Семья Найтшейд

80 г. П.В. — Начало августа Тренировочный зал эхом отражал звон оружия: студенты разбились на пары для спаррингов. Профессор Гудвич перемещалась между группами, давая четкие оценки и редкие поправки по форме или стратегии. У дальней стены Пирра и Блейк кружили друг напротив друга с оружием наготове. — Твоя стойка неправильная, — заметила Пирра, не без доброты. — Ты слишком сильно переносишь вес на правую сторону. Блейк кивнула в знак признания, но не сделала поправку; её взгляд скользнул к настенным часам в четвертый раз за столько же минут. Пирра проследила за её взглядом и тихо вздохнула. — С ней все в порядке, Блейк, — сказала она, слегка опуская Майло. — Мисс Мейпл немедленно связалась бы с вами, если бы возникли какие-то проблемы. — Я знаю, — ответила Блейк, заставляя себя вернуть внимание к поединку. — Я просто... — Беспокоишься. Я понимаю, — выражение лица Пирры смягчилось от сочувствия. — Но у нас ещё тридцать минут занятия, и проверка часов не заставит их пройти быстрее. Блейк крепче сжала Гэмбол Шрауд, полная решимости сосредоточиться. — Ты права. Давай продолжим. Они возобновили спарринг; Блейк удавалось оставаться в моменте почти минуту, прежде чем её кошачьи ушки дернулись под бантом, реагируя на слабый перезвон, который могла слышать только она — уведомление от её свитка, спрятанного в кармане формы. Её мгновенная рассеянность дорого ей обошлась: щит Пирры сильно ударил её в корпус, заставив отшатнуться назад. — Прости! — воскликнула Пирра, немедленно опуская оружие. — Ты в порядке? Блейк едва услышала вопрос, уже выуживая свой свиток. — Все в порядке, — пробормотала она, проверяя экран с плохо скрываемой срочностью. Уведомление было от автоматизированной системы детского сада: Послеобеденная активность: Музыкальное развитие с инструментами, соответствующими возрасту. Облегчение омыло черты Блейк, за которым быстро последовало смущение, когда она осознала, насколько драматично отреагировала на рутинное обновление. Она убрала свиток, избегая обеспокоенного взгляда Пирры. — Все нормально? — спросила Пирра. — Просто ежечасно обновление из сада, — призналась Блейк. — Извини за чрезмерную реакцию. Через тренировочный зал разворачивалась похожая сцена: Жон провалил блок щитом против Рена, так как его свиток завибрировал у бедра с тем же уведомлением. Его реакция, хотя и менее изящная, чем у Блейк, была столь же прозрачной — беспокойство, сменившееся облегчением, затем виноватое признание собственной тревоги. Профессор Гудвич, наблюдая за обоими инцидентами со своей позиции в центре зала, лишь покачала головой с понимающим видом, предполагающим, что она уже видела подобную картину раньше. /-/ Библиотека гудела от тихой активности: студенты готовились к контрольным в конце недели. За одним из больших столов у справочного отдела команды RWBY и JNPR разложили свои материалы для совместной учебной сессии. Книги, конспекты и свитки покрывали большую часть доступной поверхности — свидетельство серьезных академических намерений. Несмотря на научную атмосферу, ни Блейк, ни Жон не добились значительного прогресса в своих заданиях. В тетради Блейк было всего несколько разрозненных предложений, прерываемых рисунками детских бутылочек и крошечных пинеток. Учебник Жона оставался открытым на той же странице, что и тридцать минут назад; его внимание явно было где-то в другом месте. — Псс, — прошептала Янг, толкая Блейк. — Твой свиток снова вибрирует. Блейк вздрогнула, не заметив вибрации. Она быстро проверила сообщение; её выражение лица сменилось с напряженного ожидания на озадаченное беспокойство. — Они говорят, она отказывается от послеобеденной бутылочки, — пробормотала она достаточно громко, чтобы Жон услышал с другого конца стола. Его голова немедленно вскинулась. — Это уже второй день подряд, — заметил он, хмурясь от волнения. — Думаешь, она заболевает? — Или, может, она просто не голодна, — резонно вставила Вайсс. — У детей действительно есть свои собственные расписания. — Но она всегда берет свою двухчасовую бутылочку, — возразила Блейк, уже собирая вещи. — Мне нужно проверить её. — Нам нужно проверить её, — поправил Жон, закрывая свой нетронутый учебник. Руби и Вайсс обменялись взглядами раздраженной привязанности, пока оба родителя готовились бросить учебную сессию из-за пропущенной бутылочки. — Вы же понимаете, что в детском саду работают профессионалы, которые каждый день имеют дело с проблемами кормления младенцев, верно? — заметила Вайсс. — И у вас тест профессора Порта ровно через, — Руби проверила время, — шестнадцать часов, к которому вы едва подготовились. Блейк колебалась, разрываясь между родительской заботой и академической ответственностью. Жон выглядел столь же раздираемым сомнениями. — Что если мы просто позвоним? — предложил он, уже потянувшись к свитку. — Мы можем спросить, нормально ли это или нам стоит волноваться. — Это... разумно, — уступила Блейк, садясь обратно, но не распаковывая вещи, готовая сорваться с места в любой момент. Жон набрал номер детского сада, поставив на громкую связь достаточно тихо, чтобы слышала только их группа. Жизнерадостный голос мисс Уиллоу ответил после двух гудков. — Центр раннего развития Бикона, Уиллоу слушает. — Здравствуйте, мисс Уиллоу, это Жон Арк, — начал он, пытаясь звучать непринужденно и с треском проваливаясь. — Мы только что получили уведомление, что Синтия не берет послеобеденную бутылочку, и нам интересно, все ли в порядке? Последовала короткая пауза, за которой последовало то, что подозрительно напоминало подавленный смешок. — Все в порядке, мистер Арк. У Синтии было очень активное утро, и она заснула немного раньше обычного для дневного сна. Мы решили не будить её для запланированного кормления, так как она очень хорошо поела за обедом. — О, — произнес Жон; облегчение было очевидным в его голосе. — Это имеет смысл. — Мы предложим бутылочку, когда она проснется, — заверила их мисс Уиллоу. — Она спит очень мирно сейчас. Хотите, я пришлю фото? — Да, пожалуйста, — немедленно ответила Блейк, наклоняясь ближе к свитку. Мгновение спустя пришло уведомление с прикрепленным изображением: Синтия свернулась калачиком на боку в маленькой кроватке, одной крошечной ручкой сжимая плюшевого кролика; лицо расслаблено в довольном сне. — Видите? Не о чем беспокоиться, — прошептала Янг, заглядывая через плечо Блейк на фото. — Она в отключке в детском раю. — Спасибо, мисс Уиллоу, — сказала Блейк, теперь гораздо спокойнее. — Мы ценим обновление. — Конечно, — тепло ответила воспитательница. — Первые недели всегда самые тяжелые для родителей. Она справляется замечательно. Закончив звонок, и Блейк, и Жон выглядели слегка смущенными своей чрезмерной реакцией. Они вернулись к учебе с новым фокусом, хотя оба держали свитки в пределах легкой досягаемости, на всякий случай. /-/ Вечер опустился на Бикон; столовая ожила от разговоров, когда студенты собрались на ужин. Обычный стол команды JNPR был заметно полупустым, только Рен и Нора занимали свои обычные места. — Они снова опаздывают, — заметила Нора, вытягивая шею, чтобы просканировать вход. — Думаешь, они задержались в детском саду? — Почти наверняка, — ответил Рен, спокойно раскладывая свою сбалансированную еду. — Вчера они потратили сорок пять минут, обсуждая «необычный паттерн моргания» Синтии с мисс Мейпл. Нора хихикнула. — Помнишь, когда они просили второе мнение о том, какую текстуру одеяла Синтия предпочитает для сна? Как будто ребенок подаст жалобу на неправильную ткань. — Они всё ещё приспосабливаются, — сказал Рен; его тон был скорее сочувствующим, чем критическим. — Переход был значительным для всех них. — Я знаю, — кивнула Нора, её выражение лица смягчилось. — Это на самом деле супер мило, как сильно они заботятся. Просто также немного забавно, как они анализируют каждую крошечную детскую вещь, словно это сложная боевая стратегия. Двери столовой распахнулись, открывая объекты их разговора. Блейк и Жон вошли вместе; Синтия была закреплена в переноске на груди Блейк. Они направились к раздаче; их разговор явно был сосредоточен на ребенке: Жон оживленно жестикулировал, пока Блейк кивала в знак согласия. — Они снова принесли её на ужин, — заметила Нора, энергично махая рукой, чтобы привлечь их внимание. — Это уже третий раз на этой неделе. — Мисс Мейпл действительно предлагала установить последовательный режим забирания, — заметил Рен. — Хотя я полагаю, она имела в виду постоянное время, а не принос Синтии на все вечерние мероприятия. Когда пара наконец присоединилась к ним, Синтия бодрствовала; янтарные глаза с любопытством впитывали красочную, шумную обстановку. Блейк расположила её лицом наружу в переноске, позволяя ей наблюдать за столовой, оставаясь надежно пристегнутой. — Простите, что опоздали, — начал Жон, ставя их подносы. — Забирание заняло немного больше времени, чем ожидалось. — Дай угадаю, — ухмыльнулась Нора. — Подробный разбор каждой минуты активности ребенка? Уши Блейк слегка прижались под бантом. — Мы просто хотели полный отчет о её первой полной неделе, — защищалась она. — Важно поддерживать открытую коммуникацию с её воспитателями. — Разумеется, — дипломатично согласился Рен. — Хотя, возможно, завтрашний отчет можно будет сократить, учитывая крайний срок профессора Пич для ботанического анализа. Оба родителя выглядели пристыженными, явно забыв о надвигающемся задании. — Мы справимся, — заверил его Жон, хотя его уверенность пошатнулась, когда Синтия издала тихий звук, и оба они с Блейк немедленно уделили ей полное внимание, мгновенно забыв об академических проблемах. /-/ В маленькой квартире было тихо, если не считать мягкого гудения холодильника и редкого скрипа половиц, пока Блейк ходила по гостиной, баюкая Синтию на плече. Ребенок спал уже почти час, но ни один из родителей не сделал попытки положить её в кроватку. — Она кажется немного горячей, — прошептала Блейк, нежно прижимаясь губами ко лбу Синтии. — Думаешь, она может заболеть? Жон, который наблюдал с дивана с равной бдительностью, встал, чтобы проверить самому. — Может, на градус выше нормы, — уступил он, деликатно положив ладонь на голову ребенка. — Но мисс Уиллоу сказала, что она была активна весь день и хорошо поела за ужином. — Правда, — кивнула Блейк, хотя продолжила свой медленный круг по комнате. — Но что, если это начало чего-то? Посещение сада означает, что она сталкивается со всевозможными новыми микробами. — Мы могли бы позвонить в медпункт, — предложил Жон, уже потянувшись к свитку. — Просто на всякий случай. Блейк колебалась; редкий момент рациональной перспективы пробился сквозь тревогу. — Это третья ночь, когда мы почти вызываем медицинские службы, — признала она. — Вчера ночью это был её «необычный ритм дыхания», который оказался совершенно нормальным дыханием во сне. — А позавчера была «подозрительная сыпь», которая была просто отпечатком от шва на одеяле, — добавил Жон с виноватой улыбкой. Они посмотрели друг на друга; узнавание озарило обе пары глаз. — Возможно, мы слишком остро реагируем, — медленно сказала Блейк. — Совсем чуть-чуть. — Может, больше чем чуть-чуть, — согласился Жон, проводя рукой по волосам. — Думаешь, это нормально? Для родителей, я имею в виду? Блейк мягко покачивалась — успокаивающее движение, ставшее второй натурой с Синтией на руках. — Я не знаю. У нас не так уж много друзей-родителей, чтобы сравнить. Выражение лица Жона внезапно прояснилось. — Вообще-то, я могу знать кого-то, кого мы могли бы спросить, — он достал свой свиток и начал печатать. — Моя мама вырастила восьмерых. Если кто-то и знает о родительской тревоге, так это она. — Уже почти десять часов, — заметила Блейк. — Разве она не спит? — Мама? Ни за что. С семью дочерьми и мной? Она в принципе эволюционировала за пределы потребности во сне, — он закончил составлять сообщение и нажал отправить. — Если повезет, она перезвонит скоро и... Его свиток засветился почти немедленно входящим вызовом. — Видишь? — ухмыльнулся Жон, принимая видеозвонок. — Мамины сенсоры. Она всегда знает, когда одному из её детей нужен совет. Экран мигнул, оживая и открывая женщину с теплым лицом, светлыми волосами, тронутыми благородной сединой, и морщинками от смеха вокруг ярко-голубых глаз, в точности как у Жона. Она сидела, по-видимому, в уютной кухне; кружка чая дымилась рядом. — Жон! Какой приятный сюрприз, — поприветствовала Джунипер Арк; её улыбка стала шире, когда она окинула взглядом сцену. — И Блейк, милая! Неужели прошло всего несколько недель с тех пор, как вы уехали? Дом кажется таким пустым без вас обоих и маленькой Синтии, бегающей вокруг. — Привет, Джунипер, — тепло произнесла Блейк, поворачиваясь так, чтобы женщина могла видеть Синтию отчетливее. — Мы тоже скучаем по ферме. Особенно по вашей готовке. — Льстецы, — усмехнулась Джунипер. — Хотя вам всегда рады обратно. Ваша комната ровно такая, какой вы её оставили, и девочки спрашивают о вас каждый день, — её выражение лица смягчилось, когда она посмотрела на спящего ребенка. — И как моя драгоценная внучка снова привыкает к городской жизни? — Именно поэтому мы и звоним, — объяснил Жон. — Мы отдали Синтию в программу детского сада академии на этой неделе, и мы были... ну... — Совершенно параноидальны, — честно дополнила Блейк. — Мы постоянно проверяем приложение для мониторинга, звоним по малейшим поводам, и я сейчас держу её на руках, пока она спит, потому что убедила себя, что она горячая, хотя её температура в норме. — И мы опаздывали на занятия, отвлекались во время тренировок и почти провалили задания, потому что так беспокоимся о ней, — добавил Жон. — Это... нормально? Для новых родителей? И если да, то как долго это длится? Потому что я не уверен, что наша успеваемость переживет такие моменты. Смех Джунипер был теплым и совершенно лишенным осуждения. — О, мои дорогие. Да, это абсолютно нормально. Когда мы привезли Сафрон домой из больницы, её отец и я по очереди бодрствовали трое суток подряд, потому что были убеждены, что она перестанет дышать, если мы оба заснем одновременно. — Это... — начала Блейк. — Совершенно иррационально? — закончила за неё Джунипер. — Абсолютно. Но таково родительство. Логика иногда отходит на второй план. — Сколько времени вам понадобилось, чтобы преодолеть это? — с надеждой спросил Жон. Глаза Джунипер озорно сверкнули. — Ну, давай посмотрим. Сафрон сейчас двадцать два, и на прошлой неделе я позвонила ей в полночь, потому что мне приснилось, что она попала под ливень без зонта. — Мам, — простонал Жон. — Это не обнадеживает. — Я дразню вас, в основном, — заверила его Джунипер. — Острая тревога действительно проходит, обычно через несколько недель. Вы постепенно поверите, что она выносливая, что воспитатели компетентны и что вам не нужно контролировать каждый её вздох. — Несколько недель? — повторила Блейк; смятение было очевидным в её голосе. — Наши оценки могут не продержаться так долго. — Хитрость в том, чтобы распознать, когда вы разумны, а когда позволяете тревоге управлять вашими решениями, — посоветовала Джунипер. — Спросите себя: это подлинное беспокойство, требующее действий, или это мой страх ищет, на чем бы зациклиться? Жон и Блейк задумчиво впитывали эту мудрость. — Кроме того, — продолжила Джунипер, — установите некоторые базовые правила. Может быть, ограничьтесь проверкой приложения для мониторинга один раз за занятие, а не семнадцать. И, возможно, договоритесь, что будете звонить в сад только по подлинным поводам — а не потому, что она моргнула в паттерне, который вы нашли подозрительным. Уши Блейк прижались от смущения под бантом. — Вы помните ту историю? — Как я могла забыть? — рассмеялась Джунипер. — Ты рассказала мне прямо перед отъездом из Анселя, как была убеждена, что у неё какое-то редкое заболевание глаз. Так напомнило мне меня саму с Жоном, когда он был младенцем. Я помчалась с ним к врачу по той же самой причине, только чтобы услышать, что дети иногда... моргают. Общий родительский невроз помог Блейк немного расслабиться; слабая улыбка тронула её губы. — Знаете, — добавила Джунипер, её выражение лица стало более задумчивым, — я заметила кое-что интересное во время вашего пребывания у нас этим летом. Вы оба гораздо меньше беспокоились о Синтии, когда вокруг была вся семья как система поддержки. Блейк, ты даже позволила Вайолет взять её на пруд в тот день, ни разу не проверив. Блейк обдумала это. — Вы правы. Я чувствовала себя... безопаснее там. Словно было достаточно людей, присматривающих за ней, чтобы ничего не могло пойти не так. — И это именно то, что предоставляет детский сад вашей академии, — заметила Джунипер. — Круг способных опекунов. Вы больше не одни присматриваете за ней, что замечательно — но это также означает отказ от некоторого контроля, что трудно для новых родителей. — Особенно когда эти новые родители привыкли контролировать ситуации высокого риска, — добавил Жон с пришедшим пониманием. — Именно, — кивнула его мать. — Вы оба обучены предвидеть угрозы и нейтрализовать их. Трудно выключить этот инстинкт, когда дело касается кого-то, кого любишь так сильно. Словно чтобы подчеркнуть этот совет, Синтия слегка пошевелилась на руках Блейк, издав тихий звук, прежде чем погрузиться глубже в сон, совершенно довольная и в безопасности. — Посмотрите на неё, — мягко сказала Джунипер. — Она выглядит обеспокоенной? Расстроенной? В опасности? — Нет, — признала Блейк, глядя вниз на мирного ребенка. — Она выглядит... идеально. — Тогда вот ваш ответ, — просто сказала Джунипер. — Она говорит вам, что она в порядке. Постарайтесь поверить ей. Мудрость этих слов отозвалась в обоих молодых родителях. Они продолжали болтать с Джунипер ещё несколько минут, делясь историями о привыкании Синтии к жизни в Биконе и получая заверения о различных нормальных детских поведениях, которые они переосмысливали. — Я скучаю по вам всем на ферме, — сказала Джунипер, когда они готовились закончить звонок. — Девочки уже планируют, что показать Синтии, когда вы приедете на осенний фестиваль урожая. Лили убеждена, что к тому времени она будет ходить. — Ей всего семь месяцев, — рассмеялась Блейк. — Но, зная решимость Синтии, я бы не стала исключать такую возможность. — Звоните в любое время, — сказала им Джунипер, готовясь отключиться. — Днем или ночью. — Спасибо, мам, — тепло сказал Жон. — Люблю тебя. — Люблю тебя тоже, сынок. И тебя, Блейк. И мою драгоценную внучку. Спите хорошо, все вы. К тому времени, как они закончили звонок, Блейк наконец почувствовала готовность положить Синтию в кроватку; настойчивая тревога отступила достаточно, чтобы позволить рациональному мышлению восторжествовать. Ребенок перенес перемещение, не проснувшись, удобно устроившись на матрасе с плюшевым кроликом, спрятанным в безопасности рядом. Жон и Блейк стояли бок о бок, наблюдая за её сном долгий момент. — Несколько недель, — пробормотала Блейк, ссылаясь на временные рамки Джунипер для исчезновения тревоги. — Мы справимся с этим, — ответил Жон с тихой уверенностью. Блейк кивнула, удивив саму себя, когда потянулась к его руке; их пальцы естественно переплелись в тусклом свете угла детской. — Твоя мать мудра, как я и помнила. — У неё было много практики, — кивнул Жон с мягким смехом. — Родительской тревоги на восемь детей, которую нужно проработать. — Я рада, что она на нашей стороне, — добавила Блейк, нежно сжимая его руку. — Помогает иметь кого-то, кто понимает без осуждения. — Это мама, — согласился Жон. — Она удочерила тебя в семью примерно через пять минут после твоего прибытия на ферму этим летом. Они тихо перешли от зоны кроватки Синтии в главную гостиную, оба молчаливо признавая, что должны попытаться сделать часть заброшенной школьной работы, прежде чем сон заберет их. — Итак, — сказал Жон, доставая учебник с журнального столика, — завтра мы попробуем более сбалансированный подход? Ограниченная проверка приложений, никаких ненужных звонков в сад и реальная концентрация во время занятий? — Согласна, — кивнула Блейк, устраиваясь на диване со своими материалами. — И, может быть, поверим, что наша дочь такая же стойкая, как и мы. Слово «дочь» повисло в воздухе между ними, нагруженное смыслом и эмоциями. Никто не прокомментировал его, но оба почувствовали его значимость, когда обратились к учебе с обновленной решимостью. Тревога разлуки не исчезла волшебным образом, но признание её — и нормализация её более опытным родителем — предоставили столь необходимую перспективу. Они были новичками в этом, совершали ошибки и учились по ходу дела, но они делали это вместе. И это, оба молча согласились, меняло всё. /-/ Когда звонок с Джунипер закончился, Блейк тихо сидела на диване; рука Жона всё ещё была теплой в её ладони. Разговор о родительской тревоге всколыхнул в ней что-то неожиданное — внезапное, острое понимание, которое обрушилось на неё как волна. — Жон, — тихо сказала она, — мне нужно сделать ещё один звонок. Он с любопытством взглянул на нее. — Все в порядке? — Да. Нет. Я не уверена, — уши Блейк слегка прижались к голове. — Я просто поняла кое-что, что должна была понять очень давно. Жон кивнул, нежно сжав её руку перед тем, как отпустить. — Я проверю Синтию и дам тебе уединение. Когда он исчез в спальне, Блейк уставилась на свой свиток; палец завис над контактом, который она не использовала слишком долго. Сделав глубокий вдох, она нажала вызов. Соединение заняло несколько секунд — ожидаемо, учитывая расстояние до Менаджери. Когда лицо матери появилось на экране, с удивлением, очевидным в чертах, так похожих на собственные черты Блейк, слова, которые она планировала, испарились. — Блейк? — голос Кали содержал осторожную радость. — Это неожиданно. Все в порядке? Как Синтия? — Она в порядке. Мы все в порядке, — быстро заверила её Блейк. — Мам, я... — она сделала паузу, собираясь с духом. — Мне нужно извиниться. Лоб Кали нахмурился в замешательстве. — За что, дорогая? — За то, что ушла. За то, что не звонила. За то, что заставила тебя и папу волноваться годами, не зная, в безопасности ли я или даже жива ли, — слова вырвались наружу, подкрепленные эмоциями, которые Блейк подавляла слишком долго. — Я никогда не понимала, каково это было для вас, до этого момента. Понимание озарило янтарные глаза Кали — так похожие на глаза дочери, так похожие на глаза Синтии. — О, Блейк. — Сегодня вечером я говорила с матерью Жона о родительской тревоге — о том, как мы волнуемся, когда Синтия в саду или когда она болеет, — голос Блейк слегка дрогнул. — И меня осенило, что то, что я чувствую к ней после нескольких часов разлуки, даже не сравнится с тем, что вы, должно быть, чувствовали годами, когда я исчезла. Слезы собрались в глазах Кали, хотя она сохранила нежную улыбку, которая всегда была безопасной гаванью для Блейк. — Родительство имеет свойство менять перспективу, не так ли? — Я была так поглощена своим делом, своей болью и виной, что никогда не останавливалась, чтобы подумать о ваших, — Блейк смахнула собственную слезу. — Мне так жаль, мам. — Моя прекрасная девочка, — мягкопрошептала Кали. — Мы всегда понимали, почему ты ушла. Мы никогда не переставали любить тебя, никогда не переставали надеяться, что ты найдешь путь обратно к нам, когда будешь готова. — Все же, мне следовало позвонить. Следовало дать знать, что я в безопасности. Кали кивнула, признавая правду в этом. — Да, следовало. Но важно то, что ты понимаешь сейчас, и что у нас есть сегодня и завтра. Твой отец будет так рад узнав, что ты позвонила — он на заседании совета, но я приведу его, как только оно закончится. — Я бы этого хотела, — ответила Блейк, удивляя саму себя тем, насколько искренне это имела в виду. — И может быть... может быть, мы могли бы навестить вас? Я бы хотела, чтобы Синтия лучше узнала своих бабушку и дедушку. Радость, расцветшая на лице Кали, была достаточным ответом ещё до того, как она заговорила. — Ничто не сделало бы нас счастливее. Этот дом слишком тих без бегающих малышей. Они говорили почти час — о развитии Синтии, об учебе Блейк, о растущих отношениях между Блейк и Жоном, которые Кали наблюдала во время их летнего визита, но тактично никогда не упоминала. Пока они говорили, Блейк чувствовала, как что-то долго завязанное узлом внутри неё начинает распутываться — не полностью, но достаточно, чтобы дышать свободнее. Когда она наконец закончила звонок с обещаниями поговорить снова скоро, Жон ждал в дверном проеме; Синтия мирно спала у него на плече. — Лучше? — тихо спросил он. Блейк кивнула, вставая, чтобы присоединиться к ним. — Я никогда не думала об этом раньше, — произнесла она, нежно гладя щеку Синтии. — Сколько тревоги создает любовь. Сколько мои родители, должно быть, страдали, когда я ушла.