Семья Найтшейд

80 г. П.В. — Конец мая Входная дверь распахнулась, впуская порыв свежего воздуха и безошибочно узнаваемую энергию детей, возвращающихся с прогулки. Блейк подняла голову от книги, лежавшей у нее на коленях, хотя она едва прочитала страницу. Жон сидел рядом с ней на диване; Синтия дремала у него на плече после недавнего кормления. — Мы вернулись! — объявил бодрый голос, и процессия белокурых девочек ввалилась в прихожую. Эмбер вошла первой; шестнадцатилетняя девушка двигалась с непринужденной уверенностью, которая, казалось, была общей чертой всех Арков. За ней следовали две одинаковые девочки, в которых Блейк узнала Азур и Селест, восьмилетних близняшек. Замыкала шествие самая младшая сестра Арк — шестилетняя Лили, чьи волосы были заплетены в слегка кривоватые хвостики, а колени украшали предательские травяные пятна от детских приключений. — Хорошо провели время у Уилсонов? — спросил Жон, и его лицо просияло при виде младших сестер. — У Итана новый тренировочный меч, — доложила Азур, небрежно бросая куртку на скамью у двери. — А миссис Уилсон испекла яблочные клецки, — добавила Селест голосом, идеально копирующим голос близняшки, хотя Блейк заметила, что её жесты были чуть более оживленными. — Говорим тише, помните? — напомнила им Эмбер, аккуратно вешая брошенные куртки. — Синтия спит. При упоминании ребенка все три младшие девочки переключили внимание на Блейк и Жона на диване. Блейк почувствовала едва уловимую перемену в атмосфере, когда они осознали ее присутствие рядом с братом. — Привет, — предложила Блейк с легкой улыбкой, откладывая книгу. — Я Блейк. Азур и Селест обменялись одинаковыми взглядами, которые каким-то образом умудрились передать целый разговор без слов. Когда они снова посмотрели на Блейк, их выражения лиц были нейтральными, но оценивающими — не враждебными, но определенно сдержанными. — Мы знаем, — наконец сказала Азур. — Ты подруга Жона из академии. Ударение на слове «подруга» было тонким, но безошибочным. Бант Блейк слегка дернулся, когда она уловила подтекст. — Из команды RWBY, верно? — добавила Селест, подходя ближе, чтобы взглянуть на Синтию. — И ты помогаешь с ребенком? — Верно, — подтвердила Блейк, сохраняя улыбку, несмотря на явную настороженность в поведении близняшек. Эмбер тем временем заняла позицию у дверного проема, скрестив руки и наблюдая за взаимодействием. Её поза внезапно напомнила Блейк Янг в режиме защиты — внешне расслабленная, но готовая вмешаться в любой момент. — Мама говорит, вы нашли её в лесу, — заявила Эмбер тоном, дающим понять, что она ещё не решила, верить ли этой истории. — Во время миссии, — подтвердил Жон, казалось, не замечая скрытого напряжения. — Блейк с тех пор потрясающе о ней заботится. Блейк почувствовала тяжесть трех пар скептических глаз, оценивающих это заявление. Близняшки могли быть маленькими, но они смотрели на неё с проницательностью детей, которые уже видели, как их брату причиняли боль. Однако именно Лили выказала свою подозрительность наиболее явно. Самая младшая Арк ничего не сказала с момента входа, вместо этого целенаправленно подойдя к Жону. Она втиснулась в узкое пространство между Жоном и подлокотником, эффективно создавая барьер между Блейк и своим братом. — Осторожно, Лили, — предупредил Жон, поправляя Синтию. — Не разбуди малышку. Лили торжественно кивнула, но её глаза оставались прикованы к Блейк с безошибочной настороженностью. — Почему у неё бант? — спросила она Жона, не сводя взгляда с Блейк. Блейк напряглась, удивленная прямым вопросом. Она привыкла, что люди вежливо игнорируют её бант — либо из вежливости, либо из-за неловкости при обсуждении черт фавна. — Блейк носит бант, потому что он ей нравится, — легко ответил Жон, хотя Блейк поймала быстрый извиняющийся взгляд, который он бросил в её сторону. — Так же, как тебе нравятся твои хвостики. Выражение лица Лили ясно говорило, что этот ответ её не удовлетворил. — Он двигался раньше. Когда мама задавала ей вопросы за ужином. У Блейк перехватило дыхание. Наблюдательность детей часто недооценивают, и Лили явно следила за ней очень внимательно. — Может, это был ветерок, — предположил Жон с ноткой предупреждения в голосе. — Лили, помнишь, что мы говорили о вежливости с гостями? Ответом Лили было то, что она теснее прижалась к боку Жона, положив маленькую ручку на его предплечье защитным жестом. Посыл не мог быть яснее: она заявляла свои права на внимание брата. Блейк внезапно вспомнила предупреждение Норы еще в Медоубруке: «Тебе стоит быть осторожной с ними... Они видели, как ему было больно». Вот что, поняла она, имела в виду Нора. Эти сестры — особенно самая младшая — были яростными защитницами Жона, так же как и он был их защитником. — Все нормально, — мягко сказала Блейк. — Лили имеет право любопытствовать, — она встретилась с подозрительным взглядом девочки. — Бант иногда двигается. Это потому, что я фавн. Она решила, что честность — лучший подход, даже если Жон пытался защитить её частную жизнь. Глаза близняшек расширились, но выражение лица Эмбер не изменилось — словно она уже догадалась об этом факте. — Как Синтия? — спросила Селест, глядя на маленькие кошачьи ушки спящего ребенка. Блейк кивнула. — Да, хотя мои уши немного больше, чем у нее. — Можно посмотреть? — спросила Азур; любопытство на мгновение пересилило осторожность. Блейк заколебалась, глядя на Жона, который ободряюще кивнул ей. — Может быть, позже, — ответила Блейк. — Для меня это... личное. Лили нахмурилась ещё сильнее. — Если ты кошачий фавн и Синтия кошачий фавн, ты правда её мама? Поэтому ты здесь с Жоном? Прямота вопроса ошеломила и Блейк, и Жона. Прежде чем кто-либо успел ответить, Эмбер шагнула вперед, положив руку на плечо Лили. — Достаточно вопросов на сегодня, Лили, — твердо сказала она. — Мама сказала, тебе нужно привести себя в порядок перед ужином. Твои колени — это катастрофа. Лили выглядела готовой возразить, но выражение лица Эмбер не терпело возражений. С явной неохотой она соскользнула с дивана, но не раньше, чем бросила на Блейк последний изучающий взгляд. — Пошли, мелочь, — сказала Эмбер, направляя Лили к лестнице. — Вы двое тоже, — добавила она близняшкам. — Руки мыть, траву из-под ногтей вычищать. Близняшки последовали за ней с минимальными протестами, хотя их взгляды через плечо на Блейк ясно давали понять, что разговор не окончен. Когда они скрылись наверху, Блейк услышала высокий голосок Лили, задающий Эмбер новые вопросы о «особой подруге Жона». Когда они снова остались одни, Жон повернулся к Блейк с извиняющимся выражением лица. — Прости за это. Лили может быть... собственницей. — Они все такие, — тихо заметила Блейк. — Нора предупреждала меня, что это может случиться. Жон вздохнул, перекладывая Синтию на другое плечо, так как она слегка заворочалась. — Они видели некоторые из моих... менее успешных попыток отношений. Особенно когда я был младше. Блейк ждала, чувствуя, что в этой истории есть продолжение. Через мгновение Жон продолжил, понизив голос. — Когда мне было пятнадцать, в городе жила одна девушка — Мэриголд. Я был безумно влюблен в нее месяцами. Наконец набрался смелости пригласить её на свидание, и она согласилась, — его лицо омрачилось воспоминанием. — Я был так взволнован. Потратил двухнедельные карманные деньги на новую одежду, даже репетировал с Вайолет, что буду говорить. Он покачал головой; тень старой боли мелькнула на его лице. — Когда я пришел на место встречи, она была там с шестью своими друзьями. Как только я подошел, они все начали смеяться. Мэриголд громко объявила, что это все было розыгрышем — что она никогда бы не пошла на свидание с таким «неудачником», как я. Блейк почувствовала прилив негодования за него. — Это ужасно. — Да, ну, — пожал плечами Жон, пытаясь выглядеть безразличным, хотя Блейк видела, что это все еще задевает его. — Худшая часть была в том, что Лили и близняшки пошли за мной в город. Лили тогда было всего три, а близнецам по пять — они всегда таскались за мной, когда могли. Они видели все это. Они не понимали, что происходит, но знали, что я расстроен. Азур и Селест начали плакать, а маленькая Лили... она попыталась защитить меня. Подбежала и пнула Мэриголд в голень, пока близняшки кричали на ее друзей. Несмотря на болезненную историю, Жон слабо улыбнулся при этом воспоминании. — В общем, с тех пор мои сестры назначили себя моими стражами. Особенно Лили. Она не помнит подробностей, но помнит, что какая-то девчонка заставила меня грустить. — Это многое объясняет, — тихо сказала Блейк, и её сердце сжалось от жалости к подростку Жону, который был так жестоко унижен. — Сейчас это не имеет значения, — кивнул Жон, хотя его тон говорил об обратном. — Но это делает их подозрительными. Возможно, слишком подозрительными иногда. — Я понимаю, — заверила его Блейк. — Они любят тебя. Они не хотят видеть, как тебе больно. — И все же им не следовало устраивать тебе допрос с пристрастием. Ты моя гостья, и... — И незнакомка, которая появилась с их братом и ребенком, — закончила за него Блейк. — Я бы тоже была подозрительной. Выражение лица Жона смягчилось, когда он посмотрел на нее. — Ты очень хорошо справляешься, знаешь. Знакомство с семьей, все эти вопросы. Я знаю, это нелегко. Блейк почувствовала, как тепло разливается внутри от его слов. — На самом деле это приятно, — призналась она. — Видеть, как сильно они заботятся о тебе. Это... то, какой должна быть семья. Между ними повисла комфортная тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием Синтии. Через мгновение Жон снова заговорил, его голос звучал более нерешительно. — Блейк? Ты не против, если я расскажу им? О твоих ушах, я имею в виду. Не про весь «Белый Клык», — быстро добавил он. — Просто что ты фавн, который предпочитает иногда держать это в тайне. Думаю, если они поймут, они будут менее подозрительны. Блейк обдумала это. Её личность фавна не была секретом, как когда-то — её команда знала, как и JNPR, и многие их друзья в Биконе. Приехав сюда, в дом незнакомцев, она инстинктивно вернулась к старым привычкам скрытности. Но, возможно, открытость поможет построить доверие, необходимое ей с сестрами Жона. — Хорошо, — решила она. — Ты можешь сказать им. Но позволь мне присутствовать при этом? Я бы предпочла отвечать на их вопросы напрямую. Улыбка Жона стоила любого дискомфорта, который мог принести этот разговор. — Конечно. И не волнуйся насчет Лили. Она оттает, как только увидит, что ты не планируешь украсть меня или разбить мне сердце. В его тоне была легкость, предполагающая шутку, но Блейк поймала себя на искренней надежде, что он прав. Она хотела, чтобы эти девочки доверяли ей — не только ради собственного комфорта во время визита, но и потому, что они стали важны для нее через их связь с Жоном и, как следствие, с Синтией. — Я никуда не собираюсь, — тихо сказала Блейк, опустив глаза на спящего ребенка. Слова несли больший вес, чем она намеревалась — обещание и Синтии, и Жону, которое удивило даже её саму. Рука Жона нашла её руку на диване между ними; его прикосновение было нежным, но уверенным. — Я рад, — просто ответил он. Сверху доносился звук льющейся воды и сестринские препирательства — обычный хаос семейной жизни продолжался вокруг них. И все же в этот момент, когда Синтия мирно спала, а рука Жона согревала её ладонь, Блейк ощутила чувство принадлежности, которое редко испытывала — словно, возможно, для нее все-таки найдется место в этой истории.