Семья Найтшейд

80 г. П.В. — Середина мая Жон простоял у кабинета несколько долгих минут после ухода Пирры, его мысли лихорадочно кружились вокруг только что состоявшегося разговора. Её признание застало его врасплох. Как он мог пропустить что-то настолько важное? А её вопрос о Блейк... это потрясло его больше, чем он готов был признать. Тяжело вздохнув, он оттолкнулся от стены и направился обратно к Блейк и Синтии. Он нашел их в импровизированной детской: Блейк сидела в кресле-качалке, прижимая Синтию к груди. Малышка не спала, но была спокойна, медленно моргая янтарными глазками, пока Блейк тихо говорила с ней. — ...и поэтому рыба явно превосходит любую другую пищу, — серьезно объясняла Блейк. — Когда ты подрастешь для твердой еды, я позабочусь о том, чтобы ты усвоила эту фундаментальную истину. Несмотря на тяжесть на душе, Жон не мог не улыбнуться этой сцене. — Уже идеологически обрабатываешь её? Блейк подняла голову, и легкий румянец окрасил её щеки. — Просто делюсь важными жизненными уроками, — выражение её лица изменилось, когда она всмотрелась в его лицо. — Все в порядке? Ты выглядишь... обеспокоенным. Жон заставил себя небрежно пожать плечами, присаживаясь на край кровати рядом с ними. — Ничего особенного. Пирра просто хотела обсудить организацию транспорта для нашего отъезда. Убедиться, что команда знает план. Бант Блейк слегка дернулся — признак, который Жон научился распознавать, когда она относилась к чему-то скептически. Её янтарные глаза изучали его пронзительным взглядом, от которого он почувствовал себя неожиданно прозрачным. — Понятно, — просто сказала она, явно не веря ему, но решив не давить. — Что ж, Синтия поела, и я её переодела. Скоро она должна быть готова ко сну. Благодарный за смену темы, Жон потянулся к ребенку. — Я могу взять её. Ты дежурила весь день. Когда Блейк осторожно передавала Синтию ему на руки, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Этот простой контакт послал неожиданный разряд через Жона, и слова Пирры эхом отозвались в голове: «Я видела, как ты ведешь себя с ней...» — Жон? — голос Блейк прервал его мысли. — Ты в порядке? — Извини, — быстро сказал он, сосредоточившись на том, чтобы устроить Синтию у себя на плече. — Просто устал с дороги, наверное. Блейк кивнула, хотя выражение её лица оставалось задумчивым. — Тебе стоит отдохнуть. Завтра будет суматошный день из-за подготовки к отъезду. — Верно, — согласился Жон, начиная привычное покачивание, которое обычно помогало Синтии заснуть. — Ты нормально справилась, пока меня не было? Она не доставляла тебе слишком много хлопот? — Она была идеальной, — сказала Блейк, и в её голосе прозвучала редкая мягкость. — Но она скучала по тебе. Совсем не хотела лежать в люльке. — Я тоже по ней скучал, — признался Жон, нежно целуя Синтию в макушку. — И по тебе, — добавил он не подумав, и тут же почувствовал, как жар приливает к лицу. — Я имею в виду, проще, когда мы делим обязанности. Не то чтобы ты не могла справиться одна, ты определенно можешь, я просто... — Жон, — прервала Блейк, и в её глазах мелькнуло веселье. — Я поняла, что ты имел в виду. И, если это что-то значит, мы тоже по тебе скучали. Это простое заявление, произнесенное деловым тоном Блейк, почему-то значило больше, чем все изысканные комплименты Вайсс или бурные похвалы Янг. Жон почувствовал, как странное тепло разливается в груди, не имеющее ничего общего с ребенком, прижавшимся к нему. — Спасибо, Блейк, — тихо сказал он. Они погрузились в уютное молчание, пока глаза Синтии тяжелели, а её крошечное тельце постепенно расслаблялось на груди Жона. Когда она наконец окончательно уснула, Блейк встала с кресла-качалки. — Мне пора возвращаться в комнату моей команды, — тихо сказала она. — Дать тебе время устроиться после поездки. Жон кивнул, осторожно укладывая Синтию в люльку. — Увидимся утром? — Я буду здесь, — заверила она его, задержавшись в дверях. На мгновение показалось, что она хочет сказать что-то ещё, но вместо этого она просто слегка улыбнулась и выскользнула наружу. Жон смотрел ей вслед, затем перевел взгляд на спящую Синтию. Его мысли спутались в клубок: признание Пирры, его собственные запутанные чувства, предстоящий визит к семье, и в центре всего этого — вопрос, который он не позволял себе задать до сих пор. Что именно росло между ним и Блейк? /-/ Блейк обнаружила, что её подруги по команде всё ещё не спят, когда вернулась в комнату. Руби рисовала модификации оружия на своей кровати, Вайсс в который уже раз за неделю перебирала запас праха, а Янг лежала на животе, листая журнал о мотоциклах. Все трое подняли головы, когда вошла Блейк; их выражения лиц были слишком невинными, чтобы быть искренними. — Наконец-то решила покинуть гнездышко голубков? — поддразнила Янг. Блейк закатила глаза, занимая свое обычное место на кровати. — Синтия спит. Жону нужно было отдохнуть после поездки. — Как он? — спросила Руби, откладывая рисунок. — Все прошло нормально с профессором Озпином? — Думаю, да, — ответила Блейк, тянусь за книгой. — Но что-то было не так, когда он вернулся после разговора с Пиррой. Тонкий обмен взглядами между её напарницами не укрылся от внимания Блейк. — О чем он говорил с Пиррой? — спросила Вайсс тоном, лишь на оттенок более небрежным, чем нужно. Глаза Блейк сузились. — Он утверждал, что речь шла об организации транспорта, но после этого выглядел рассеянным. Почти... сбитым с толку, — она изучила их лица, узнавая выражение людей, знающих больше, чем говорят. — Ладно, что вы трое знаете такого, чего не знаю я? Последовал ещё один раунд переглядываний, прежде чем Янг драматично вздохнула. — Ну, если уж у нас тут девчачьи посиделки... — Это не сплетни, если это влияет на динамику команды, — чопорно рационализировала Вайсс. — У Пирры есть чувства к Жону, — выпалила Руби. — Типа, романтические чувства. Уже давно. Блейк моргнула, переваривая информацию. — И вы думаете, она наконец сказала ему? — Судя по его «рассеянному» поведению после? — Янг кивнула. — Почти наверняка. Блейк откинулась на подушки; кусочки пазла складывались воедино. — Это многое объясняет. — И, судя по упомянутому рассеянному поведению, — добавила Вайсс, — смею предположить, что он не ответил взаимностью. — Бедная Пирра, — тихо сказала Руби. Блейк нахмурилась, чувствуя странное ощущение в груди. — Как давно это продолжается? — Практически с начала учебного года, — ответила Янг. — Это было мучительно очевидно для всех, кроме Жона. — И никто из вас не подумал упомянуть об этом раньше? — спросила Блейк, переводя взгляд с одной на другую. — Мы думали, ты знаешь! — запротестовала Руби. — И это не казалось важным до недавнего времени, — добавила Вайсс, глядя пронзительно и оценивающе. — Пока ты не начала проводить так много времени с Жоном из-за Синтии. Блейк почувствовала, как поднимается желание защищаться, но подавила его. — Мы вместе заботимся о ребенке. Конечно, мы проводим время вместе. — Блейк, — мягко сказала Янг. — Это больше, чем просто забота, и я думаю, ты это знаешь. — Я не понимаю, о чем вы говорите, — автоматически ответила Блейк, даже чувствуя, как к щекам приливает жар. Янг села, сменив дразнящий тон на искреннюю озабоченность. — Слушай, мы не пытаемся поставить тебя в неловкое положение. Но что бы ни происходило между тобой и Жоном — намеренно или нет — это затрагивает не только вас двоих. — Между нами ничего не происходит, — настаивала Блейк. — Мы нашли ребенка, мы заботимся о нем, а теперь едем к его семье, чтобы решить, что делать дальше. Вот и все. — Как скажешь, — уступила Янг, хотя выражение ее лица оставалось скептическим. Руби, вечный миротворец, быстро сменила тему. — Так что Озпин сказал насчет документов об опеке? Жон упомянул, что у него есть новости. Блейк с облегчением приняла смену темы. — Он ещё не успел мне сказать. Думаю, мы узнаем об этом завтра. Пока разговор переходил на более безопасные темы, мысли Блейк возвращались к Жону и Пирре. «Неужели Пирра действительно все это время испытывала к нему чувства? И если да, то что значит то, что Жон, судя по всему, не ответил на них?» Ещё более тревожным был намек в глазах её напарниц — предположение, что между ней и Жоном может развиваться что-то помимо их общей ответственности за Синтию. Сама мысль должна была казаться нелепой. После Адама, после «Белого Клыка» Блейк зареклась от сложных привязанностей. Она пришла в Бикон, чтобы сосредоточиться на становлении Охотницей, на том, чтобы изменить мир. Романтика никогда не была частью плана. И все же она не могла отрицать, что в её отношениях с Жоном что-то изменилось. Что-то неопределенное, но несомненно присутствующее, растущее в промежутках между кормлениями из бутылочки и сменой подгузников, в общих улыбках над достижениями Синтии и полуночных разговорах, когда остальной дом спал. Спрятавшись за книгой, Блейк пробормотала почти неслышно: — Это из-за того сна... Чуткий слух Янг уловил прошептанные слова. Её сиреневые глаза загорелись интересом, и она подалась вперед. — Какой сон? Ты что-то сказала про сон? Блейк напряглась, осознав свою оплошность. — Ничего, — быстро сказала она, поднимая книгу выше, чтобы скрыть лицо. — О нет, так не пойдет, — отозвалась Янг, соскальзывая с кровати, чтобы сесть рядом с Блейк. С мягкой настойчивостью она опустила книгу. — Ты ведешь себя странно уже несколько дней, а теперь бормочешь про сны? Выкладывай. — Янг, оставь её в покое, — вмешалась Вайсс, хотя любопытство звучало и в её голосе. — Если Блейк не хочет делиться... — Все нормально, — сказала Руби, тоже запрыгивая на кровать Блейк. — Мы команда! Мы все время делимся снами. Как когда мне приснилось печенье, которое могло трансформироваться в оружие... — Не такой сон, Руби, — перебила Янг с понимающей ухмылкой. — Думаю, у Блейк был другой сон. О неком белокуром лидере команды, возможно? Бант Блейк дернулся от волнения, а кровь прилила к лицу. — Все было не так. — Но это было о Жоне, — надавила Янг, теперь уже мягче, несмотря на дразнящий блеск в глазах. Блейк посмотрела на трех своих подруг — невинное любопытство Руби, плохо скрываемый интерес Вайсс и решительное выражение лица Янг — и со вздохом сдалась. После долгого дня с Синтией, эмоциональной встряски от возвращения Жона и теперь этого открытия о Пирре она просто слишком устала, чтобы держать оборону. — Ладно, — уступила она, откладывая книгу. — Мне приснился сон о Жоне... и Синтии... и мне. Когда Синтия болела. Брови Янг взлетели вверх. — О? Рассказывай. Блейк глубоко вздохнула, сосредоточившись на точке на стене поверх жадных лиц подруг. — В нем не было ничего непристойного, так что можешь перестать так смотреть на меня, Янг. Это было... по-семейному. — По-семейному? — повторила Вайсс, придвигаясь ближе, несмотря на свое прежнее притворное безразличие. — Да, — неохотно продолжила Блейк. — Во сне Синтия была старше — около двенадцати лет. Она была кошачьим фавном, как я, но с оттенками синего в волосах. И она была... нашей дочерью. Моей и Жона. Руби тихо ахнула. — Тебе приснилось, что ты замужем за Жоном? — Сон не уточнял этого, — быстро пояснила Блейк, хотя румянец стал гуще. — Но мы были вместе, жили в доме. Семьей. — Расскажи все, — настояла Янг, устраиваясь поудобнее. — Каким был Жон из сна? Какая была ваша жизнь? Несмотря на смущение, Блейк поймала себя на желании поделиться деталями сна, который так ярко запечатлелся в ее памяти. — Это было... умиротворенно. Обыденно, в самом лучшем смысле. Я готовила завтрак, Синтия спешила в школу с проектом по истории, который сделала — макетом часовой башни Бикона. Она была ученицей боевой школы, училась на Охотницу. Голос Блейк смягчился, когда она продолжила вспоминать. — Она только что открыла свое Проявление — похожее на мое, но тени, которые она создавала, были твердыми несколько секунд. И она была так рада показать нам. — Нам? — подсказала Вайсс. — Мне и Жону, — признала Блейк. — Во сне мы шли домой вместе, и он был там, ждал нас. Он был... счастлив видеть нас. А я была счастлива видеть его. Она осторожно опустила подробности поцелуя, которым они обменялись во сне; некоторые вещи все еще были слишком личными, чтобы произносить их вслух. — Это... правда очень мило, Блейк, — сказала Руби, и её серебряные глаза были широкими и искренними. — Это был просто сон, — настаивала Блейк, хотя уверенность в её голосе дрогнула. — Вероятно, потому что мы вместе заботимся о Синтии. — Сны могут быть показательными, — задумчиво заметила Вайсс. — Они часто отражают желания или страхи, которые мы не до конца осознаем в бодрствовании. — Именно! — торжествующе согласилась Янг. — Твое подсознание пытается тебе что-то сказать. Что-то об одном лидере и твоих чувствах к нему. — Это ничего не значит, — запротестовала Блейк, хотя и с меньшей уверенностью, чем раньше. — Я была истощена, волновалась из-за жара у Синтии. Мой разум просто... создал сценарий, где у нее все сложилось хорошо. — У неё или у всех вас? — тихо спросила Янг. Блейк замолчала, не в силах ответить. — Это нормально — хотеть чего-то для себя, Блейк, — сказала Руби, положив руку ей на плечо. — Даже если это что-то неожиданное. Вроде семьи с Жоном и Синтией. — Я не... — начала было Блейк автоматически, затем остановила себя. Какой смысл отрицать то, что становилось все более очевидным, по крайней мере, для нее самой? — Я не знаю, чего я хочу, — честно поправилась она. — Все произошло так быстро с Синтией, и мы с Жоном были так сосредоточены на её нуждах. Я не позволяла себе думать о чем-то большем. — Ну, а какое время лучше для размышлений об этом, чем прямо перед встречей со всей его семьей? — с ухмылкой заметила Янг. — Янг! — одернула Вайсс. — Не делай ситуацию для нее еще более стрессовой, чем она уже есть. — Я просто говорю, — пожала плечами Янг, — время, проведенное с Арками, может дать тебе довольно хорошее представление о том, какой может быть семейная жизнь с Жоном. Считай это предварительным просмотром твоего сна. — Это не помогает, — простонала Блейк, уткнувшись лицом в ладони. Руби сочувственно похлопала ее по плечу. — Все в порядке, Блейк. Никто не говорит, что ты должна во всем разобраться прямо сейчас. Но, может быть... может быть, о сне стоит подумать? О том, что он может значить? — Если не более того, — прагматично добавила Вайсс, — это говорит о том, что у тебя появилась привязанность и к Жону, и к Синтии. Что понятно, учитывая обстоятельства. — Больше, чем просто привязанность, я бы сказала, — пробормотала Янг, заслужив ещё один сердитый взгляд от Вайсс. Блейк опустила руки, глядя на своих подруг со смесью благодарности и смирения. — Неужели это так очевидно? То, что я чувствую к ним? — Только для людей с глазами, — сострила Янг. — Это становится все более заметным, — признала Вайсс более дипломатично. — Особенно в том, как ты взаимодействуешь с Жоном в вопросах ухода за Синтией. — У тебя появляется этот очень мягкий взгляд, когда ты смотришь на них вместе, — добавила Руби. — Словно ты видишь что-то драгоценное. Блейк не осознавала, что была настолько прозрачна. Эта мысль одновременно встревожила и странным образом успокоила её — словно какая-то часть её хотела, чтобы эти чувства были признаны, даже если она не была готова озвучить их сама. — А теперь, когда Пирра призналась Жону... — деликатно протянула Вайсс. — И он, судя по всему, не ответил взаимностью, — продолжила Янг, — момент может быть... значимым. Блейк нахмурилась. — Я бы никогда не хотела причинить боль Пирре. Она наш друг. — Конечно, нет, — быстро заверила её Руби. — Но ты не можешь контролировать то, что чувствуешь, или то, что чувствует Жон. Иногда сердца просто... делают то, что хотят. — Красноречиво сказано, — заметила Вайсс, закатив глаза с оттенком нежности. Блейк снова потянулась за книгой, нуждаясь в чем-то твердом, за что можно ухватиться, пока её разум кружился от выводов. — Я даже не знаю, чувствует ли Жон ко мне что-то, кроме дружбы и нашей общей ответственности за Синтию. — Есть только один способ узнать, — предложила Янг, шевеля бровями. — Абсолютно нет, — твердо ответила Блейк. — Даже если — и это большое «если» — между нами что-то развивается, сейчас не время это выяснять. Не тогда, когда чувства Пирры еще свежи, не перед этим визитом к его семье. Янг подняла руки, сдаваясь. — Справедливо. Но пообещай мне, что ты хотя бы подумаешь об этом? О том, чего бы ты хотела, будь выбор за тобой? Блейк медленно кивнула, мысли возвращались к тому яркому сну — покою, который она чувствовала, ощущению принадлежности, правильности того, что они втроем вместе. — Обещаю, — тихо сказала она. — Но сейчас, думаю, мне нужно поспать. Её подруги поняли намек, вернувшись к своим кроватям с минимальными поддразниваниями со стороны Янг и поддерживающими улыбками со стороны Руби. Когда свет погас и разговор сменился ритмичным дыханием спящих, Блейк позволила своему разуму снова посетить сон. Возможно, её подсознание пыталось ей что-то сказать. Или, возможно, это было просто отражением её усталости и напряженных обстоятельств последних двух недель. Так или иначе, она не могла отрицать, что видение того возможного будущего — дома, семьи, жизни, построенной с Жоном и Синтией, — наполнило её тоской, на которую она не думала, что способна. Блейк притянула книгу ближе, используя её и как щит, и как отвлечение от своих все более сложных мыслей. Что бы ни развивалось или не развивалось между ней и Жоном, сейчас было не время это анализировать — не после свежевыраженных и отвергнутых чувств Пирры, не перед их скорым отъездом в дом его семьи и уж точно не под бдительными взглядами её напарниц, отслеживающих каждую её реакцию.