Семья Найтшейд

— Я потеряла визуальный контакт! Снова! — простонала Нора, опуская свой огромный бинокль, который был слишком заметен для скрытной миссии. — Как они продолжают исчезать? У них что, какое-то шестое чувство?! Рен стоял рядом с ней; на его лице читалась смесь терпения и смирения, пока они стояли посреди оживленного ночного рынка Мистраля. Улицы, освещенные фонарями, были забиты посетителями фестиваля, что делало их миссию «наблюдения» ещё более нелепой, чем обычно. — Возможно, — мягко предположил Рен, — потому что это третья ночь, как мы следим за ними, и у Сана усиленные чувства фавна, которые, вероятно, засекли нас в первые пять минут. — Не может быть, — Нора энергично замотала головой; цветастый шарф, который она настояла надеть как часть «маскировки», частично развязался. — Мои навыки скрытности безупречны! Помнишь тот раз, когда я подкралась к профессору Порту? — Он спал, Нора. — Все равно считается! — настояла она, вставая на цыпочки, чтобы ещё раз просканировать толпу. — У-у-у! Руби будет так разочарована. Нам нужны сочные подробности! Вечер начался с того, что Нора перехватила сообщение о планах Сана и Пирры посетить фестиваль ночного рынка. Несмотря на протесты Рена, она немедленно объявила это «важнейшими разведданными», требующими полевого наблюдения. Далее последовали два часа ныряния за ларьки с едой, притворного интереса к товарам каждый раз, когда их цели смотрели в их сторону, и все более сложные сигналы руками от Норы, которые ничего не значили ни для кого, включая Рена. — Я думаю, — все же начал Рен, наблюдая, как Нора слегка сдувается, поскольку их добыча оставалась безнадежно потерянной в толпе, — возможно, нам стоит рассмотреть стратегическое отступление. — Бросить миссию? — Нора выглядела оскорбленной. — А как же тотализатор Янг на их первый поцелуй? Рен приподнял бровь. — Есть тотализатор? — Упс, — Нора прикрыла рот рукой. — Это должно было быть секретом. Но да! Вайсс поставила десять льен на «конец фестиваля, под фейерверком», Янг ставила на «после следующего показательного боя», а Руби двадцатку на «спонтанный момент на смотровой площадке на закате». Рен покачал головой, на мгновение потеряв дар речи. Затем, глядя на удрученное выражение лица Норы, он принял решение. — Я просто говорю, что мы можем сделать паузу в шпионаже, — уточнил он; его голос приобрел тот осторожный тон, который он использовал, перенаправляя более хаотичные импульсы Норы. — И попробовать насладиться фестивалем. Глаза Норы подозрительно сузились. — Какого рода паузу? Рен многозначительно взглянул на ряд игровых киосков, где посетители фестиваля набрасывали кольца на бутылки, кидали мячи в сложенные банки и пытались поймать золотых рыбок бумажными сачками. — Такую, которая включает выигрывание призов? — предложил он, позволяя маленькой улыбке появиться на лице. Все поведение Норы мгновенно изменилось. — Игры? С ПРИЗАМИ? — она подпрыгнула на носках, забыв о предыдущей миссии. — Рен! Мы должны выиграть ВСЕ призы! — Все может быть слегка чрезмерно, — заметил он, но полная энтузиазма Нора уже тащила его к киоскам. Первый киоск предлагал тест на силу — возвышающееся приспособление с колоколом наверху, который звонил при ударе достаточной силы. Зазывала, дюжий мужчина с впечатляющими усами, окликал прохожих. — Испытайте свою мощь! Позвоните в колокол, выиграйте приз! У немногих есть сила, чтобы достичь вершины! Нора практически вибрировала от возбуждения. — О! О! Я первая! Она отдала несколько льен и приняла большую кувалду от зазывалы, который с сомнением посмотрел на её относительно миниатюрную фигуру. Рен отступил назад, уже зная, что сейчас произойдет. С радостным «БУП!» Нора размахнулась кувалдой с такой силой, что не только груз взлетел вверх, чтобы позвонить в колокол, но и весь аппарат тревожно содрогнулся. На мгновение Рен подумал, что он может рухнуть полностью. Челюсть зазывалы отвисла, когда Нора небрежно вернула кувалду. — Я возьму того розового ленивца, пожалуйста! — заявила она, указывая на огромную мягкую игрушку, свисающую с потолка киоска. Пока они отходили от потрясенного торговца — Нора обнимала своего нового компаньона-ленивца почти такого же размера, как она сама — Рен невольно улыбнуться её неприкрытой радости. — Что попробуем следующим? — спросил он, поймав себя на том, что искренне наслаждается вечером теперь, когда они оставили притворство слежки. — О-о! Бросание колец! — заявила Нора. — У этих маленьких бутылочек нет шансов против моей смертельной точности! Бросание колец оказалось сложнее, чем ожидалось, так как кольца были явно спроектированы так, чтобы быть чуть-чуть меньше горлышек бутылок. После четвертой разочарованной попытки Норы вмешался Рен. — Позволь мне? — спросил он, беря последнее кольцо из её руки. Плавным движением, рожденным годами точных боевых тренировок, Рен щелкнул запястьем и отправил кольцо в полет по идеальной дуге. Оно опустилось на горлышко бутылки в центральном ряду с удовлетворительным звоном. — Рен! — воскликнула Нора. — Это было потрясающе! Оператор киоска неохотно передал маленькую плюшевую лягушку, которую Рен тут же вручил Норе. — В дополнение к твоей коллекции, — сказал он. Она приняла её с на удивление мягкой улыбкой — не её обычной маниакальной ухмылкой, а чем-то более нежным, от чего в груди Рена стало необъяснимо тепло. Они продолжили путь через игровые киоски, накопив между собой впечатляющую коллекцию призов. Нора преуспевала во всем, что требовало силы или энтузиазма, в то время как точность и терпение Рена сослужили ему хорошую службу в играх на ловкость и тайминг. Когда они остановились, чтобы перегруппировать свою растущую кучу плюшевых существ и безделушек, восхитительный запах поплыл по воздуху. — Ты чувствуешь это? — спросила Нора, принюхиваясь, пока отслеживала запах. — Это... ТОРТ-ВОРОНКА? Рен проследил за её взглядом к киоску, где торговец вытаскивал золотистые, хрустящие диски жареного теста из горячего масла, щедро посыпая их сахарной пудрой. — Полагаю, да, — подтвердил он, уже доставая кошелек. Он знал сладкоежку Нору достаточно хорошо, чтобы предвидеть её следующую просьбу. Они заполучили свежеприготовленный торт-воронку, увенчанный горой сахара, клубникой и политый шоколадным соусом по настоянию Норы: «Это не настоящий десерт без шоколада, Рен!». Найдя относительно тихое место на скамейке у небольшого декоративного пруда, они устроились, чтобы разделить угощение. Нора откусила первый кусок и закрыла глаза от блаженства. — М-м-м! Это ПОТРЯСАЮЩЕ! Вот, ты должен попробовать! — прежде чем Рен успел среагировать, она поднесла кусочек прямо к его губам. Жест был удивительно интимным, вызвав слабый румянец на его щеках, когда он принял предложенный кусок. Нора, казалось, не заметила ничего необычного, счастливо вернувшись к уничтожению своей половины торта. Несколько минут они ели в дружеском молчании, наблюдая за проходящими мимо толпами в свете фонарей. Атмосфера фестиваля была волшебной — цветные огни отражались от воды, доносились далекие звуки традиционной музыки Мистраля и смех семей, наслаждающихся вечером. Обычно безграничная энергия Норы, казалось, успокоилась, перейдя во что-то более тихое, когда она наблюдала за молодой семьей, проходящей перед ними — отец с малышом на плечах, мать несет спящего младенца на груди. Родители обменялись усталым, но нежным взглядом поверх голов детей; простой момент связи, который говорил о многом. — Рен? — голос Норы был нехарактерно тихим. — Да, Нора? — Ты когда-нибудь думаешь о... ну знаешь... о том, чтобы завести семью однажды? Вопрос застал его врасплох. Хотя они знали друг друга с детства и делили почти все, эта конкретная тема никогда не поднималась между ними явно. — Полагаю, да, — осторожно признал он, изучая ее профиль в свете фонарей. — Однажды это казалось невозможным. После нашей деревни... — он замолчал; оба были хорошо знакомы с этой болезненной историей. — Но теперь я иногда думаю об этом. Нора медленно кивнула; её глаза всё ещё следили за семьей, исчезающей в толпе. — Я тоже. Особенно в последнее время, с Жоном, Блейк и маленькой Синтией. Они как такая маленькая ячейка, знаешь? Что-то особенное, что они построили вместе. Рен с интересом наблюдал за задумчивым выражением на её лице. За все годы вместе он видел каждую грань личности Норы — её безграничную энергию, её яростную верность, её замечательную стойкость — но эта более мягкая, созерцательная сторона редко проявлялась так открыто. — Ты была бы исключительной матерью, — сказал он с тихой уверенностью. Нора повернулась к нему; удивление было очевидно в её широко раскрытых глазах. — Ты правда так думаешь? Даже со всей моей... ну знаешь... — она неопределенно указала на себя, охватывая свою хаотичную энергию и импульсивность. — Благодаря всему этому, — мягко поправил Рен. — Твоя способность к радости, твои защитные инстинкты, то, как ты находишь чудо в мелочах — это дары, которые любой ребенок был бы счастлив получить. Румянец разлился по щекам Норы; её пальцы теребили край бумажной тарелки с остатками их торта. — Я всегда думала, что меня будет слишком... много. Слишком громкая, слишком дикая, слишком всё. — Тебя ровно столько, сколько нужно, — заявил Рен с такой простой убежденностью, что Нора перестала ерзать. Их глаза встретились, и что-то сдвинулось в знакомом пространстве между ними — граница стала менее определенной, открылась возможность там, где раньше царила осторожность. — Рен, — начала Нора, затем заколебалась. — Мы... я имею в виду, ты когда-нибудь думал о том, чтобы мы были... ну знаешь... вместе-вместе? Термин, вокруг которого они танцевали годами, повис в освещенном фонарями воздухе. Рен почувствовал странную легкость в груди, словно бремя, которое он нес так долго, что забыл о его весе, наконец отпустило его. — Да, — просто ответил он. — Часто. Дыхание Норы слышно перехватило. — Правда? С каких пор? Рен обдумал вопрос со своей характерной вдумчивостью. — Я не уверен, что был конкретный момент. Скорее постепенное осознание того, что ты необходима для моего равновесия, — он сделал паузу, затем добавил с мягким юмором: — Хотя твоя любовь к моей стряпне определенно сыграла роль. Нора рассмеялась; звук снял часть напряжения, накопившегося между ними. — Так все это время я говорила, что мы не вместе-вместе, а ты думал, что, может быть, могли бы? — Мне казалось, для тебя было важно сохранять это различие, — объяснил Рен. — Я уважал твои границы. — Мои границы? — Нора выглядела искренне озадаченной. — Я думала, я уважаю ТВОИ! Они уставились друг на друга на мгновение, затем одновременно разразились смехом — громким и раскованным у Норы, более тихим, но столь же искренним у Рена. — Мы были довольно глупыми, да? — спросил Рен, когда их смех утих. — Самыми большими дураками на Ремнанте, — весело согласилась Нора. Затем, с внезапной решимостью, добавила: — Но больше нет. Прежде чем Рен успел ответить, она наклонилась вперед и прижалась губами к его губам — поцелуй, который имел вкус сахара, шоколада и годы невысказанной привязанности. Его минутное удивление быстро сменилось ответом; одна рука поднялась, чтобы нежно обхватить её щеку. Когда они отстранились, глаза Норы сияли от счастья. — Вместе-вместе, — заявила она, на этот раз не вопрос, а утверждение. — Вместе-вместе, — подтвердил Рен с улыбкой, которую мало кто, кроме Норы, когда-либо видел — открытой и полной обещаний. Далекий взрыв, за которым последовали «о-о-о» и «а-а-а» толпы, привлек их внимание к небу, где фейерверки начали раскрашивать ночь в яркие цвета. — О! Как красиво! — воскликнула Нора, инстинктивно хватая руку Рена. Затем она драматично ахнула. — Подожди! Фейерверк! Вайсс ставила на фейерверк для первого поцелуя Пирры и Сана! Выражение лица Рена стало задумчивым. — Вид с центрального моста считается особенно романтичным. Если они следовали традиционному маршруту фестиваля... Нора вскочила на ноги, дергая Рена вверх за собой. — Мы должны добраться до моста! Ради тотализатора! — Ради Пирры и Сана, — добавил Рен более искренне. — Да! И ради них тоже! — согласилась Нора, уже собирая их коллекцию мягких игрушек. — Операция «Восход» должна продолжаться! Но сначала... Она наклонилась для ещё одного быстрого поцелуя; её улыбка сияла на его губах. — Операция «Торт-воронка» прошла с полным успехом, — прошептала она. Ответная улыбка Рена сказала все, что не могли слова, когда они направились к мосту, держась за руки; их собственное новое начало разворачивалось под огнями фестиваля.