Ты останешься со мной?

Рождество в Министерстве Магии выглядело как пёстрая, яркая, безвкусная картинка, приправленная лицемерными улыбками и бесполезными подарками от малознакомых коллег, которые в любое другое время года могли даже не здороваться. Ещё в ноябре в атриуме выросла гигантская, сверкающая всеми цветами радуги ёлка, а все отделы утопали в броской мишуре, которую Гермиона находила крайне раздражающей. Каждый год одно и то же: одинаковые гирлянды, повторяющиеся до тошноты мелодии и фильмы по магловскому телевидению, которое она иногда включала после долгого рабочего дня, дурацкий корпоратив с отвратительным пуншем, и, конечно, эти идиотские подарки, купленные за пару галлеонов ради галочки.  Она сидела в своём кабинете, отгородившись от всеобщего веселья, и смотрела на пластикового снеговика на краю стола. Фигурка была с криво приклеенным морковным носом и говорила «Счастливого Рождества!», стоило ей нажать на шляпу в виде ведра. Гермиона закатила глаза. Кажется, она уже давно перестала верить в магию этого праздника.  Когда-то, давным-давно, Рождество пахло жареной индейкой, поленьями в камине Норы и фирменными булочками с заварным кремом миссис Уизли. Тогда суматоха их дома казалась ей милой, уютной, наполненной искренним теплом. Она, девочка из магловского мира, очарованно наблюдала за волшебством семейного праздника.  Теперь убежище стало чужим. После развода с Роном посещения Норы казались прогулкой по минному полю, полному неловких взглядов, натянутых улыбок и слишком громких шуток, призванных заглушить тишину между ними. Пару лет назад Джинни, с её настойчивым оптимизмом, буквально заставила её провести праздник у них, уверяя, что всё будет хорошо. Но всё не было хорошо. Не после того, как она ушла от Рона, громко заявив о том, что ей нужен мужчина, который будет хоть к чему-то стремиться, а не жаловаться на жизнь, отращивая пивное пузо. Да и к тому же, с возрастом семейные застолья Уизли перестали казаться ей такими веселыми, а были скорее суетными и выматывающими.  Гарри и Пэнси как всегда уехали на всю зиму в очередную жаркую страну, потому что Пэнси не любит снег и холод. Их колдографии с пляжа приходили по совиной почте каждую неделю. Гермиона искренне радовалась за эту парочку. В прошлом году она даже присоединилась к ним, они праздновали Рождество на каком-то индонезийском острове в компании других туристов из разных стран мира. Было весело, шумно, тепло… но когда фейерверки над океаном угасли, внутри оставалась всё та же знакомая пустота.  Её родители с самого детства Гермионы проводят Рождество с родственниками и друзьями семьи на горнолыжном курорте. Она до сих пор порой к ним присоединяется. Но в этом году ей не нравился ни один из предложенных друзьями или семьей вариантов. Она решила остаться в Лондоне, даже не смотря на то, что это означало встретить Рождество в одиночестве. Возможно, она слишком устала от больших компаний, а может просто… Может просто тебе не хотелось раньше времени прощаться с ним? — внутренний голос настойчиво пробивался сквозь сознание.  Но Гермиона уже привычно отмахнулась от него, погружаясь в очередную бумажную волокиту.  Ближе к вечеру, когда она разбирала очередную стопку отчетов, тишину в кабинете разбил настойчивый стук.  — Войдите, — буркнула Гермиона, не отрывая глаз от своих дел. Дверь открылась, Парвати Патил замерла на пороге, широко улыбаясь. Её темные волосы были уложены в объёмную прическу, а красное платье красиво облегало фигуру, но весь вид портила зелёная мишура на шее, крича о празднике так громко, что Гермионе на мгновение захотелось заткнуть уши. Однако, из всех, кто мог зайти к ней в кабинет, Патил была наименее раздражающей. Гермиона даже могла назвать её своей подругой.  — Мерлин, ты почему еще не одета? — возмутилась Парвати. — Корпоратив через полчаса! Гермиона сдержала вздох и потерла переносицу, чувствуя, сколько за долгий день в ней скопилось напряжения. — Я не уверена, что хочу туда идти, Парв. У меня еще гора этих отчетов, — она жестом обвела стопки на столе, — и вообще… — Дорогая моя, это канун Рождества! — Парвати зашла в кабинет, закрывая за собой дверь. — Не будь такой занудой! Все идут! Даже наш заносчивый, холодный принц уже приоделся и собирается почтить нас, простых смертных, своим присутствием.  Последние слова ударили Гермиону, как ледяная струя воды. Она вздрогнула, надеясь, что это осталось незамеченным. Конечно, Парвати говорила о Малфое.  И это, по меньшей мере, крайне удивляло.  Раньше он никогда не посещал их корпоративы. Ни разу. Гермиона заставила губы растянуться в подобие безразличной улыбки и постаралась придать своему голосу как можно более непринужденный тон. — Ну, надо же… Чем же мы обязаны такой честью? Парвати рассмеялась, плюхнувшись в кресло для посетителей напротив Гермионы.  — Кто его знает. Может, решил проститься с родными пенатами. А может, — она понизила голос, играя бровью, — ждет кого-то под омелой, что повесила наша сентиментальная Нэнси. — Ага, конечно, — её тон сочился сарказмом. — А что, я была бы не против… Нечестно, что такой красавчик так никому и не достался за все эти годы!  Сердце Гермионы гулко стукнуло где-то в районе горла. Она фальшиво усмехнулась, сжав в кулак перо, лежавшее на столе. — Ну же, Гермиона, пошли-и-и! — Парвати протянула слово, делая умоляющие глаза. — Сидеть одной в канун праздника за работой — это преступление! Гермиона закатила глаза, но почувствовала, как её собственные губы уже тянутся в ответной улыбке, слабой, но искренней. — Ладно, ладно, — сдалась Гермиона, поднимаясь с кресла. — Но… мне нужно домой переодеться. — Тогда поспеши! — воскликнула Парвати, подпрыгивая на месте. — Я подожду тебя в атриуме. Не задерживайся, а то все канапе разберут. Когда Парвати скрылась за дверью, Гермиона еще несколько секунд стояла неподвижно, бросив все силы на то, чтобы убедить себя в том, что она согласилась только из-за того, что Патил просто хорошо умеет убеждать. Да, только поэтому.  Путешествие через каминную сеть домой прошло в тумане. Она приняла душ, и спустя десять минут её гардеробная стала больше походить на филлипинскую свалку. Все вещи, вытащенные в спешке и позже отброшенные как не подходящие, образовали на полу красочные островки отчаяния. Черное платье было слишком официальным. Зеленое слишком вызывающим (и почему, черт возьми, она его купила?). Синее больше напоминало мантию аврората… Бог знает, сколько ещё прошло времени, когда она наконец остановилась на платье темно-бордового оттенка, из мягкого, струящегося кашемира. Оно было простым по крою, но дорогим на ощупь, с глубоким, но не вызывающим вырезом и длинными рукавами.  — Если ты собираешься праздновать Рождество в одиночестве, то хотя бы канун можешь провести в компании коллег, — говорила она своему отражению, нанося легкие мазки румян. — Вот и всё. Просто коллеги.  Ведь так? Гермиона поправила прическу, и с глубоким, успокаивающим вдохом, взяла горсть порошка для камина. — Министерство магии, главный атриум, — произнесла она четко, и зелёное пламя охватило её, унося обратно в сердце празднества.