Семья Найтшейд

80 г. П.В. — Начало апреля Блейк открыла глаза при первом же хныканье из импровизированной кроватки. Она моргнула, глядя на незнакомый потолок, на мгновение дезориентированная, пока реальность не нахлынула обратно: фермерский дом в Медоубруке, миссия и Синтия — брошенный младенец-фавн, забота о которой каким-то образом стала её ответственностью. Их ответственностью. Взглянув на свиток, она увидела, что было всего лишь начало четвертого утра — она просыпалась уже в четвертый раз за ночь. Глаза налились свинцом, когда она заставила себя сесть, отгоняя воспоминание о том тревожно-уютном сне, который преследовал её последние два дня. — Я займусь ей, — раздался шепот из темноты. Блейк прищурилась и увидела, что Жон уже был рядом с Синтией; его силуэт, очерченный лунным светом, склонился над капризничающим ребенком, осторожно поднимая его. — Тебе нужно поспать, — сказал он, заметив, что Блейк не спит. — Ты взяла на себя последние три смены. — Я уже встала, — возразила Блейк, её голос был хриплым от усталости. — К тому же тебе тоже нужен отдых. Жон не стал спорить, когда Блейк пересекла комнату; её движения были вялыми после нескольких ночей прерывистого сна. Она потянулась к Синтии, и их руки соприкоснулись при передаче ребенка. Блейк проигнорировала легкий разряд, который пронзил её от этого контакта — просто ещё один симптом того, как переутомленный разум играет с ней злые шутки. — Температура? — спросила она, прижимая младенца к груди. Жон провел рукой по своим взлохмаченным волосам. — Лучше, чем раньше. Лекарство, похоже, действует. Блейк кивнула, усаживаясь в кресло-качалку с уже привычной легкостью. Два дня назад она едва знала, как держать ребенка. Теперь движения выходили сами собой: проверка температуры бутылочки запястьем, выбор удобной позы для Синтии, успокаивающие похлопывания, когда та капризничала. — У тебя хорошо получается, — заметил Жон, понизив голос в тишине комнаты. — Просто делаю то, что показала нам миссис Вудлиф, — ответила Блейк, избегая его взгляда. Вместо этого она сосредоточилась на Синтии, чьи янтарные глаза — так пугающе похожие на её собственные — уже закрывались, пока она сосала бутылочку. — И всё же, — настаивал Жон, — не все адаптируются так быстро. Блейк промолчала, смущенная похвалой и ещё более смущенная тем, насколько ей было приятно это слышать. Она списала тепло в груди на простую усталость — её защита ослабла, эмоции были слишком близко к поверхности. Вот и все. — Попробуй поспать, — сказала она ему. — Я разбужу, если понадобится помощь. Жон поколебался, затем кивнул и вернулся к своему спальному мешку на полу. Через несколько минут его дыхание стало глубоким и ровным. Блейк позавидовала его способности так легко отключаться, хотя знала, что он вымотан не меньше нее. Пока она укачивала Синтию, мысли Блейк вернулись к сну — видению будущего, столь чуждого всему, что она планировала, но почему-то столь притягательного. Дом. Семья. Жон и Синтия, смотрящие на нее с такой искренней любовью... Блейк резко тряхнула головой. Это не по-настоящему. Это просто её подсознание обрабатывает странную ситуацию, в которой они оказались. После стольких лет борьбы, лишений, постоянной настороженности, возможно, её разум просто создал утешительную фантазию. Не более того. Синтия завозилась у нее на руках, издав тихий звук недовольства. Блейк проверила её лоб — все еще теплее, чем должен быть, но уже без того пугающего жара прошлой ночи. — Все хорошо, — прошептала она, перекладывая ребенка на плечо, чтобы та срыгнула. — Ты поправишься. Ночь тянулась бесконечно, и Блейк боролась со сном, сосредотачиваясь на ритме дыхания Синтии и ее маленьком весе у себя на груди. В конце концов веки Блейк стали слишком тяжелыми, и она провалилась в беспокойный сон, все еще надежно прижимая Синтию к себе. /-/ — Блейк. Рука на плече вырвала её из тревожных сновидений. Блейк дернулась, инстинктивно крепче прижимая Синтию, прежде чем узнала Вайсс, стоящую над ней. — Ты заснула в кресле, — объяснила Вайсс голосом, более мягким, чем обычно. — Уже почти семь. Остальные завтракают. Блейк моргнула, пытаясь разогнать туман в голове. Шея затекла от неудобной позы, а руки онемели от того, что она всю ночь держала Синтию. — Давай я возьму, — предложила Вайсс, осторожно забирая Синтию, которая продолжала спать, несмотря на перемещение. — Тебе нужно поесть. — Я в порядке, — автоматически запротестовала Блейк. Вайсс одарила её скептическим взглядом. — Ты не ела нормально несколько дней. И не спала нормально, если уж на то пошло. — Никто из нас не спал, — заметила Блейк, хотя знала, что это не совсем правда. Остальная команда дежурила посменно, но они с Жоном настояли на том, чтобы брать ночные вахты на себя, что привело к такому недосыпу, который уже начинал сказываться. — Возможно, — признала Вайсс, — но остальные не принимают критически важных решений о благополучии ребенка, — она кивнула в сторону двери. — Иди. Ешь. Я присмотрю за ней. Слишком уставшая, чтобы спорить дальше, Блейк спустилась вниз, задержавшись в коридоре, чтобы поправить помятую одежду и пригладить волосы. Она поправила бант, убедившись, что уши фавна скрыты — хотя в своем изможденном состоянии она почти забыла, почему это вообще важно. На кухне царила утренняя суета. Руби и Янг накрывали на стол, Рен переворачивал оладьи у плиты, а Нора с нетерпением крутилась рядом. Пирра и Жон сидели за столом, склонившись над картой и обсуждая маршруты патрулирования. — Блейк! — окликнула Руби, заметив её. — Ты проснулась! Как Синтия? — Спит, — ответила Блейк, опускаясь на пустой стул. — Вайсс с ней. Янг поставила перед Блейк дымящуюся кружку чая. — Выглядишь ужасно. — Спасибо, — пробормотала Блейк, обхватив ладонями теплую кружку. — Она имеет в виду, что тебе нужен отдых, — мягко пояснила Пирра. — Мы все беспокоимся о тебе — о вас обоих, — она взглянула на Жона, который выглядел почти таким же измученным, как чувствовала себя Блейк. Блейк отпила чай, позволяя теплу растечься внутри. — Я в порядке. Просто устала. — Мы скорректировали график патрулирования на сегодня, — объяснил Жон, постукивая по карте. — Группы меньше, ротация чаще. Так мы все сможем немного отдохнуть, не оставляя периметр деревни без присмотра. Блейк рассеянно кивнула, её мысли уже возвращались к Синтии. Действительно ли жар спадает? Стоит ли снова позвать миссис Вудлиф? А что если... — Ремнант вызывает Блейк, — Янг помахала рукой перед её лицом. — Ты опять зависла. — Извини, — Блейк выпрямилась, заставляя себя сосредоточиться. — Что ты говорила? Янг обменялась обеспокоенным взглядом с Руби. — Я сказала, что Рен приготовил черничные оладьи. Твои любимые. — Вот, — Рен поставил перед ней тарелку. — Тебе нужно восстановить силы. Блейк уставилась на еду, внезапно осознав, насколько она голодна. — Спасибо. Пока она ела, разговор тек вокруг нее — новости миссии, передвижения Гримм, безопасность деревни. Блейк пыталась слушать, но мысли постоянно возвращались к Синтии и, что тревожило ещё больше, к Жону. Она поймала себя на том, что наблюдает за ним через стол — как он хмурит брови в сосредоточенности, обсуждая маршруты с Пиррой, как его усталость не умаляет той заботы и внимания, которые он вкладывает в каждое решение. Когда она начала замечать в нем эти черты? «Это просто общая ответственность», — твердо сказала она себе. «Просто кризис, который нас сблизил. Не более того». — Блейк? — голос Жона прервал её размышления, и она с смущением поняла, что пялилась. — Мы обсуждали восточный периметр. Есть мысли? Блейк попыталась собраться, и была благодарна, когда Руби вклинилась с предложением, отвлекшим всеобщее внимание от ее минутной заминки. — Я думаю, Блейк должна пропустить сегодняшнее патрулирование, — внезапно объявила Янг. — Она валится с ног. — Я в порядке, — автоматически возразила Блейк. — Ты почти уснула в тарелке, — парировала Янг. — Дважды. — Янг права, — согласился Жон с обеспокоенным выражением лица. — Мы справимся с патрулями. Тебе стоит отдохнуть, пока Синтия спит. Блейк хотела возразить, но груз усталости становилось невозможно игнорировать. — Ладно, — уступила она. — Но только сегодня. Облегчение мелькнуло на лице Жона, и Блейк сказала себе, что тепло, которое она почувствовала от его заботы, было просто благодарностью товарищу по команде. Ничего общего с тем сном или запутанными эмоциями, которые он всколыхнул. Пока остальные собирались в патруль, Блейк закончила завтрак и вернулась наверх. Она нашла Вайсс, качающую уже проснувшуюся Синтию и тихо напевающую — зрелище настолько не вязалось с обычным поведением наследницы, что Блейк замерла в дверях. — Она вела себя тихо, — доложила Вайсс, подняв голову. — И температура, кажется, в норме. Блейк пересекла комнату, осторожно приложив руку ко лбу Синтии. Жар действительно спал — кожа ребенка была прохладной на ощупь, глаза ясными и внимательными. — Спасибо, что присмотрела за ней, — сказала Блейк, бережно забирая Синтию из рук Вайсс. — Мне было несложно, — ответила Вайсс с удивительной мягкостью. Она замешкалась в дверях. — Блейк? Ты должна знать: то, что ты делаешь — что вы с Жоном делаете для этого ребенка, — это достойно восхищения. Неожиданная похвала на мгновение лишила Блейк дара речи. Прежде чем она успела ответить, Вайсс продолжила: — Только... будь осторожна. Не с Синтией — я знаю, ты её защитишь. Но с собой, — в её чистых голубых глазах читалось понимание, от которого Блейк стало не по себе. — Совместные кризисы имеют свойство создавать связи, которые иначе могли бы не возникнуть. Это может... сбивать с толку. — Не понимаю, о чем ты, — ответила Блейк слишком поспешно. Вайсс одарила её маленькой, грустной улыбкой. — Думаю, понимаешь. Отдохни, Блейк. С этими словами она ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Оставшись наедине с Синтией, Блейк опустилась в кресло-качалку, слова напарницы эхом отдавались в голове. Неужели это так очевидно? Неужели её запутанные чувства так ясно написаны у неё на лице, что даже Вайсс заметила? Синтия издала тихий довольный звук, её крошечная ладошка с удивительной силой обхватила палец Блейк. Глядя на лицо ребенка — на эти глаза, так поразительно похожие на её собственные, — Блейк почувствовала, как что-то внутри нее сдвинулось. Что бы ни происходило, что бы ни значили эти чувства, одно было точно: Синтия нуждалась в ней. И как-то так вышло, вопреки всякой логике и планам, что Блейк тоже нуждалась в ней. — Это просто усталость, — прошептала она себе, даже когда Синтия смотрела на нее доверчивыми глазами. — Просто игры уставшего разума. Но, откинувшись на спинку кресла с Синтией на руках, Блейк не смогла до конца убедить себя в этом. Дни слились в туман усталости и рутины — проверки температуры, кормления, краткие моменты сна, урываемые между нуждами Синтии и обязанностями миссии. Блейк двигалась сквозь все это как в дымке, её обычная острая внимательность притупилась от истощения. На третье утро после того, как у Синтии впервые поднялся жар, Блейк оказалась на кухне фермы на рассвете, механически готовя смесь, пока Синтия хныкала в переносной люльке рядом. Ей удалось поспать, может быть, три часа урывками, и ее движения были медленными и нескоординированными. — Давай я помогу. Блейк вздрогнула от голоса Жона, чуть не уронив бутылочку. Он выглядел таким же уставшим, как и она: темные круги под глазами, волосы взлохмачены после нескольких часов на спальном мешке. — Я сама, — настояла она, возясь со смесью. — Блейк, — мягко сказал он, забирая бутылочку из её несопротивляющихся рук. — Ты наливаешь холодную воду. Она моргнула, глядя на бутылочку, и поняла, что он прав. — Извини. Я просто... кажется, я вообще не соображаю. — Мы оба не соображаем, — признал Жон, выливая содержимое и начиная заново с теплой водой. — Мы на пределе. Блейк подошла, чтобы взять Синтию, чье хныканье стало более настойчивым. Ребенок немного успокоился у нее на руках, хотя продолжал издавать тихие голодные звуки. Блейк мягко покачивалась — автоматическое движение, выработанное за последние дни. — Она выглядит лучше, — заметил Жон, проверяя температуру смеси на запястье, прежде чем передать бутылочку Блейк. — Жар полностью прошел. — Да, — согласилась Блейк, садясь на стул, чтобы покормить Синтию. — Миссис Вудлиф сказала, что она полностью поправится. Жон сел напротив, наблюдая за ними с выражением, которое Блейк была слишком утомлена, чтобы истолковать. — Ты замечательно с ней справляешься, знаешь? Блейк сосредоточилась на бутылочке, не зная, как реагировать на комплимент. — Любой бы поступил так же. — Нет, — Жон покачал головой. — Не каждый бы так впрягся. Особенно ради ребенка, которого только что встретил. Блейк не отрывала глаз от Синтии, боясь того, что Жон может прочесть в них, если она поднимет взгляд. — Ты впрягся. Ты нашел её, ты принес её сюда. — Это другое. Я не мог просто оставить её там, — он подался вперед, опираясь локтями на стол. — Но тебе не обязательно было участвовать. Ты могла бы держать дистанцию, позволить нам заниматься этим. — Она фавн, — просто сказала Блейк, словно это все объясняло. — Дело не только в этом, — настаивал Жон. — То, как ты с ней обращаешься... это не просто долг или ответственность. Она тебе небезразлична. Блейк наконец подняла голову, встретив его уставший, но искренний взгляд. — Тебе тоже. Легкая улыбка тронула его губы. — Да. Тоже. Этот простой обмен репликами значил больше, чем Блейк была готова признать. Она вернула внимание к Синтии, которая почти доела смесь; ее янтарные глазки тяжелели от сытости. — Нам обоим нужно попытаться поспать, — предложил Жон. — Пока она спокойна. Блейк кивнула, усталость сковывала тело. — Иди. Я только закончу кормить её. — Разбуди меня на следующую смену, — сказал он, вставая из-за стола. Он замешкался, затем нежно коснулся головы Синтии, его пальцы мимоходом задели руку Блейк. — Спи крепко, маленькая лунная богиня. Это случайное ласковое прозвище, произнесенное с такой естественной нежностью, вызвало у Блейк неожиданную волну эмоций. Она смотрела, как Жон выходит из кухни, затем опустила взгляд на Синтию, которая уснула с бутылочкой во рту. — Это просто усталость, — прошептала Блейк самой себе, осторожно убирая бутылочку и перекладывая Синтию на плечо. — Просто кризис нас сближает. Просто от усталости все кажется более значимым, чем есть на самом деле. Но когда она несла спящего ребенка обратно наверх, Блейк не могла отделаться от чувства, что что-то фундаментальное изменилось — между ней и Синтией, между ней и Жоном, и внутри нее самой. Что-то, что нельзя объяснить одной лишь усталостью, как бы отчаянно она ни пыталась. В тишине раннего утра, ощущая теплое тельце Синтии у себя на груди и все еще помня нежную улыбку Жона, Блейк позволила себе признать то, чего избегала: это чувствовалось как нечто большее, чем временная опека. Это чувствовалось — как бы немыслимо это ни звучало — как начало того, о чем она никогда не смела мечтать. Семья. — Просто усталость, — пробормотала она в последний раз, уже без убежденности, укладывая Синтию в кроватку.