Семья Найтшейд

Грюн выехал на набережную на скорости сорок миль в час. Скальная тропа вывела его на служебную дорогу, тянущуюся вдоль основания мыса Бикона: потрескавшийся асфальт, никакого освещения, сорняки, пробивающиеся сквозь швы. Он заглушил двигатель мотоцикла у края дренажной трубы и последние сто ярдов проехал накатом, остановившись возле припаркованного грузового фургона. Темно-зеленого. Без опознавательных знаков. С уже работающим двигателем. Молодая девушка, фавн-лисица, открыла боковую дверь изнутри. — Ты опоздал, — сказала она. Грюн не ответил. Он слез с мотоцикла; Синтия всё ещё была крепко прижата к его груди. Ребенок так и не проснулся. Снотворное, которое использовала Илия, сделало свое дело. Он забрался в фургон, и лисица задвинула за ним дверь. Водитель — ещё один оперативник, которого Грюн не узнал, — отъехал от трубы без лишних слов. Они двигались без фар, пока не выехали на главную дорогу. В трехстах ярдах позади Гаусс наблюдал, как во тьме загорелись задние габариты фургона. Он остановил свой мотоцикл на дальнем конце дренажной трубы: двигатель заглушен, подошва одного ботинка твердо упирается в землю. Достаточно близко, чтобы услышать, как открывается и закрывается боковая дверь. Достаточно близко, чтобы поймать номерной знак фургона в короткой вспышке уличного фонаря, когда тот вырулил на Харбор-Роуд. Он не последовал за ними немедленно. Досчитал до пятнадцати. Дал фургону проехать два перекрестка. Затем он завел двигатель и мягко выехал на дорогу, держа газ на минимуме. Задние фары фургона было легко отслеживать: две красные точки, движущиеся с осторожной, дозволенной скоростью по пустой набережной Вейла. Никакой спешки. Никаких хаотичных поворотов. За рулем сидел человек, которому четко приказали не привлекать внимания. Гаусс двигался следом в двух кварталах позади, выдерживая ту же скорость. Набережная сменилась промышленным районом. Фургон свернул на юг, на Харбор-Стрит, и сбросил ход. Гаусс загнал мотоцикл за ряд мусорных баков на углу и заглушил двигатель. Фургон остановился перед большим складом, стоящим в глубине от улицы. Выцветшая вывеска над погрузочными отсеками гласила: «ПЕРЕРАБАТЫВАЮЩИЙ ЗАВОД ВЕЙЛА». Здание было трехэтажным, выстроенным из кирпича и гофрированной стали, с рядом темных окон на верхнем этаже. Уровень мезонина, вероятно, — офисы, возвышающиеся над старым заводским цехом. Двое охранников стояли по бокам от главного входа. Маски «Белого Клыка». Табельное оружие. Они выпрямились, когда подъехал фургон; один из них что-то проговорил в рацию, прежде чем дать отмашку. Машина медленно проехала через откатные ворота на погрузочную площадку первого этажа. Ворота за ней закрылись. Гаусс сидел на мотоцикле в темноте, медленно дыша и классифицируя увиденное. Два охранника на виду. Как минимум одна рация — значит, внутри есть командная структура. Откатные ворота были механизированы, поэтому ими управлял кто-то изнутри. В здании было три точки доступа на уровне земли, которые он мог рассмотреть под этим углом: главный вход, сами ворота и что-то похожее на дверь для персонала на восточной стороне, рядом с погрузочной платформой. Ему нужны были другие ракурсы. Гаусс спешился и пошел пешком, обходя квартал на почтительном расстоянии. Склад находился на угловом участке. Южная сторона выходила на сетку-рабицу и пустой двор: никакого доступа, зато отличные линии обзора для тех, кто наблюдает из верхних окон. Западная сторона — главный вход. Северная сторона вплотную примыкала к другому складу, щель между ними была едва ли достаточно широкой для человека. Восточная сторона. Погрузочная платформа выступала из здания, как архитектурная ошибка. Бетонная эстакада с ржавой подъемной дверью, которую, вероятно, не использовали с тех пор, как завод закрылся. Никаких охранников. Никаких камер, по крайней мере, в зоне его видимости. Дверь для персонала рядом с ней была тяжелой, стальной, но дверная коробка имела красноречивый перекос — здание неравномерно оседало на фундамент. «Сильный удар плечом вышибет её с петель».  «Идеальная слепая зона. Похоже, «Белый Клык» обосновался здесь совсем недавно». Гаусс завершил свой обход и вернулся к мотоциклу. Стоя на другой стороне улицы, он достал компактный бинокль и навел его на окна третьего этажа. Движение. Несколько фигур. Он подстроил фокус. Стол. Карты на стенах. Компьютерные терминалы, чьи экраны отбрасывали холодный синий свет. И стоящий прямо в центре комнаты, безошибочно узнаваемый даже в силуэте — широкие плечи, резкая линия рогов под маской, рыжие волосы, ловящие свечение монитора. «Адам». Руки Гаусса сжали бинокль так, что пластиковый корпус жалобно скрипнул. Его брат был здесь. «Он здесь». Это означало, что Адам находился в Вейле дольше, чем кто-либо мог предположить, или же он действовал молниеносно, когда похищение привели в исполнение. В любом случае, окно для чистой эвакуации ребенка только что критически сузилось. Он опустил бинокль. Потянулся за свитком. Зашифрованный канал оставался открытым после его предыдущего вызова — Оникс его не закрыл. — Вольфрам. Голос Оникса ответил немедленно, низкий и контролируемый: — Говори. — Я выследил четвертого оперативника от подножия скалы. Фавн-медведь, нес ребенка. Он пересел в грузовой фургон на набережной и доехал до старого завода переработки на Харбор-Стрит, южный конец промышленного района. — Ребенок? — Ребенок здесь. Я видел малышку, когда они выходили из фургона. Похоже, она крепко спит — я ещё не слышал плача, — он сделал тяжелую паузу. — Оникс. Адам здесь. Третий этаж. Я вижу его прямо сейчас. Тишина на канале. Две секунды. Три. — Сколько противников? — Двое охранников у главного входа. Как минимум ещё один управляет воротами. Несколько фигур на третьем этаже. Насчитал четверых, плюс сам Адам. На нижних уровнях, которых я не вижу снаружи, может быть больше. — Точки входа? — Главный вход на западе, откатные ворота на первом этаже и дверь для персонала на восточной стороне рядом со старой погрузочной платформой. Восточная сторона не охраняется. Камер нет. Дверная коробка перекошена, выбить её не составит труда. Ещё одна пауза. Гаусс слышал голоса на заднем фоне — срочные, перекрывающие друг друга. «Голос Блейк», — подумал он. И еще один мужской голос, которого он не узнал. — Удерживай позицию, — приказал Оникс. — Наблюдай и докладывай о любых изменениях. Мы едем к тебе. — Принято. Канал остался открытым. Гаусс прислонился к мотоциклу, не сводя глаз со склада, и стал ждать. Оникс опустил свой свиток и посмотрел на двор. Блейк стояла неестественно прямо, обхватив себя руками так, словно боялась развалиться на части, если хоть на секунду расслабится. Жон стоял вплотную к ней, положив руку ей на плечо; его лицо сейчас казалось высеченным из чего-то более твердого, чем камень. Гудвич удерживала двух подвешенных оперативников в своем Проявлении без видимых усилий, но её челюсть была сжата так, что становилось понятно — она слышала каждое слово из динамика.   На земле Илия так и не пошевелилась. Она стояла на коленях на каменных плитах, заложив руки за голову, её кожа стала матово-черной. Она смотрела прямо перед собой, в пустоту. Внезапно Илия дернулась, пытаясь сбежать. Без лишней суеты Оникс опустил свой металлический кулак ей на макушку, отправляя в глубокий нокаут. Не обращая на бесчувственное тело больше никакого внимания, он повернулся к остальной группе. — Харбор-Стрит, — сказал Оникс. — Старый завод переработки. Гаусс подтвердил присутствие Адама и местонахождение ребенка. Блейк издала сдавленный звук. — Как далеко? — спросил Жон. Его голос был ровным. Слишком ровным, как натянутая до предела струна. — Двадцать минут наземным транспортом. — Тогда поехали. Хлыст Гудвич предостерегающе дернулся. — Мистер Арк. Это не студенческая операция. — В этом здании моя дочь. — Именно поэтому вы и мисс Белладонна не должны быть нигде поблизости. Вы эмоционально нестабильны. Оба. Тактическое реагирование требует... — Требует чего? — ледяным тоном вмешалась Блейк. Ее голос был тихим, но он остановил Гудвич на полуслове. — Комитета? Официального запроса в Совет Вейла? Сколько времени это займет, профессор? Час? Два? Что, по-вашему, Адам сделает с Синтией, пока мы заполняем бумаги? Лицо Гудвич напряглось. — Я собиралась сказать, что это требует обученных профессионалов. Коими мы с Охотниками Дома и являемся. — И сколько Охотников у вас на кампусе прямо сейчас? — спросил Жон. Он не бросал ей вызов. Он просто вслух считал. — Оникс. Гаусс уже у склада. Кто ещё? Оникс ответил быстрее, чем Гудвич успела открыть рот: — Харриер и Вольт на дежурстве. Я могу задействовать их за десять минут. — Четыре человека, — подытожил Жон. — Плюс профессор Гудвич. Против неизвестного количества членов «Белого Клыка» на укрепленной позиции, при личном присутствии Адама Тауруса, — он посмотрел прямо в глаза заместительнице директора. — Мы вам нужны. Рот Гудвич приоткрылся. Снова закрылся. Она перевела взгляд на Оникса. Старший Охотник спокойно выдержал её взгляд. Выражение его лица говорило то, чего не произнесли губы: «Они в любом случае пойдут, и вы это прекрасно знаете». — Где ваши команды? — спросил Оникс Жона. — Здесь. Голос Руби раздался у них за спиной. Она стояла на краю двора в полном боевом снаряжении; Кресент Роуз была разложена и покоилась у нее на плече. Позади нее стояла Янг с уже развернутыми рукавицами. Вайсс с обнаженной рапирой. А с противоположной стороны появились Нора, Рен и Пирра — вооруженные и с мрачными, полными решимости лицами. Они были готовы до того, как их об этом попросили. Гудвич окинула взглядом собравшихся студентов. Восемнадцати и девятнадцатилетние подростки в боевой экипировке, стоящие во дворе в три часа ночи из-за того, что кто-то посмел похитить ребенка. Её хлыст медленно опустился. — Безопасность по периметру, — произнесла она. Слова прозвучали отрывисто, как окончательный вердикт. — Команды RWBY и JNPR обеспечивают внешний периметр. Никто не входит и не выходит из этого здания. Убедитесь, что они не попытаются вывезти ребенка под шумок в хаосе битвы. Внутрь не входить. В бой не вступать, если не нападут первыми. Это понятно? — Да, профессор, — твердо ответила Руби за всех. Гудвич повернулась к Ониксу. — Внутренняя операция — ваша. Я буду сопровождать вас через главный вход, — она сделала паузу, и что-то неуловимо изменилось в её глазах — не то чтобы смягчилось, но близко к этому. — Мы вернем ребенка домой. Это единственная цель, которая имеет значение. Оникс коротко кивнул. Он посмотрел вниз на Илию, неподвижно лежащую на плитке. — Обезвредьте и зафиксируйте пленников, — приказал он одному из прибывших офицеров службы безопасности кампуса. — Мы разберемся с ними, когда вернемся. Оникс нажал кнопку на своем свитке. — Гаусс. Мы выдвигаемся. Расчетное время прибытия — двадцать минут. Удерживай позицию и следи за восточной погрузочной платформой. — Принято. Старший Охотник перевел взгляд на Блейк и Жона. Родители. Стоящие плечом к плечу: вооруженные, до смерти напуганные и абсолютно, непоколебимо уверенные в том, что собираются сделать. — Держитесь рядом, — сказал Оникс. — И когда мы доберемся туда, будете следовать моим указаниям. Рука Блейк нашла руку Жона. Она крепко сжала её. — Идем забирать нашу дочь. Они выдвинулись во тьму.