Дорога к Очагу

Фродо сидел в кресле у камина и чувствовал себя почти королем. Во-первых, у него были гости. Настоящие гости — Глимли и Грира пришли его проведать. Во-вторых, Бомбурда принесла целую корзину вкусностей — пирожки, печенье, даже маленький кувшинчик с чем-то сладким, что она называла «медовуха для детей». В-третьих, дядя ушел гулять со вторым дядей, и никто не будет говорить, что надо рано ложиться спать. — Смотрите, что у меня есть! — Глимли вытащил из-за пазухи маленький деревянный топорик, искусно вырезанный и даже слегка заточенный. — Папа подарил. Настоящий! Ну, почти настоящий. — Дай посмотреть! — Фродо потянулся здоровой рукой. — Осторожно, — Грира нахмурилась. — Он же острый. Порежешься. — Не порежусь, — уверенно сказал Фродо, принимая топорик. Тот оказался тяжелее, чем он думал. — Ого. Тяжелый. — Это чтобы рука крепла, — объяснил Глимли. — Папа сказал, что настоящие гномы с детства учатся оружие держать. — А я не гном, — напомнил Фродо, возвращая топорик. — Я хоббит. У нас оружия нет. — А чем вы защищаетесь? — удивилась Грира. — Мы... ну... мы прячемся обычно, — честно признался Фродо. — Или убегаем. Дядя говорит, что драться — это плохо, надо договариваться. — Договариваться с орками? — фыркнул Глимли. — Они не договариваются, они убивают. Фродо на мгновение помрачнел, вспомнив тот день, когда они бежали из Шира. Но тут же взял себя в руки. — Дядя говорит, что не все орки плохие. Просто мы с ним не встречали хороших. — Мудрый у тебя дядя, — раздался голос от двери. Все трое обернулись. В дверях стоял Кили. Он был без верхней одежды, в простой рубашке с закатанными рукавами, в руках держал какой-то сверток. Увидев, что на него смотрят, улыбнулся своей обычной широкой улыбкой. — Ваше Высочество! — Бомбурда, которая как раз разливала по кружкам медовуху, едва не выронила кувшин и присела в поклоне. Глимли и Грира вскочили как ужаленные и тоже поклонились — правда, Глимли чуть не уронил свой топорик. — Ваше Высочество! — выпалили они хором. Фродо замер в кресле, не зная, что делать. Он никогда не кланялся принцам. В Шире принцев не было, только староста, но тому кланяться было не принято. — Да будет вам, — Кили махнул рукой и прошел в комнату. — Я же не на официальном приеме. Я просто в гости пришел. Обещал же. Он подошел к Фродо и присел на корточки рядом с креслом. — Ну как ты, маленький? — спросил он, заглядывая в глаза. — Рука не болит? — Не болит, — Фродо помотал головой. — Если не шевелить. — Молодец, — Кили одобрительно кивнул. — Держишься как настоящий гном. — Я хоббит, — напомнил Фродо. — Знаю, — улыбнулся Кили. — Но храбрость — она у всех народов одинаковая. А ты очень храбрый. Фродо почувствовал, как от этих слов внутри разливается приятное тепло. Второй дядя Торин тоже говорил, что он храбрый, но от Кили это звучало как-то особенно — может, потому что он сам был молодой и веселый, и его похвала казалась искренней и простой. — А что это у вас? — Кили заметил топорик в руках Глимли. — Ого, настоящий! Дай посмотреть. Глимли с гордостью протянул топорик. Кили повертел его в руках, оценивая баланс, потом вернул. — Хорошая работа. Твой отец делал? — Папа, — кивнул Глимли. — Он сказал, что когда подрасту, настоящий выкует. — Обязательно выкует, — пообещал Кили. — Глоин — отличный кузнец. Он развернул сверток, который принес. Там оказалась деревянная шкатулка, искусно расписанная гномьими узорами. — Это тебе, — сказал он Фродо. — От меня и от Фили. Мы подумали, что тебе нужно куда-то складывать свои сокровища. Фродо открыл шкатулку. Внутри, на мягкой подкладке, лежали разноцветные камешки — гладкие, отполированные, красивые. — Это из наших шахт, — объяснил Кили. — Не драгоценные, конечно, просто красивые камни. Мы с Фили сами собирали. — Спасибо, — выдохнул Фродо, разглядывая камни. Один был синий, с искорками, другой — зеленый, как трава, третий — красноватый, с прожилками. — Они очень красивые. — Носите камни? — заинтересовалась Грира, подходя ближе. — Ой, какой синенький! Можно посмотреть? Фродо разрешил, и они с Грирой принялись разглядывать камни, перебирая их и раскладывая по цветам. Глимли тоже подошел, но больше смотрел на топорик в своей руке, чем на камни. Кили тем временем отошел к Бомбурде. — Как он вообще? — спросил тихо, кивая на Фродо. — Я слышал, жар был сильный. — Был, — кивнула Бомбурда. — Но сейчас спал. Лекарь говорит, что мальчик крепкий, быстро поправляется. А духом — вообще кремень. Вы бы видели, как он в лазарете держался. Ни слезинки, когда руку вправляли. — Хороший мальчик, — Кили смотрел на Фродо с теплотой. — Дядя его тоже хороший. Я рад, что они у нас появились. — Все рады, Ваше Высочество, — улыбнулась Бомбурда. — Весь Эребор только о них и говорит. Особенно после того, как король... ну, вы знаете. — Знаю, — Кили усмехнулся. — Дядя Торин у нас вообще молодец. Никогда не думал, что дождусь, когда он влюбится. — Тсс! — Бомбурда приложила палец к губам. — Дети же. — А что дети? — Кили пожал плечами. — Фродо, кажется, только рад. Это он все и устроил, если вы заметили. — Заметила, — Бомбурда покачала головой. — Ох уж эти дети. Маленькие, а уже стратеги. Они еще немного поговорили, а потом Кили вернулся к детям. — Ну что, — сказал он, потирая руки. — Раз уж я здесь, может, в какую-нибудь игру сыграем? Я, между прочим, отлично играю в "Угадай камень". — Это как? — заинтересовался Фродо. — А вот так, — Кили сел на пол, скрестив ноги. — Давайте сюда ваши камни. Он разложил перед собой камешки из шкатулки, добавил пару своих — достал из кармана, — и начал объяснять правила. — Я загадываю камень, а вы угадываете, какой. Но вопросы можно задавать только про цвет и форму. Кто угадает — забирает камень себе. — А если я угадаю твой камень, ты мне его отдашь? — уточнил Глимли. — Отдам, — кивнул Кили. — Но ты сперва угадай. Игра пошла весело. Кили оказался отличным рассказчиком и умел подшучивать над собой, не обижая детей. Он подсказывал, если кто-то затруднялся, и радовался вместе со всеми, когда камень находили. Фродо забыл и про больную руку, и про пережитые страхи. Ему было хорошо. Рядом были друзья, добрый принц, который запросто сидел на полу и дурачился вместе с ними, и тепло камина. — Ваше Высочество, — вдруг сказала Грира, когда они сделали перерыв, чтобы выпить медовухи. — А это правда, что вы королевский племянник? — Правда, — кивнул Кили. — Торин — мой дядя. А моя мама — его сестра, Дис. — А вы поэтому такой... ну... — Грира запнулась, подбирая слово. — Какой? — улыбнулся Кили. — Веселый, — закончила Грира. — Другие принцы в сказках всегда серьезные. — А я несерьезный? — притворно обиделся Кили. — Вы веселый, — твердо сказала Грира. — Это хорошо. — Спасибо, — Кили поклонился ей с комичной серьезностью. — Буду стараться сохранять веселость. Фродо смотрел на них и думал, как же ему повезло. Друзья, новый дом, второй дядя, а теперь еще и веселый принц, который пришел к нему в гости и принес подарок. В Шире у него такого не было. В Шире соседские дети дразнили его за то, что он маленький . А здесь — здесь его любили. — Кили, — вдруг сказал он, забыв про "Высочество". — А ты еще придёшь? Кили посмотрел на него, и улыбка его стала мягче. — Конечно, приду, — сказал он. — Если ты захочешь. — Захочу, — кивнул Фродо. — Очень. — Тогда договорились, — Кили протянул ему руку, и Фродо серьезно пожал ее здоровой рукой. — Договорились. Они еще немного поиграли, потом Бомбурда сказала, что детям пора спать. Глимли и Грира засобирались, Кили тоже поднялся. — Я завтра зайду, — пообещал он Фродо. — Принесу еще что-нибудь интересное. — Камни? — с надеждой спросил Фродо. — И камни тоже. Бомбурда сказала Фродо ложиться, она скоро вернется только поведет Глимли и Гриру домой. Когда все ушли, Фродо остался один в новых покоях. Он забрался в свою кроватку, укрылся одеялом и посмотрел на шкатулку с камнями, стоящую на столике рядом. Камни в темноте слабо мерцали — наверное, из-за искорок внутри. — Хороший день, — прошептал Фродо. — Очень хороший. И закрыл глаза. --- Бильбо шел по коридору, держа Торина за руку, и чувствовал себя так, будто парит в воздухе. Ладонь короля была большой, теплой и очень надежной. Она словно говорила: "Не бойся, я рядом". И Бильбо не боялся. Впервые за долгое время — не боялся. — Куда мы идем? — спросил он, когда они свернули в какой-то боковой коридор, которого он раньше не замечал. — В одно мое любимое место, — ответил Торин. — Я там часто бываю, когда хочу побыть один. — У короля есть любимое место, где он бывает один? — удивился Бильбо. — Я думал, у королей всегда свита. — Обычно да, — усмехнулся Торин. — Но я иногда сбегаю. Дис ворчит, Балин ищет, а я сижу там и смотрю на звезды. — На звезды? Под горой? — Увидишь. Они прошли еще немного, и вдруг коридор кончился. Они вышли на небольшую площадку, вырубленную прямо в скале, открытую с одной стороны. В проеме виднелось ночное небо — темно-синее, усыпанное звездами, и луна, почти полная, заливала все серебристым светом. — Ох, — выдохнул Бильбо, останавливаясь. — Какая красота! Он подошел к краю площадки — внизу, далеко-далеко, виднелись огни Дейла, а за ними — темная лента озера. Воздух был свежим, пахло горными травами и немного дымом из далеких труб. — Здесь хорошо, — тихо сказал он. — Я знал, что тебе понравится, — Торин встал рядом. — Ты же хоббит. Вам нужно небо. — Нужно, — согласился Бильбо. — Но и под горой уже неплохо. Они стояли молча, глядя на звезды. Бильбо думал о том, как же все-таки странно устроен мир. Еще месяц назад он корпел над бумагами в душном архиве, а сейчас стоит на скале с королем под Горой и любуется луной. — Торин, — сказал он наконец. — Можно я спрошу кое-что? — Спрашивай. — Почему я? Ну, правда. Ты — король. Могучий, красивый, знатный. А я — хоббит, беженец, с маленьким племянником на руках. Я не понимаю. Торин повернулся к нему. В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня — резкие черты, глубокие тени, и только глаза горели теплом. — А ты не думал, — сказал он медленно, — что для меня все эти "знатность" и "могучесть" — просто оболочка? Что внутри я — такой же, как все? Что мне тоже нужно, чтобы кто-то был рядом? Чтобы кто-то смотрел на меня не как на короля, а как на... просто гнома? Бильбо молчал, слушая. — Ты смотришь на меня именно так, — продолжил Торин. — Ты краснеешь, когда я рядом. Ты волнуешься, но не заискиваешь. Ты споришь, когда я не прав — помнишь, с отчетами? Ты печешь пироги и думаешь, что я не знаю, что это ты для меня стараешься. — Откуда ты... — начал Бильбо и осекся. — Я король, — усмехнулся Торин. — Я должен все знать. Особенно про пироги. Бильбо фыркнул, но тут же смутился. — А Фродо, — добавил Торин серьезно. — Ты даже не представляешь, что для меня значит этот мальчик. Я не знал, что можно так привязаться к чужому ребенку. Но когда я нес его на руках из того завала... я понял, что готов горы свернуть, лишь бы он был жив и счастлив. — Он тебя тоже любит, — тихо сказал Бильбо. — Ты для него теперь "второй дядя". Он так и говорит. — Знаю, — улыбнулся Торин. — И это... это дороже любого золота. Они снова замолчали. Где-то внизу, в Дейле, зазвонил колокол — отбивал время. Бильбо считал удары. — Двенадцать, — сказал он. — Полночь. — Поздно, — согласился Торин. — Нам пора возвращаться. Но я рад, что ты согласился пойти. — Я тоже рад, — признался Бильбо. — Очень. Они пошли обратно, но теперь Бильбо не держал Торина за руку — просто шел рядом, чувствуя его присутствие. И этого было достаточно. В коридорах Эребора было тихо — большинство гномов уже спали. Только стража мерно вышагивала по своим маршрутам, да где-то вдалеке слышался шум воды из подземных источников. — Торин, — вдруг сказал Бильбо, когда они подходили к его новым покоям. — А что теперь? Ну, между нами? Как это будет? Торин остановился и повернулся к нему. — А как ты хочешь? — Я... — Бильбо замялся. — Я не знаю. Я никогда такого не делал. В Шире... там все по-другому. Мужчины женятся на женщинах, заводят детей, живут долго и счастливо. А тут... — А тут то же самое, — перебил Торин. — Только мужчина на мужчине. Хочешь, я тебе секрет открою? — Какой? — Любовь — она везде одинаковая, — Торин говорил тихо, но твердо. — Неважно, кто кого любит — мужчина женщину, женщина мужчину, мужчина мужчину. Важно только одно: чтобы двое хотели быть вместе. Чтобы заботились друг о друге. Чтобы были счастливы. Бильбо смотрел на него и чувствовал, как глаза начинает пощипывать. — Ты так просто об этом говоришь, — прошептал он. — Потому что это просто, — Торин пожал плечами. — Сложно все остальное — война, политика, интриги. А любовь — она просто есть. Или ее нет. — Она есть, — вырвалось у Бильбо. — Кажется. Торин улыбнулся — той самой редкой улыбкой, от которой у Бильбо подкашивались колени. — Я знаю, — сказал он. — Я чувствую. Они стояли у двери в покои Бильбо. Где-то за ней спал Фродо, и Бомбурда, наверное, все еще ждала, пока хозяин вернется. — Мне пора, — вздохнул Бильбо. — Спасибо за прогулку. — Спасибо, что согласился, — ответил Торин. — Завтра увидимся? — Завтра — да. Приходи на завтрак. — Приду, — пообещал Торин. Он наклонился и легко поцеловал Бильбо в лоб — совсем как тогда, у окна. Потом развернулся и пошел по коридору, и шаги его гулко отдавались в тишине. Бильбо смотрел ему вслед, пока король не скрылся за поворотом. Потом глубоко вздохнул и открыл дверь. Внутри было тепло и тихо. Бомбурда дремала в кресле у камина, укутавшись в плед. Фродо спал в своей кроватке, и на столике рядом с ним стояла новая шкатулка с камнями. Бильбо тихо прикрыл дверь, подошел к камину и осторожно тронул Бомбурду за плечо. — Я вернулся, — шепнул он. — Идите домой, уже поздно. Бомбурда открыла глаза, потянулась. — А, мистер Бэггинс, — зевнула она. — Хорошо погуляли? — Хорошо, — улыбнулся Бильбо. — Очень хорошо. — Ну и ладно, — Бомбурда поднялась, поправила платье. — Я пойду. Кили приходил, принес подарок Фродо. Дети играли, все хорошо. — Спасибо вам, — искренне сказал Бильбо. — Я не знаю, что бы я без вас делал. — А ничего бы не делали, — усмехнулась Бомбурда. — Пропали бы с голоду. Спите уже, завтра новый день. Она ушла, а Бильбо остался один. Он прошелся по комнате, проверил Фродо — спит, дышит ровно, рука на месте. Поправил одеяло. Поцеловал в макушку. Потом прошел в свою спальню, разделся и лег в кровать. Сон не шел. Перед глазами стояло лицо Торина в лунном свете, его улыбка, его слова. "Любовь — она просто есть". — Просто есть, — повторил Бильбо шепотом. — Оказывается, вот она какая. Он улыбнулся в темноту и закрыл глаза. Завтра будет новый день. И Торин придет на завтрак. И Фродо покажет ему свои новые камни. И все будет хорошо. Очень хорошо.

***

Торин шёл по коридору к своим покоям и чувствовал себя так, будто парил в воздухе. Глупость, конечно. Король под Горой, прославленный воин, грозный правитель — и парит. Но ничего не мог с собой поделать. Бильбо стоял перед глазами — его смущённая улыбка, его огромные глаза в лунном свете, его тихое "кажется" в ответ на слова о любви. — Кажется, — повторил Торин вслух и улыбнулся. — Для начала и "кажется" неплохо. Он толкнул дверь своих покоев, уже предвкушая, как ляжет в постель и будет вспоминать каждый миг этой прогулки, каждое слово, каждый взгляд. И замер на пороге. В его любимом кресле у камина сидела Дис. Она была в домашнем платье, с распущенными волосами, и в руках держала кружку с чем-то горячим и явно ароматным. Увидев брата, она подняла бровь и медленно, с расстановкой, отхлебнула напиток. — Дис, — осторожно сказал Торин, прикрывая за собой дверь. — Ты чего не спишь? — Жду тебя, — спокойно ответила она. — Садись. Торин вздохнул. Он знал этот тон. Это был тон "садись и рассказывай всё", и сопротивляться ему было бесполезно. Дис умела допрашивать так, что даже самые стойкие воины начинали говорить правду. Он снял плащ, повесил его на крюк у двери и подошёл к камину. Сел в кресло напротив сестры, взял с подноса вторую кружку — Дис, как всегда, предусмотрительно налила и ему — и приготовился. — Ну? — сказала Дис. — Рассказывай. — Что рассказывать? — попытался увильнуть Торин. — Всё, — отрезала сестра. — Где были, что делали, о чём говорили, почему так долго. Я жду уже час между прочим. — Час? — удивился Торин. — Мы гуляли всего час? — Для тебя, может, и час, — фыркнула Дис. — А для меня — вечность любопытства. Ну? Торин отхлебнул из кружки — там оказался отвар с мёдом и травами, вкусный и согревающий. — Мы ходили на смотровую площадку, — начал он. — Туда, где я люблю бывать. Он сказал, что красиво. — Он сказал, что красиво, — эхом повторила Дис. — Это всё? — Нет, не всё. Мы разговаривали. — О чём? — О разном, — Торин пожал плечами. — О жизни, о любви, о том, что важно. Дис подалась вперёд, и глаза её загорелись. — О любви? Уже? И что он сказал? — Сказал, что не знает, как это у хоббитов принято, — Торин улыбнулся, вспоминая. — Что в Шире мужчины женятся на женщинах, и всё такое. — А ты что? — А я сказал, что любовь везде одинаковая. И что важно не кто кого любит, а чтобы двое хотели быть вместе. Дис одобрительно кивнула. — Хорошо сказано. Мудро. А он? — Он сказал... — Торин замялся. — Он сказал "кажется". — "Кажется"? — переспросила Дис. — Что "кажется"? — Что любовь есть, — тихо ответил Торин. — Кажется. Дис откинулась на спинку кресла и расплылась в довольной улыбке. — Мой брат — король под Горой, гроза врагов, победитель во многих битвах, — провозгласила она. — И ему хоббит сказал "кажется". И он счастлив. — Счастлив, — подтвердил Торин, не скрывая улыбки. — А дальше? — Дис снова подалась вперёд. — Что было дальше? Вы же не просто поговорили и разошлись? — Ну... — Торин замялся. — Я проводил его до покоев. Мы попрощались. — И? — Дис смотрела на него с таким выражением, будто пыталась вытянуть клещами самую важную тайну. — И я поцеловал его в лоб, — сдался Торин. Повисла тишина. Дис замерла с кружкой в руке, глядя на брата круглыми глазами. А потом... Потом она заржала. Не засмеялась, не хихикнула — именно заржала, как конь. Громко, раскатисто, от души. Она откинула голову назад, и хохот её разнёсся по покоям, отскакивая от каменных стен. — В лоб! — выкрикивала она между приступами смеха. — Он поцеловал его в лоб! Махал всемилостивый, братец, ты серьёзно?! — Дис! — Торин почувствовал, что краснеет. — Перестань! — Не могу! — Дис утирала слёзы, но смех не прекращался. — Ты — король! Ты — Торин Дубощит, сын Траина, внук Трора! Ты в одиночку сдерживал орков в узком проходе! Ты правишь Эребором железной рукой! И ты... ты целуешь хоббита в лоб?! — А что мне было делать? — огрызнулся Торин, чувствуя себя мальчишкой, которого отчитали за шалость. — Мы только начали узнавать друг друга! Я не хотел торопить события! — Торопить события, — Дис снова зашлась смехом. — Ох, братец, ты у меня безнадёжен. Просто безнадёжен. Она отсмеялась, вытерла слёзы и посмотрела на него уже серьёзнее, хотя в уголках губ ещё дрожала улыбка. — Торин, — сказала она. — Я люблю тебя, ты же знаешь. Но иногда ты такой... гном. Такой прямолинейный и одновременно такой нерешительный. Ты ему нравишься, это же очевидно. Мальчишка Фродо всё уши прожужжал о том, как дядя краснеет при твоём появлении. А ты — в лоб. — А что надо было? — Торин уже почти обиделся. — В губы? На первом же свидании? — Нет, не в губы, — Дис покачала головой. — Но можно было хотя бы в щёку. Или руку поцеловать. Или просто обнять покрепче и сказать что-нибудь... ну, не знаю. Тёплое. А лоб — это как ребёнка целовать. Он же не ребёнок. Торин задумался. Дис, как всегда, была права. Бильбо — не ребёнок. Он взрослый хоббит, солидный, с переживаниями и страхами. И поцелуй в лоб мог выглядеть... покровительственно? Снисходительно? — Думаешь, он обиделся? — встревоженно спросил он. — Нет, — Дис махнула рукой. — Не обиделся. Он же тоже неопытный в этих делах. Для него любой поцелуй от короля — уже событие. Но в следующий раз, братец, будь посмелее. Обними его как следует. Скажи что-нибудь ласковое. Не бойся. — Я не боюсь, — возразил Торин. — Боишься, — мягко сказала Дис. — Боишься спугнуть. Боишься, что он уйдёт. Боишься, что не справишься. Я же вижу. Торин молчал, потому что она снова была права. — Послушай меня, — Дис подалась вперёд и положила руку ему на колено. — Ты — замечательный гном. Добрый, сильный, верный. Ты заслуживаешь счастья. И этот хоббит — он тоже заслуживает. Вы оба настрадались, оба были одни. Теперь вы нашли друг друга. Не упусти это, Торин. Действуй. Но не торопись. Просто... будь смелее в мелочах. — В мелочах, — повторил Торин. — Как это? — Ну, — Дис задумалась. — Возьми его за руку, когда идёте по коридору. Не отпускай. Посмотри в глаза подольше. Улыбнись. Скажи что-нибудь приятное. Простое, но от души. Чтобы он чувствовал, что ты рядом. Что ты с ним. — Я попробую, — пообещал Торин. — Попробуй, — кивнула Дис. — А я пока присмотрю за Фродо. Кстати, Кили сегодня к ним ходил. Говорит, мальчик молодцом держится. Игру принёс, камни из шахт. — Торин улыбнулся. — Хороший у нас Кили. — Хороший, — согласилась Дис. — И Фили хороший. И ты хороший. Вся семья хорошая, кроме тех, кто в могиле. Она встала, потянулась. — Ладно, пойду я спать. А ты сиди, мечтай о своём хоббите. Только, ради Махала, в следующий раз целуй его куда-нибудь пониже лба. — Дис! — возмутился Торин, но она уже выходила из покоев, хохоча на ходу. Дверь закрылась, и Торин остался один. Он сидел в кресле, глядя на огонь, и думал о словах сестры. Может, она и права. Может, он слишком осторожен. Но как иначе? Бильбо для него — как драгоценный камень, который боишься разбить неловким движением. — В следующий раз, — пообещал он себе. — В следующий раз буду смелее. Он допил отвар, погасил свечи и лёг в постель. Но сон не шёл — перед глазами стоял Бильбо в лунном свете, его огромные глаза, его тихое "кажется". — Кажется, — повторил Торин шепотом. — Для начала сойдёт. И уснул с улыбкой на лице.