Семья Найтшейд

Гаусс оставил свой плащ Охотника в маленькой арендованной комнате, аккуратно сложив его на потертом комоде. Без него он сливался с полуденной толпой Вейла — просто ещё один фавн. Оружие осталось при нем, хотя и скрытое: боевой нож на лодыжке, компактный пистолет в кобуре под ребрами. Старые привычки умирали с трудом, особенно когда работаешь в одиночку. Он остановился на углу улицы, якобы проверяя свой свиток, но на самом деле сканируя оживленный перекресток. Что-то зацепило его инстинкты — возможно, мелькнувшее движение или запах, принесенный ветром. Именно тогда он увидел её. На другой стороне переполненной площади стояла молодая женщина со струящимися черными волосами. Рука Гаусса инстинктивно скользнула к карману, где на сгибах уже начала протираться сложенная фотография из досье Малышки Мисс Малахит. Ему не нужно было её доставать. Он запомнил каждую деталь несколько недель назад — угловатую челюсть, янтарные глаза, то, как она держалась, словно человек, выросший в постоянной готовности к драке. Блейк Белладонна. Бывшая возлюбленная Адама. Фотография была сделана в Мистрале — зернистый кадр с камеры наблюдения из разведданных банды «Пауков» об известных соратниках Адама. Женщина числилась как выбывшая — дезертировала из «Белого Клыка» примерно год назад. Текущее местонахождение: Вейл, Бикон. Она выглядела иначе, чем на фото. Лицо немного округлилось и... прибавилось несколько фунтов веса. Там, где была Блейк, Адам мог быть неподалеку. Или, по крайней мере, она могла знать, куда он ушел. Он начал преследование, сохраняя осторожную дистанцию. Несмотря на толпу, он ни на секунду не упускал её из виду. После пятнадцати минут блуждания по коммерческому району Вейла Блейк остановилась у небольшого кафе. Гаусс занял позицию на другой стороне улицы, частично скрытый газетным киоском. «С кем она встречалась? С Адамом? С другим оперативником «Белого Клыка»?» Ответ, когда он появился, привел его в полное замешательство. К Блейк подошла стройная молодая женщина с абсолютно белыми волосами. Даже с расстояния фамильное сходство Шни было безошибочным — осанка, манеры, характерный цвет. Это должна была быть сама наследница, Вайсс Шни. Брови Гаусса глубоко сошлись на переносице. Блейк Белладонна — бывший боевик «Белого Клыка», экс-напарница Адама Тауруса — непринужденно встречается с наследницей Праховой Компании Шни? Той самой компании, против которой «Белый Клык» вел ожесточенную кампанию на протяжении многих лет? Что-то фундаментально изменилось. Ещё более загадочным было то, что встреча казалась дружеской. Никакого напряжения, никаких вороватых взглядов. Две женщины коротко переговорили, затем продолжили идти вместе; язык их тел указывал на комфортную фамильярность. Как у товарищей по команде. Как у друзей. Гаусс следовал за ними на благоразумном расстоянии; его замешательство только возросло, когда они вошли в элитный детский бутик. Через окно он наблюдал, как они рассматривают крошечную одежду и то, что казалось игрушками. Наследница Шни подняла маленького плюшевого кролика, сказав что-то, от чего Блейк рассмеялась — искренним смехом, открытым и беззащитным; это казалось совершенно несовместимым с той женщиной, которую Адам описывал в свои самые мрачные моменты. Ничто из этого не сходилось с тем, что было в досье. Бывшая боевик «Белого Клыка» покупает детские вещи со Шни? Это граничило с абсурдом. После двадцати минут внутри женщины вышли; Блейк несла небольшую сумку с логотипом магазина. Они остановились снаружи, по-видимому, обсуждая следующий пункт назначения. Гаусс быстро принял решение. Прямой подход был рискованным, но такая возможность могла больше не представиться. Он пересек улицу с нарочитой небрежностью, рассчитав время так, чтобы перехватить их, когда они отвернулись от витрины. — Прошу прощения, — сказал он спокойным голосом, но достаточно громко, чтобы заставить обеих женщин остановиться. Блейк повернулась первой; её янтарные глаза сузились. Гаусс заметил, как её рука дернулась к бедру. Шни сделала полшага вперед, заслоняя спутницу; её рука скользнула к рапире на боку. — Мы можем вам помочь? — Голос Шни был вежливым, но с ноткой подозрительности. Чистая аристократическая сталь. Гаусс держал руки на виду, открытыми и не угрожающими. Его внимание оставалось на Блейк. — Блейк Белладонна. Это не было вопросом. Выражение лица Блейк изменилось — удивление, затем быстрый расчет. Она сканировала его, читала его позу, его телосложение, то, как он держался. Искала угрозу. — Мы знакомы? — осторожно спросила она. — Нет. Но я знаю тебя, — он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе без злого умысла. — Или, по крайней мере, знаю о тебе. Меня зовут Гаусс Торн. Я Охотник Дома Тернистой Розы, — он показал свою брошь Тернистой Розы, как значок. В глазах Блейк мелькнуло узнавание — не его самого, а титула. — Хм-м-м. Ты далеко от дома. — Я ищу кое-кого, — он твердо выдержал ее взгляд. — Адама Тауруса. Твоего бывшего... напарника. Это слово подействовало на обеих женщин по-разному. Челюсть Блейк сжалась, тень пробежала по её лицу. Рука Шни полностью обхватила эфес рапиры, её поза сменилась с осторожной на защитную. — Откуда ты знаешь Адама? — спросила Блейк; её голос был тщательно нейтральным. — Мы выросли вместе, — Гаусс наблюдал, как она переваривает это. — Братья, более или менее. Брови Шни драматично взлетели вверх. — У Адама Тауруса есть брат? — Да, — Гаусс не сводил глаз с Блейк. — Я выслеживал его несколько месяцев. Я шел по его следу из Мистраля в Вейл. Я надеялся, что ты сможешь сказать мне, где он. Блейк обменялась взглядом со своей спутницей — быстрым, информативным, таким, которым обмениваются люди, сражавшиеся бок о бок и полностью доверяющие друг другу. — Я ушла из «Белого Клыка» больше года назад, — сказала Блейк. — С тех пор я не контактировала с Адамом. — Я знаю, что ты ушла, — Гаусс неопределенно махнул рукой на город вокруг них. — Операции «Белого Клыка» в Вейле — что ты можешь мне о них рассказать? Блейк долго изучала его, явно взвешивая, скольким можно поделиться. Наконец, что-то в его выражении лица — или, возможно, упоминание Охотников — казалось, склонило чашу весов. — «Белый Клык» в Вейле затих, — сказала она. — Со времен Фестиваля Вайтела, около шести месяцев назад, их организованные операции свернулись. Их альянс с Романом Торчвиком распался, атака на фестиваль провалилась, а большая часть руководства рассеялась. — Затихли, но не исчезли, — надавил Гаусс. — Нет, — признала Блейк. — Была активность в юго-восточной части промышленного района. Перестрелки. Ограбления. Мелкие дела — ничего похожего на те скоординированные операции, которые они проводили до фестиваля. Скорее похоже на костяк команды, пытающийся удержаться на плаву. Вайсс заговорила, её тон был точным: — Власти расследовали инциденты в промышленном районе, но они не смогли окончательно связать их с «Белым Клыком». Нападения слишком разрозненны, слишком дезорганизованы, чтобы соответствовать их предыдущим паттернам. Гаусс впитывал это, сопоставляя с тем, что он уже знал. — Это совпадает с тем, что я узнал в Мистрале. После Фестиваля Вайтла Адам сбежал в Мистраль и потратил около пяти месяцев на восстановление — вербовку, заключение сделок с местными криминальными элементами, создание новых линий снабжения. — Он восстанавливал силы в Мистрале? — Блейк нахмурилась. — Это имеет смысл. У него там остались связи с прошлых времен. — Да. И делал реальные успехи, судя по тому, что мне удалось выяснить, — челюсть Гаусса сжалась. — А потом, несколько месяцев назад — вскоре после начала лета — он бросил все. Оставил своих новых рекрутов в подвешенном состоянии и вернулся в Вейл. Последовавшая тишина была тяжелой. — В этом нет смысла, — медленно проговорила Блейк. — Если он успешно восстанавливался, зачем все бросать? Адам одержим, но он не глуп. Он бы не бросил работающую операцию без причины. — Именно это я и пытаюсь выяснить, — Гаусс внимательно изучал её, ожидая любой вспышки узнавания — любого признака того, что она может знать, что заставило его брата вернуться. — Что-то притянуло его сюда. Что-то достаточно масштабное, чтобы заставить его бросить месяцы работы и пересечь океан. Выражение лица Блейк было искренне встревоженным, но не уклончивым. — Я бы хотела рассказать тебе больше, — сказала она. — Но я намеренно держалась подальше от всего, что связано с «Белым Клыком». По веским причинам. Её свободная рука бессознательно переместилась к сумке с покупками на боку. Гаусс отметил жест, но не стал давить. — Юго-восточный промышленный район, — сказал он. — Это там, где ты слышала об активности? Блейк кивнула. — Заброшенные склады рядом со старыми товарными станциями. Этот район приходил в упадок годами — там было бы легко организовать операции, не привлекая внимания. — С надлежащей поддержкой, — твердо вмешалась Вайсс. — Если Адам вовлечен в эти операции, тебе не стоит вести расследование в одиночку. Он опасен, и если он в таком отчаянии, что бросил попытки восстановления... — Он непредсказуем, — тихо закончила Блейк. — Больше, чем раньше. Гаусс коротко кивнул. — Я ценю информацию. От вас обеих, — он залез в куртку, доставая небольшую карточку. — Я остановился в «Приюте Охотника», если вам придет в голову что-то ещё. Или если вы услышите что-то новое об активности в том районе. Блейк взяла карточку, взглянув на нее, прежде чем спрятать. — Гаусс, — она произнесла его имя так, словно пробовала его на вкус, примеряя к той картине жизни Адама до «Белого Клыка», которую она себе построила. — Он никогда не упоминал о тебе. — Хм, — ровно ответил Гаусс. — Не думаю, что он стал бы. Он повернулся, чтобы уйти, затем остановился. — Детские вещи, — сказал он, кивнув в сторону её сумки. Обе женщины слегка напряглись. — Для нашего друга, — сказала Блейк после секундной паузы. — У пары недавно родился ребенок. — Понимаю, — Гаусс задержал на ней взгляд ещё на мгновение — достаточно долго, чтобы дать понять, что он чувствует: в этой истории есть что-то ещё, но не настолько долго, чтобы требовать ответа. — Берегите себя. Он пошел прочь, с привычной легкостью растворяясь в толпе. Позади него две женщины смотрели ему вслед. /-/ Они не разговаривали, пока темные волосы Гаусса полностью не исчезли в дневном потоке пешеходов. Даже тогда Вайсс подождала ещё десять секунд, сканируя толпу внимательным взглядом человека, который усвоил, что угрозы не всегда объявляют о себе. — Что ж, — сказала она наконец. — Это было неожиданно. Блейк смотрела на карточку в своей руке. Простой белый картон, аккуратный шрифт. Гаусс Торн. Дом Тернистой Розы. Номер свитка внизу. — У Адама есть брат, — пробормотала она. — Ты ему доверяешь? — спросила Вайсс. — Я не знаю его достаточно хорошо, чтобы доверять ему, — Блейк убрала карточку в карман. — Но он Охотник. Печать подлинная. И его история сходится. Адам действительно вырос в доме Охотников до того, как присоединился к «Клыку». — Он никогда не рассказывал тебе о брате? Блейк покачала головой. — Адам мало говорил о своей жизни до «Белого Клыка». Я знала, что он остался сиротой, что его воспитали Охотники. Но подробности? — в её голосе проскользнула горькая нотка. — Адам всегда говорил только о будущем, которое он строил. Они снова пошли, медленно, забыв о покупках. Вайсс подстроилась под шаг Блейк; её разум явно прокручивал состоявшуюся встречу. — Что меня беспокоит, — осторожно сказала Вайсс, — так это то, что Гаусс сказал о сроках. Адам покинул Мистраль несколько месяцев назад. Вскоре после начала лета. Шаг Блейк сбился. — Я заметила. — Это примерно то же время, когда закончился Фестиваль Вайтела. Примерно тогда, когда должны были распространиться новости о том, что произошло — о поражении «Белого Клыка», — Вайсс сделала паузу. — И примерно тогда, когда до Мистраля могли дойти слухи об определенных... личных изменениях в Биконе. Намек повис в воздухе между ними, как дым. Рука Блейк крепче сжала сумку с покупками. — Ты думаешь, он узнал о Синтии. — Я думаю, время подозрительное, — голос Вайсс был размеренным, дипломатичным, но её ледяные голубые глаза были острыми. — Он провел месяцы, успешно восстанавливаясь в Мистрале. Затем внезапно, без предупреждения, бросает все и мчится обратно в Вейл? — Адам все делает на эмоциях, — сказала Блейк, но в её тоне не было пренебрежения. Только тихий ужас. — Даже когда он думает, что поступает рационально. — Именно, — Вайсс остановилась, повернувшись к Блейк лицом. — Подумай о том, что могло бы заставить его бросить работающую операцию. Блейк закрыла глаза. Когда она заговорила, её голос был едва громче шепота: — Я. Это всегда было связано со мной. — Ты. Живешь в Биконе. Растишь ребенка-фавна с партнером-человеком, — Вайсс выложила это с клинической точностью не для того, чтобы быть жестокой, а потому что Блейк нужно было услышать это прямо. — Если Адам узнал о тебе и Жоне — о Синтии — это именно то, что заставило бы его сойти с ума. — Он бы расценил это как абсолютное предательство, — глухо сказала Блейк. — Высшее предательство. Не просто уход из «Клыка», а... — Выбор человека, — закончила Вайсс. Между ними повисла тишина. Вокруг них Вейл продолжал жить своей жизнью — покупатели рассматривали витрины, дети смеялись, шли обыденные ритмы мирного города. Ничто из этого не касалось холодного груза, осевшего в груди Блейк. /-/ Позади себя он услышал приглушенный голос женщины Шни: — Стоит ли нам рассказать об этом Жону? — Не сейчас, может быть... Я не знаю, — задумчиво ответила Блейк. Их голоса затихли, пока Гаусс двигался сквозь толпу, но фрагменты мозаики продолжали складываться в его сознании. Блейк ушла из «Белого Клыка». Теперь она, по-видимому, дружила со Шни. Адам стал более радикальным, более жестоким. И где-то в Вейле его брат создавал нечто опасное.