Семья Найтшейд

80 г. П.В. — Середина июня Дом семьи Арк показался в поле зрения, когда Блейк и Жон преодолели последний холм на обратном пути из города. Большую часть дороги они держались за руки, неохотно расцепив их лишь при приближении к воротам — не совсем готовые столкнуться с неизбежными спекуляциями, которые такая демонстрация привязанности вызвала бы у сестер Жона. — Готова встретиться с инквизицией? — спросил Жон с кривой усмешкой, кивнув в сторону дома, где занавеска в одном из передних окон только что подозрительно дернулась. — Насколько это возможно, — ответила Блейк, слегка поправляя бант. — Хотя, думаю, твои сестры брали уроки слежки у Вайсс. Жон усмехнулся. — Они хотят как лучше. В основном. Когда они ступили на крыльцо, входная дверь распахнулась прежде, чем кто-либо успел потянуться к ручке. Джунипер и Кали стояли в прихожей; выражения их лиц были тщательно нейтральными, хотя глаза сверкали едва сдерживаемым любопытством. — С возвращением, — поприветствовала Джунипер, отступая в сторону, чтобы пропустить их. — Хорошо провели утро в городе? — Было здорово, — ответил Жон нарочито небрежным тоном, несмотря на улыбку, которую не мог полностью подавить. — Выпили кофе у Хармона, немного погуляли. Я показал Блейк кое-какие достопримечательности. — Все три? — спросила Кали с мягкой насмешкой, изучая лицо дочери с материнской проницательностью. Блейк неопределенно пожала плечами, хотя чувствовала, как тепло подступает к щекам. — Очаровательный городок. Очень... спокойный. — «Спокойный» — это одно слово для него, — согласилась Джунипер, обмениваясь быстрым взглядом с Кали. — «Маленький» может быть другим. Надеюсь, тебе не было слишком скучно, Блейк. — Вовсе нет, — заверила она, возможно, немного слишком быстро. — Жон был отличным гидом. Жон потер затылок — жест, который обе матери распознали как признак его смущения. — Я просто показал ей основы. Школу, городскую площадь, старый дуб на Холме Харпера... — Холм Харпера? — повторила Кали, слегка приподняв бровь. — Это значимое место? — Просто хорошая смотровая площадка, — объяснил Жон, хотя слабый румянец на его щеках говорил об обратном. — Оттуда видно большую часть Анселя. — Понятно, — пробормотала Кали, переводя понимающий взгляд с одного на другого. — Что ж, звучит как чудесная прогулка. — Как Синтия? — спросила Блейк, намеренно меняя тему. — Доставила вам хлопот? — Она была просто прелесть, — заверила их Джунипер, позволяя сменить тему. — Выпила бутылочку точно по расписанию, поиграла с Лили и близнецами немного и легла на послеобеденный сон минут пятнадцать назад. — Можешь проверить её, если хочешь, — добавила Кали, — но она выглядела вполне довольной, когда я оставила её. Блейк кивнула, благодарная за предлог избежать дальнейших расспросов. — Думаю, так и сделаю. Просто загляну. — А мне нужно найти Вайолет, — произнес Жон, следуя примеру Блейк. — Я обещал помочь ей с летним заданием сегодня днем, пока я дома. Когда они направились к лестнице, Джунипер крикнула им вслед: — Мы будем пить чай на заднем крыльце, если кто-то из вас захочет присоединиться. После того как вы... проверите дела. Акцент в её тоне давал понять, что она не обманулась их поспешным отступлением, но позволяла им уединиться — пока. — Спасибо, мам, — отозвался Жон, следуя за Блейк вверх по лестнице, возможно, с большей поспешностью, чем того требовала ситуация. На верхней площадке они остановились, обменявшись взглядом, в котором смешались веселье и облегчение от того, что они пережили первоначальный материнский допрос. — Все прошло не так уж плохо, — прошептал Жон, наклонившись достаточно близко, чтобы его дыхание пощекотало ухо Блейк, вызвав легкую дрожь по спине. — Они определенно сдерживались, — тихо возразила Блейк. — Вероятно, берегут настоящие вопросы для момента, когда смогут загнать нас в угол поодиночке. Жон ухмыльнулся. — Разделяй и властвуй. Классическая стратегия мам. — Мне нужно проверить Синтию, — сказала Блейк, хотя не сделала немедленного движения, чтобы уйти. — А я действительно обещал Вайолет позаниматься, — признал Жон. Никто не двинулся, пойманный моментом неопределенной возможности в тихом коридоре. После недолгой нерешительности Жон наклонился и запечатлел нежный поцелуй на лбу Блейк — короткий, целомудренный, но несомненно намеренный. — Увидимся за ужином? — спросил он, отстраняясь; в его выражении смешались надежда и нервозность. Блейк кивнула, легкая улыбка заиграла на ее губах. — Я буду там. С последним долгим взглядом они расстались: Блейк — в гостевую комнату, где спала Синтия, Жон — на задний двор, где, вероятно, ждала Вайолет. Оба унесли с собой тепло их совместного утра, личное счастье, которое не могла уменьшить даже перспектива материнского допроса. На кухне Джунипер и Кали обменялись понимающими взглядами, готовя поднос с чаем и печеньем, чтобы вынести на крыльцо. — Что ж, — сказала Джунипер, выбирая из шкафчика чайник с цветочным узором, — я бы сказала, все прошло довольно хорошо, не находишь? Кали кивнула; небольшая, довольная улыбка украсила её черты. — Действительно. Они очень старались казаться непринужденными, что всегда хороший знак. — Жон водил её на Холм Харпера, — многозначительно заметила Джунипер, раскладывая печенье на тарелке. — Туда он всегда ходил, чтобы подумать, помечтать. Это его особенное место. — Видела, как они переглядывались? — добавила Кали, собирая чашки и блюдца. — Словно делили секрет? Обе матери улыбнулись; их надежды на счастье детей находили подтверждение в этих маленьких, красноречивых деталях. — Им ещё многое предстоит пройти, — признала Кали, и выражение её лица стало более задумчивым. — Ситуация с Синтией, их обучение в Биконе, все практические проблемы впереди... — Верно, — согласилась Джунипер, наливая горячую воду в чайник. — Но теперь они сталкиваются с этим вместе. В этом вся разница. Когда они вынесли чайный сервиз на заднее крыльцо, обе матери разделили молчаливое, взаимное понимание: что бы ни развивалось между Блейк и Жоном, оно сделало значительный шаг вперед во время их утренней прогулки. Детали могли подождать; пока было достаточно знать, что их дети находят свой путь к счастью, осторожно, шаг за шагом. Блейк тихо закрыла дверь гостевой комнаты, задержавшись, чтобы проверить Синтию, которая мирно спала в своей переносной кроватке. Крошечная грудь ребенка поднималась и опускалась с глубоким, ровным дыханием; маленькие кошачьи ушки иногда подергивались во сне. Блейк почувствовала прилив нежности, глядя на нее, всё ещё поражаясь тому, как быстро и полностью это крошечное создание захватило её сердце. Убедившись, что Синтии удобно, Блейк опустилась на край кровати, позволяя себе момент, чтобы переварить события утра. Разговор в кофейне, нежное признание Жона, её собственное робкое подтверждение чувств, экскурсия по Анселю, короткий поцелуй, который она оставила на его щеке, их переплетенные руки на обратном пути... Это было одновременно пугающе и волнующе — этот осторожный шаг к чему-то более глубокому, чем дружба или со-опекунство. Блейк так долго защищала себя от уязвимости, что открыться этим чувствам было все равно что шагнуть с обрыва, веря, что падение не уничтожит её. Но Жон не был Адамом. Фундаментальная разница между ними никогда не была яснее, чем сегодня — в кофейне, когда Жон слушал без осуждения, на холме, когда он делился частями себя без ожиданий, в коридоре всего мгновение назад, когда он поцеловал её в лоб с таким нежным благоговением. Вибрация свитка прервала её размышления. Блейк достала его из кармана, не удивившись, увидев контакт Янг на экране. Новости распространялись быстро, особенно когда были вовлечены Руби и Вайсс. На мгновение Блейк подумала проигнорировать звонок, не совсем готовая поделиться деликатными новыми событиями с полными энтузиазма подругами. Но любопытство победило — как они вообще узнали, что нужно звонить? С покорным вздохом она приняла вызов. — БЛЕЙК! — хором пропели три голоса из динамика, подтверждая ее подозрение, что вся команда на линии. — И вам привет, — сухо ответила она, понизив голос, чтобы не разбудить Синтию. — Чем обязана этому неожиданному звонку? — Не прикидывайся невинной, — голос Янг прорвался сквозь динамик, практически вибрируя от любопытства. — Ты ходила на кофейное свидание с Жоном! Нам нужны подробности! Вы говорили? Типа, по-настоящему говорили? Ты сказала ему, что чувствуешь? Он признался в бессмертной любви? Блейк потерла переносицу, уже чувствуя приближение головной боли. — Откуда вы вообще знаете про кофе? Я еще никому не говорила. На другом конце линии повисла короткая, красноречивая тишина. — Ну... — неуверенно начала Руби. — Нора могла написать нам... — Которая услышала это от Рена... — продолжила Вайсс. — Который, очевидно, получил сообщение от Жона, что он ведет тебя в город, — триумфально закончила Янг. — Наша разведывательная сеть безупречна! — Вы шпионите за нами, — ровно обвинила Блейк. — Не шпионим! — запротестовала Руби. — Просто... держим руку на пульсе! Как и должны поддерживающие товарищи по команде! — Очень поддерживающие, — пробормотала Блейк, хотя и без настоящей злости. Трудно было по-настоящему злиться, когда их энтузиазм исходил из искренней заботы. — Так ты расскажешь нам, что случилось, или нам придется отправить Руби в Ансель на разведмиссию? — надавила Янг. — Потому что мы можем. — Я бы домчалась так быстро, — подтвердила Руби на заднем плане. — Супер-стелс режим. Ты бы даже не узнала, что я там была. — Не считая следа из лепестков роз и крошек печенья, — сухо заметила Вайсс. Вопреки себе, Блейк улыбнулась их привычной перепалке. — Если я расскажу немного, вы пообещаете не реагировать слишком бурно и не додумывать лишнего? — Определи «слишком бурно», — парировала Янг. — И «лишнего», — добавила Руби. — И «додумывать», — завершила Вайсс трио уточнений. Блейк закатила глаза к небу, безмолвно прося терпения. — Ладно. Мы пили кофе в местной кофейне. Мы говорили. Я рассказала ему о своих опасениях, о страхах ввязываться во что-то, когда столько неопределенности с Синтией, с Биконом, со всем остальным. — И? — подсказала Янг, когда Блейк замолчала. — И он выслушал, — продолжила Блейк, не в силах скрыть нотку изумления в голосе. — Он не отмахнулся от моих опасений и не пытался убедить меня, что они необоснованны. Он просто... признал их. Сказал, что у него тоже нет всех ответов, но он думает, что то, что у нас может быть, стоит того, чтобы попробовать, несмотря ни на что. — Это... на удивление зрело для Жона, — признала Вайсс; уважение звучало в её тоне. — Он сильно вырос, — поймала себя на автоматической защите Блейк. — Особенно после появления Синтии. — О-о-о, уже защищаешь своего мужчину, — поддразнила Янг. — Это серьезно! — Он не... — начала Блейк, затем остановилась, понимая, что отрицание больше не было полностью правдивым. — Это все ново, — поправилась она. — Мы не торопимся. Серия возбужденных визгов вырвалась из свитка, настолько громких, что Блейк пришлось отвести его от чувствительных ушей. Она тревожно взглянула на Синтию, но ребенок лишь слегка пошевелился, прежде чем снова погрузиться в сон. — Так вы ВМЕСТЕ! — воскликнула Руби; восторг был очевиден в ее голосе. — Я знала! Янг, с тебя пять льен! — Вы ставили на нас? — недоверчиво спросила Блейк. — Не ставили, — поправила Янг. — Делали дружеские ставки на неизбежное. Совершенно другое дело. — Каковы именно были условия этого «дружеского пари»? — поинтересовалась Блейк, одновременно потрясенная и заинтригованная. — Руби сказала, что ты признаешь свои чувства до конца недели, — объяснила Вайсс с клинической отстраненностью. — Янг думала, это займет как минимум еще неделю, возможно две. Я воздержалась от такого ребяческого поведения. — Но ты абсолютно точно думала, что это займет месяцы, — радостно наябедничала Руби. — А значит, ты ошибалась сильнее всех! Блейк практически слышала возмущенное фырканье Вайсс через свиток. — Я просто признавала, что Блейк склонна быть осторожной с эмоциональными привязанностями, особенно учитывая её прошлый опыт. Это была рациональная оценка, а не «ставка». — Что делает ошибку еще смешнее, — заметила Янг. Пока её подруги скатывались в добродушные препирательства, Блейк поймала себя на размышлениях о наблюдении Вайсс. Она действительно была склонна к осторожности, особенно когда дело касалось отношений. Что изменилось с Жоном? Почему она смогла преодолеть свою обычную сдержанность и сделать этот шаг? Ответ пришел, когда она взглянула на Синтию, все еще мирно спящую в кроватке. Дело было уже не только в ней и Жоне. Их решения, их отношения — все это влияло на эту маленькую жизнь, которая стала так дорога им обоим. Каким-то образом совместная забота о Синтии создала фундамент доверия между ними, который сделал этот риск не просто возможным, но правильным. — Блейк? Ты все еще здесь? — голос Руби вернул ее внимание к свитку. — Да, извините, — ответила Блейк. — Просто проверяла Синтию. — Так что теперь? — спросила Вайсс, её тон смягчился. — Вы обсудили практические вопросы по возвращении в Бикон? — Пока нет, — призналась Блейк. — Мы все еще разбираемся с... личной стороной дела. Но обсудим. Скоро. — А что насчет твоей мамы? — поинтересовалась Янг. — Она знает? Она дала свое одобрение молодому человеку, ухаживающему за её дочерью? Блейк застонала от нарочито старомодной формулировки Янг. — Он не «ухаживает» за мной. И я не говорила ей прямо, но думаю, она подозревает. Они с Джунипер бросали на нас очень понимающие взгляды, когда мы вернулись. — Мамы всегда знают, — мудро подтвердила Руби. — Это их суперсила. — Кстати о мамах, — вмешалась Вайсс, — твоя мать уже связалась с отцом? Насчет Синтии и... ситуации? Это был обоснованный вопрос, и он маячил на задворках сознания Блейк с момента приезда матери. — Она не упоминала, — ответила Блейк. — Думаю, она хотела оценить все сама сначала. Но ей придется сказать ему скоро. — И как, по-твоему, он отреагирует? — спросила Янг, её тон стал серьезнее. — В смысле, Вождь Менаджери узнает, что его дочь растит ребенка с человеческим парнем, которого едва знает... Блейк поморщилась от прямого, но точного резюме. — Не уверена, — призналась она. — Папа... склонен опекать. — Но он также разумный человек, судя по твоим рассказам, — отметила Вайсс. — Наверняка он поймет, когда ситуация будет объяснена. — Надеюсь, — тихо произнесла Блейк; неуверенность прокралась в её голос. При всем прогрессе, которого они с Жоном достигли сегодня, это конкретное осложнение всё ещё нависало в её мыслях. Почувствовав тревогу подруги, Руби быстро сменила тему. — Так Жон поцеловал тебя? Это было романтично? Горожане аплодировали? Резкий переход от серьезных проблем к дразнящим вопросам заставил Блейк рассмеяться вопреки себе. — Ты читаешь слишком много тех приключенческих романов. — Это не отрицание, — проницательно заметила Янг. — Что-то случилось, да? Блейк почувствовала, как щеки теплеют, благодарная, что подруги не видят ее румянца. — Ничего драматичного. Просто... маленькие шаги. — Определи «маленькие шаги», — надавила Вайсс, нехарактерно заинтересованная в романтических деталях. Блейк колебалась, разрываясь между своей естественной закрытостью и желанием поделиться счастьем с друзьями, которые поддерживали её в этом путешествии. — Возможно, я поцеловала его в щеку, — наконец призналась она. — И мы... держались за руки по дороге домой. Ещё один раунд возбужденных визгов вырвался из свитка, за которым последовал звук, подозрительно похожий на прыжки Руби на кровати в знак празднования. — Наша маленькая Блейк растет, — драматично объявила Янг. — Сначала ребенок, теперь парень. Не успеешь оглянуться, как будешь выбирать шторы и спорить о цвете стен. — Все не так, — запротестовала Блейк, хотя и без особой убежденности. — Мы просто... смотрим, к чему все идет. — А куда ты хочешь, чтобы все пришло? — спросила Вайсс, добираясь до сути с обычной точностью. Вопрос заставил Блейк задуматься. Чего она хотела? Неделю назад — возможно, даже день назад — у нее могло не быть ответа. Но после их утра вместе, после того как она увидела Жона в его родном городе, узнала больше о парне, который вырос в молодого мужчину, теперь исследующего отношения с ней... — Я хочу, чтобы это сработало, — тихо призналась она; простая правда удивила даже её саму. — Я хочу увидеть, сможем ли мы превратить то, что между нами, во что-то настоящее. Что-то долговечное. Последовал момент ошеломленной тишины от её подруг, явно застигнутых врасплох её нехарактерной открытостью. — Ого, — сказала наконец Янг; искренние эмоции заменили её обычный дразнящий тон. — Он тебе действительно нравится, да? — Да, — подтвердила Блейк; признание было одновременно пугающим и освобождающим. — Вероятно, больше, чем должен бы, учитывая, как все сложно. — Любовь не следует удобным графикам или логическим прогрессиям, — заметила Вайсс с неожиданной проницательностью. — Как бы ни было проще, если бы следовала. Блейк приподняла бровь от тоскливой нотки в голосе Вайсс, отложив это интересное событие для будущего исследования. — Я ничего не говорила о любви. — Пока нет, — уверенно сказала Руби. — Но скажешь. Прежде чем Блейк успела сформулировать ответ на это смелое предсказание, Синтия завозилась в кроватке, издавая тихие мяукающие звуки, сигнализирующие о том, что она просыпается. — Мне пора, — сказала Блейк подругам. — Синтия просыпается. — Иди, будь мамой, — тепло подбодрила Янг. — Мы позвоним завтра за новыми новостями. И Блейк? — Да? — Мы рады за тебя. Все мы. Простое заявление, сделанное с такой искренней теплотой, глубоко тронуло Блейк. — Спасибо, — тихо ответила она. — Это... много значит. Закончив звонок, Блейк отложила свиток и подошла к кроватке, где Синтия сонно моргала, глядя на нее. Поднимая ребенка на руки, чувствуя, как маленькая теплая тяжесть устраивается у нее на груди, Блейк поймала себя на мыслях о вопросе, который задала Вайсс. «Куда ты хочешь, чтобы это пришло?» Будущее все еще было неопределенным, полным вызовов — как практических, так и эмоциональных. Но прижимая Синтию к себе, зная, что Жон где-то в этом доме думает о них обеих, Блейк позволила себе надеяться — по-настоящему надеяться — впервые за многие годы. Не только за себя или за Жона, но за эту неожиданную семью, которую они формировали, шаг за шагом. Дом Арков наконец погрузился в ночную тишину. Ужин прошел оживленно: сестры допрашивали Блейк и Жона об их прогулке в город — вопросы, на которые пара отвечала расплывчато, обмениваясь многозначительными взглядами, которые никого не обманули. Затем последовали вечерние рутины: купание Синтии и бутылочка перед сном, домашнее задание младших девочек, ночной обход территории Маркусом. Теперь, далеко за полночь, Кали Белладонна стояла одна на балконе своей гостевой комнаты, сжимая свиток. Луна висела низко и полно над садом, заливая сельскую местность серебряным светом, который болезненно напоминал ей пляжи Менаджери в подобные ночи. Она откладывала этот звонок с момента приезда, зная, что разговор будет трудным, но оттягивать больше было нельзя. Сделав успокаивающий вдох, она нажала на контакт мужа. Свиток прозвонил несколько раз — ожидаемо, учитывая разницу во времени между Анимой и Менаджери. Когда звонок наконец соединился, глубокий голос Гиры прорвался сквозь помехи дальней связи; беспокойство было очевидным. — Кали? Все в порядке? Несмотря на обстоятельства, Кали улыбнулась при звуке голоса мужа. — Все хорошо, Гира. Прости, что звоню так поздно. — Меня беспокоит не час, — ответил он, смягчая тон. — А то, что тебя не было три дня с одним лишь коротким сообщением о том, что ты ищешь Блейк в её академии. Ты нашла её? Она здорова? — Она здорова, — заверила его Кали. — Более чем здорова, на самом деле. Хотя и не совсем там, где я ожидала её найти. Последовала пауза, во время которой Кали почти видела выражение лица мужа — нахмуренные брови, рот, сжатый в ту особую линию, означающую, что он готовится к неприятным новостям. — Объясни, — просто сказал он. Кали сделала ещё один вдох, обдумывая, как лучше представить ситуацию. — Когда я прибыла в Бикон, я узнала, что Блейк там нет. Её и команду отправили на миссию в отдаленную деревню, которая недавно закончилась. Но в то время как остальные вернулись в академию, Блейк сделала... крюк. — Крюк, — повторил Гира; подозрение было явным в его тоне. — Какой крюк? — Сейчас она гостит у семьи друга в поселении под названием Ансель, — объяснила Кали, сохраняя голос ровным. — Небольшая сельскохозяйственная община к северу от Вейла. — Друга, — снова эхом отозвался Гира. — Одной из её напарниц? Той девочки Шни? — Нет, не напарницы, — ответила Кали, мысленно готовясь к грядущей реакции. — Молодого человека по имени Жон Арк. Он лидер другой команды в Биконе. Последовавшая тишина была именно тем, чего ожидала Кали — Гира переваривал информацию, вероятно, с нарастающим беспокойством. — Наша дочь, которая не связывалась с нами годами, живет с семьей парня в какой-то глухой фермерской деревне, — наконец подытожил он обманчиво спокойным голосом. — Почему? Вот оно — суть дела. Кали взяла паузу, чтобы собраться с мыслями, глядя на залитый лунным светом пейзаж. — Ситуация... необычная, Гира. Во время миссии они нашли брошенного ребенка в лесу. Младенца-фавна, всего несколько месяцев от роду. Там была записка, предполагающая, что «Белый Клык» может охотиться на семью ребенка. — О боги, — пробормотал Гира; искренний шок сменил подозрение. — И они забрали ребенка с собой? Почему не уведомили власти? — В сельской местности ограниченные ресурсы для осиротевших детей-фавнов, — мягко напомнила ему Кали. — И учитывая связь с «Белым Клыком», они беспокоились о безопасности ребенка. — Так они — что? Решили оставить её? — недоверие в голосе Гиры было безошибочным. — Временно, — уточнила Кали, хотя начинала сомневаться, насколько временной окажется эта договоренность. — Они заботятся о ней, пока рассматриваются более постоянные варианты. Профессор Озпин, судя по всему, готовит документы об опеке. Снова последовала долгая тишина, нарушаемая лишь звуком размеренного дыхания Гиры, переваривающего эту экстраординарную информацию. — Дай мне убедиться, что я правильно понял, — сказал он наконец. — Наша дочь, которая должна обучаться в Академии Охотников, живет с человеческим парнем, которого едва знает, заботясь об осиротевшем младенце-фавне, которого они нашли в лесу. — Это довольно точно описывает ситуацию, — согласилась Кали, не в силах сдержать слабую улыбку от абсурдности всего этого, когда оно представлено так прямо. — И ты с ними сейчас? В доме семьи этого парня? — Да. Это чудесная ферма. Семья Арк была чрезвычайно гостеприимна. Гира издал звук, похожий на сдавленный рык. — И каковы именно отношения Блейк с этим «Жоном Арком»? Вопрос, которого Кали ждала. — Они партнеры в заботе о Синтии — так зовут малышку, — осторожно объяснила она. — Они разработали весьма эффективную систему. Они очень хороши с ней, Гира. Оба. — Это не отвечает на мой вопрос, Кали. Она вздохнула, зная, что муж не удовлетворится уклончивым ответом. — Они заботятся друг о друге. Это видно по тому, как они взаимодействуют, как двигаются вместе. Ничего официально не объявлено, насколько я понимаю, но между ними явно что-то развивается. — Что-то развивается, — ровно повторил Гира. — Наша дочь исчезает на годы, а потом вдруг играет в семью с каким-то человеческим парнем и ребенком, найденным в лесу? Ты понимаешь, как это звучит? — Понимаю, — признала Кали. — Это звучит невероятно, тревожно и, честно говоря, немного безумно. Именно это я и подумала, когда впервые услышала. Но, Гира, ты не видел их вместе. То, как они заботятся об этом ребенке, как поддерживают друг друга — это искренне. — Ей девятнадцать, Кали, — напомнил ей Гира напряженным голосом. — Едва взрослая сама. Ей нечего делать с воспитанием ребенка, особенно с кем-то, кого она едва знает, в такой шаткой ситуации. — Я согласна, это не идеально, — сказала Кали. — Но обстоятельства таковы, каковы они есть. И, наблюдая за ними уже день, я все больше убеждаюсь, что они справляются с этим с большей зрелостью, чем многие люди вдвое старше их. — Как его семья отреагировала на все это? — спросил Гира; тон предполагал, что он ожидал услышать о сопротивлении или осуждении. — Весьма примечательно, на самом деле, — ответила Кали. — Большинство из них приняли Блейк полностью. Джунипер — мать Жона — была особенно радушна. Старшие сестры дружелюбны и поддерживают. Она сделала паузу, решая, делиться ли следующим наблюдением, затем решила, что честность лучше всего. — Младшие сестры — единственные, кто проявил настоящую подозрительность к Блейк. Они следят за ней постоянно, особенно когда она с Жоном. Это довольно трогательно, на самом деле — эта защитная стена из маленьких блондинок. — Умные дети, — пророкотал Гира; нотка одобрения проскользнула в его голосе вопреки ему самому. — По крайней мере, кто-то в этом доме проявляет должную осторожность. — Думаю, тут нечто большее, чем простая осторожность, — задумчиво произнесла Кали, озвучивая историю, полученную от наблюдения за семейной динамикой. — Из того, что я собрала, Жон был почти вторым отцом для младших девочек — помогал растить их, когда их собственный отец был на миссиях. Они понятно защищают его. — Это все еще не объясняет их настороженность конкретно к нашей дочери, — заметил Гира. — Подозреваю, они считывают Блейк как потенциально... непостоянную, — осторожно признала Кали. — И, возможно, они не совсем неправы в своих опасениях. У Блейк есть история побегов, когда ситуация становится сложной, как мы хорошо знаем. Тяжелый вздох донесся через связь. — Когда отношения становятся трудными, — поправил Гира; старая боль слышалась в его голосе. — Так же, как она поступила с нами. — Да, — тихо признала Кали. — Но я чувствую что-то другое сейчас. Готовность остаться, проработать трудности, а не сбежать от них. Синтия изменила её, Гира. И Жон тоже, я думаю. Вздох Гиры через свиток был тяжелым от беспокойства. — А как же её образование? Её тренировки? Все, ради чего она работала? — Ничего из этого не заброшено, — заверила его Кали. — Они разрабатывают планы на возвращение в Бикон. Профессор Озпин, по-видимому, оказывает поддержку. Снова пауза, на этот раз короче. — Что семья этого парня думает обо всем этом? — Арки... удивительно адаптивны, — ответила Кали с легкой улыбкой. — Насколько я могу судить, они приняли и Блейк, и Синтию безоговорочно. Они хорошие люди, Гира. Теплые, принимающие. Их дом наполнен смехом и светом. Это здоровая среда для ребенка — и для Блейк тоже... — Мне все равно это не нравится, — пробормотал Гира. — Она слишком молода для такой ответственности. И я не знаю этого парня, эту семью. Что мы знаем об их характере? Их ценностях? — Я сама делала эти оценки, — напомнила ему Кали. — И хотя я разделяю твои опасения насчет их возраста и необычных обстоятельств, я могу с уверенностью сказать тебе, что Жон Арк — хороший молодой человек. Ответственный, добрый, явно преданный и Блейк, и Синтии. — Ты всегда лучше разбиралась в людях, чем я, — неохотно признал Гира. — Но эта ситуация... это не то, чего мы хотели для нее, Кали. Не в девятнадцать. — Немногие родители получают именно то, чего хотят для своих детей, — мягко заметила Кали. — Но иногда то, что им нужно, то, что помогает им расти и находить цель, приходит в неожиданных формах. Тишина снова повисла между ними; тысячи миль, разделяющие Менаджери и Ансель, казалось, растягивали связь чем-то большим, чем просто физическим расстоянием. — Я хочу увидеть её, — сказал наконец Гира. — И этого ребенка. И встретить этого парня, который, по-видимому, стал так важен для нашей дочери. — Я так и думала, — ответила Кали, и её голос потеплел. — Я сделала несколько снимков сегодня. Отправлю их тебе сейчас. Она зашла в галерею свитка, выбирая несколько изображений, сделанных в течение дня: Блейк сидит на заднем крыльце с Синтией на коленях, солнечный свет ловит одинаковый янтарь их глаз. Жон, стоящий на коленях рядом с ними, предлагает маленького плюшевого кролика, к которому Синтия тянется с восхищенной решимостью. Они втроем за ужином: Синтия балансирует на колене Блейк, пока Жон помогает ей держать ложку; их головы склонились близко в общем фокусе. Пока изображения передавались, Кали ждала, представляя лицо мужа, когда он смотрит на каждое из них. Когда Гира снова заговорил, его голос значительно смягчился. — У ребенка глаза Блейк, — тихо заметил он. — Я тоже это заметила, — согласилась Кали. — Поразительно, правда? Словно ей было суждено найти её. Мягкое фырканье, не совсем смех, но близко прозвучало следом. — В тебе всегда была романтическая жилка, моя дорогая. — У кого-то из нас должна быть, — мягко поддразнила Кали. — Чтобы уравновесить твой вечный прагматизм. Снова пауза, более задумчивая. — Парень — Жон. Он выглядит... внимательным. — Так и есть, — подтвердила Кали. — На удивление, для кого-то его возраста. Мне сказали, у него семь сестер. Он помогал растить младших. — Хм, — пророкотал Гира — звук, который Кали распознала как неохотное признание. — И Блейк выглядит... счастливой. — Счастливее, чем я видела её за многие годы, — тихо согласилась Кали. — Несмотря на обстоятельства, несмотря на ответственность, несмотря на неопределенность — или, возможно, из-за всех этих вещей — она, кажется, нашла здесь что-то значимое. Тишина затянулась на этот раз, наполненная грузом родительской заботы и надежды, борющихся друг с другом через мили. — Что ты предлагаешь? — спросил в конце концов Гира; тон указывал, что он полагается на её суждение — редкая уступка от гордого Вождя Менажери. — Пока мы наблюдаем и поддерживаем, — задумчиво ответила Кали. — Я останусь ещё на несколько дней, убежусь, что у них есть все необходимое, предложу любое руководство, которое покажется уместным. Блейк взрослая, Гира. Мы можем советовать, но не приказывать. — А после этого? — После этого мы доверимся ей, — просто сказала Кали. — Доверемся, что воспитали её достаточно хорошо, чтобы пройти даже этот неожиданный путь. И мы остаемся доступными — готовыми вмешаться, если понадобится, готовыми помочь, чем сможем. — А ребенок? — подсказал Гира. — Эта Синтия? Кали улыбнулась, думая о малышке, которая так быстро захватила всеобщие сердца. — Она замечательная кроха, Гира. Умная, активная, уже проявляет такой характер. У нее может быть чудесная жизнь с ними, какими бы странными ни были обстоятельства. — С надлежащим культурным образованием, — твердо добавил Гира. — Если её будут растить человек и фавн, она должна понимать свое наследие, свои корни. — Всему свое время, — согласилась Кали. — Блейк прекрасно осознает эту необходимость. Это одна из её главных забот. Ещё одно раскатистое «хм» от Гиры, за которым последовал глубокий вздох. — Полагаю, мне следует организовать визит. Увидеть ситуацию своими глазами. — Возможно, стоит немного подождать, — дипломатично предложила Кали. — Дай им войти в рутину. Дай Блейк и этому молодому человеку определить, кто они друг другу, без дополнительного давления в виде её устрашающего отца, хмуро нависающего над ними. Звук, который почти можно было принять за смешок, донесся через свиток. — Я не хмурюсь. — Конечно нет, дорогой, — ответила Кали с ласковым сарказмом. — Ты просто проецируешь защитную интенсивность выражением лица. — Семантика, — проворчал Гира, хотя Кали слышала улыбку в его голосе. Они поговорили еще немного, обсуждая практические вопросы — как долго Кали останется, когда она может вернуться на Менаджери, возможности будущего семейного визита. На протяжении всего разговора Кали чувствовала постепенный переход мужа от тревоги к осторожному принятию, ведомого его доверием к её суждению и визуальными доказательствами фотографий, которые она отправила. — Передай Блейк нашу любовь, — сказал Гира, когда они готовились закончить звонок. — Скажи ей... — он сделал паузу, эмоции на краткий миг пересилили его обычное самообладание. — Скажи ей, что я горжусь ею. За то, что взяла ответственность, за заботу об этом ребенке. Это не тот путь, которого мы ожидали, но он достойный. — Я передам, — пообещала Кали; её глаза слегка увлажнились от слов мужа. — Хотя, возможно, тебе стоит сказать ей самому. Когда будешь готов. — Скажу, — согласился Гира. — Скоро. Закончив звонок, Кали осталась на балконе ещё на мгновение, глядя на расколотую луну, висящую над всем Ремнантом — ту же луну, что светила над Менаджери, над Биконом, над всеми местами, которые сформировали путь её дочери к этому неожиданному моменту в её жизни. Из соседней комнаты донесся тихий звук сонного бормотания Синтии, за которым последовало нежное убаюкивание Блейк — полуночный момент между девушкой, которая когда-то была её ребенком, и младенцем, который теперь занял это место в жизни Блейк. Круг продолжался, неразрывный, несмотря на все расставания и воссоединения, которые привели к этой точке. Кали улыбнулась, пряча свиток в карман и поворачиваясь, чтобы войти внутрь. Какие бы испытания ни ждали впереди её дочь, неожиданную семью, формирующуюся вокруг Синтии, они встретят их вместе — не только Блейк и Жон, но и все те, кто их любил, близко и далеко. Это не было будущим, которое кто-либо из них планировал, но это было то будущее, которое они нашли. И иногда, размышляла Кали, закрывая за собой балконную дверь, пути, которые мы не выбираем, оказываются теми, что ведут нас именно туда, где нам нужно быть.