Семья Найтшейд

80 г. П.В. — Начало июля Утренний солнечный свет просачивался сквозь занавески дома семьи Арк, отбрасывая теплые узоры на кухонный пол. В доме стояла тишина, свойственная только раннему утру, когда большинство домочадцев ещё спали — все более редкий момент покоя в обычно суетливой обстановке. Жон с отработанной эффективностью двигался у столешницы, готовя утреннюю бутылочку для Синтии, пока Блейк, стоя рядом, нежно покачивала ребенка на руках. За две недели, прошедшие с их вылазки за кофе в город, они вошли в комфортную рутину; их движения вокруг друг друга становились все более естественными, более синхронными с каждым днем. — Почти готово, — тихо сказал Жон, проверяя температуру смеси на запястье. — Идеально. Блейк улыбнулась, поправляя Синтию на руках, так как малышка начала издавать нетерпеливые звуки, явно осознавая, что завтрак неизбежен. — Она знает, что будет. С каждым днем становится все нетерпеливее. — Интересно, от кого она это унаследовала, — поддразнил Жон, передавая бутылочку Блейк. — Уж точно не от своей чрезвычайно терпеливой мамы. Блейк приподняла бровь, хотя эффект был несколько смазан улыбкой, которую она не могла полностью сдержать. — Понятия не имею, о чем ты говоришь. — Конечно, нет, — согласился Жон с преувеличенной серьезностью. — Ты определенно не постукивала ногой, ожидая, пока закипит чайник вчера. Или позавчера. Или... — Ладно, принято, — уступила Блейк, усаживаясь на стул с Синтией, которая тут же присосалась к бутылочке с целеустремленной решимостью. — Хотя я бы поспорила, что ожидание того, что вода действительно закипит при нагревании — это не нетерпение, а базовая физика. Жон усмехнулся, переходя к приготовлению чая для Блейк и кофе для себя — ещё одна часть их утреннего ритуала. Легкость между ними была всё ещё достаточно новой, чтобы казаться особенной, но уже достаточно знакомой, чтобы быть комфортной. Легкие прикосновения, когда они проходили мимо друг друга, общие взгляды поверх головы Синтии, внутренние шутки, родившиеся во время ночных кормлений — сотни крошечных нитей связывали их все теснее с каждым днем. — Есть планы на сегодня? — спросил Жон, ставя чай рядом с Блейк, прежде чем занять место напротив. — Я думала изучить библиотеку твоего отца, — ответила Блейк, слегка меняя положение Синтии, пока та ела. — Он упоминал, что у него есть несколько первых изданий мистралийской поэзии, которые я бы с удовольствием посмотрела. — А, знаменитая коллекция Арков, — понимающе кивнул Жон. — Гордость и радость папы, после его детей, конечно. Хотя иногда мне кажется, что книги могут нас потеснить. — Я это слышала, — донесся голос Кали из дверного проема. Оба обернулись и увидели мать Блейк, входящую в кухню, уже одетую в простой, но элегантный фиолетовый наряд. Хотя выражение её лица было теплым, в её поведении чувствовалось что-то более официальное, чем обычно, что мгновенно насторожило Блейк. — Доброе утро, миссис Белладонна, — поприветствовал Жон, автоматически вставая, чтобы предложить ей чашку чая. — Вы рано встали. — Пожалуйста, я говорила тебе дюжину раз называть меня Кали, — ответила она, принимая чай с благодарным кивком. — И да, я хотела застать вас обоих, пока дом не проснулся. Мне нужно кое-что с вами обсудить. Бант Блейк слегка дернулся от беспокойства. — Все в порядке? Кали устроилась на стуле за столом; её янтарные глаза — так похожие на глаза дочери — были наполнены смесью нежности и чего-то более сложного. — Ничего плохого не случилось, если быть точной. Но вчера вечером мне позвонил твой отец. На Менаджери складывается ситуация, требующая моего внимания. Блейк заметно напряглась, её руки слегка сжались вокруг Синтии. — «Белый Клык»? — Нет, ничего столь драматичного, — быстро заверила её Кали. — Просто дела совета, которые неожиданно осложнились в мое отсутствие. Твоему отцу не помешает моя поддержка, — она сделала глоток чая, прежде чем продолжить. — Я организовала транспорт обратно на Менаджери. Я уезжаю сегодня днем. — О, — вырвалось у Блейк; сложная смесь эмоций отразилась на её лице. Облегчение от того, что нет непосредственной опасности, разочарование от скорого отъезда матери и, возможно, намек на тревогу о том, что будет дальше. — Это... скоро, — заметил Жон, переводя взгляд с матери на дочь. — Да, ну, я уже злоупотребляла гостеприимством твоей семьи почти две недели, — ответила Кали с мягкой улыбкой. — И у меня была возможность увидеть то, что мне нужно было увидеть. — И что же это? — спросила Блейк; в её голосе прозвучала нотка нерешительности. Выражение лица Кали смягчилось, когда она посмотрела на дочь, баюкающую Синтию, а затем на Жона, сидящего рядом с защитным видом. — Что вы в надежных руках. Оба, — её взгляд сместился, включая ребенка. — Все трое, на самом деле. Блейк на мгновение потеряла дар речи, явно ожидая другого ответа. — Спасибо, — искренне сказал Жон, заполняя тишину. — Это много значит, особенно от вас. Кали кивнула, её глаза потеплели от одобрения. — Я наблюдала за вами обоими эти последние недели. Как вы заботитесь о Синтии, как работаете вместе, как справляетесь с возникающими трудностями. Это не тот путь, который я бы выбрала для своей дочери в девятнадцать лет, — она подняла руку, когда Блейк начала протестовать, — но это, тем не менее, достойный путь. Вы взяли на себя экстраординарную ответственность и встречаете её с большей зрелостью, чем многие люди вдвое старше вас. Синтия допила бутылочку, и Блейк автоматически переложила её на плечо, чтобы та срыгнула; движение было настолько естественным теперь, что она едва задумывалась об этом. — Папа знает? О... обо всем? — Да, — подтвердила Кали. — Я поделилась с ним ситуацией, включая последние события, — её понимающий взгляд между Блейк и Жоном ясно давал понять, что она имела в виду и их отношения, а не только заботу о Синтии. — Он был... удивлен, как вы можете ожидать. — Это мягко сказано, — пробормотала Блейк, хотя ее напряжение несколько спало. — Он обеспокоен, конечно, — продолжила Кали. — О практических проблемах впереди, твоем образовании, сложной логистике воспитания ребенка во время обучения на Охотников. — Все это обоснованные опасения, — признал Жон, бессознательно протягивая руку, чтобы положить ладонь на колено Блейк в знак поддержки. — Мы тоже об этом говорили. — И пришли к каким-либо выводам? — поинтересовалась Кали; её тон был искренне любопытным, а не осуждающим. Жон и Блейк обменялись взглядом — той безмолвной коммуникацией, которая развилась между ними за недели общей ответственности. — Мы работаем над этим, — сказала наконец Блейк. — Профессор Озпин оказывает поддержку. В Биконе есть положения для студентов-родителей — не частое явление, но и не беспрецедентное. — И моя семья предложила помощь, — добавил Жон. — Во время каникул, если нам понадобится безопасное место для Синтии или лишние руки. — Твой отец хотел бы познакомиться с ней, — продолжила Кали через мгновение. — И с Жоном, конечно. Когда вы будете готовы. Глаза Блейк слегка расширились. — Он не... сердится? — Обеспокоен, удивлен, немного ошеломлен, — перечислила Кали с легкой улыбкой. — Но не сердится. Он видит то же, что и я — его дочь находит цель, находит... семью в неожиданном месте. Синтия выбрала этот момент, чтобы издать впечатляющую отрыжку, за которой последовало счастливое агуканье, разбившее эмоциональное напряжение и заставившее всех троих взрослых рассмеяться. — Как вовремя, малышка, — произнесла Кали, протягивая руку, чтобы погладить одно из мягких кошачьих ушек Синтии. — Ты отлично впишешься в эту семью. Небрежная уверенность её слов — неявное принятие необычной договоренности, сложившейся между Блейк, Жоном и Синтией, — омыла Блейк теплой волной, ослабляя напряжение, которое она даже не осознавала, что носила в себе. — Значит, ты действительно уезжаешь сегодня? — спросила Блейк, слегка меняя тему и поправляя Синтию на руках. — Да, — подтвердила Кали. — Буллхэд отправляется из Веселя в четыре. Джунипер уже любезно предложила, чтобы Маркус отвез меня в город. — Мы поедем с тобой, — немедленно сказала Блейк. — Чтобы проводить. — Я бы этого хотела, — улыбнулась Кали с искренним удовольствием в глазах. — Все вы. Их разговор прервал звук шагов на лестнице — остальная часть дома начала просыпаться. Лили появилась первой, потирая сонные глаза, когда она вошла на кухню в пижаме, украшенной мультяшными Беовульфами. — Утро, — пробормотала она, направляясь прямиком к Жону и забираясь к нему на колени без предисловий. Это был утренний ритуал, который продолжался, несмотря на первоначальную настороженность, которую она проявляла к Блейк. За последние две недели младшая Арк постепенно привыкла к присутствию Блейк, особенно после того, как обнаружила их общую любовь к книгам. — Доброе утро, соня, — поприветствовал Жон, автоматически приглаживая одной рукой взлохмаченные волосы Лили. — Горячий шоколад? Лили кивнула, уткнувшись ему в грудь, всё ещё слишком сонная для слов. Пока Жон готовил утренний напиток сестре, Кали наблюдала с выражением теплого одобрения. — Ты будешь чудесным отцом, Жон Арк, — тихо заметила она. — Ты уже им являешься во всех смыслах, которые имеют значение. Простое утверждение, сделанное с такой материнской уверенностью, вызвало румянец смущения и удовольствия на щеках Жона. — Спасибо, — выдавил он, сосредотачиваясь, возможно, слишком пристально на отмеривании какао-порошка. Вскоре кухня наполнилась остальной частью семьи Арк; мирное утро сменилось контролируемым хаосом приготовлений к завтраку. Джунипер, узнав о скором отъезде Кали, немедленно начала планировать особенный обед, прежде чем взять обещания о регулярных звонках и фотоотчетах о Синтии. Среди всего этого Блейк оставалась необычно тихой, переваривая новости матери со смешанными чувствами. Она привыкла к присутствию Кали за последние две недели — мосту между её старой жизнью и новой, связи с её корнями, которая каким-то образом делала этот неожиданный путь более обоснованным, более стабильным. Словно почувствовав её мысли, Жон появился рядом; его рука легко легла ей на поясницу — простой жест поддержки, ставший привычным в последние дни. — Ты в порядке? — мягко спросил он. Блейк кивнула, слегка подавшись навстречу его прикосновению. — Да. Просто... я только нашла её снова, а теперь она уезжает. — Но на этот раз вы знаете, где каждая из вас, — мягко заметил Жон. — И у вас есть способы оставаться на связи. — Ты прав, — признала Блейк, и легкая улыбка появилась на ее губах. — Теперь все по-другому. — Плюс, — добавил Жон с игривым толчком, — у тебя есть мы, чтобы составить компанию. Мы никуда не денемся. Он указал на себя и Синтию, которая выбрала этот момент, чтобы потянуться к Блейк с радостным звуком. Простая синхронность этого — заверение Жона и явное согласие Синтии — согрела что-то глубоко в груди Блейк. — Нет, — тихо сказала она, беря крошечную ручку Синтии в свою. — Полагаю, не денетесь. /-/ Док в Анселе был полон активности позднего дня, когда Блейк, Жон и Синтия сопровождали Кали к месту отправления. Они попрощались с семьей Арк дома, оставив Кали эти последние моменты с дочерью в относительной приватности. — У тебя есть все необходимое? — спросила Блейк, оглядывая багаж матери. — Билеты? Свиток? Экстренные контакты? Кали усмехнулась; звук был теплым от материнского веселья. — И кто теперь здесь родитель? Да, у меня все есть. И очень компетентный телохранитель ждет меня в пункте пересадки в Вейле. — Джуно был в Вейле все это время? — удивленно спросила Блейк. — Конечно. Ты думала, я путешествую одна? — Кали приподняла бровь. — Твоего отца хватил бы удар. Джуно остановился в отеле в Вейле, выходя на связь ежедневно. Он сопроводит меня обратно на Менаджери. Блейк покачала головой, сдерживая улыбку. — Всегда готова. — Прерогатива матери, — безмятежно ответила Кали. Объявление о посадке на буллхед Кали эхом разнеслось по терминалу, сигнализируя о начале прощания. Кали сначала повернулась к Жону с выражением теплого одобрения. — Позаботься о них, — просто сказала она. — Обязательно, — пообещал Жон; его голос нес всю искренность клятвы. — Но Блейк на самом деле не нуждается в опеке. Она довольно потрясающая сама по себе. Улыбка Кали стала шире. — И это понимание — именно то, почему я доверяю тебе сердце моей дочери. Прежде чем Жон смог сформулировать ответ на это неожиданно прямое заявление, Кали переключила внимание на Синтию, которая надежно устроилась на руках у Блейк. — И ты, малышка, — мягко сказала она, с нежной лаской поглаживая одно из ушек Синтии. — Расти сильной, расти мудрой и знай, что у тебя есть семья, которая любит тебя — не только здесь, но и на Менаджери. Твой дедушка очень хочет встретиться с тобой однажды. Синтия ответила, схватив палец Кали с удивительной силой. Глаза Кали слегка увлажнились от этого жеста; её самообладание на мгновение треснуло, обнаруживая глубину привязанности к этому ребенку, которого она знала всего пару недель. Наконец она повернулась к Блейк. На мгновение мать и дочь просто смотрели друг на друга; тома невысказанной истории проносились между ними. — Блейк, — начала Кали голосом, полным эмоций. — Я так горжусь девушкой, которой ты стала. Твой выбор не всегда был тем, чего я ожидала, но он привел тебя к людям, которые ценят тебя, к цели, которая наполняет тебя, к пути, который уникально твой. Блейк тяжело сглотнула, борясь с комом в горле. — Мам... — Я прошу только об одном, — продолжила Кали, протягивая руку, чтобы взять свободную ладонь дочери. — Пожалуйста, звони, Блейк. Регулярно. Позволь нам быть частью твоей жизни — твоей и Синтии. Мы с отцом уже пропустили так много. Простая просьба, высказанная с такой материнской сдержанностью, сломала что-то в Блейк. Слезы навернулись на её янтарные глаза, пролившись прежде, чем она смогла их остановить. — Я буду, — пообещала она хриплым голосом. — Прости, что мне потребовалось так много времени, чтобы вернуться. — Ты здесь сейчас, — просто сказала Кали, заключая дочь в осторожное объятие, помня о Синтии между ними. — Это то, что важно. Они обнимались долгий момент; годы разлуки и беспокойства уступали место новообретенной связи. Когда они наконец расстались, у обеих были слезы на глазах, хотя Кали вернула самообладание первой. — Мне нужно идти, — сказала она, глядя в сторону дирижабля. — А вам троим стоит вернуться домой до темноты. — Безопасного пути, — сказала Блейк, делая видимое усилие, чтобы собраться. — Скажи папе... скажи ему, что я скоро позвоню. И что я в порядке. Лучше, чем в порядке. — Скажу, — пообещала Кали. Она замешкалась, затем добавила с легкой улыбкой: — Хотя он всё ещё может настоять на том, чтобы приехать и увидеть эту ситуацию своими глазами в конечном итоге. — Мы будем готовы, — заверил её Жон, вставая рядом с Блейк в знак поддержки. — Когда бы это время ни пришло. Кивнув с теплым одобрением в последний раз, Кали повернулась и направилась к посадочным воротам. У входа она остановилась, чтобы оглянуться, запечатлевая вид дочери, стоящей с Жоном и Синтией — семейное созвездие, которое она никогда не могла бы предсказать, но которое, казалось, сложилось с удивительной правильностью. С последним взмахом руки она поднялась на борт, оставив Блейк смотреть, пока судно не исчезло в темнеющем вечернем небе. — Ты как, нормально? — мягко спросил Жон, когда они направились обратно через город к ожидающему отцу, который согласился забрать их после проводов Кали. Блейк кивнула, поправляя Синтию на руках. — Думаю, да. Странно — когда она только приехала, я была в ужасе от того, что она подумает, что скажет. А теперь, когда она уезжает... — Ты уже скучаешь по ней, — понимающе закончил Жон. — Да, — Блейк посмотрела на Синтию, которая уснула во время эмоциональных прощаний. — Но она права. Теперь все по-другому. У нас есть способы оставаться на связи. — И ты обещала звонить, — мягко напомнил ей Жон. Выражение лица Блейк слегка изменилось. — Обещала. Что означает, мне придется рассказать отцу о нас напрямую, а не позволять маме уладить это. — Страшно? — легко поддразнил Жон, хотя за этим скрывался искренний вопрос. Блейк обдумала это, пока они шли; огни Радиана начали освещать ранние вечерние улицы вокруг них. — Не совсем страшно. Но он... пугающий. Особенно когда дело касается его единственной дочери. — Я пережил встречу с твоей мамой, — оптимистично заметил Жон. — Насколько страшнее может быть твой папа? Смех Блейк был достаточным ответом, заставив Жона нервно сглотнуть. — Настолько плохо, да? — Скажем так, на его фоне моя мать выглядит позитивно сдержанной в вопросах опеки, — ответила Блейк; намек на озорство появился в ее выражении. — Но не волнуйся. Я защищу тебя. — Мой герой, — сухо ответил Жон, хотя не смог сдержать ухмылку. Когда они добрались до ожидающего пикапа Маркуса, Блейк поймала себя на мысли о том, как много изменилось всего за две недели. Осторожная, напуганная девушка, запаниковавшая при приезде матери, уступала место кому-то более заземленному, более уверенному в своем месте в этой неожиданной семье, которую они создавали. Впереди всё ещё были трудности — возвращение в Бикон, балансирование между обучением и заботой о Синтии, навигация в сложностях их развивающихся отношений. Но впервые за многие годы Блейк не сталкивалась с этими вызовами в одиночку и не планировала пути отхода при первом признаке трудностей. Она дала обещание — матери, Синтии, Жону и, возможно, самое главное, самой себе: оставаться на связи, прорабатывать проблемы, а не бежать от них, строить что-то долговечное из неожиданного дара, найденного ими на лесной поляне. Когда Жон помог ей забраться в машину, его рука была теплой и надежной в её ладони, и Блейк почувствовала, как что-то успокаивается внутри нее — тихая уверенность, что, что бы ни случилось дальше, они встретят это вместе. И это, начинала верить она, могло изменить всё. /-/ В кабинете фермерского дома было тихо, если не считать мягкого дыхания Синтии, мирно спящей на руках у Блейк. Жон поправил свиток, прислоненный к столу, убедившись, что камера захватывает их обоих для запланированного видеозвонка с администрацией Бикона. Они выбрали кабинет ради уединения — остальная часть семьи Арк предоставила им пространство для этого важного обсуждения. — Три минуты, — пробормотал Жон, взглянув на часы. Его пальцы нервно барабанили по полированной деревянной поверхности. — Как думаешь, они одобрят нашу просьбу? Блейк слегка переложила Синтию, стараясь не разбудить её. — Мы привели разумные доводы. Пустая комната команды дала бы нам необходимое пространство, и не то чтобы Бикон был переполнен в этом году. — Но это все равно просьба об особом отношении, — заметил Жон, проведя рукой по и без того растрепанным волосам. — А изменение установленных правил проживания — не совсем стандартная процедура. Прежде чем Блейк успела ответить, свиток звякнул входящим вызовом. Жон глубоко вздохнул, обменялся последним взглядом с Блейк и принял соединение. Лицо профессора Озпина появилось на экране; его вездесущая кружка с кофе была едва видна на краю кадра. Профессор Гудвич стояла чуть позади него с планшетом в руке и профессионально нейтральным выражением лица. — Мистер Арк, мисс Белладонна, — поприветствовал Озпин; его голос звучал четко через связь. — Надеюсь, вы в добром здравии? — Да, сэр, — ответил Жон, бессознательно выпрямляясь. — Спасибо, что нашли время для этого звонка. — Разумеется, — ответил Озпин; его взгляд переместился на спящий сверток в руках Блейк. — А это, должно быть, юная мисс Синтия. Вижу, она подросла с тех пор, как вы прислали фото с заявлением об опеке. — Подросла, — подтвердила Блейк, слегка поворачиваясь, чтобы дать им лучший обзор. — Врачи говорят, она развивается точно по графику, возможно, даже опережает в некоторых областях. Гудвич шагнула вперед, поправляя очки и сверяясь с планшетом. — Документы об опекунстве финализированы, — сообщила она им. — Со вчерашнего дня вы оба официально признаны опекунами Синтии со всеми сопутствующими правами и обязанностями. — Спасибо, — искренне сказал Жон. — Мы бы не справились со всем этим без вашей помощи, профессор. — Это часть моей работы, мистер Арк, — ответила Гудвич, хотя её обычно суровое выражение лица слегка смягчилось при взгляде на Синтию. — Теперь, касательно вашего запроса о жилье... — Да, — вмешался Озпин, делая глоток из кружки. — Вы предложили переоборудовать пустующее общежитие команды в подходящее жилье для вас и Синтии. Креативное решение, должен сказать. Блейк кивнула. — Мы подумали, что это будет наименее разрушительный вариант. В западном крыле четвертого этажа есть две свободные комнаты, и любая из них предоставила бы достаточно места. — При сохранении наших позиций в соответствующих командах, — быстро добавил Жон. — Мы не хотим менять состав команд, только условия проживания. Озпин и Гудвич обменялись взглядом, который предполагал, что они уже глубоко обсудили этот вопрос. — Ваше желание сохранить сплоченность команд похвально, — кивнул Озпин, отставляя кружку. — Однако я полагаю, у нас есть более подходящая альтернатива. Жон и Блейк обменялись встревоженным взглядом, опасаясь, что их просьбу сейчас отклонят. — В академии Бикон существуют жилые помещения, спроектированные специально для студентов-родителей, — продолжил Озпин, удивив их обоих. — Они расположены в восточном жилом крыле, рядом с секцией жилья для преподавателей. — Студентов-родителей? — переспросил Жон, явно застигнутый врасплох. — Есть и другие? Гудвич снова шагнула вперед. — Хотя это нечастое явление, у Бикона долгая история размещения студентов с детьми на иждивении. Ситуация возникает примерно пару раз в год. — У Охотников и Охотниц сложные жизни, мистер Арк, — добавил Озпин с легкой улыбкой. — И жизнь редко следует удобным расписаниям или ждет церемоний вручения дипломов. — Жилье включает в себя небольшую квартиру с детской зоной, отдельной ванной и местом для учебы, — объяснила Гудвич; её деловой тон скрывал щедрость того, что она предлагала. — Это обеспечит приватность и удобства, которые вам нужны, оставаясь при этом на разумном расстоянии от общежитий ваших команд. — Ваш статус в соответствующих командах останется неизменным, — заверил их Озпин, очевидно, прочитав беспокойство на их лицах. — Это лишь корректировка жилья, чтобы учесть ваши уникальные обстоятельства. Блейк и Жон обменялись ещё одним взглядом, на этот раз полным осторожной надежды. — Это звучит... идеально, на самом деле, — признала Блейк. — Лучше, чем то, что мы предлагали. — Есть, однако, одно дополнительное требование, — продолжила Гудвич. — Во время занятий и тренировок Синтию нужно будет оставлять в детском саду Бикона. — В Биконе есть детский сад? — спросил Жон, не в силах скрыть удивление. — В основном для детей преподавателей, — подтвердил Озпин. — Но доступен и для студентов-родителей. Персонал полностью квалифицирован и прошел проверку безопасности, уверяю вас. — Это было бы вообще идеально, —произнесла Блейк с явным облегчением в голосе. — Мы беспокоились о том, как совмещать занятия и боевую подготовку с заботой о Синтии. — Именно поэтому такие системы существуют, — заметил Озпин с еще одной легкой улыбкой. — Как я уже сказал, ваша ситуация не первая, которую Бикон учитывает, хотя, возможно, одна из самых необычных по своему происхождению. Синтия завозилась на руках у Блейк, издав тихий звук, который немедленно привлек всеобщее внимание. Блейк поправила её, тихо бормоча, пока ребенок снова не успокоился. — Она кажется вполне довольной с вами обоими, — заметил Озпин с задумчивым выражением лица. — Хороший знак. — У нас было много практики в последние недели, — объяснил Жон; нотка гордости прокралась в его голос, несмотря на попытки сохранить профессиональный тон. — Между нами и нашими семьями у нее всегда был кто-то, кто о ней заботился. — И эта система поддержки продолжится в Биконе, — заверила их Гудвич. — Жилье для родителей включает в себя экстренные оповещения, подключенные напрямую к вашим свиткам и сети преподавателей. Если возникнут какие-либо проблемы, пока вы на занятиях, вы будете немедленно уведомлены. — Спасибо, — искренне сказала Блейк. — Это гораздо лучше того, на что мы надеялись. — Академия Бикон существует для обучения следующего поколения защитников, — ответил Озпин. — Но мы признаем, что защита принимает множество форм — включая заботу о самых маленьких и уязвимых среди нас. Что-то в его тоне предполагало более глубокий смысл, но прежде чем Блейк или Жон смогли спросить, Гудвич вернула разговор к практическим вопросам. — Я отправлю подробную информацию о жилье, процедурах регистрации в детском саду и необходимых приготовлениях на ваши свитки, — сказала она. — Вы также найдете измененное расписание занятий, которое координирует ваши основные классы, чтобы минимизировать наложение, позволяя хотя бы одному из вас быть доступным для Синтии в нерабочие часы детского сада. — Вы продумали все, — заметил Жон, впечатленный их тщательностью. — Это наша работа, мистер Арк, — ответила Гудвич, хотя намек на улыбку коснулся её губ. — Планирование предпочтительнее антикризисного управления, не согласитесь? — Абсолютно, — кивнул Жон, слегка поморщившись при воспоминании о различных импровизированных решениях в первые недели с Синтией. — Есть ещё один вопрос, — сказал Озпин, и его лицо стало серьезнее. — Касательно последствий для безопасности в связи с обнаружением Синтии и связью с «Белым Клыком», упомянутой в записке. И Блейк, и Жон выпрямились; их лица мгновенно стали серьезными. — Хотя у нас нет конкретной информации, предполагающей активную опасность, — продолжил Озпин, — благоразумие диктует усиленные меры безопасности. Жилье для родителей оборудовано дополнительной защитой, а детский сад — одно из самых охраняемых мест. — Мы также внедряем усиленные протоколы безопасности для посетителей, — добавила Гудвич. — И было бы желательно ограничить знание о происхождении Синтии теми, кто уже в курсе. Официальная запись будет просто указывать, что она находится под вашей опекой после семейного чрезвычайного происшествия. — Мы понимаем, — заверила их Блейк, бессознательно прижимая Синтию ближе. — Мы были осторожны с полной историей. — Мудрый подход, — одобрил Озпин. — Теперь, если у вас нет дополнительных вопросов, полагаю, мы рассмотрели основные моменты. Жон и Блейк обменялись ещё одним взглядом, прежде чем Жон заговорил. — Только один вопрос, сэр. Когда нам следует прибыть, чтобы обустроить жилье? Мы бы хотели, чтобы все было готово до возобновления занятий. — За три дня до начала семестра было бы идеально, — быстро ответила Гудвич. — Это даст достаточно времени для ознакомления с удобствами и адаптации к детскому саду. — Мы будем там, — подтвердила Блейк. Озпин кивнул; удовлетворение было очевидным на его лице. — Отлично. Бикон с нетерпением ждет возможности приветствовать вас троих. И мистер Арк, мисс Белладонна... Они выжидательно посмотрели на него. — Путь, который вы выбрали, нелегок, — сказал он, и его тон был мягче обычного. — Но из того, что я наблюдал, вы проходите его с замечательной зрелостью и самоотдачей. Это хорошо говорит о вас обоих и об Охотниках, которыми вы становитесь. Неожиданная похвала на мгновение лишила их дара речи, позволив лишь пробормотать благодарности перед тем, как звонок завершился окончательными договоренностями о возвращении. Когда экран погас, Жон выдохнул, не осознавая, что задерживал дыхание. — Это прошло... на удивление хорошо. — Лучше, чем хорошо, — согласилась Блейк с явным облегчением в голосе. — Они уже организовали все, что нам нужно. Жон кивнул; удивление прокралось в его выражение лица. — Жилье для студентов-родителей. Я понятия не имел, что такое вообще существует. — Я тоже, — призналась Блейк, поправляя Синтию на руках, так как ребенок начал ворочаться более настойчиво. — Но, оглядываясь назад, это имеет смысл. Жизнь Охотников непредсказуема. — Кстати о непредсказуемости, — сказал Жон, указывая на Синтию, которая теперь полностью проснулась и начала капризничать. — Думаю, кто-то проголодался. Когда они вышли из кабинета, чтобы приготовить бутылочку для Синтии, груз неопределенности, омрачавший их скорое возвращение в Бикон, стал значительно легче. Путь впереди всё ещё будет сложным — балансирование между образованием, тренировками и обязанностями перед Синтией, — но теперь они знали, что не столкнутся с этими проблемами без поддержки. Это не было будущим, которое кто-либо из них представлял, когда они впервые прибыли в Бикон, но когда крошечная ручка Синтии обхватила палец Жона с удивительной силой, ни один из них не мог представить, что хотел бы какого-то иного. /-/ Вернувшись в офис Озпина, Глинда Гудвич с решительным щелчком закрыла планшет, когда звонок завершился. — Похоже, они хорошо справляются с ситуацией, учитывая обстоятельства. — Действительно, — согласился Озпин, разворачиваясь в кресле, чтобы посмотреть на обширную территорию Бикона. — Они значительно выросли за короткое время. — Будем надеяться, что их пример не вызовет какую-нибудь неуместную «эпидемию деторождения» среди их сверстников, — сухо заметила Гудвич. — Логистика была бы... проблематичной, мягко говоря. Пальцы Озпина задумчиво сошлись домиком, когда он повернулся обратно к ней; выражение его лица было тщательно нейтральным. — Неужели это действительно было бы таким тревожным развитием событий, Глинда? — Озпин, — в тоне Гудвич прозвучало предупреждение. — Вы же не предлагаете... — Я просто наблюдаю, — мягко прервал он, хотя в его глазах был тот знакомый блеск, означающий, что его мысли шли гораздо глубже, чем предполагали слова, — что молодые люди, демонстрирующие такую замечательную преданность защите невинных... что ж, можно поспорить, что они обладают именно теми качествами, которые мы надеемся взрастить в будущих поколениях. Хмурый взгляд Гудвич был немедленным и грозным. — Вы не можете поощрять подростковое родительство. Одни только сложности стали бы катастрофой для наших учебных программ. — Поощрять? Вряд ли, — улыбка Озпина была загадочной, когда он поднял кружку, остановившись прямо перед тем, как сделать глоток. — Хотя признаюсь, наблюдение за тем, как наши студенты открывают для себя такую глубокую цель в воспитании новой жизни... это предполагает определенные многообещающие события для будущих защитников Ремнанта. — Академия — это не ясли, Озпин, — твердо сказала Гудвич, хотя не могла отделаться от ощущения, что он продумывает ситуацию на несколько ходов вперед этого разговора. — Конечно нет, — согласился он с наигранной невинностью; его тон предполагал, что он и мухи не обидит. — Хотя нужно признать, вид юных охотников, учащихся балансировать между боевой подготовкой и обязанностями по уходу, весьма... поучителен. Даже закаляет характер. Гудвич подозрительно изучала его лицо. — Вы намеренно уходите от ответа. — Разве? — брови Озпина взлетели в притворном удивлении. — Я просто нахожу увлекательным, как быстро любовь и ответственность могут превратить даже самых неохотных студентов в зрелых, способных личностей. Если бы такие трансформации стали... более распространенными... что ж, это вряд ли было бы чем-то, что я мог бы контролировать, не так ли? — Я добавлю расширенное половое воспитание в учебную программу, — пробормотала Гудвич, делая резкую пометку в планшете. — Немедленно. — Отличная идея, — безмятежно ответил Озпин, делая ещё один глоток из кружки. — Хотя подозреваю, у природы есть свойство действовать независимо от наших академических расписаний. Уходящие шаги Гудвич эхом отозвались с особым ударением, оставив Озпина в одиночестве размышлять о формирующемся будущем — не только для молодых опекунов и их неожиданной подопечной, но и для всех фигур, движущихся по великой доске судьбы Ремнанта. — Иногда самые важные уроки, — пробормотал он в пустой офис, и его взгляд притянулся к расколотой луне, едва видимой в дневном небе, — это те, которые мы вовсе не собирались преподавать.