приготовил. Новые покои уже ждут. Там тепло, светло и уютно. Я сам проверил. Бильбо посмотрел на него с благодарностью. Торин словно читал его мысли — знал, что хоббит боится возвращаться в ту же комнату, где все напоминает о пережитом ужасе. — Спасибо, — тихо сказал он. Лекарь тем временем ловко наложил новую повязку. Свежие бинты, тугая фиксация — рука теперь была плотно примотана к телу, чтобы Фродо случайно не дернул и не сместил кость. — Две недели так походишь, — сказал лекарь. — Потом придешь, посмотрим. Если все хорошо — сделаем шину полегче. А пока — береги руку. Не бегай, не прыгай, не дерись. — Я не дерусь, — обиделся Фродо. — Знаю я вас, мальчишек, — усмехнулся лекарь. — Только отвернись — уже в драку лезете. — Он не лезет, — вступился Бильбо. — Фродо у меня умница. — Умница-умница, — согласился лекарь. — Ладно, одевайтесь и ступайте с Махалом. Одеваться пришлось помогать — одной рукой Фродо справлялся плохо. Бильбо осторожно натянул на него теплую рубашку, курточку, штанишки. Фродо стоял смирно, только иногда ойкал, когда движение отдавалось в больной руке. — Готов, — сказал Бильбо, когда все было надето. — Идем? — Идем, — кивнул Фродо и протянул здоровую руку. Бильбо взял его за руку, но, сделав шаг к двери, вдруг остановился. Потом, не говоря ни слова, подхватил мальчика на руки и прижал к себе. — Дядя, — удивился Фродо. — Я же сам могу идти. — Знаю, — голос Бильбо дрогнул. — Знаю, что можешь. Но я... я хочу тебя нести. Можно? Фродо посмотрел на него внимательно. Увидел что-то в глазах дяди — ту самую тень, которая появилась там после той ночи, — и кивнул. — Можно, дядя. Неси. Бильбо прижал его крепче и вышел из лазарета. Торин шел рядом, готовый подхватить, если хоббит устанет, но молчал, понимая, что сейчас Бильбо нужно просто быть рядом. Фродо оказался легким — слишком легким после болезни. Бильбо чувствовал каждую косточку, каждую складочку одежды, и сердце его сжималось от мысли, что он мог потерять это маленькое чудо. Навсегда. В темноте. Один. — Дядя, — вдруг сказал Фродо, прижимаясь щекой к его плечу. — Ты не виноват. — Что? — Бильбо вздрогнул. — Ты не виноват, что тот плохой гном меня запер, — спокойно сказал Фродо. — Ты же не знал. Ты искал меня. Ты нашел. Ты всегда находишь. Бильбо остановился посреди коридора и замер. Слезы хлынули из глаз — он не мог их сдержать. — Фродо, — прошептал он. — Фродо, малыш... — Не плачь, дядя, — Фродо здоровой рукой вытер его слезы. — Все хорошо. Я жив. Мы идем домой. И второй дядя с нами. Торин, который стоял рядом, положил руку на плечо Бильбо. — Он прав, — тихо сказал он. — Ты не виноват. Ты сделал все, что мог. И даже больше. Бильбо кивнул, вытирая слезы свободной рукой, и пошел дальше. Фродо на руках, Торин рядом — так они и дошли до новых покоев. --- Дверь открылась, и Бильбо ахнул. Это была не просто комната. Это были покои — настоящие гномьи покои, просторные, высокие, с каменными стенами, украшенными резьбой. В центре — большой камин, в котором уже весело потрескивал огонь. У стены — широкая кровать, застеленная мягкими одеялами, а рядом — маленькая кроватка для Фродо, тоже с горой подушек и теплым пледом. Но самое главное — окно. Большое, настоящее окно, выходящее на восток. Сквозь прозрачный хрусталь лился солнечный свет, заливая комнату теплом. За окном виднелись далекие вершины гор и клочок голубого неба. — Окно, — прошептал Фродо, вытягивая шею. — Настоящее окно! — Настоящее, — подтвердил Торин, довольно наблюдая за их реакцией. — Я обещал. Бильбо медленно опустил Фродо на пол, но руку его не отпустил. Мальчик тут же подбежал к окну, насколько позволяла больная рука, и прижался носом к стеклу. — Небо! — закричал он. — Дядя, я вижу небо! Оно голубое! — Вижу, малыш, — улыбнулся Бильбо сквозь слезы. — Вижу. Торин подошел ближе. — Здесь есть еще одна комната, — сказал он, открывая дверь справа. — Твоя спальня, Бильбо. Отдельная. Чтобы ты мог отдохнуть, когда Фродо спит. Бильбо заглянул внутрь. Там тоже была кровать, небольшой письменный стол и еще одно окно — поменьше, но тоже с видом на горы. — Торин... — выдохнул он. — Это слишком. Это... — Это нормально, — перебил Торин. — Для моей семьи. Для моих. Он взял Бильбо за руку и посмотрел ему в глаза. — Ты не должен ничего бояться, Бильбо. Вы под защитой. Вы дома. И я всегда буду рядом. Бильбо смотрел на него и чувствовал, как тает последний ледок страха, который еще держался в груди. — Спасибо, — прошептал он. — Спасибо за все. — Не за что, — Торин наклонился и поцеловал его в лоб — легко, почти невесомо. — Отдыхайте. Я приду вечером, принесу ужин. — Ты не обязан... — Хочу, — твердо сказал Торин. — Я хочу. И ушел, оставив их вдвоем в новой, теплой, светлой комнате. Бильбо опустился на пол прямо у окна и прижал Фродо к себе. Мальчик не сопротивлялся — сам залез к нему на колени и уткнулся носом в плечо. — Дядя, — сказал он тихо. — А второй дядя теперь всегда будет приходить? — Всегда, — пообещал Бильбо. — Он сказал. — Хорошо, — удовлетворенно вздохнул Фродо. — Я рад. Бильбо обнял его крепче и закрыл глаза. Фродо был жив. Фродо был с ним. Фродо был в безопасности. И ничего больше не имело значения. Они просидели так долго — может, час, может, два. Бильбо не выпускал мальчика из рук, гладил по голове, целовал в макушку, шептал что-то ласковое. Фродо дремал, убаюканный теплом и покоем. Когда в дверь постучали, Бильбо вздрогнул, но не выпустил племянника. — Войдите. Вошел Торин. С огромным подносом, на котором дымились тарелки с едой, стоял чайник и — о чудо! — маленький яблочный пирог, еще горячий. — Ужин, — объявил он. — И пирог. Кили пек, сказал, что старался. Фродо открыл глаза и уставился на пирог. — Пирог! — воскликнул он и попытался слезть с коленей, но Бильбо не отпустил. — Сиди, — сказал он мягко. — Я принесу. Он поднялся с Фродо на руках, подошел к столу, куда Торин уже ставил поднос, и сел на стул, по-прежнему не выпуская мальчика. Торин посмотрел на это, но ничего не сказал. Только подвинул тарелку с пирогом поближе. — Ешьте, — сказал он. — Я посижу рядом. И они ужинали втроем — король, хоббит и маленький мальчик с перевязанной рукой. Фродо ел пирог, довольно жмурясь, Бильбо кормил его с ложечки, потому что одной рукой есть было неудобно, а Торин просто сидел и смотрел на них, и в глазах его было столько нежности, сколько не вместила бы вся Эребор. — Ты тоже ешь, — сказал Бильбо, заметив, что Торин к еде не притрагивается. — Устал, наверное, за день. — Я привык, — отмахнулся Торин, но кусочек пирога все же взял. — Вкусно. Кили молодец. — Кили вообще молодец, — согласился Бильбо. — И Фили. И Дис. И все. — И ты, — добавил Торин тихо. — Ты тоже молодец. Бильбо покраснел и уткнулся в тарелку. Фродо довольно хмыкнул и потянулся за следующим кусочком пирога. — Дядя, — сказал он с набитым ртом. — А можно я буду каждый день есть пирог? — Не каждый, — рассмеялся Бильбо. — А то живот заболит. — Ну хотя бы через день? — Посмотрим. Торин смотрел на эту сцену и думал о том, как же хорошо, что все закончилось именно так. Что мальчик жив. Что Бильбо рядом. Что они все вместе в этой теплой комнате, за окном которой заходит солнце, и впереди — целая жизнь. — Я пойду, — сказал он, когда ужин закончился. — Вам нужно отдыхать. — Останься, — вдруг сказал Бильбо. Торин удивленно поднял бровь. — То есть... если можешь, конечно... просто посиди еще немного. Пока Фродо не уснет. Торин кивнул и сел обратно. Фродо действительно начал клевать носом. Болезнь, переживания, долгий день — все смешалось, и глаза слипались сами собой. Он привалился к дяде, зевнул и пробормотал: — Дядя, я спать хочу. — Сейчас, малыш, — Бильбо поднялся и отнес его на маленькую кроватку. Осторожно уложил, укрыл одеялом, поправил подушку. — Спи. Я рядом. — Ты не уйдешь? — сонно спросил Фродо, хватая его за руку. — Никуда не уйду, — пообещал Бильбо. — Я здесь. — И второй дядя? — Фродо посмотрел на Торина. — И второй дядя здесь, — отозвался Торин, подходя ближе. — Мы оба здесь. Спи спокойно. Фродо удовлетворенно вздохнул и закрыл глаза. Через минуту он уже спал — крепко, без сновидений, впервые за много дней спокойно. Бильбо еще долго сидел рядом, держа его за руку. Потом осторожно высвободил ладонь и отошел к окну. Торин встал рядом. — Ты не выпускаешь его из рук с самого лазарета, — тихо заметил он. — Знаю, — Бильбо вздохнул. — Не могу иначе. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу тот завал. Слышу его голос из-под камней. Думаю о том, что могло бы быть. — Но не случилось, — твердо сказал Торин. — Он жив. Он здесь. С тобой. — Знаю. Но страх... он не уходит. Торин обнял его — осторожно, бережно, давая понять, что можно опереться. — Пройдет, — сказал он. — Не сразу, но пройдет. Я буду рядом. Мы справимся вместе. Бильбо прижался к нему, чувствуя тепло большого тела, слыша ровное биение сердца. — Спасибо, Торин. За все. — Не за что, — повторил Торин. — Ты же знаешь. Они стояли у окна, глядя на звезды, которые зажигались в темнеющем небе. Фродо спал за их спинами, и в комнате было тихо, тепло и спокойно.

***

Они стояли у окна, глядя на звезды, которые зажигались в темнеющем небе. Фродо спал за их спинами, и в комнате было тихо, тепло и спокойно. Бильбо чувствовал тепло большого тела, прижавшегося к нему, слышал ровное биение сердца под ухом и думал о том, как странно устроена жизнь. Еще несколько дней назад он корпел над отчетами в душном архиве, волновался из-за Фродо в школе и даже представить не мог, что будет стоять вот так, обнимаясь с королем под Горой в собственных новых покоях. — Торин, — тихо сказал он, не поднимая головы. — Я до сих пор не могу поверить, что это все происходит на самом деле. — Что именно? — голос Торина звучал мягко, почти нежно — так, как никто никогда не слышал короля. — Все, — Бильбо повел рукой, указывая на комнату, на спящего Фродо, на звезды за окном. — Это. Мы. То, что ты сказал на площади. То, что мы сейчас... — он запнулся, подбирая слова. — Я никогда не думал, что такое возможно. Для меня. Торин чуть отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза. — Почему? — Ну... — Бильбо смутился и отвел взгляд. — Я же хоббит. Из Шира. Мы там... другие. Не такие, как гномы. И потом, я уже немолод. Мне пятьдесят, по-вашему это, наверное, вообще младенец, но по нашим меркам... — По нашим меркам ты в самом расцвете, — перебил Торин. — Гномы живут долго, Бильбо. Двести, триста лет — не предел. И для нас важна не цифра, а то, что внутри. — И что же внутри у меня? — усмехнулся Бильбо. — Доброта, — серьезно ответил Торин. — Ум. Забота. Ты нянчишься с племянником так, как не каждая мать нянчится. Ты придумал систему, которая облегчила жизнь сотням гномов. Ты печешь пироги, от которых у всех текут слюни. Ты не побоялся пойти в старые штольни, чтобы искать Фродо, хоть и не знал дороги. Чего в тебе только нет? Бильбо покраснел до корней волос. — Торин, — выдохнул он. — Ты меня смущаешь. — Прости, — улыбнулся тот. — Не буду. Но ты спросил — я ответил. Они снова замолчали, глядя на звезды. Где-то вдалеке, в горе, слышались отголоски жизни — шаги стражников, лязг закрываемых дверей, приглушенные голоса. Но здесь, в этой комнате, было тихо и уютно. — Мне пора, — вдруг сказал Торин, нехотя отстраняясь. — Уже поздно, а завтра Совет. И тебе нужно выспаться. — Останься, — вырвалось у Бильбо раньше, чем он успел подумать. Торин замер и посмотрел на него с удивлением. — Бильбо... — То есть... — хоббит залился краской. — Я не в том смысле... я просто... здесь так много места, и Фродо спит, а я один, и после всего, что случилось... — он замолчал, чувствуя, что говорит какую-то ерунду. Торин мягко улыбнулся. — Я понимаю. Но не сегодня, Бильбо. Не сейчас. Мы только начали узнавать друг друга. И я не хочу торопить события. Ты заслуживаешь времени. Он взял его руку в свою и поднес к губам — поцеловал легко, едва касаясь. — Я приду завтра утром, — пообещал он. — Принесу завтрак. И мы посидим все вместе. А сейчас — спи. Ты устал. Бильбо кивнул, чувствуя, как от этого простого жеста по телу разливается тепло. — Хорошо. Спокойной ночи, Торин. — Спокойной ночи, Бильбо. Торин выпустил его руку, подошел к кроватке Фродо, поправил сползшее одеяло и тихо вышел, стараясь не скрипеть дверью. Бильбо остался один. Он постоял у окна еще немного, глядя на звезды, потом медленно прошелся по комнате, рассматривая обстановку. Только сейчас, оставшись один, он начал по-настоящему осознавать, где оказался. Покои были роскошными — по меркам Эребора, конечно. Не те хоромы, в которых жила королевская семья, но для простого архивариуса — небывалая щедрость. Каменные стены были украшены тонкой резьбой — горные цветы, звезды, причудливые узоры. Пол устилали теплые шкуры. Мебель — тяжелая, добротная, гномья работа — стояла на своих местах, словно всегда здесь и была. Но главное — окно. Настоящее окно, выходящее на восток. Бильбо подошел ближе, провел пальцем по гладкому хрусталю. Завтра утром сюда будет заглядывать солнце. Настоящее солнце. Фродо обрадуется. Он заглянул в свою спальню — отдельную комнату, о которой говорил Торин. Там стояла широкая кровать, застеленная мягкими одеялами, небольшой письменный стол у окна и даже книжный шкаф — пока пустой. Бильбо представил, как со временем заполнит его книгами, которые удастся раздобыть в Эреборе, и улыбнулся. Потом вернулся в главную комнату, проверил Фродо. Мальчик спал крепко, дышал ровно, рука в повязке лежала поверх одеяла. Бильбо осторожно поправил шину, убедился, что ничего не давит, и поцеловал племянника в лоб. — Спи, маленький, — шепнул он. — Я рядом. Он прошел в свою спальню, разделся, надел ночную рубашку и забрался под одеяло. Кровать была мягкой, теплой, пахла травами. Но сон не шел. Бильбо ворочался с боку на бок, взбивал подушку, снова ворочался — и никак не мог устроиться. Мысли роились в голове, как потревоженные пчелы. *Он поцеловал мою руку. Король под Горой поцеловал мою руку. И смотрел так... так, будто я ему и правда дорог.* Бильбо зарылся лицом в подушку и тихо застонал от смущения. *Что я творю? Я же солидный хоббит, почтенного возраста, с племянником на руках. Я должен думать о его воспитании, о работе, о том, как обустроиться на новом месте. А я стою у окна и таю от взгляда гнома!* Он перевернулся на спину и уставился в потолок. *Но какой взгляд... Матушка Йаванна, какие у него глаза. Синие-синие, как сапфиры в короне. И руки — огромные, сильные, а прикасаются так бережно, будто я фарфоровый.* Он вспомнил, как Торин обнимал его у окна. Тепло большого тела, ровное биение сердца, запах металла и дыма, который, кажется, навсегда въелся в кожу короля-кузнеца. — Ох, — выдохнул Бильбо в темноту. — Я пропал. Совершенно пропал. Он корил себя за эту слабость. За то, что позволяет себе думать о гноме так... непозволительно. За то, что вообще позволил всему этому зайти так далеко. Ведь они едва знакомы! Несколько недель работы в архиве, пара разговоров, один ужин с семьей — и вот уже король признается перед всем Эребором, что он ему нравится, а он, Бильбо, стоит и млеет. *Так нельзя. Это неправильно. Надо быть осторожнее. Надо думать головой, а не сердцем.* Но сердце не слушалось. Оно предательски сжималось при мысли о Торине, ускоряло бег, когда Бильбо вспоминал его улыбку, и вообще вело себя совершенно неприлично для солидного хоббита его возраста. — Прекрати, — приказал он себе шепотом. — Ты ведешь себя как влюбленная девица. Возьми себя в руки, Бильбо Бэггинс. Он снова перевернулся на бок, подложил руку под щеку и закрыл глаза. Но перед внутренним взором вставало лицо Торина — суровое, но такое нежное, когда он смотрел на Фродо. Его улыбка — редкая, но от того еще более драгоценная. Его глаза — глубокие, как шахты, и такие же манящие. — Ох, Матушка Йаванна, — простонал Бильбо. — Помоги мне. Он не знал, о чем просит — то ли о том, чтобы чувства прошли, то ли о том, чтобы они стали взаимными. Хотя о взаимности, кажется, можно было не беспокоиться. Торин сказал достаточно ясно. *«Дай нам шанс. Позволь узнать тебя. Позволь тебе узнать меня».* Бильбо улыбнулся в темноту. Какой необычный гном. Король, воин, грозный правитель — и говорит о каких-то шансах, об узнавании, о времени. Не торопит, не давит, не требует. — Хороший, — прошептал Бильбо. — Очень хороший. Он поймал себя на том, что улыбается, и снова смутился. Но на этот раз позволил себе эту улыбку. В конце концов, никто не видит. Можно помечтать. Он представил, как Торин приходит к ним завтра утром с завтраком. Как они сидят втроем у камина, пьют чай, едят булочки. Как Фродо что-то рассказывает, размахивая здоровой рукой, а Торин слушает с серьезным видом и прячет улыбку в усах. Как потом они остаются вдвоем, пока Фродо играет с Глимли и Грирой, и говорят... о чем говорят люди, которые только начинают узнавать друг друга? Обо всем. О детстве, о мечтах, о страхах. О том, что любят и что ненавидят. О том, каково это — быть королем, и каково это — быть беженцем без дома. Бильбо вдруг понял, что ему очень хочется рассказать Торину о Шире. О своей матери, которая пекла лучшие пироги в округе. Об отце, который мастерил мебель и любил читать вслух по вечерам. О том, как он в детстве лазил по деревьям и однажды упал, сломав руку — мать тогда долго его лечила травами и приговаривала, что из него выйдет отличный хоббит, потому что даже сломанная рука не мешает ему лезть куда не надо. И о том, как пришлось бежать. О пожаре, об орках, о трех месяцах скитаний. О том, как Фродо болел в Мглистых горах, и как он, Бильбо, думал, что потеряет и его тоже. О том, как страшно было каждый день — за себя, за мальчика, за будущее. — Он поймет, — прошептал Бильбо. — Он точно поймет. Потому что Торин тоже знал, что такое страх за близких. Он нес Фродо на руках из завала, он разбирал камни голыми руками, он чуть не сошел с ума, пока искал мальчика. Балин рассказывал — король сам полез в старые штольни, сам пробирался через узкие лазы, сам отказывался отдыхать, пока не найдут ребенка. — Хороший, — снова повторил Бильбо. — Очень хороший. Он вдруг поймал себя на том, что улыбается во весь рот, и снова уткнулся в подушку. — Ох, Бильбо, Бильбо, — бормотал он. — Вляпался ты по самые уши. И как теперь из этого выпутываться — непонятно. Но выпутываться не хотелось. Хотелось, наоборот, нырнуть глубже, позволить этому чувству расти, крепнуть, становиться чем-то настоящим. — Ладно, — решил он наконец. — Будь что будет. Я попробую. Мы попробуем. А там посмотрим. Эта мысль успокоила его. Он еще немного полежал, глядя в потолок и слушая тишину, а потом сон наконец пришел — мягкий, теплый, без сновидений. --- Утром Бильбо проснулся от того, что кто-то осторожно гладил его по голове. — Дядя, — шептал Фродо, стоя рядом с кроватью. — Дядя, просыпайся. Солнышко уже встало. Бильбо открыл глаза. В комнату действительно лился солнечный свет — золотой, теплый, он заливал все вокруг, играл бликами на каменных стенах, делал шкуры на полу пушистыми и уютными. — Фродо, — улыбнулся Бильбо. — Ты как? Рука не болит? — Не болит, — Фродо покачал головой. — Лекарь сказал, что если не шевелить, то не болит. Я не шевелю. — Молодец, — Бильбо сел на кровати и потянулся. — А который час? — Не знаю, — пожал плечами Фродо. — Но солнце уже высоко. И... там кое-кто пришел. — Кто? — спросил Бильбо, хотя сердце уже подсказало ответ. — Второй дядя, — Фродо сиял. — Он принес завтрак. Много всего! И пирожки, и сыр, и фрукты! И сидит ждет. Бильбо почувствовал, как краска заливает щеки. — Ох, — сказал он. — Ох, Йаванна милостивая. Я же не одет. И не умыт. И волосы торчат во все стороны. — Ничего, — утешил его Фродо. — Второй дядя сказал, что не торопит. И что ты можешь не спешить. Бильбо вздохнул, выбрался из кровати, накинул халат и пошел умываться. Вода в кувшине была холодной — пришлось бодриться. Он пригладил волосы, насколько мог, попытался привести себя в порядок и вышел в главную комнату. Торин сидел у камина с книгой в руках. Увидев Бильбо, он отложил книгу и поднялся. — Доброе утро, — сказал он просто, но в глазах его было столько тепла, что Бильбо снова покраснел. — Доброе утро, Торин. Прости, что заставил ждать. — Ты не заставил, — Торин покачал головой. — Я пришел рано. Знал, что вы устали. Он указал на стол, где действительно был накрыт настоящий пир: свежие булочки, мед, масло, сыр, фрукты, и даже маленький пирожок, украшенный ягодами. — Кили опять пек? — догадался Бильбо. — Кили, — усмехнулся Торин. — Говорит, что хочет научиться печь так же хорошо, как ты. Этот пирожок — третья попытка. Две предыдущие он съел сам, сказал, что они «некондиция». Бильбо рассмеялся. — Передай ему, что третья попытка удалась отлично. Пирожок выглядит замечательно. — Сам ему скажешь, — ответил Торин. — Он придет сегодня вечером. — С удовольствием, — улыбнулся Бильбо. Они сели завтракать втроем. Фродо сидел между ними и с удовольствием уплетал булочку с медом, то и дело поглядывая то на дядю, то на Торина с очень довольным видом. Операция продолжалась, и результаты были налицо. — Что ты сегодня будешь делать? — спросил Торин у Бильбо. — Думал посидеть с Фродо, — ответил тот. — Почитать ему, поиграть во что-нибудь спокойное. Лекарь сказал, что бегать ему пока нельзя. — Можно в шахматы, — предложил Фродо. — Глимли научил меня в простые. — Отлично, — кивнул Бильбо. — Сыграем. — А вечером, — осторожно сказал Торин, — если ты не против... может, прогуляемся? Вдвоем? Бильбо замер с чашкой в руках. — Прогуляемся? — Если хочешь, — Торин слегка смутился, что было для него редкостью. — Я понимаю, что ты занят, и Фродо... но я подумал, что нам нужно время... вдвоем. Чтобы поговорить. Узнать друг друга. Бильбо почувствовал, как сердце снова пустилось вскачь. — Я... — начал он и посмотрел на Фродо. Мальчик смотрел на него с таким выражением, будто говорил: «Ну соглашайся же, глупый дядя!» — Хорошо, — выдохнул Бильбо. — Давай прогуляемся. Торин улыбнулся — открыто, радостно, как ребенок, получивший долгожданный подарок. — Я зайду за тобой после ужина, — сказал он. — Покажу тебе Эребор. Не парадные залы, а настоящий — тихие уголки, где мало кто бывает. — Звучит заманчиво, — улыбнулся Бильбо. Они допили чай, и Торин засобирался — дела королевства не ждали. Уходя, он задержался в дверях и посмотрел на Бильбо. — До вечера, — сказал он тихо. — До вечера, — ответил Бильбо. Дверь закрылась. Фродо тут же повернулся к дяде. — Дядя, — сказал он с хитрой улыбкой. — Ты опять красный. — Я не красный, — возразил Бильбо. — Мне просто жарко. — Ага, — кивнул Фродо. — Конечно. Жарко. — Фродо Бэггинс! — Что? Я ничего не говорю. Бильбо вздохнул и покачал головой. Но в душе его пели птицы, и сердце колотилось, как бешеное. Вечер. Прогулка. Вдвоем. Он улыбнулся и пошел мыть посуду, напевая под нос старую хоббичью песенку.

***

Завтрак закончился, Торин ушел по королевским делам, и в новых покоях воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в камине да редкими вздохами Фродо. Бильбо убрал со стола, сложил оставшуюся еду в небольшой шкафчик — предусмотрительные гномы даже кладовку здесь сделали — и задумался. — Ну что, малыш, — сказал он, поворачиваясь к Фродо. — Надо бы тебя помыть. Ты несколько дней в лазарете провалялся, пора привести себя в порядок. Фродо, который сидел в кресле у камина, разглядывая книжку с картинками (Торин принес — из своей библиотеки, между прочим!), поднял голову. — Мыться? — переспросил он без особого энтузиазма. — Дядя, а может, не надо? — Надо, Фродо, надо, — твердо сказал Бильбо. — Ты же не хочешь, чтобы от тебя пахло, как от старого гнома, который год не мылся? Фродо фыркнул. — Гномы моются. Кили сказал, они в бани ходят каждую седьмицу. — Вот видишь. А ты не мылся уже три дня. Так что давай, пошли. В новых покоях оказалась небольшая, но очень уютная купальня — отдельная комнатка с каменной ванной, в которую по трубам подавалась горячая вода. Бильбо ахнул, когда увидел это великолепие. — О, Матушка Йаванна, — выдохнул он. — Настоящая ванна! С горячей водой! — А что такого? — удивился Фродо. — У нас в Шире тоже была ванна. — Да, но там надо было греть воду на плите и таскать ведрами, — объяснил Бильбо. — А здесь — сама течет. Гномы вообще молодцы, надо сказать. Он наполнил ванну, проверил воду локтем — теплая, в самый раз — и помог Фродо раздеться. С рукой пришлось повозиться — лекарь строго-настрого запретил мочить повязку, так что Бильбо замотал ее специальной тканью, которую дали в лазарете, и все время следил, чтобы вода не попала. Фродо плескался с удовольствием. Он вообще любил воду — в Шире они часто ходили на реку, и мальчик мог часами сидеть на берегу, пуская кораблики из листьев. Сейчас, в теплой ванне, он расслабился и даже задремал, пока Бильбо осторожно мыл ему голову. — Дядя, — пробормотал он сквозь сон. — А здесь хорошо. Правда? — Правда, малыш, — тихо ответил Бильбо. — Очень хорошо. Он закончил мытье, осторожно вытер Фродо мягким полотенцем и тут только обнаружил проблему. — Фродо, — сказал он, оглядываясь. — А где твоя одежда? — Не знаю, — зевнул мальчик. — Наверное, в старой комнате осталась. Мы же оттуда сразу в лазарет уехали. Бильбо хлопнул себя по лбу. — Вот я растяпа! Конечно, осталась. И моя тоже. И все наши вещи. Он задумался. В новых покоях было тепло, камин горел, но ходить голышом или в мокром полотенце Фродо не мог. Выход нашелся быстро — Бильбо сходил в спальню, принес большое шерстяное одеяло и закутал племянника с головой, как в кокон. — Сиди здесь, — строго сказал он, усаживая мальчика в кресло у камина. — Грейся и никуда не ходи. Я схожу за вещами. — Дядя, а долго? — спросил Фродо, кутаясь в одеяло. — Не очень. Ты пока почитай, — Бильбо положил ему на колени книжку, которую принес Торин. — Я быстро. — Осторожно там, — вдруг сказал Фродо серьезно. — Вдруг еще плохие гномы есть? Бильбо замер, потом наклонился и поцеловал его в макушку. — Не волнуйся, малыш. Плохих гномов больше нет. А если кто и попадется — я им быстро объясню, что к чему. — Ты же маленький, — усомнился Фродо. — Зато громкий, — подмигнул Бильбо. — Буду кричать — все сбегутся. Фродо хихикнул и уткнулся в книжку. Бильбо вышел из покоев и прикрыл дверь. В коридоре было тихо — знатная часть Эребора жила своей размеренной жизнью. Он огляделся, запоминая дорогу, и быстро зашагал в сторону жилых кварталов. Путь оказался неблизким. Новые покои находились в другом крыле, ближе к королевской части, и идти до старого квартала пришлось минут двадцать. Бильбо шел и с удивлением отмечал, что коридоры, которые раньше казались ему чужими и путаными, теперь выглядели почти родными. Вот здесь он проходил с Фродо по дороге в школу. Здесь они встречали Глимли с отцом. А вот здесь, в этой нише, они прятались с Грирой, когда играли в прятки. *Как быстро мы привыкли*, — подумал Бильбо. *Всего немного больше полугода — а уже кажется, что всегда здесь жили.* Он дошел до старого квартала, поднялся по лестнице и остановился перед дверью в их бывшую комнату. Рука сама потянулась к ручке, но открывать почему-то не хотелось. — Глупости, — сказал он себе вслух. — Это просто комната. Ничего страшного там нет. Он толкнул дверь и вошел. Внутри было темно и сыровато — световой колодец давал мало света, а камин они не топили уже несколько дней. Бильбо поежился. После новых покоев эта комната казалась особенно убогой — маленькая, тесная, с двумя кроватями, заваленная вещами. — И как мы тут жили? — удивился он сам себе. Он не стал задерживаться. Достал из-под кровати два больших мешка, которые они привезли с собой из Шира, и начал собирать вещи. Одежда Фродо — аккуратно сложена на стуле. Книжки, которые удалось раздобыть — их немного, но все дороги сердцу. Игрушки — деревянный кораблик, подаренный Глимли, пара камешков с гор, засушенный цветок, который Фродо нашел где-то и хранил как сокровище. Свои вещи Бильбо собирал быстро, почти не глядя — несколько рубашек, штаны, теплый жилет, старый плащ. В углу стояла коробка с кухонной утварью — сковородка, кастрюлька, пара мисок, чашки. Бильбо задумался. В новых покоях, наверное, все это есть, но свои вещи — они свои, привычные. Решил забрать. Он уже завязывал второй мешок, когда взгляд упал на маленький столик у стены. Там лежал его дневник — та самая тетрадь, куда он иногда записывал мысли. Бильбо протянул руку, взял дневник и раскрыл наугад. *«Он был без кольчуги. Просто в тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами. У него сильные руки. И он улыбнулся Фродо. По-настоящему улыбнулся».* Строчки были зачеркнуты, но читались легко. Бильбо густо покраснел, захлопнул тетрадь и сунул ее в мешок. Потом подумал и переложил в карман — подальше от чужих глаз. Хотя какие чужие глаза, кроме его собственных? Но все равно. — Ладно, — сказал он, оглядывая комнату в последний раз. — Прощай. Спасибо за кров. Он взвалил мешки на плечи и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Обратный путь оказался тяжелее. Мешки были не такими уж тяжелыми, но тащить их на плечах двадцать минут по коридорам — занятие не для хоббита. Бильбо несколько раз останавливался передохнуть, присаживаясь прямо на пол и вытирая пот со лба. На полпути ему встретился Бофур — тот самый надзиратель за порядком в жилых кварталах, который когда-то помог им с жильем. — Мистер Бэггинс! — удивился он. — Что это вы тащите? Давайте помогу. — Спасибо, Бофур, — выдохнул Бильбо, с радостью сваливая мешки. — Переезжаем в новые покои. Вот, забрал старые вещи. — Новые покои? — Бофур поднял бровь, но быстро понял и понимающе усмехнулся. — А-а, те самые. Которые возле королевского крыла. Слышал, слышал. Поздравляю, мистер Бэггинс. — Спасибо, — смутился Бильбо. — Но это еще не... — Да я ничего такого не говорю, — перебил Бофур, подхватывая мешки. — Просто рад за вас. Вы хороший хоббит. И мальчик ваш хороший. Заслужили. Он донес мешки до самых дверей новых покоев, отказался от чая («Работа, мистер Бэггинс, работы много») и ушел, оставив Бильбо у порога. Бильбо зашел внутрь и чуть не рассмеялся. Фродо сидел в кресле, закутанный в одеяло, и читал книжку, но при этом вокруг него было разложено целое хозяйство — на полу стояла кружка с водой, лежали яблоко и несколько печений, а на подлокотнике кресла примостилась маленькая деревянная лошадка, которую Бильбо раньше не видел. — Фродо, — улыбнулся он. — Ты тут целый лагерь разбил. — Мне скучно было сидеть, — объяснил Фродо. — Я нашел печенье в шкафу. И яблоко. И лошадку — она в кармане куртки была, которую ты оставил. — В моей куртке? — удивился Бильбо. — Откуда там лошадка? — Кили подарил, когда мы в кузнице сидели. Я забыл сказать. Бильбо покачал головой и принялся разбирать вещи. Мешки он поставил в своей спальне, достал одежду Фродо и понес в главную комнату. — Давай одеваться, — сказал он. — А то простудишься в одном одеяле. Одевание с одной рукой было делом небыстрым. Бильбо помог Фродо натянуть чистую рубашку, штаны, теплые носки. Повязку пришлось оставить — менять ее лекарь велел только завтра. Но в остальном мальчик выглядел вполне прилично. — Вот так, — сказал Бильбо, оглядывая результат. — Теперь ты снова похож на маленького хоббита, а не на больного гномика. — А гномики симпатичные, — возразил Фродо. — Кили симпатичный. — Кили симпатичный, — согласился Бильбо. — Но ты все равно лучше. Оставшуюся часть дня они провели в новых покоях. Бильбо разбирал вещи, раскладывая их по шкафам и полкам, а Фродо сидел у камина и читал вслух — тренировался, как он сказал. Читал он уже довольно хорошо для своих четырех лет — Бомбурда занималась с ним, пока Бильбо был на работе. — «И тогда король сказал рыцарю: ты спас мою дочь, проси чего хочешь», — читал Фродо, запинаясь на трудных словах. — «Рыцарь подумал и сказал: я хочу... хочу...» — Жениться на ней, — подсказал Бильбо, раскладывая носки. — А, да, жениться. Дядя, а почему рыцари всегда хотят жениться на принцессах? — Ну... — задумался Бильбо. — Наверное, потому что они красивые. И добрые. И вообще, принцессы — это такие девушки, которые живут в замках и ждут, когда их спасут. — А принцы? — спросил Фродо. — Они тоже ждут? — Принцы обычно спасают, а не ждут, — объяснил Бильбо. — А если принцу нравится не принцесса, а кто-то другой? — не унимался Фродо. Бильбо замер с носком в руке. — Что? — Ну, — Фродо посмотрел на него очень невинными глазами, — если принцу нравится, например, хоббит. Тогда что? — Фродо Бэггинс, — строго сказал Бильбо, чувствуя, что краснеет. — Ты о чем? — Ни о чем, — пожал плечами Фродо и вернулся к книжке. — Просто сказки иногда глупые. Бильбо покачал головой и продолжил разбирать вещи. Но мысль о принце, которому нравится хоббит, засела в голове и не выходила. *Ох уж этот ребенок. Все-то он видит, все-то понимает.* К вечеру покои приобрели обжитой вид. Одежда была разложена по местам, книги стояли на полке, игрушки Фродо — на специальном столике в углу. Даже кухонная утварь нашла свое место в маленькой кладовке. Бильбо как раз размышлял, что приготовить на ужин, когда в дверь постучали. — Войдите, — крикнул он, думая, что это Бомбурда пришла проведать Фродо. Но вошел Торин. — Добрый вечер, — сказал он, оглядывая комнату. — У вас тут уютно. — Спасибо, — улыбнулся Бильбо. — Мы почти обжились. — Я вижу, — Торин заметил игрушки на столике, книги на полке, и в глазах его мелькнуло тепло. — Хорошо. Я зашел спросить... ты не передумал насчет прогулки? Бильбо почувствовал, как сердце снова ускорило бег. — Нет, — сказал он. — Не передумал. Только... Фродо... — Я с ним посижу, — раздался голос из коридора, и в дверях появилась Бомбурда. За ней маячили Глимли и Грира. — Мы как раз шли в гости. Ребята соскучились по Фродо. Фродо, увидев друзей, просиял. — Глимли! Грира! Он попытался вскочить, но Бильбо жестом остановил. — Тихо, тихо. Рука. — Я помню, — Фродо послушно замер, но глаза его горели. — Можно они останутся? — Можно, — улыбнулся Бильбо. — Если Бомбурда не против. — Я только за, — Бомбурда уже проходила в комнату, неся корзинку с едой. — Я и ужин принесла, чтобы вы не волновались. Идите, идите, погуляйте. Мы тут сами справимся. Бильбо посмотрел на Торина. Тот ждал у двери, и в глазах его было что-то такое... такое, от чего у Бильбо подкашивались колени. — Ну что ж, — сказал он, снимая фартук. — Тогда я пойду. — Иди, дядя, — махнул здоровой рукой Фродо. — Гуляй. Мы тут поиграем. — Только осторожно, — наказал Бильбо. — Не бегать, не прыгать, руку беречь. — Да знаю я, — отмахнулся Фродо, уже увлеченно разглядывая какую-то игрушку, которую принес Глимли. Бильбо вздохнул, накинул плащ и вышел за Торином. Дверь за ними закрылась, и они остались вдвоем в тихом коридоре. — Ну что, — Торин протянул ему руку. — Пойдем? Бильбо посмотрел на эту руку — большую, сильную, но такую бережную. Помедлил мгновение. Потом вложил свою ладонь в его. — Пойдем. И они пошли по коридору — король и хоббит, рука об руку, в тишину и покой вечернего Эребора. Впереди была долгая прогулка, разговоры, узнавание друг друга. А за спиной оставались новые покои, где маленький Фродо уже рассказывал друзьям о том, как его спасал второй дядя, и как они теперь будут жить все вместе. И это было только начало.