Семья Найтшейд

Комната команды JNPR снова превратилась в импровизированную детскую. Разноцветные игрушки были разбросаны по полу в том виде, который, как настаивала Нора, «полезен для развития ребенка», в то время как мягкие одеяла были накинуты на углы мебели во имя безопасности. В центре всего этого сидела Нора, скрестив ноги; Синтия балансировала у нее на коленях, пока они вели то, что казалось очень серьезным разговором о плюшевой Урсе. — И вот почему ты никогда-никогда не гладишь настоящую Урсу, — серьезно объясняла Нора малышке, которая смотрела в ответ широко раскрытыми, внимательными глазами. — Если только ты не суперсильная, как тетя Нора, конечно. Тогда ты можешь бупнуть их прямо в нос! Синтия хихикнула и потянулась к плюшевому Гримм, быстро запихнув одну из его мягких лап в рот. — Именно! Ты поняла! — просияла от гордости Нора, словно ребенок только что продемонстрировал выдающееся понимание продвинутого изучения Гримм. Стук в дверь возвестил о прибытии Жона. Он вошел с улыбкой, уже протягивая руки к дочери. — Фух, спасибо, что присмотрели за ней сегодня утром. Тренировка с Пиррой затянулась дольше, чем ожидалось. — Мы отлично провели время, правда, маленький блинчик? — проворковала Нора, казалось, не спеша расставаться со своей подопечной. Она легонько подбросила Синтию, вызвав ещё одно восхищенное хихиканье. — Мы тренировали наши боевые кличи, помнишь? Покажи папе свой боевой клич! Синтия любезно издала звук, который с натяжкой можно было описать как пронзительный писк, с энтузиазмом размахивая крошечными кулачками. — Вот моя девочка, — рассмеялся Жон, подходя ближе. — Вселяет страх в сердца Гримм повсюду. — У нее природный талант, — гордо согласилась Нора. — Определенно пошла в тетю Нору. Жон протянул руки к Синтии. — Давай, солнышко. Пора идти встречаться с мамой. Руки Норы почти незаметно крепче обняли ребенка. — Ты уверен, что не хочешь оставить её ещё ненадолго? Мы как раз собирались начать нашу сессию с карточками. Я сделала карточки со всеми основными видами Гримм и подходящим к ним оружием! Со своего стола в углу Рен поднял взгляд со смесью нежности и раздражения. — Нора, мы это обсуждали. Синтия ещё недостаточно взрослая. — Для правильной защиты от Гримм никогда не бывает слишком рано, Рен, — возразила Нора, хотя в её тоне слышалась нотка смирения, когда она наконец начала собирать вещи Синтии. Прежде чем полностью передать ребенка Жону, Нора в последний раз прижала Синтию к себе, уткнувшись лицом в макушку малышки и глубоко вдохнув с закрытыми глазами. — М-м-м, обожаю этот детский запах, — довольно вздохнула она. Жон моргнул, слегка опешив. — Ты только что... понюхала мою дочь? — Доказано, что детский запах высвобождает гормоны счастья в мозгу, — заявила Нора с абсолютной убежденностью. — Это практически лекарство. — Вот как? — спросил Жон, позабавленный и слегка обеспокоенный. Рен застенчиво пожал плечами, не зная, что сказать. — О... кей, — медленно протянул Жон, устраивая Синтию у себя на плече. — Что ж, ещё раз спасибо, что присмотрели за ней. Увидимся за обедом? Пока Жон уходил, надежно держа Синтию на руках, он услышал драматичный вздох Норы и её голос, донесшийся вслед: — Рен, разве ты не думаешь, что наши дети были бы самыми милыми?! — Нора, — последовал размеренный ответ Рена, — возможно, нам стоит сначала закончить обучение, прежде чем говорить о детях. — Но у нас получились бы такие очаровательные малыши! Жон усмехнулся про себя, когда их голоса затихли позади него. «Детская лихорадка» Норы определенно обострилась после его возвращения из Хейвена. /-/ Луна отбрасывала серебряные узоры на пол комнаты команды JNPR, пока Рен методично заваривал вечерний чай. В общежитии было необычно тихо — Жон проводил ночь в квартире Блейк с Синтией, а Пирра упомянула что-то о поздней тренировке на боевой арене. Это редкое уединение создало созерцательную атмосферу в комнате, нарушаемую лишь тихим свистом электрического чайника и нехарактерно приглушенным напеванием Норы со своей кровати. Она сидела, скрестив ноги, поверх одеяла, рассеянно листая то, что казалось журналом по уходу за детьми, который она позаимствовала в библиотеке. Каждые несколько страниц она останавливалась, изучала изображение с необычной интенсивностью, затем продолжала с легким, тоскливым вздохом. Рен налил две чашки чая; знакомая рутина принесла вечеру чувство спокойствия. Он пронес обе чашки через комнату, предложив одну Норе, прежде чем сесть рядом с ней на край кровати. — Спасибо, Рен, — сказала она, принимая чашку с мягкой улыбкой, совершенно не похожей на её обычную бурную ухмылку. Несколько минут они просто сидели вместе в комфортном молчании, попивая чай. Взгляд Рена время от времени скользил к журналу на коленях Норы, отмечая изображения улыбающихся младенцев и красочных детских комнат. — Ты была очень хороша с Синтией сегодня, — наконец сказал он; его голос звучал мягко в тихой комнате. Нора немедленно просияла. — Разве она не была очаровательна? Она становится такой умной, Рен! Она уже почти может сказать «блинчик». В смысле, звучит скорее как «пак-пак», но намерение налицо. Рен улыбнулся; выражение было едва уловимым, но теплым. — Я заметил, что ты неохотно отдавала её Жону. — Ну да, — призналась Нора, обводя пальцем край чайной чашки. — Младенцы просто такие... мягонькие и теплые, и они потрясающе пахнут. Разве ты не заметил, как здорово она пахнет? Это как... счастье и возможности, смешанные вместе. — Нора, — Рен поставил свою чашку на тумбочку, поворачиваясь к ней более прямо. — Насколько серьезно ты относишься к вопросу о детях? Прямота вопроса, казалось, застала её врасплох. На мгновение её обычный фасад безграничной энергии и вечной жизнерадостности спал, обнажив нечто более уязвимое под ним. — Очень, — ответила она нехарактерно тихим голосом. — Я знаю, что много шучу, и я подыгрываю, потому что это заставляет людей смеяться, но... я действительно хочу детей, Рен. Я хочу семью, — её глаза встретились с его, твердые и уверенные. — У нас никогда не было корней, понимаешь? Со времен Куроюри мы дрейфовали, выживали. Я хочу построить что-то постоянное. Что-то наше. Рен долго молчал, впитывая её слова с той тщательностью, с которой он относился ко всем важным вопросам. Когда он наконец заговорил, в его голосе звучала мягкая серьезность, свойственная только ему. — Семья — это серьезное обязательство, — сказал он. — Такое, которое требует стабильности, ресурсов и завершения нашего обучения как минимум. Мы все ещё студенты, Нора. — Я знаю, — кивнула она, пододвигаясь, чтобы отставить свой чай в сторону. — Я не говорю, что мы должны завести ребенка завтра. Или даже в следующем году. Но однажды... — её глаза приобрели отстраненное, мечтательное выражение. — Однажды я хочу маленького человечка с твоими глазами и моей улыбкой. Может быть, больше одного. — Больше одного? — бровь Рена слегка приподнялась. — Как минимум троих, — подтвердила Нора с абсолютной убежденностью. — Целую команду! Вопреки себе Рен улыбнулся этой картине — дом, полный крошечных, энергичных рыжиков, с тихими моментами удивительного дзена. Это было одновременно пугающе и странно притягательно. — Нам не стоит делать этот шаг ещё какое-то время, — сказал он наконец. — Есть много рубежей, которых мы должны достичь первыми: выпускной, становление нашей карьеры Охотников, обеспечение постоянного дома. — Я знаю, — согласилась Нора, удивляя его своей серьезностью. Затем так же быстро озорная искра вернулась в её глаза. — Но знаешь... мы всегда могли бы попрактиковать часть с деланием детей. Ну, знаешь, чтобы прочувствовать это. На мгновение Рен просто смотрел на неё, обрабатывая её слова со своей обычной методичной рассудительностью. — Попрактиковать... — начал он, затем понимание озарило его глаза, за которым немедленно последовал редкий румянец на щеках. — Нора, — сказал он слегка напряженным голосом. — Ты предлагаешь... — Ага! — жизнерадостно подтвердила она, придвигаясь ближе, пока их колени не соприкоснулись. — В смысле, мы вместе-вместе уже несколько дней, но мы знаем друг друга целую вечность, и я люблю тебя, а ты любишь меня — ты же любишь меня, да? Конечно, любишь, это был глупый вопрос — и в любом случае, я подумала, может быть, мы могли бы... — Нора, — Рен прервал её сбивчивую речь с мягкой твердостью, взяв её за руки. — Ты уверена, что хочешь сделать этот шаг? Её лицо смягчилось; редкий момент полной серьезности скользнул по её чертам. — Я никогда ни в чем не была так уверена, — просто сказала она. — Я любила тебя с тех пор, как мы были детьми, Рен. Я хочу быть с тобой во всех возможных смыслах. Долгое время они просто смотрели друг на друга; годы общей истории и невысказанной преданности прошли между ними в этом единственном взгляде. Затем, с нарочитой осторожностью, Рен наклонился вперед и прижался губами к её губам — это были не те быстрые, ласковые поцелуи, которыми они обменивались раньше, а нечто более глубокое, безмолвное обещание того, что должно было произойти. Когда они отстранились, щеки Норы раскраснелись, её глаза были широко открыты и сияли от волнения и нервного предвкушения. — Значит... это да насчет практики? Ответная улыбка Рена была слабой, но полной смысла. — Да, Нора. Это да. Её ответный визг восторга был оборван, когда Рен поцеловал её снова, на этот раз увереннее; одна рука поднялась, чтобы бережно обхватить её затылок. Нора ответила с характерным энтузиазмом, обхватив его за шею с такой силой, что чуть не повалила их обоих на кровать. — Мне нужно сначала убрать чай, — пробормотал Рен в её губы, вечно практичный даже в этот момент. — Чай может подождать, — ответила Нора, крепче обнимая его. — Я ждала этого годами. /-/ По другую сторону коридора, в комнате команды RWBY, вечер вошел в привычное русло. Руби валялась на кровати, читая журнал об оружии и время от времени жуя печенье. Вайсс сидела за столом, составляя дотошный график учебы к предстоящим промежуточным экзаменам. Янг только что вышла из душа, вытирая свои густые золотые волосы на ходу. Серия резких, настойчивых стуков в дверь нарушила мирную атмосферу. — Я открою, — вызвалась Руби, отложив журнал и спрыгнув с кровати. Она открыла дверь и обнаружила в коридоре Пирру; в одной руке у нее была небольшая ночная сумка, а на лице читалось нечто среднее между смущением и весельем. — Пирра! — бодро поздоровалась Руби. — Я думала, у тебя поздняя тренировка? — Так и было, — подтвердила Пирра, слегка переминаясь с ноги на ногу. — Но когда я вернулась в общежитие... — она замолчала; румянец залил её щеки. — В чем дело, Пирра? — окликнула Янг из комнаты, подходя к двери с любопытством. Пирра деликатно прочистила горло. — Я хотела спросить, могу ли я злоупотребить вашим гостеприимством на эту ночь, — сказала она с тщательно выверенным достоинством. — Рен и Нора... заняты. Брови Янг взлетели вверх. — Заняты? — переспросила она, и понимающая ухмылка расплылась по ее лицу. — О какого рода занятости мы тут говорим? — О таком, который включает носок на ручке двери и звуки, которые я предпочла бы не описывать, — ответила Пирра; её самообладание слегка дало трещину, когда она подавила смешок. — Я пыталась постучать, но Нора просто крикнула: «Уходи, мы делаем блинчики!», что, как я почти уверена, не относилось к настоящей еде для завтрака. Янг разразилась смехом. — О боже мой, они наконец-то это делают! Я выиграла тотализатор! — У вас был тотализатор на... интимные занятия Рена и Норы? — спросила Вайсс из-за стола, выглядя одновременно шокированной и заинтригованной. — Конечно, был, — беспечно ответила Янг. — Коко начала его в прошлом семестре. Банк к этому моменту достиг уже трехсот льен. — Заходи, Пирра, — пригласила Руби, отступая в сторону. — Можешь занять старую койку Блейк. — Спасибо, — с благодарностью сказала Пирра, входя в комнату и ставя сумку. — Я ценю ваше гостеприимство. Я думала пойти в тренировочные общежития, но... — Но завалиться к друзьям намного лучше, чем те неудобные койки, — закончила за нее Янг. — К тому же теперь ты можешь рассказать нам все подробности о последних сообщениях Сана по свитку. Как там продвигаются отношения на расстоянии? Устраиваясь на кровати Блейк, Пирра почувствовала, как первоначальное смущение уступает место комфорту дружбы, и не смогла сдержать улыбку. — На удивление хорошо, — призналась она. — У нас запланирован видеозвонок на завтрашний вечер. — О-о, нам нужно сделать тебе макияж! — возбужденно предложила Руби. — Не то чтобы он тебе был нужен, но это может быть весело! — Возможно, что-то тонкое, — допустила Вайсс, наконец оторвавшись от своего графика учебы, чтобы присоединиться к импровизированным посиделкам. — Ничего кричащего. Пока разговор легко тек вокруг нее, Пирра расслабилась, наслаждаясь теплом дружбы, даже несмотря на то, что технически была выселена из собственной комнаты. Через коридор Рен и Нора ковали новую главу своей связи длиною в жизнь — ту, которая, возможно, была неизбежна с самого начала. В общем и целом, подумала Пирра, вечер в Академии Бикон выдался весьма интересным. /-/ Кафетерий гудел от обычной энергии утра понедельника — смесь историй о выходных, сравнений домашних заданий в последнюю минуту и коллективного страха перед предстоящими занятиями. Команды RWBY и JNPR заняли свой привычный столик у окон; подносы были загружены различными комбинациями блинчиков, яиц и свежих фруктов. Синтия сидела в детском стульчике между Блейк и Жоном, радостно разминая кусочки банана и время от времени предлагая размокшие кусочки тому, кто был ближе всех. Оба родителя овладели искусством вести беседу, одновременно отслеживая траекторию полета еды своей дочери. Нора была нехарактерно подавлена; её обычная безграничная энергия сменилась чем-то почти напоминающим застенчивость, пока она ковырялась в своей горе блинчиков. Рядом с ней Рен сохранял свое обычное спокойное поведение, хотя внимательный наблюдатель мог бы заметить определенную мягкость в его выражении лица каждый раз, когда он бросал взгляд на свою напарницу. — Итак, — Нора наконец нарушила свое необычное молчание, глядя через стол на Пирру. — Насчет прошлой ночи... Пирра быстро подняла руку, на лице играла мягкая улыбка. — Извинения не нужны. Я полностью понимаю. — И все же, — тихо добавил Рен. — Нам следовало предупредить тебя заранее. Это было бестактно. — Подождите, а что случилось прошлой ночью? — спросил Жон, в замешательстве переводя взгляд со своих товарищей по команде, одновременно ловко перехватывая банановый снаряд от Синтии. Бровь Блейк выгнулась с интересом, пока она вытирала липкие пальчики Синтии. — Да, мне тоже любопытно. Что именно я пропустила? За столом повисло неловкое молчание; Рен и Нора переглянулись, ни один из них не был готов вдаваться в подробности. Щеки Пирры слегка порозовели, хотя её улыбка оставалась доброй. — Мне просто понадобилось альтернативное жилье на вечер, — дипломатично объяснила Пирра. — Команда RWBY была достаточно любезна, чтобы предложить свое гостеприимство. — Альтернативное жилье? — повторил Жон, все еще озадаченный. — Зачем? Что было не так с командной комнатой? Янг, которая наблюдала за этим обменом репликами с растущим весельем, больше не могла сдерживаться. Она подалась вперед; порочная ухмылка расплылась по ее лицу. — Позволь мне перевести, — радостно предложила она. — Рен и Нора были заняты превращением пружин своей кровати в музыкальные инструменты, если ты понимаешь, о чем я. Король и Королева Ленивцев наконец-то танцевали горизонтальное танго. Они играли в зверя с... — Янг Сяо Лонг! — резко перебила Вайсс; ее бледные щеки вспыхнули от смущения. — Обязательно быть такой невероятно грубой? Здесь присутствует ребенок! — Она ест банан, Вайсс. Она понятия не имеет, о чем мы говорим, — отмахнулась Янг, затем снова переключила внимание на Жона и Блейк. — В общем, наш тихий ниндзя и гиперактивная валькирия с энтузиазмом практиковали свои навыки делания детей без самой части с деланием детей. По крайней мере, я предполагаю, что без... — она вопросительно взглянула на Рена и Нору. — Янг! — запротестовала Руби, закрывая уши. — Это уже слишком много информации! — О, — сказал Жон; понимание наконец озарило его. — Ох! — его голубые глаза расширились, когда он перевел взгляд с Рена на Нору с новообретенным осознанием. — Вы ребята... вау. Поздравляю? — Красноречив как всегда, Жон, — сухо прокомментировала Блейк, хотя её губы дрогнули от веселья. Она повернулась к Норе, которая теперь по цвету сливалась со своими волосами. — Поздравляю с этим шагом. Это важный рубеж в любых отношениях. — Спасибо, Блейк, — ответил Рен с тихим достоинством; его рука нашла руку Норы под столом. — Это действительно был важный момент для нас. — И громкий, очевидно, — добавила Янг с ухмылкой. — Пирра сказала, что слышала вас через... — Я ничего подобного не говорила! — быстро вмешалась Пирра; смущение было очевидным на ее лице. — Можем мы, пожалуйста, сменить тему? — потребовала Вайсс; её голос слегка повысился. — Едва ли это подходящий разговор для завтрака! — Согласна, — добавила Руби, все ещё закрывая одно ухо, пока свободной рукой тянулась за молоком. — Есть вещи, которые мне действительно не нужно знать о моих друзьях. Нора, которая вела себя нехарактерно тихо во время этого обмена репликами, внезапно обрела голос. — Ну, раз уж мы все равно позоримся, — объявила она, расправляя плечи, — я могла бы с тем же успехом признать это. Да, мы с Реном перевели наши отношения на следующий уровень прошлой ночью. Да, это было потрясающе. И да, мы извиняемся перед Пиррой за бестактное выселение, — она повернулась к Пирре. — Но я не жалею, что это произошло. — Тебе и не стоит, — заверила её Пирра с искренней теплотой. — Я рада за вас обоих. — Я тоже, — добавил Жон, оправившись от первоначального удивления. — Вы, ребята, были вместе целую вечность. Логично, что вы... ну знаете... стали вместе-вместе. — Спасибо, — просто сказал Рен; тень улыбки коснулась его губ, пока его пальцы оставались переплетенными с пальцами Норы. Неловкое, но не неприятное молчание повисло над столом, когда все вернулись к своему завтраку. Через мгновение Синтия нарушила тишину, с энтузиазмом хлопнув руками по оставшемуся банановому пюре, рассылая маленькие желтые снаряды по столу. — Бум! — радостно объявила она. — Хорошо сказано, малышка, — рассмеялась Янг, стирая пятно банана с руки. — Отличный способ разрядить обстановку. — Думаю, она проводит слишком много времени с Норой, — заметила Блейк, хватая салфетку, чтобы вытереть липкие руки Синтии. — Этот взрыв очень напоминал стиль определенной владелицы молота. — Она развивает превосходную технику, — с гордостью согласилась Нора. — Я учила её основам запуска еды. — Так вот почему она постоянно швыряет горох через всю комнату? — спросил Жон, бросив на Нору шутливо-обвиняющий взгляд. — Возможно, — призналась Нора без тени раскаяния. — Но в мою защиту скажу, что горох — идеальные снаряды. Как раз подходящий размер и вес для максимальной дальности. — Моя дочь не станет угрозой, швыряющейся едой, — твердо заявила Блейк, хотя её дрогнувшие губы выдали её веселье. — Слишком поздно, — прошептала Янг театральным шепотом, кивая в сторону Синтии, которая теперь пыталась загрузить кусок омлета в ложку, как в катапульту. Когда разговор перешел на развивающиеся таланты Синтии одновременно пугающие и очаровательные, прежнее напряжение растворилось в комфортной фамильярности дружбы. На другой стороне стола Рен и Нора оставались близко друг к другу; их новая связь тонко проявлялась в том, как они наклонялись друг к другу, в личных взглядах, которыми они обменивались, в тихой уверенности, которая заменила обычную нервную энергию Норы. Позже, когда группа готовилась разойтись по своим утренним занятиям, Янг пошла рядом с Норой по коридору. — Итак, — сказала она достаточно тихо, чтобы остальные не услышали. — По шкале от одного до «разбудила все общежитие» — как оно было? Щеки Норы вспыхнули, но скрытная улыбка заиграла на её губах. — Скажем так, я наконец поняла, почему его зовут «Лай»* Рен, — она многозначительно пошевелила бровями. — Потому что нет ничего скрытого в его... — Нора! — позвал Рен впереди, словно почувствовав опасное направление разговора. — Мы опоздаем на лекцию профессора Ублека. — Иду! — бодро отозвалась Нора, затем повернулась к Янг с подмигиванием. — Это не первый раз, когда я произношу эту фразу за последние двадцать четыре часа. Прежде чем Янг успела оправиться от потрясенного смеха, Нора умчалась вперед, чтобы присоединиться к Рену, оставив её качать головой в восхищении. — Эта девчонка — мой герой, — пробормотала Янг себе под нос, прежде чем поспешить догнать свою собственную команду. Утро понедельника в Биконе определенно никогда не было скучным.