Дорога к Очагу

До свадьбы оставалось пять дней. Эребор гудел, как потревоженный улей, но внутри этого гула была особая, праздничная нотка. Гномы улыбались чаще обычного, даже суровые стражники у ворот позволяли себе короткие шутки. Свадьба короля — событие, которого не случалось в Эреборе уже много десятилетий. Все хотели, чтобы оно прошло идеально. Идеально. Дис повторяла это слово так часто, что оно начало терять смысл. — Всё должно быть идеально, — сказала она Торину, когда они остались вдвоём в его кабинете на шестой день срока. — Ты понимаешь? — Понимаю, — ответил Торин, хотя мысли его были далеко — в покоях Бильбо, куда его не пускали уже почти две недели. Две недели. Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов без возможности прижать к себе жениха, поцеловать его, почувствовать его дыхание. Торин сходил с ума, но держал себя в руках — потому что Дис сказала, что так надо. — Это традиция, — объяснила она, заметив его тоскливый взгляд в сторону двери. — Жених и невеста не должны видеться перед свадьбой. Чтобы не сглазить. — Мы оба мужчины, — напомнил Торин. — Какая невеста? — Ты король, — отрезала Дис. — И будешь следовать традициям. Бильбо — младший муж. Он не гном и не знатного рода, но он должен выглядеть достойно. И ты не должен на него влиять перед церемонией. — Влиять? — Ты отвлекаешь его, — прямо сказала Дис. — И себя. А ему нужно сосредоточиться. Торин хотел возразить, но не стал. Потому что Дис была права. Как всегда. — Хорошо, — сдался он. — Но после свадьбы... — После свадьбы делайте что хотите, — усмехнулась Дис. — Хоть на люстре. Я не буду вмешиваться. Торин покраснел и отвернулся к окну. А Бильбо в это время сидел в своих покоях и чувствовал себя так, будто его заперли в золотой клетке. Фродо был у Бомбурды — Дис сказала, что мальчику тоже нужно подготовиться к свадьбе, и это означало, что его будут наряжать, учить, как вести себя на церемонии, и вообще не давать покоя. — Я скучаю, — сказал Бильбо в пустоту. — По Торину. По Фродо. Даже по твоим нотациям, дядя. Хильдибранд, который сидел в кресле у камина с трубкой, усмехнулся. — Ещё пять дней потерпи, — сказал он. — Гномы, они такие. Ритуалы, традиции... ты к этому привыкнешь. — Не привыкну, — вздохнул Бильбо. — Я хоббит. Моя традиция — есть семь раз в день и не париться. — Теперь ты не просто хоббит, — напомнил дядя. — Ты будущий младший муж короля под Горой. Почти соправитель. Хотя я слышал, что решающее слово всё равно за Торином. — Это правильно, — кивнул Бильбо. — Я не рвусь к власти. Я просто хочу быть с ним. — И будешь, — пообещал Хильдибранд. — А пока — терпи. Он выбил трубку и ушёл в свою комнату. Бильбо остался один. Он прошёлся по комнате, потрогал висящий на плечиках свадебный костюм, поправил книгу о садоводстве на полке. Всё было готово. Всё, кроме него самого. В дверь постучали. — Войдите, — позвал Бильбо, думая, что это вернулся Хильдибранд или, может быть, пришёл Фродо. Вошли три гномки. Молодые, крепкие, в одинаковых серых платьях, с аккуратными косами и сосредоточенными лицами. Они поклонились Бильбо, и та, что была впереди, сказала: — Мистер Бэггинс. Нас прислала госпожа Дис. Мы будем готовить вас к церемонии. — Готовить? — переспросил Бильбо, чувствуя, как внутри всё холодеет. — К чему готовить? Я уже готов. — Ваше тело, — спокойно ответила гномка. — Ваши волосы. Ваша кожа. По традиции, перед свадьбой жениха или невесту омывают, умащивают маслами, расчёсывают волосы. Это древний обычай, который восходит к временам первых гномов. — Я не гном, — возразил Бильбо. — Вы входите в нашу семью, — так же спокойно ответила гномка. — Госпожа Дис сказала, что вы будете следовать традициям. Бильбо открыл рот, закрыл, открыл снова. — Где? — спросил он наконец. — В большой купальне. Прошу за нами. Они вышли в коридор. Бильбо шёл, чувствуя себя овцой, которую ведут на стрижку. Две гномки шли впереди, одна — сзади. Мимо проплывали стены, факелы, редкие прохожие, которые кланялись и отводили глаза. Большая купальня находилась в восточном крыле, рядом с садом. Это было просторное помещение с бассейном, выложенным голубым камнем, с горячей водой, паром и ароматом трав. В углах стояли кадки с маслами, на полках — мягкие полотенца и гребни. — Раздевайтесь, — приказала главная гномка, когда они вошли. — Что? — Бильбо попятился. — Нет. Я не буду раздеваться перед... перед... — Мы женщины, — напомнила гномка. — Нас не интересует ваше тело. Только забота о нём. — Это неправильно! — Бильбо чувствовал, что краснеет до корней волос. — Я не привык... — Вы скоро станете младшим мужем короля, — перебила гномка. — Привыкайте к тому, что за вами будут ухаживать. Это честь. Бильбо открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь открылась, и в купальню вошла Дис. — Бильбо, — сказала она без предисловий. — Это традиция. Наши жёны и мужья проходят через это перед свадьбой. Ты теперь часть нашей семьи. Не позорь нас. — Я не позорю, — возмутился Бильбо. — Я просто... я стесняюсь. — Все стесняются, — усмехнулась Дис. — Но потом привыкают. Раздевайся и ложись в воду. Девочки знают, что делать. Она вышла, не дожидаясь ответа. Бильбо стоял посреди купальни, сжимая ворот рубашки. Гномки ждали. Три пары глаз смотрели на него спокойно, терпеливо, без намёка на насмешку. — Ладно, — сдался он. — Но я буду ругаться. — Ругайтесь, — разрешила главная гномка. Он разделся. Медленно, дрожащими руками. Снял рубашку, жилет, штаны, носки. Остался в одних нижних штанах — и замер. — Всё? — спросила гномка. — Нет, — Бильбо покраснел. — Я не сниму... — Придётся, — мягко сказала гномка. — Ткань намокнет и будет липнуть к телу. Это неудобно. Бильбо закрыл глаза и снял последнее. Потом, не открывая глаз, шагнул в бассейн. Вода была горячей — почти обжигающей — и пахла травами. Он погрузился по плечи и выдохнул. — Хорошо, — признал он. Гномки спустились в воду следом — в длинных рубахах, которые не скрывали фигур, но Бильбо старался не смотреть. Они принесли с собой масла, скребки, мягкие губки и принялись за дело. Первая мыла ему спину. Долго, тщательно, круговыми движениями, разминая мышцы. Бильбо застонал — от неожиданности, от удовольствия. Он не знал, что спина может так болеть и так приятно расслабляться одновременно. — У вас зажимы, — заметила гномка. — Вы много работаете? — Я много сижу, — признался Бильбо. — Над бумагами. Архив, знаете... — Теперь будете сидеть меньше, — сказала она. — У вас появятся другие обязанности. — Какие? — спросил Бильбо. — Помогать королю. Принимать гостей. Следить за хозяйством. Госпожа Дис расскажет. Бильбо вздохнул. Он не был готов к роли королевского супруга — тем более, младшего мужа. Но выбора не было. Он любил Торина. А любовь требовала жертв. Вторая гномка занялась его волосами. Она налила масло на ладони, втерла в кожу головы, массируя, перебирая пряди. Бильбо закрыл глаза. Это было приятно. Очень. — У вас красивые волосы, — сказала она. — Мягкие. Не такие жёсткие, как у гномов. — Хоббиты нежные, — усмехнулся Бильбо. — Теперь вы — почти гном, — возразила она. — Ваша причёска будет гномьей. Вплетём бусы, которые подарил король. И добавим несколько нитей золота. — Золота? — удивился Бильбо. — Традиция, — ответила гномка. Третья гномка мыла ему ноги. Бильбо сначала возмущался — он мог помыть ноги сам! — но она не слушала. Она тёрла его пятки, пальцы, ступни, бормоча что-то на гномьем. — У вас мозоли, — заметила она. — Вы много ходили? — Я много бежал, — тихо сказал Бильбо. Она не стала спрашивать — откуда. Только кивнула и продолжила. Процедура заняла два часа. Бильбо мыли, мазали маслами, растирали жёсткими рукавицами — чтобы кожа стала гладкой и нежной. Потом вытащили из воды, вытерли мягкими полотенцами и усадили на скамью. — Теперь волосы, — сказала главная гномка. — Будет долго. Терпите. Они расчёсывали его волосы — сначала редким гребнем, потом частым. Распутывали колтуны, которых не было, смазывали маслом, заплетали в тонкие косы. Бильбо сидел смирно, глядя в стену, и думал о Торине. Что он сейчас делает? Скучает? Тоже готовится? В какой-то момент он задремал. Проснулся от того, что гномки шептались, закончив с причёской. — Готово, — сказала главная. — Посмотрите. Они подали ему зеркало. Бильбо взглянул и ахнул. Из зеркала на него смотрел незнакомец. Волосы его были уложены в сложную причёску — множество тонких косичек, собранных на затылке, золотые нити, вплетённые в пряди, и его янтарные бусы, поблёскивающие в свете свечей. — Вы... — начал он и запнулся. — Вы красивы, — закончила гномка. — Король будет доволен. Бильбо покраснел. Снова. Его одели в халат — мягкий, шёлковый, явно дорогой — и повели обратно в покои. По коридорам он шёл, чувствуя себя королём. Или королевой. Или тем, кем он теперь должен был стать. Дис ждала его у двери. — Ну как? — спросила она. — Я в шоке, — честно ответил Бильбо. — Но... спасибо. Наверное. — Не за что, — отмахнулась Дис. — Это моя работа. Иди отдыхай. Завтра будет ещё один день подготовки. — Ещё один? — ужаснулся Бильбо. — Традиция, — усмехнулась Дис. — Привыкай. Она ушла. Бильбо вошёл в свои покои и рухнул на кровать. — Я не готов, — прошептал он в подушку. — Я никогда не буду готов. Но сзади него раздался голос Хильдибранда: — Будешь. Ты Бэггинс. А Бэггинсы всегда готовы. Бильбо повернул голову. Дядя сидел в кресле, курил трубку и улыбался. — У тебя отличные волосы, — сказал он. — И бусы красивые. — Дядя... — Спи, — велел Хильдибранд. — Завтра будет долгий день. Бильбо закрыл глаза и провалился в сон. Ему снился Торин. И свадьба. И новая жизнь. А в другой части горы, в королевских покоях, Торин ходил из угла в угол и считал минуты. — Пять дней, — бормотал он. — Всего пять дней. Дис, пришедшая проверить его одежду, вздохнула. — Ты как ребёнок, — сказала она. — Успокойся. — Не могу, — признался Торин. — Я хочу его видеть. Хочу прикоснуться. Он готовится, а я... — А ты готовишься здесь, — перебила Дис. — Твоя очередь завтра. — Моя? — удивился Торин. — Твоя, — кивнула она. — Тебя тоже будут мыть, мазать, расчёсывать. Традиция. Торин посмотрел на сестру с ужасом. — Я король... — И что? — усмехнулась Дис. — Короли тоже моются. Смирись. Она вышла, оставив Торина в одиночестве.

***

Бильбо проснулся с ощущением, что его тело больше ему не принадлежит. Три дня до свадьбы. Три дня — и он станет мужем Торина. Младшим мужем, почти соправителем, тем, кто будет сидеть рядом с королём на приёмах и засыпать в его объятиях каждую ночь. Но сейчас, в это раннее утро, он чувствовал только пустоту — Торина не было рядом уже две недели, и эта разлука была хуже любой боли. — Вставайте, — раздался голос служанки, вошедшей без стука. — Госпожа Дис велела начинать. — Начинать что? — простонал Бильбо, зарываясь лицом в подушку. — Процедуры. Сегодня — массаж и масла. Вставайте. Бильбо застонал громче, но поднялся. За две недели он привык к тому, что его тело больше не принадлежит ему. Его мыли, мазали, расчёсывали, одевали и раздевали. Гномки, которых Дис прислала для ухода за ним, были профессиональны и бесстрастны, но Бильбо всё равно чувствовал себя неловко — особенно когда их руки касались мест, которые он привык считать личными. Сегодня, как объяснила главная гномка, будет особенно сложно. — Массаж всего тела, — сказала она, когда Бильбо, накинув халат, переступил порог большой купальни. — И специальное масло, которое убирает растительность. — Растительность? — переспросил Бильбо, чувствуя, как сердце уходит в пятки. — Волосы на теле, — уточнила гномка. — У гномов принято, чтобы кожа была гладкой перед свадьбой. Это символ чистоты и нового начала. — Но я не гном, — слабо возразил Бильбо. — И у меня... у меня не так много... растительности. — Ритуал есть ритуал, — отрезала главная. — Раздевайтесь и ложитесь. Бильбо попытался вспомнить, где у него на теле есть волосы. Ноги — да, немного. Грудь — почти нет. Подмышки — ну, разумеется. И... там. Он покраснел до корней волос. — Я не позволю трогать себя там, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Это не я, — спокойно ответила гномка. — Это масло. Оно действует само. Наша задача — нанести его. Мы будем профессиональны. Бильбо закрыл глаза и вздохнул. Торин. Он делает это ради Торина. Ради их будущего. Ради семьи. — Ладно, — сдался он. — Но я буду ругаться. — Ругайтесь, — разрешила гномка. — Мы привыкли. Он разделся. Снял халат, повесил его на крючок и, стараясь не смотреть на гномок, лёг на длинный каменный стол, застеленный мягкой тканью. В купальне было тепло — почти жарко — и пахло травами и маслами. — Расслабьтесь, — попросила главная. — Напряжённые мышцы хуже впитывают масло. — Я не могу расслабиться, когда на меня смотрят три женщины, — пробормотал Бильбо в стол. — Тогда закройте глаза и думайте о короле, — посоветовала одна из гномок. Бильбо закрыл глаза и подумал о Торине. О его руках — больших, сильных, которые так бережно касались его тела. О его губах — настойчивых и нежных одновременно. О его голосе, низком, который шептал его имя в темноте. — Хорошо, — сказал главная. — Начинаем. Первая гномка занялась его ногами. Она налила масло на ладони — тёплое, густое, пахнущее чем-то пряным и сладким — и начала втирать его круговыми движениями. Бильбо вздрогнул от неожиданности — прикосновения были сильными, но не грубыми. Она разминала мышцы, снимала напряжение, и постепенно Бильбо начал расслабляться. — У вас хорошие ноги, — заметила она. — Сильные. Вы много ходили? — Очень много, — ответил Бильбо, не открывая глаз. — Почти полгода. С племянником на руках. — Это хорошо, — одобрила гномка. — Король оценит. Бильбо не спросил, что именно оценит — ноги или выносливость. Ему казалось, что лучше не знать. Вторая гномка занялась его руками. Тоже масло, тоже круговые движения, но мягче — руки хоббита были нежнее ног, кожа тоньше, и требовалась осторожность. Она разминала пальцы, ладони, запястья, локти. — У вас мозоли от пера, — заметила она. — Много пишете. — Архивариус, — кивнул Бильбо. — Привык. — Теперь будете писать меньше, — сказала она. — У вас появятся другие обязанности. — Какие? — спросил Бильбо, уже зная ответ. — Помогать королю. Принимать гостей. Быть лицом Эребора. Бильбо вздохнул. Он не был готов быть лицом чего-либо. Но он был готов любить Торина. Этого, надеялся, будет достаточно. Третья гномка занялась его грудью и животом. Масло, нанесённое на эти участки, начало действовать почти сразу — Бильбо почувствовал лёгкое жжение, которое быстро сменилось приятным теплом. Волоски, которых было не так много, словно растворялись, оставляя кожу гладкой и мягкой. — Непривычно, — признался он, когда гномка погладила его живот. — Привыкните, — ответила она. — У гномов все мужчины гладкие перед свадьбой. Это символ чистоты. — Я не гном, — напомнил Бильбо. — Вы почти гном, — возразила она. — Вы входите в нашу семью. Бильбо замолчал. Спорить было бесполезно. Он знал это. Потом настала очередь ног — выше колен. Бильбо напрягся, когда руки главной гномки поднялись к бёдрам, но она работала быстро и профессионально, не задерживаясь на интимных местах дольше, чем требовалось. Масло жглось, но терпимо, и гладкость, которую он чувствовал после того, как она вытерла излишки, была непривычной, но не противной. — Теперь переворачивайтесь, — скомандовала главная. Бильбо перевернулся на живот, уткнувшись лицом в мягкую ткань. Теперь гномки занялись его спиной, ягодицами, ногами сзади. Это было легче — он не видел их лиц, не чувствовал взглядов. Только прикосновения — сильные, уверенные, профессиональные. — У вас хорошая спина, — заметила одна. — Сильная. Король будет доволен. Бильбо промолчал. Он думал о Торине. О том, как тот касается его спины — нежно, бережно, словно боясь сломать. О том, как он целует позвонки, считая их губами. О том, как он шепчет его имя в темноте, когда они одни. — Готово, — сказала главная. — Теперь волосы. Бильбо перевернулся, сел. Его тело было гладким — он провёл рукой по ноге и не почувствовал привычной щетины. Странно. Но не противно. — Садитесь ровнее, — попросила гномка, которая занималась его волосами. — Сегодня будем умащивать их особым составом. — Каким? — спросил Бильбо. — Масло из корней лотоса и эльфийского клевера, — ответила она. — Для мягкости и блеска. Ваши волосы длинные — ниже плеч. Их нужно питать. Бильбо коснулся своих кудрей, которые за время жизни в Эреборе отросли и теперь вились крупными кольцами, как и волосы Фродо. Он не привык к такой длине — в Шире хоббиты стриглись коротко, чтобы не мешало. Но здесь, в горе, длинные волосы были знаком статуса. И он теперь был почти знатью. — У вас красивые кудри, — заметила гномка, втирая масло в кожу головы. — Как у мальчика. Мягкие, блестящие. Король будет в восторге. — Вы всё время говорите "король будет в восторге", — заметил Бильбо. — У вас есть другие темы для разговора? — Нет, — честно ответила гномка. — Мы говорим о том, что важно. Бильбо вздохнул и закрыл глаза. Процедура с волосами заняла час. Масло втирали, распределяли по всей длине, массировали кожу головы. Бильбо чуть не уснул — так приятно было чувствовать чужие пальцы, перебирающие пряди. — Готово, — сказала наконец главная. — Теперь ждём. Масло должно впитаться. Через час вас вымоют, высушат и уложат волосы. — А сегодня будет ещё что-то? — спросил Бильбо, надеясь, что нет. — Завтра — последний день, — ответила гномка. — Не переживайте, — усмехнулась она. — Больше ничего такого не будет. Бильбо решил, что лучше не спорить. Он закрыл глаза и позволил себе расслабиться. Масло на коже приятно покалывало, волосы пахли цветами, и он думал о Торине. О его руках — таких же сильных, но родных. О его губах — которые он так хотел поцеловать. — Три дня, — прошептал он. — Ещё три дня, и я буду твоим. И улыбнулся. --- Когда Бильбо вернулся в свои покои, его ждал Хильдибранд. Дядя сидел в кресле у камина, курил трубку и делал вид, что читает книгу. — Ну как? — спросил он, не поднимая головы. — Ужасно, — ответил Бильбо, падая в соседнее кресло. — Они трогали меня везде. — Это их работа, — философски заметил Хильдибранд. — Не ты первый, не ты последний. — Меня это не утешает. — А что утешает? — дядя отложил книгу и посмотрел на племянника. — Торин, — честно ответил Бильбо. — Мысль о том, что скоро я буду с ним. — Это утешает, — кивнул Хильдибранд. — Помни об этом, когда будешь снова лежать на столе. — Спасибо, дядя, — вздохнул Бильбо. — Ты настоящий друг. — Я твой дядя, — поправил Хильдибранд. — Это больше, чем друг. Он встал, подошёл к племяннику и положил руку ему на плечо. — Ты справишься, Бильбо. Ты всегда справлялся. И сейчас справишься. — Спасибо, — повторил Бильбо. Он закрыл глаза и позволил себе мечтать. О свадьбе. О Торине. О новой жизни. А в другой части горы, в королевских покоях, Торин стоял у окна и смотрел на звёзды. — Три дня, — прошептал он. — Три дня. Дис, сидевшая в кресле с вязанием, усмехнулась. — Ты как ребёнок, — сказала она. — Успокойся. — Не могу, — ответил Торин. — Я хочу его видеть. Хочу прикоснуться. Хочу... — Знаю, — перебила Дис. — Все хотят. Но традиции есть традиции. Терпи. Торин вздохнул и отвернулся от окна. — Три дня, — повторил он. — Три дня. И в этом было всё.