Семья Найтшейд

День третий Операции «Разумная Сдержанность» — Ну всё, — заявила Янг, наблюдая, как Блейк практически вибрирует от подавленной тревоги во время лекции профессора Пич по ботанической классификации. — Я снова конфискую твой свиток. — Я даже не смотрела на него, — прошипела Блейк, защитным жестом прижимая устройство к груди. — Ты проверила его семь раз за двадцать минут, — парировала Янг, выжидающе протягивая руку. — Мы договорились: один раз в час. Уши Блейк прижались под бантом, но она неохотно отдала свиток; её пальцы задержались на корпусе, словно она расставалась с конечностью. На другом конце класса разворачивалась похожая сцена: Пирра мягко извлекала свиток Жона из его побелевших от напряжения пальцев. — Но что, если... — начал он. — Мисс Мейпл позвонит, если возникнет какая-то проблема, — тихо напомнила ему Пирра. — Помни о своем обещании. Жон ссутулился на сиденье с выражением лица человека, которому отказали в воде посреди пустыни. И он, и Блейк провели остаток лекции, украдкой поглядывая на часы в классе и считая секунды до следующего запланированного времени проверки. /-/ День пятый Обеденный перерыв застал команды RWBY и JNPR за их обычным столом; остатки еды были разбросаны между тетрадями и учебниками, пока они готовились к дневным занятиям. Свиток Блейк лежал экраном вверх рядом с её тарелкой; приложение для мониторинга детского сада было видно, но активно за ним не наблюдали — своего рода прогресс. — Три целых минуты без проверки, — бодро заметила Руби. — Это новый рекорд! — Я даже не думаю об этом, — солгала Блейк, метнув взгляд на экран на долю секунды. — Конечно, не думаешь, — ухмыльнулась Янг. — Так же, как Жон не подгадывает свои укусы под расписание сна Синтии. Жон, пойманный на середине синхронизированного жевания, имел совесть выглядеть смущенным. — Это система, — пробормотал он. — Помогает мне сосредоточиться. — На чем-то, кроме твоего обеда, судя по всему, — заметила Вайсс, глядя на его едва тронутую еду. — Ты понимаешь, что жуешь один и тот же кусок сэндвича уже примерно четыре минуты? — Я наслаждаюсь вкусом, — слабо защищался Жон, хотя наконец проглотил и откусил более существенный кусок. Прогресс был медленным, но ощутимым — они, по крайней мере, перестали пытаться спринтовать до детского сада между занятиями, а зашифрованные разговоры о деятельности Синтии сократились с постоянных до просто частых. Их друзья обменивались понимающими взглядами через стол — равными долями раздражения и привязанности к страдающим родителям. /-/ День восьмой Тренировочная арена эхом отражала звон оружия: студенты разбились на пары для боевой практики. В этот раз Блейк была полностью вовлечена в свой поединок против Норы; её движения были плавными и сфокусированными, когда она уклонялась от громоподобных ударов Магнхильда. — Твоя форма вернулась! — весело воскликнула Нора, описывая молотом широкую дугу, от которой Блейк увернулась с запасом в миллиметры. — Ты забыла про свой свиток или наконец приняла тот факт, что Синтия не самовозгорится без твоего надзора? — Ни то, ни другое, — ответила Блейк, контратакуя резким ударом, заставившим Нору отпрыгнуть назад. — Мой свиток настроен на вибрацию только для срочных сообщений, а мисс Мейпл обещала позвонить, если будут какие-то реальные проблемы. — Посмотрите на нее, такая разумная и все такое, — ухмыльнулась Нора, трансформируя молот в режим гранатомета. — Я так горжусь, что могу взорваться. Вообще-то, я взорвусь в любом случае! Пока розовые гранаты летели по дуге в её сторону, Блейк позволила себе искреннюю улыбку. Впервые за более чем неделю она чувствовала себя по-настоящему в моменте; ее тревога отступила до управляемого гула вместо оглушительного рева. На другой стороне арены Жон успешно отразил серию ударов Рена; его работа щитом демонстрировала заметное улучшение по сравнению с его рассеянным выступлением несколько дней назад. Его свиток надежно лежал в шкафчике, и его отсутствие было победой, а не источником паники. — Тридцать семь очков, и счет продолжается, — объявила Вайсс, когда они собирали снаряжение после занятия. — Вы оба делаете отличные успехи. — Мы, возможно, действительно доберемся до того приза с няней, — признала Блейк, с удивлением осознав, что с нетерпением ждет этого. /-/ День двенадцатый В библиотеке было тихо, если не считать мягкого шелеста страниц и редкого постукивания по свиткам, пока студенты работали над заданиями. Блейк сидела с открытой тетрадью; ручка уверенно двигалась по бумаге, пока она составляла анализ для класса профессора Ублека. Рядом с ней Руби работала над схемой оружия, время от времени толкая напарницу, чтобы показать особенно захватывающую модификацию. Примечательным было не то, что делала Блейк, а то, чего она не делала — не проверяла свой свиток, который лежал лицом вниз и игнорировался на краю стола. — Не смотри сейчас, — прошептала Янг Вайсс, кивнув в сторону их напарницы-фавна, — но я думаю, мы стали свидетелями чуда. Прошел час и четырнадцать минут с момента её последней проверки. — Замечательно, — согласилась Вайсс с искренним одобрением в тоне. — И я полагаю, Жон достиг похожей вехи. Он ни разу не упомянул график кормления Синтии за эту учебную сессию. Действительно, за соседним столом Жон был глубоко погружен в разговор с Пиррой о боевой стратегии; его обычная тревожная суетливость отсутствовала, пока он иллюстрировал мысль оживленными жестами рук. Его свитка нигде не было видно, по-видимому, он остался в общежитии — уровень отстраненности, который был бы немыслим всего несколько дней назад. — Девяносто восемь очков, — радостно прошептала Нора, садясь рядом с Реном. — Им осталось всего два до главного приза! — Стоит ли нам сказать им? — спросила Руби. — Они могут даже не осознавать, насколько они близки. — Пусть это произойдет естественно, — посоветовал Рен. — Истинный прогресс приходит от внутренних изменений, а не от внешних наград. — Кроме того, — добавила Янг с озорной ухмылкой, — наблюдать, как они сами догадаются, будет куда веселее. /-/ День четырнадцатый — Сто очков! — торжествующе объявила Нора, врываясь в комнату команды RWBY без стука. — Вы сделали это! Четырнадцать дней подряд разумного родительского поведения! Блейк подняла взгляд от книги, которую читала; искреннее удивление отразилось на её лице. — Уже? Ты уверена? — Абсолютно! — Нора сунула свой блокнот с подсчетами вперед как доказательство. — Рен перепроверил математику. Ты и Жон официально перешли из категории «невротичные родители-наседки» в категорию «в меру тревожные, но функциональные опекуны»! — Это... тот ещё титул, — сухо ответила Блейк, хотя легкая улыбка тронула её губы. — И вы выиграли главный приз, — взволнованно добавила Руби, впрыгивая в комнату следом за Норой. — Один полный уик-энд ухода за ребенком, пока вы двое занимаетесь «тем, что делают взрослые без детских обязанностей»! — Что вы конкретно определили как «сон», — напомнила им Вайсс, входя со значительно большим достоинством, чем её энергичные товарищи. Глаза Блейк слегка расширились, когда до неё дошел полный смысл. Целые выходные. Никаких ночных кормлений, никаких ранних подъемов, никакого постоянно разделенного внимания между учебой и родительством. Просто... отдых. — Когда? — спросила она, стараясь не звучать слишком нетерпеливо. — В эти выходные, — ответила Янг, появляясь в дверном проеме. — Мы уже согласовали это с Гудвич. Начиная с пятницы после вашего последнего занятия, Синтия будет под любящей опекой своих почетных тетушек и дядюшек до вечера воскресенья. — Все вы? — спросила Блейк, скептически приподняв одну бровь. — На все выходные? — Мы составили график, — объяснила Вайсс, доставая цветную таблицу, которая выглядела подозрительно похожей на ту, что они сделали для Операции «Разумная Сдержанность». — У каждого члена команды есть назначенные смены с соответствующим перекрытием во время пересменок. Мы учли график кормления Синтии, время сна и предпочтительные занятия. — Плюс бонусное веселое время с тетей Янг, — добавила Янг, подмигнув. — Не волнуйся, я не буду учить её управлять Эмбер Селикой. Пока. — Надо сказать Жону, — сказала Блейк, потянувшись к свитком — но, что примечательно, без той лихорадочной срочности, которая характеризовала каждое её движение всего две недели назад. Действительно прогресс. /-/ Вечер пятницы Передача прошла на удивление просто. Блейк и Жон подготовили подробные инструкции, упаковали любимые игрушки и предметы комфорта Синтии, дважды продемонстрировали её режим перед сном и попросили заверений всего около семнадцати раз, прежде чем наконец уйти — огромное улучшение по сравнению с тем, что могло бы произойти неделями ранее. Теперь, стоя в дверях своей тихой квартиры, они оказались в незнакомом состоянии: одни, без расписания и в полной растерянности. — Итак, — сказал Жон после минуты неловкого молчания. — Что будем делать сначала? Блейк серьезно обдумала вопрос. — Честно? Думаю, я просто хочу спать. Часов тридцать подряд. — Сон звучит идеально, — с жаром согласился Жон. — Никаких кормлений в 2 ночи, никакого лепета «давай начнем день» в 5 утра... — Никаких проверок приложения мониторинга каждые двадцать минут, — добавила Блейк с самоуничижительной улыбкой. — Мы правда были довольно плохи, да? — рассмеялся Жон, проводя рукой по волосам. — Ужасны, — согласилась Блейк. — Хотя я настаиваю, что тот случай с паттерном моргания Синтии был искренне тревожным. — Безусловно, — торжественно кивнул Жон. — Любой разумный родитель потребовал бы полного медицинского обследования. Они разделили момент смеха; напряжение последних двух недель наконец спало. Без обсуждения они перешли к своей вечерней рутине — простой ужин, комфортная тишина, пока они читали или просматривали заметки, ничего срочного или требующего их внимания. Когда вечер перешел в ночь, Блейк поймала себя на том, что борется, чтобы держать глаза открытыми; накопившаяся усталость от недель прерывистого сна наконец нагнала её. Она широко зевнула, не утруждая себя тем, чтобы прикрыть рот в уединении их дома. — Думаю, пора, — сказала она, откладывая книгу. — Я собираюсь воспользоваться этой возможностью и спать, пока мое тело физически не откажется спать дальше. — Отличный план, — согласился Жон, уже направляясь к их общей спальне. — Я, может быть, даже надену настоящую пижаму сегодня, вместо того чтобы просто рухнуть в том, что на мне надето. Их спальня была единственной настоящей роскошью квартиры — достаточно просторная для обеих кроватей и столов, с кучей свободного места. Сегодня пустота кроватки в соседней комнате была одновременно странной и освобождающей — напоминание об их временной свободе. Они прошли через свои процедуры перед сном с отработанной эффективностью, время от времени встречаясь взглядами в зеркале ванной с легкими улыбками предвкушения непрерывного отдыха впереди. Блейк вышла из ванной в своем халате для сна в стиле юката; её волосы были распущены по плечам, бант снят, уши свободны в уединении их дома. Жон уже был в своей кровати, одетый в настоящую пижаму, как и обещал, вместо обычных шорт и футболки. Она прошла к своей кровати, откинула одеяло и скользнула под него с довольным вздохом. Тишина в квартире была глубокой — никакого треска радионяни, никакого крошечного сопения из кроватки, только мирный покой. — Спокойной ночи, Блейк, — тихо сказал Жон с другого конца комнаты. — Спи хорошо. — Спокойной ночи, — ответила она, уже чувствуя, как сознание ускользает, когда её голова устроилась на подушке. И все же, несмотря на истощение, сон ускользал. Тишина, которая казалась такой мирной, теперь ощущалась странно давящей. Отсутствие мягкого дыхания Синтии, которое она привыкла отслеживать даже во сне, оставило пустоту, которую её разум не мог полностью обработать. Она сменила позу, пытаясь найти удобное положение. Потом снова. И снова. — Не спится? — голос Жона прорезал темноту после её пятого беспокойного поворота. — Нет, — призналась Блейк с разочарованным вздохом. — Слишком тихо. Я продолжаю прислушиваться к ней. — Я тоже, — признался Жон. — Я даже поймал себя на том, что тянусь к радионяне, которой там нет. Блейк уставилась в потолок, обдумывая их затруднительное положение. Столько предвкушения непрерывного отдыха, только чтобы обнаружить, что они не могут спать без тех самых прерываний, которых избегали. — Это смешно, — наконец сказала она, садясь в кровати. — У нас наконец-то есть шанс отдохнуть, и мы не можем, потому что приучены слушать ребенка, которого здесь даже нет. — Родительство, — просто ответил Жон; слово содержало тома общего опыта. Блейк колебалась мгновение, затем приняла решение. Не раздумывая слишком долго, она выскользнула из своей кровати, пересекла короткое расстояние между ними и приподняла край одеяла Жона. — Подвинься, — тихо сказала она. Если он и удивился, то не подал виду, просто сдвинувшись, чтобы освободить место, когда она скользнула рядом с ним. Узкая кровать не была рассчитана на двоих, но они поместились — спина Блейк к груди Жона, его рука нашла естественное место на её талии. Тепло и надежное присутствие другого человека заполнили пустоту, оставленную отсутствием Синтии, создавая новый вид комфорта. — Так нормально? — спросила она; голос едва громче шепота. — Более чем нормально, — ответил он; его дыхание чувствовалось на её волосах. Они лежали в тишине несколько мгновений; первоначальная неловкость уступала место чему-то комфортному и знакомому, словно они делали это сотню раз до этого. — Янг будет невыносима, если узнает об этом, — пробормотала Блейк, уже чувствуя, как сон начинает забирать её. — Оно того стоит, — ответил Жон голосом, тяжелым от приближающегося сна. В тихой темноте их общей кровати, без ребенка, о котором нужно заботиться, и без обязанностей, которые нужно выполнять, они наконец нашли отдых, который искали — не в изоляции, а в присутствии друг друга. И если утром они все ещё будут переплетены вместе — голова Блейк под подбородком Жона, а его руки защитно обнимают её — никто не упомянет об этом. Некоторый прогресс не нужно отмечать в таблице Норы или анализировать метриками Вайсс. Некоторые вещи были только для них — личный шаг вперед в путешествии, которое никто из них не предвидел, но оба приняли, один день — и одну ночь — за раз.