Семья Найтшейд

80 г. П.В. — Конец сентября Утреннее солнце пробивалось сквозь шторы маленькой спальни, отбрасывая теплые узоры на смятые простыни. Блейк просыпалась медленно; сознание возвращалось слоями: сначала комфортная тяжесть руки на талии, затем ровное дыхание у шеи и, наконец, осознание того, что она снова заснула в кровати Жона. Это стало их негласной рутиной за выходные. После месяцев прерывистого сна и постоянной бдительности над Синтией они обнаружили, что никто из них не может нормально отдохнуть в неестественной тишине её отсутствия. Решение было простым и практичным: разделить постель, найти утешение в присутствии другого. Ничего больше. По крайней мере, так говорила себе Блейк, осторожно поворачиваясь, чтобы проверить время на прикроватных часах. Почти девять — она спала дольше, чем за последние месяцы. Позади нее Жон пошевелился; его рука на мгновение крепче сжала её талию, прежде чем расслабиться. — Утро, — пробормотал он голосом, все еще хриплым от сна. — Который час? — Девятый час, — ответила Блейк, не делая немедленных попыток выбраться из их положения. — Мы снова проспали. — Ммм, — промычал Жон в знак согласия; его дыхание было теплым на её волосах. — Видимо, нам это было нужно. Они полежали в комфортной тишине ещё мгновение, прежде чем Жон медленно убрал руку и перекатился на спину, потягиваясь с довольным стоном. Блейк воспользовалась возможностью, чтобы сесть, проводя рукой по растрепанным волосам; её кошачьи уши свободно дернулись на утреннем воздухе. — Чем займемся сегодня? — спросил Жон, приподнимаясь на локтях. Его волосы торчали во все стороны, а челюсть затенила щетина — вид, настолько отличающийся от его обычно тщательно поддерживаемой внешности, что Блейк на мгновение отвлеклась. — Я думала, может, позавтракаем в Вейле? — предложила она, возвращая внимание к разговору. — Там есть то кафе рядом с книжным, которое я давно хотела попробовать. — То, с нелепыми пирожными, о которых постоянно говорит Янг? — ухмыльнулся Жон. — Я за. Хотя мне, наверное, стоит сначала принять душ, — он с сожалением указал на свой растрепанный вид. — Вероятно, это разумно, — согласилась Блейк с легкой улыбкой, выскальзывая из кровати. — Я займу ванную после тебя. Они прошли через свою утреннюю рутину с отработанной эффективностью, перемещаясь в общем пространстве с легкостью людей, которые давно изучили привычки и предпочтения друг друга. К тому времени, как они покинули квартиру, свежевымытые и одетые для дня в городе, время приближалось к десяти часам. Поездка на буллхеде до Вейла была тихой; утренняя толпа выходного дня была редкой по сравнению с будничными пассажирами. Блейк поймала себя на том, что периодически проверяет свой свиток — привычка, настолько укоренившаяся, что она едва замечала это, пока Жон мягко не толкнул её в плечо. — С ними все в порядке, — сказал он, кивнув на её экран. — Руби прислала то фото Синтии за завтраком двадцать минут назад. — Я знаю, — вздохнула Блейк, убирая устройство. — Сила привычки. — Я проверял дважды, пока ты была в душе, — признался Жон с виноватой улыбкой. — Почти уверен, что мы добились прогресса, но ещё не полностью исцелились. Кафе оказалось именно таким, как его описывали — очаровательное место с большими окнами, выходящими на улицу; воздух был насыщен ароматом свежей выпечки и особого кофе. Они заняли маленький столик у окна; солнечный свет играл в темных волосах Блейк, когда она усаживалась на стул. — Здесь мило, — заметил Жон, оглядываясь. — Странно, но мило. — Странно? — переспросила Блейк, приподняв бровь. — Быть где-то, просто вдвоем. Никакой сумки с подгузниками, никакой коляски, никаких тщательно рассчитанных вылазок вокруг расписания сна, — он улыбнулся, хотя в его выражении лица был намек на что-то почти тоскливое. — Когда мы в последний раз так выходили? Блейк обдумала вопрос, сканируя память через месяцы общих обязанностей и командной деятельности. — Не с нашего первого свидания в Анселе, — поняла она. Подошел официант, на мгновение прервав их разговор, пока они делали заказ — омлет со шпинатом и фетой с черным чаем для Блейк и фирменное блюдо кафе для завтрака с кофе для Жона. Когда они снова остались одни, между ними повисла любопытная тишина, ни неудобная, ни полностью естественная. — Жон, — начала Блейк, пальцами проводя по краю салфетки нехарактерно нервным жестом. — Тебя... не смущает то, как мы спим? Этот вопрос крутился у неё в голове с прошлой ночи, когда она автоматически скользнула в его кровать без обсуждения, словно это была самая естественная вещь в мире. Жон поднял взгляд, явно застигнутый врасплох прямотой ее вопроса. — Смущает? Нет, совсем нет. Почему? А тебя? — Нет, — быстро ответила Блейк — возможно, слишком быстро. — Я просто поняла, что мы никогда на самом деле не говорили об этом. Это просто... случилось. — Некоторые из лучших вещей просто случаются, — ответил Жон с мягкой улыбкой. — Как то, что мы нашли Синтию. — Это другое, — заметила Блейк. — Там речь шла об ответственности и правильном поступке. А это... — она замолчала, не зная, как классифицировать то, что развилось между ними. Жон ждал, давая ей пространство найти слова; его выражение лица было терпеливым и открытым, что всегда помогало Блейк делиться своими мыслями. — Полагаю, мне интересно, что это значит, — наконец сказала она. — Для нас. Если это вообще что-то значит. Официант вернулся с их напитками, создав ещё одну короткую паузу в разговоре. Блейк обхватила чашку чая руками, черпая комфорт в ее тепле, пока ждала ответа Жона. — Я думаю, — начал он осторожно спустя мгновение, — что это значит, что нам комфортно друг с другом, — он посмотрел вниз на свой кофе, медленно помешивая его. — По крайней мере, так это чувствую я. Блейк почувствовала, как тонкое напряжение, которое она, не осознавая, несла, спало с её плеч. — Я чувствую то же самое, — призналась она. — Но это также... сложно. — Из-за Синтии? — Частично, — кивнула Блейк. — Если это — что бы это ни было — не сработает, это повлияет не только на нас. И после всего, через что она уже прошла... — Я понимаю, — кивнул Жон, и она видела, что он искренне понимает. — У нас есть ответственность быть осторожными с её сердцем. Им принесли еду, временно сместив фокус внимания, пока они расставляли тарелки и освобождали место на столе. Короткая интерлюдия дала Блейк время упорядочить мысли, найти правильные слова для сложных эмоций, через которые она проходила. — Есть и другое, — сказала она после того, как они оба съели по нескольку кусочков. — Мой послужной список отношений не то чтобы обнадеживает. Жон встретил её взгляд твердо. — Ты имеешь в виду Адама. Это был не вопрос, но Блейк все равно кивнула. Они обсуждали её прошлые отношения раньше, хотя никогда в больших подробностях. Жон знал достаточно — манипуляции, контроль, то, как Адам систематически изолировал её от всех, кто мог бы оспорить его влияние. — То, что есть у нас, кардинально отличается от этого, — мягко произнес Жон. — Но я понимаю, почему ты осторожничаешь. — Это не просто осторожность, — призналась Блейк, слегка понизив голос. — Иногда я волнуюсь, что я... сломлена, как-то так. Что я не знаю, как быть в здоровых отношениях. Лицо Жона смягчилось; его голубые глаза потеплели от нежности, которая заставила что-то сжаться в груди Блейк. — Блейк, посмотри на то, что ты построила с Синтией. Со мной. С командами RWBY и JNPR. Все это отношения, и все они здоровые. — Это другое, — слабо возразила Блейк. — Разве? — парировал Жон. — Ты была рядом, день за днем. Ты общалась. Ты шла на компромиссы. Ты ставила чужие потребности на первое место, не теряя себя. Это звучит именно как навыки, которые заставляют хорошие отношения работать. Блейк не нашла готового ответа; слова Жона проникли глубже, чем она ожидала. Она сделала глоток чая, выигрывая время, чтобы успокоиться. — Когда ты стал таким мудрым? — спросила она наконец; легкая улыбка заиграла на её губах. — Вероятно, примерно в то время, когда я стал ответственным за крошечного человека, — ответил Жон с самоуничижительным смехом. — Оказывается, родительство — это ускоренный курс взросления. — Это уж точно, — согласилась Блейк, расслабляясь и возвращаясь на более комфортную территорию их общего родительского опыта. Они продолжили есть; разговор перешел на более легкие темы — предстоящие занятия, все более нетонкие попытки Норы свести Пирру с Саном и предположения о том, кто из их друзей сломается первым под давлением заботы о Синтии все выходные. — Ставлю на Вайсс, — хмыкнул Жон, допивая остатки кофе. — Она будет сохранять это идеальное самообладание ровно до того момента, как Синтия решит использовать её боевую юбку как холст для морковного пюре. — Не недооценивай Вайсс, — возразила Блейк. — Она удивительно стойкая. Я больше беспокоюсь, что Руби запаникует, если Синтия хоть немного расстроится. — Справедливо. Хотя Янг, вероятно, будет справляться со всем со своей обычной уверенностью, пока Синтия не схватит её за волосы, а тут уж никаких гарантий. Они вместе рассмеялись; прежнее напряжение полностью растворилось, когда они вошли в свой привычный ритм легкой беседы. Закончив трапезу и расплатившись — разделив счет без обсуждений — они вышли обратно на улицу; день простирался перед ними с необычной свободой. — Книжный? — предложил Жон, зная предпочтения Блейк без необходимости спрашивать. — Вообще-то, — ответила Блейк, несколько удивляя саму себя, — я думала, мы могли бы сначала прогуляться по парку. День прекрасный. — Веди, — ответил Жон с улыбкой, подстраиваясь под ее шаг. Они шли в дружеском молчании некоторое время; город постепенно уступал место тщательно ухоженным дорожкам и открытым пространствам центрального парка Вейла. Семьи с маленькими детьми населяли игровые площадки, а пары отдыхали на скамейках или развалились на одеялах для пикника на травянистых лужайках. — Нам стоит привести сюда Синтию, когда она немного подрастет, — заметила Блейк, наблюдая, как малыш с решительной концентрацией осваивает маленькую горку. — Ей бы понравилась та песочница. — Определенно, — согласился Жон. — Хотя, зная её, она бы попыталась съесть песок. — Аппетит у неё в тебя, — саркастически поддразнила Блейк. Жон рассмеялся, принимая дружеский укол с юмором. — Кстати об аппетите, хочешь мороженого? Вон за тем поворотом есть киоск. Минуты спустя они устроились на скамейке с видом на небольшой пруд, с рожками мороженого в руках. Блейк выбрала вкус темного шоколада, соответствующий её типичным предпочтениям, в то время как Жон выбрал пестрый вихрь, который, по его утверждению, предлагал «максимальный вкусовой опыт». — Знаешь, — сказала Блейк после момента наблюдения за утками, скользящими по поверхности воды, — это мило. Просто быть обычными людьми несколько часов. — Мы никогда не будем обычными людьми, — заметил Жон. — Мы будущие Охотники, воспитывающие ребенка-фавна и посещающие самую элитную боевую академию в Вейле. Почти уверен, что мы оставили «нормальность» позади давным-давно. — Верно, — признала Блейк с легкой улыбкой. — Но все же. Приятно просто... быть. Не проверяя постоянно время и не беспокоясь о расписании тренировок или смене подгузников. — Да, — согласился Жон; его голос смягчился. — Хотя я скучаю по ней. — Я тоже, — призналась Блейк. — Но, вероятно, нам полезно помнить, что мы люди и вне родительства. Мы были личностями до Синтии, и нам все равно нужно будет быть личностями, когда она вырастет. — Это очень проницательно, — сказал Жон, мягко толкая её плечо своим. — Когда ты стала такой проницательной? — Вероятно, примерно в то время, когда я стала ответственной за крошечного человека, — эхом отозвалась Блейк на его ранние слова с улыбкой. — Оказывается, родительство — это ускоренный курс взросления. Жон рассмеялся; звук был теплым и искренним в умиротворяющей атмосфере парка. Комфортная тишина повисла между ними, пока они доедали мороженое, наблюдая, как мир проходит мимо, с редкой роскошью неторопливого времени. Позже, когда полуденное солнце начало свой спуск на запад, они направились в любимый книжный магазин Блейк — уютное заведение с полками от пола до потолка и удобными уголками для чтения, разбросанными по всему пространству. Они разделились, чтобы просмотреть разные разделы, периодически встречаясь, чтобы поделиться открытиями или порекомендовать друг другу книги. Блейк обнаружила себя в разделе для родителей, пальцами проводя по корешкам книг о раннем детском развитии и воспитании малышей. Она выбрала несколько, которые казались особенно актуальными для возрастной группы Синтии, затем добавила сборник сказок фавнов — истории, которые она хотела, чтобы её дочь знала как часть своего наследия. Её дочь. Эта фраза все еще иногда заставляла её замереть; её вес был одновременно пугающим и чудесным. Она не рожала Синтию, не планировала становиться матерью в девятнадцать, пока ещё училась в академии. И все же, где-то по пути, этот ребенок стал её — их — во всех смыслах, которые действительно имели значение. — Нашла что-нибудь хорошее? — спросил Жон, появляясь рядом с ней со своей стопкой книг — руководством по боевой стратегии и тем, что казалось романом. — Просто некоторые ресурсы для Синтии и пара... любовных романов, — ответила Блейк, показывая ему только часть своего выбора. — А ты? — Последний выпуск «Икс-Рэя и Вава», и Дон Куинлан, — признался он со слегка смущенной улыбкой, показывая комикс, спрятанный между другими книгами. — От старых привычек трудно избавиться, а я давно хотел перечитать Дона Куинлана, не читал со средней школы. Блейк приподняла бровь, но выражение её лица осталось нежным. — Каждому нужен свой способ отвлечься. Сделав покупки, они снова вышли на улицу и обнаружили, что день продвинулся дальше, чем они осознавали. Полдень угасал, качество света смещалось к раннему вечеру. — Нам, наверное, пора возвращаться, — предложил Жон, проверяя время на свитке. — Команды будут ждать нас к ужину и вечерним процедурам с Синтией. — Согласна, — кивнула Блейк, обнаружив, что ей одновременно не терпится увидеть Синтию снова и странно не хочется заканчивать их совместный день. — Хотя мне сегодня понравилось. — Мне тоже, — просто сказал Жон, но теплота в его голосе передавала гораздо больше. Когда они пошли к докам, рука Жона коснулась её руки — возможно, случайно, возможно, нет. После секундного колебания Блейк приняла решение. Она потянулась, переплетая свои пальцы с его в намеренном жесте, который не требовал словесных объяснений. Удивление Жона длилось лишь секунду, прежде чем его рука мягко сомкнулась вокруг её ладони; большой палец вычерчивал маленькую, ласковую дугу на её коже. Они так и шли всю дорогу до буллхеда, не чувствуя необходимости обсуждать, что это значит. Как и их совместный сон, как их совместное родительство, как и многое из того, что развилось между ними, это просто ощущалось правильным — естественная эволюция чего-то, что росло между ними все это время. И если у Янг были теории о том, чем именно они занимались в свои выходные свободы, что ж, решила Блейк с легкой улыбкой, это её проблемы. Некоторые вещи были только для них — тихие, личные шаги вперед, которые не нуждались в аудитории или объяснении. На данный момент этого было достаточно. /-/ Омак: Территориальные инстинкты Янг загнала Блейк в угол в коридоре между занятиями; её сиреневые глаза блестели от едва сдерживаемого озорства. — Нам нужно поговорить, — объявила она, хватая Блейк за руку. — Общежитие RWBY. Сейчас же. — Янг, у меня Продвинутая Боевая Теория через десять минут... — запротестовала Блейк, пока её физически тащили по коридору. — Это не займет много времени, — заверила её Янг, практически затаскивая напарницу в дверь общежития и плотно закрывая ее за ними. — Но нам нужна приватность для этого разговора. Блейк скрестила руки на груди; её кошачьи уши слегка прижались в раздражении. — О чем речь? Янг прислонилась к двери, изучая Блейк с интенсивностью охотницы, выслеживающей добычу. — Я заметила кое-что интересное в последнее время. Насчет Жона. — Что с ним? — спросила Блейк, хотя ее уши дернулись так, словно она догадывалась, к чему все идет. — Он пахнет тобой, — прямо ответила Янг. — С каждым днем все больше и больше. Сначала я думала, это просто потому, что вы двое живете вместе и делите стирку или что-то в этом роде, но запах стал сильнее. Намного сильнее. Щеки Блейк слегка окрасились румянцем. — Я не знаю, о чем ты говоришь. — Блейк, — голос Янг приобрел терпеливый тон, который она использовала, когда знала, что права, и ждала, пока другой человек это признает. — Он пахнет твоими духами. Конкретно. Тот аромат жасмина и ванили, который ты носишь. Это никак не может быть случайностью. Блейк неуютно пошевелилась, избегая взгляда Янг. — Может, мы просто... пользуемся одним и тем же мылом. — Не-а, — Янг покачала головой, ухмыляясь. — Я знаю, как пахнет твое мыло, и я знаю, как пахнут твои духи. И Жон определенно был облит последними, — она шагнула ближе, глаза сверкали от любопытства. — Так что я должна спросить — ты в последнее время становишься более территориальной? — Территориальной? — повторила Блейк, словно слово было иностранным. — Да ладно, Блейк. Ты фавн. У тебя есть инстинкты, которых нет у нас. И ты живешь с Жоном, растишь ребенка вместе, спишь в одной комнате... — Янг пошевелила бровями. — Было бы совершенно естественно, если бы ты чувствовала себя немного... собственницей. Уши Блейк полностью прижались к голове. — Я не собственница. — Правда? Потому что я, кажется, помню, как ты «случайно» врезалась в ту первокурсницу, которая оценивала руки Жона после боевого класса на прошлой неделе. — Это действительно была случайность, — пробормотала Блейк, хотя её оборонительный тон говорил об обратном. Янг не купилась на это. — Блейк, да ладно. Просто признай. Ты метишь свою территорию? Потому что, честно говоря, я думаю, это своего рода мило, по-кошачьи странным образом. Блейк молчала долгую минуту, явно ведя внутреннюю борьбу. Наконец ее плечи поникли в поражении. — Ладно, — признала она неохотно. — Может быть, я... оставляла запах на некоторых его вещах. Лицо Янг озарилось триумфом. — Я так и знала! Как? — Его толстовки, — призналась Блейк; её голос был едва громче шепота. — И наволочка. Я, возможно, распылила немного своих духов на них. — Просто духи? — спросила Янг, хотя в ее тоне было что-то почти разочарованное. Блейк резко подняла взгляд. — Что значит «просто»? Янг пожала плечами, стараясь выглядеть небрежно. — Не знаю, я как-то надеялась, что ты полностью перешла в режим кошки и на самом деле терлась об его вещи. Знаешь, реально метила территорию. — ЯНГ! — лицо Блейк стало алым, уши практически вибрировали от смущения. — Что? — защищалась Янг, хотя явно наслаждалась реакцией Блейк. — Это было бы совершенно естественно! Ты устанавливаешь, что он твой, отгоняя других девиц! — Я не... я не... — Блейк забормотала, затем спрятала лицо в ладонях. — О боги, я правда это делаю? Я действительно мечу его запахом, как какая-то территориальная домашняя кошка? Дразнящее выражение Янг слегка смягчилось. — Эй, даже если бы и так, это неплохо. Он тебе небезразличен. Ты хочешь, чтобы другие люди знали, что он занят. Это нормально в любых отношениях. — Но брызгать духами на его одежду — это... — Блейк выглянула сквозь пальцы. — Умно, — твердо закончила Янг. — Эффективно. И гораздо более социально приемлемо, чем альтернатива, — она ухмыльнулась. — Хотя я всё ещё думаю, что вариант с трением был бы веселее. Блейк простонала, прислонившись к стене. — Не могу поверить, что у меня этот разговор. — Посмотри на это с другой стороны, — сказала Янг, устраиваясь рядом с ней. — По крайней мере, теперь я знаю, почему он ходит и пахнет как ходячая реклама Блейк Белладонны. Настоящий вопрос — он знает, что ты это делаешь? Молчание Блейк было достаточным ответом. Янг разразилась смехом. — О, это идеально. Бедный Жон понятия не имеет, что его превратили в твой личный ароматический билборд. Неудивительно, что те первокурсницы отступили так быстро, когда мы рассказали им о тебе. — Вы рассказали первокурсницам обо мне? — голова Блейк резко вскинулась, глаза опасно сузились. — Расслабься, мама-кошка, — сказала Янг, всё ещё посмеиваясь. — Просто что у него есть девушка и ребенок дома. Но теперь мне интересно, могли ли они тоже учуять твою метку на нем. Блейк снова закрыла лицо. — Я никогда не отмоюсь от этого позора, да? — Не-а, — весело подтвердила Янг. — Но эй, это работает, не так ли? Каждая девушка в Биконе знает, что Жон Арк занят. Миссия выполнена. — И некоторые парни тоже, — пробормотала Блейк. Брови Янг взлетели вверх. — Подожди, что? Парни тоже? Уши Блейк прижались еще сильнее. — Некоторые первокурсники были... дружелюбнее с ним в последнее время. Спрашивали советы по тренировкам, боевые стратегии, и все это пялясь на него. Я, возможно, дала понять, что он недоступен для... «наставничества». — Блейк Белладонна, территориальная насчет своего мужчины и с девушками, И с парнями? — Янг захихикала от восторга. — Это даже лучше, чем я думала. Ты как единоличная зона отчуждения вокруг Жона. — Я тебя ненавижу, — пробормотала Блейк сквозь ладони. — Нет, не ненавидишь, — ответила Янг, похлопав ее по плечу. — Ты просто смущена, что твои инстинкты фавна видны. Но честно? Это довольно очаровательно. Собственническим, территориальным, слегка тревожным образом. Блейк наконец подняла голову, глядя на напарницу. — Если ты расскажешь кому-нибудь об этом... — Твой секрет в безопасности со мной, — пообещала Янг, хотя её ухмылка предполагала, что Блейк никогда не перестанет слышать об этом в приватных разговорах. — Но, может, тебе стоит сказать Жону, что ты делаешь. Ему может понравиться знать, что его девушка так запала на него. — Абсолютно нет, — твердо сказала Блейк. — Этого разговора никогда не было. — Как скажешь, — согласилась Янг, вставая и направляясь к двери. — Но я определенно буду обращать больше внимания на то, как он пахнет, с этого момента. Знаешь, ради науки. — Янг! Но Янг уже была за дверью; ее смех эхом разносился по коридору, пока Блейк размышляла над унижением от того, что ее территориальные инстинкты были так тщательно разоблачены. — По крайней мере, — пробормотала она себе под нос, — больше никто не заметил. Из конца коридора она услышала голос Руби, кричащий: — Эй, Янг, почему от Жона пахнет духами Блейк? Стон Блейк можно было услышать тремя этажами ниже.