Семья Найтшейд

Коридор, ведущий к гостевым комнатам команды JNPR в Хейвене, был тускло освещен в этот поздний час, так как большинство студентов уже вернулись с фестиваля. Рен и Нора шли бок о бок, их руки были нагружены трофеями их побед в игровых киосках — мягкими игрушками разных размеров, несколькими мелкими безделушками и одним особенно большим розовым ленивцем, с которым Нора отказалась расставаться, несмотря на его громоздкий размер. — Как думаешь, Пирра и Жон уже вернулись? — прошептала Нора, хотя её версию шепота можно было с натяжкой назвать сценическим бормотанием. — Надеюсь, Жон не волнуется за нас. — Собрание группы по многокомандной тактике должно было закончиться несколько часов назад, — отметил Рен. — Скорее всего, он уже вернулся. Нора толкнула его локтем, едва не выронив при этом плюшевую лягушку. — А Пирра гуляет с Саном, — добавила она с понимающей ухмылкой. — До сих пор не могу поверить, что мы потеряли их в толпе! Янг будет так разочарована, если у нас не будет никаких сочных подробностей. — Подозреваю, она переживет это разочарование, — сухо ответил Рен, перехватывая свою охапку призов, чтобы достать ключ от комнаты. Когда он отпирал дверь, безграничная энергия Норы, казалось, только усилилась. В ней появилось новое качество — не просто её обычный избыток чувств, а нечто, что Рен распознал как нервное возбуждение. Он тоже это чувствовал, эту странную, чудесную новизну между ними, которая казалась одновременно чуждой и такой же естественной, как дыхание. Общая зона их люкса была мягко освещена, и Жон сидел на диване со свитком в руке. Он поднял взгляд, когда они вошли; слабая улыбка на его лице говорила о том, что он только что закончил приятный разговор. — Привет, ребята, — поздоровался он, а затем его глаза расширились при виде горы плюшевых игрушек, которые несла Нора. — Ого. Вы двое ограбили призовой киоск? — Мы выиграли их все честно и справедливо! — заявила Нора, сваливая свою коллекцию на ближайшее кресло. Розовый ленивец комично завалился набок, свесив длинные лапы к полу. — Рен потрясающе бросает кольца, а я уничтожила силомер — лицо того парня, когда я ударила в колокол, было бесценным! Жон усмехнулся, откладывая свиток. — Звучит так, будто вы хорошо провели время. Я только что закончил разговор с Блейк и Синтией — вернее, наблюдал, как Синтия пытается схватить свиток, пока Блейк её удерживала. — Как они там? — спросил Рен, более аккуратно раскладывая свои собственные призы на столике. — Хорошо, — выражение лица Жона смягчилось. — Синтия теперь говорит больше слов. Блейк сказала, что сегодня она указала на мою фотографию и очень четко сказала: «Па-па дома». — О-о-о, — проворковала Нора. — Это так мило, что даже физически больно! Жон кивнул, смесь гордости и тоски промелькнула на его лице, прежде чем он взял себя в руки. — Так, вы случайно не сталкивались с Пиррой на фестивале? Насколько я знаю, она собиралась на какое-то музыкальное мероприятие с Саном. — Мы, возможно, попытались невзначай понаблюдать за ними, — дипломатично признал Рен. — Они сбежали от нас! — воскликнула Нора менее дипломатично. — Мы пытались проследить за ними после концерта, но они применили какие-то супер-скрытные маневры уклонения. Очень подозрительное поведение, если спросите меня! — Вы шпионили за ними? — спросил Жон, выглядя скорее позабавленным, чем удивленным. — Вели наблюдение! — поправила Нора, словно это в корне меняло дело. — Для Операции «Восход»! Но после того, как мы их потеряли, мы решили насладиться фестивалем сами, — её глаза метнулись к Рену, легкий румянец окрасил щеки. Что-то в её тоне заставило Жона с любопытством перевести взгляд с одного на другую. — Что-то случилось? — МЫ ВМЕСТЕ-ВМЕСТЕ! — тут же выпалила Нора, не в силах сдерживаться ни секунды дольше. Она схватила Рена за руку и подняла её, словно предъявляя доказательство на суде. — ОФИЦИАЛЬНО! Это только что случилось! На фестивале! Там был торт-воронка! И призы! И чувства! Так много чувств! Жон моргнул, на мгновение опешив от этой вспышки, прежде чем широкая, искренняя улыбка расплылась по его лицу. — Погодите, серьезно? Это же фантастика! — он встал, чтобы поздравить их, быстро обняв Нору и тепло сжав плечо Рена. — Давно пора! — Это очень свежее событие, — объяснил Рен; его спокойный тон был идеальным противовесом буйству Норы. — В смысле, сегодняшнего вечера. — Это было так романтично, Жон! — продолжила Нора, всё ещё крепко держа Рена за руку. — Мы ели торт-воронку и смотрели, как мимо проходит семья, и я начала думать о семьях и будущем, а потом БАМ! Мы поняли, что оба думали о том, чтобы быть вместе-вместе, но каждый думал, что другой не заинтересован, и... — она сделала паузу для столь необходимого вдоха, — ...и теперь мы ВМЕСТЕ! — Я искренне рад за вас, ребята, — искренне сказал Жон. — Я всегда думал, что вы идеально подходите друг другу. — Правда? — спросила Нора, широко раскрыв глаза от восторга. — Правда думал? И как давно? — Примерно с первого дня в Биконе, — со смехом признался Жон. — То, как вы двигаетесь вместе, заканчиваете мысли друг друга... это всегда было очевидно для всех, кроме вас двоих. Выражение лица Рена оставалось невозмутимым, но слабая улыбка тронула его губы. — Похоже, мы осознали это последними. Голоса в коридоре привлекли их внимание — один отчетливо женский, с отточенным мистральским акцентом, который мог принадлежать только Пирре, и мужской голос с более небрежными интонациями, характерными для Сана. Снаружи в коридоре Пирра и Сан остановились перед дверью команды JNPR; обоим не хотелось, чтобы вечер заканчивался. Фестиваль был волшебным — выступления с традиционной музыкой, за которыми последовал захватывающий фейерверк, на который они смотрели с центрального моста, где обнаружили себя стоящими близко друг к другу, соприкасаясь плечами, пока смотрели вверх на блестящие залпы. — Спасибо, что показал мне город, — сказала Пирра; её голос звучал мягко в тихом коридоре. — Прошли годы с тех пор, как я в последний раз была на настоящем мистральском фестивале. — Всегда пожалуйста, — ответил Сан с искренней улыбкой; его хвост слегка покачивался позади — знак, который Пирра начала распознавать как индикатор того, что он либо доволен, либо нервничает. «А может, и то, и другое». — Это совсем другое — видеть все это чужими глазами, понимаешь? Заставляет ценить это больше. Между ними повисло комфортное молчание, отягощенное невысказанными возможностями. Вечер был наполнен маленькими, значимыми моментами — его рука, случайно касающаяся её во время ходьбы, то, как она безоговорочно смеялась над его шутками, их обменивающиеся взгляды в особенно красивые моменты фейерверка. — Что ж, — наконец сказал Сан, потирая затылок, — мне, наверное, стоит дать тебе отдохнуть. Завтра важные показательные матчи, верно? — Верно, — кивнула Пирра, хотя ни один из них не сделал движения, чтобы расстаться. В коридоре было тихо, если не считать далеких звуков от других студентов, расходящихся на ночь. Мягкое золотистое свечение от настенных бра отбрасывало нежные тени на лицо Сана, подчеркивая линию его челюсти и тепло в глазах, когда он смотрел на нее. Пирра всегда была осмотрительна в своих действиях — осторожна, размеренна, точно контролируема. Именно это делало её таким грозным бойцом и таким сдержанным человеком. Но что-то в этом моменте, в огнях фестиваля, всё ещё отражающихся в глазах Сана, и в том, как он показал ей другую сторону её родного Королевства, заставило её захотеть хотя бы раз поддаться импульсу. Прежде чем она успела усомниться в себе, Пирра шагнула вперед, ухватила Сана за рубашку на груди и притянула к себе. Их губы встретились в поцелуе, который начался как легкое прикосновение, но быстро углубился, когда удивление уступило место восторженному участию. Руки Сана легли на её талию, удерживая их обоих, пока пальцы Пирры сжимали ткань его рубашки. Поцелуй длился дольше, чем Пирра намеревалась, но ни один из них, казалось, не был склонен отстраняться, пока потребность в кислороде наконец не заявила о себе. Когда они расстались, оба слегка запыхались, глаза были широко раскрыты от приятного удивления. — Вау, — выдавил Сан; его обычная легкая уверенность на мгновение сменилась искренним изумлением. — Это было... — Неожиданно? — подсказала Пирра; румянец согрел её щеки, хотя она не отвела взгляд. — Потрясающе, — поправил Сан, медленная ухмылка расплылась по его лицу. — Определенно стоило того, чтобы подождать. Пирра вернула ему улыбку, чувствуя себя легче, чем за последние месяцы — а возможно, и годы. — Спокойной ночи, Сан, — мягко произнесла она, неохотно отступая к своей двери. — Спокойной ночи, Пирра, — ответил он; его ухмылка была одновременно плутовской и мило искренней. — Сладких снов. Она наблюдала, как он отступил на несколько шагов, всё ещё улыбаясь, прежде чем повернуться с чуть более пружинистым шагом и направиться по коридору к комнатам своей команды. Только когда он скрылся за углом, Пирра позволила себе личную, довольную улыбку, поворачиваясь к своей двери. /-/ Внутри комнаты Нора замерла на полуслове при звуке голосов в коридоре. Она метнулась к двери, прижавшись к ней ухом, несмотря на мягко неодобрительный взгляд Рена. — Тшш! — прошипела она, отчаянно махая Жону и Рену, чтобы те вели себя тихо. — Кажется, они прощаются! — Нора, — начал Рен с легким упреком, — возможно, нам стоит уважать их личную... — Ох! — восклицание Норы прервало его, её глаза драматично расширились. Она отпрянула от двери, практически нырнув обратно в центр комнаты. — Быстро! Ведите себя естественно! Она заходит! Жон и Рен обменялись озадаченными взглядами, пока Нора бросилась на кровать в позе преувеличенной непринужденности, закинув одну руку за голову, а другую перекинув через своего нового розового ленивца. Дверь открылась мгновением позже, явив Пирру: её щеки слегка разрумянились, а изумрудные глаза светились внутренним светом, которого не было видно уже много месяцев. — Всем привет, — поприветствовала она их, закрывая за собой дверь. Если она и заметила подозрительную позу Норы или любопытный взгляд Жона, то не подала виду. — Вы всё ещё не спите. Как прошел ваш вечер? — МЫ ВМЕСТЕ-ВМЕСТЕ! — немедленно выпалила Нора, спрыгивая с дивана и снова хватая Рена за руку. — ОФИЦИАЛЬНО! Это только что случилось! На фестивале! Там был торт-воронка! И призы! И чувства! Так много чувств! Мимолетное удивление Пирры сменилось теплой, искренней улыбкой. — Это чудесные новости, — ответила она от чистого сердца, делая шаг вперед, чтобы обнять сначала Нору, затем Рена. — Я так рада за вас обоих. Давно пора, если позволите так сказать. — Я сказал то же самое! — вставил Жон с ухмылкой. — Это очень свежее событие, — объяснил Рен, его спокойный тон идеально уравновешивал буйство Норы. — В смысле, сегодняшнего вечера. — Звучит идеально, — сказала Пирра. — И я правда счастлива за вас обоих. — А что насчет тебя? — нетерпеливо спросила Нора, её разум тут же переключился на другое. — Как прошел твой вечер с Саном? Мы видели, как начался фейерверк, но совершенно потеряли вас из виду в толпе. Что-то промелькнуло в выражении лица Пирры — короткая, личная улыбка, которая исчезла почти прежде, чем её успели осознать. — Было прекрасно, — просто ответила она. — Сан очень хорошо разбирается в мистральских традициях. Мы чудесно провели время. Нора открыла рот, явно готовая пуститься в детальный допрос, когда Рен мягко положил руку ей на плечо. — Становится поздно, — напомнил он ей. — И у всех нас завтра показательные матчи. — Точно! Да! Спать! — согласилась Нора, хотя её глаза всё ещё искрились от вопросов. — Но завтра — подробности! Все подробности! Пирра дипломатично кивнула. — Конечно. Хотя мне гораздо интереснее узнать больше о вас двоих, — она искренне улыбнулась, указывая на них. — Это значимые новости. Пока они готовились ко сну, проходя через комфортную рутину команды, прожившей вместе почти два года, Нора продолжала бурлить от волнения, пересказывая Жону события вечера с полными энтузиазма жестами и случайными театральными инсценировками. Рен вносил редкие уточнения, когда рассказ Норы становился слишком приукрашенным. Пирра слушала и отвечала как полагается, но её мысли часто возвращались к коридору снаружи — к тому импульсивному решению, которое привело к, несомненно, самому запоминающемуся поцелую в её жизни. Её кончики пальцев время от времени бессознательно касались губ, вспоминая то чувство, когда Сан удивленно вдохнул, как его руки обхватили её за талию, его затяжной аромат — комбинацию фестивальных специй и чего-то уникально его собственного. Однако пока она оставит этот момент для себя — драгоценное воспоминание, к которому можно возвращаться наедине с собой. Придет время и для рассказов, и для неизбежных добродушных подшучиваний, которые последуют. Но сегодня вечером, слушая возбужденную болтовню Норы и видя тонкую, довольную улыбку на лице Рена, Пирра была рада молча праздновать как их счастье, так и свое собственное новое начало. В какой-то момент Жон поймал её взгляд, одарив теплой улыбкой, в которой не было ничего, кроме искренней радости за неё. Простая поддержка в его выражении лица подтвердила то, что Пирра уже некоторое время знала — боль от неразделенных чувств действительно угасла, уступив место прочному фундаменту дружбы и робкому предвкушению новых возможностей. «Когда-нибудь», — подумала она, готовясь ко сну, она расскажет им все — как она схватила Сана за рубашку и удивила их обоих, как фейерверки, казалось, взрывались за её закрытыми веками, как она впервые за очень долгое время почувствовала себя по-настоящему, полностью в моменте. «Но не сегодня». Сегодня она будет видеть сны об огнях фестиваля, о неожиданной смелости и об обещании чего-то нового, раскрывающегося с таким же золотистым теплом, как фонари, освещавшие их вечер. А на другом конце кампуса Хейвена, в комнатах команды SSSN, Сан Вуконг засыпал с улыбкой, которую не могли стереть даже любопытные расспросы Нептуна — сны были наполнены зелеными глазами, ароматом корицы и долгим сладким послевкусием поцелуя, которого он не предвидел, но который забудет ещё очень нескоро.