Оголённый нерв. Акт второй

      Если бы я могла вернуться в прошлое, то ничего бы в нём не стала менять.              «Я слышала, что бывает любовь навека, но плата за неё чересчур высока, и каждый, кто рискнёт, платит полную цену»       В тот день с нетерпением ждала вечера и поездки в аэропорт. Сына на все выходные забрали бабушка с дедушкой. Дома были припасены две бутылки пусть и российского, но элитного игристого вина, доставшегося через мою работу: аудит соответствующего завода как раз закончился вместе с сезоном в «полях». Помехой для запланированного мероприятия оставался мой муж, который, как ни странно, положительно отнёсся к самому приезду Лисы, хотя на тот момент уже негативно реагировал на любое моё общение с теми, кто прямо или косвенно напоминает о НЕЙ. Я знала, что он будет против конференции в Skуре, если узнает о ЕЁ присутствии, пусть и при наличии иных девушек. «Против», наверное, не то слово, которое передаёт всю палитру оттенков его ненависти к НЕЙ. Однако в те дни мой эгоизм перевешивал всё разумное. Я надеялась, что при Лисе супруг будет вести себя спокойно и постесняется устраивать откровенные ссоры. Плата за такое моё поведение пробьётся чеком гораздо позже… Выставить счёт за ошибки — это вообще нормальное состояние жизни. Понимать бы ещё, что именно считать ошибкой. Виновата ли я была перед ним? Бесспорно. Однако стоило ли продолжать удерживать меня рядом с собой и шантажировать?       В аэропорту какое-то время я переписывалась с НЕЙ по ICQ на телефоне, но ни о чём конкретном, будто бы по привычке ведя нейтральный диалог. ОНА передавала поцелуи и приветы Лисе, которая вот-вот должна была приземлиться, однако со мной во всех фразах подчеркнуто сохраняла расстояние холодной дистанции. Продолжала отталкивать, а я ловила себя на мысли, что мне даже нравится этот её «тайный» план по избавлению от назойливых чувств, и происходящее наконец не вызывает у меня внутренних истерик. Еще вчера я так ревновала, так мучилась, а теперь всё куда-то улетучилось, оставляя лишь грустное чувство необратимости решения, принятого тридцать первого марта. Такое вообще бывает? Словно я дала себе установку, излечиться от какой-то неизвестной болезни. И будто одним моментом кто-то дёрнул во мне тумблер, останавливая процесс саморазрушение после расставания с НЕЙ.       Встреча с моим редактором оказалась самым ярким событием последних дней. Всю дорогу до дома мы весело щебетали в маршрутке, и не было ни одного намёка на то, что я позвала в гости эту девушку из-за своих душевных мук. Лиса, правда, сразу же отметила мой ужасный внешний вид — особенно жёлтый цвет лица и синяки под глазами. Мне почему-то не виделось всё настолько запущенным. Очень редко на самом деле моё физическое состояние проецировалось на внешность. Но тогда многое случилось со мной впервые.       Мы достаточно быстро добрались до дома, и нам хватило всего одного часа, чтобы мой муж ушёл, как он обозначил тогда, навсегда. Очередная, такая привычная за последнее время ссора из-за НЕЁ. Только обычно супруг ломал меня, а тогда рядом оказалась поддержка в виде Лисы. Он просто хлопнул дверью и покинул квартиру, а я ни на секунду не задумалась о том, насколько сильно нагружаю его болью. В отношении мужа в голове засела одна и та же мысль, никуда не исчезающая вот уже почти месяц: «Я подумаю об этом завтра».       И вот, шампанское разлито по бокалам, и мы напрашиваемся на разговор с девушками, который, однако, сразу начал двигаться своим непредсказуемым сценарием. Алекс впервые обозначила свою ревность к общению Лисы со мной и умудрилась разругаться с ней в пух и прах с первой же минуты. До того дня я и не знала об этом конфликте. Думала, что они друг другу обрадуются. Однако общение сразу свернуло с прямой. ОНА же казалась абсолютно равнодушной к происходящему, но взгляд отражал грусть и поджатые в сдерживаемой реакции губы. А Алёне, создавалось визуальное впечатление, и вовсе было наплевать. У меня тоже не возникало желания вмешиваться в чужие разборки. Понимала, что и Лиса грубит не по делу, да и Алекс излишне агрессивна. Это были их собственные чувства и эмоции, в которых мы точно являлись лишними звеньями. Трое остальных участников беседы — злосчастный любовный треугольник в прошлом — молча наблюдали за происходящей перебранкой. Во время этих перепалок Лиса случайно разбила бокал с шампанским. Стёкла разлетелись по всей кухне так, что не пройтись по ним, чтобы подмести, не представлялось возможным. Я так и сделала: аккуратно и медленно, стараясь не наступать. Однако всеми участниками беседы по ту сторону экрана этот шаг был рассценен, как признак сумасшествия и ненормальности. Только психи могут ходить по стёклам. Напряжение в разговоре достигло апогея. Лиса решила прервать разборки самым простым способом и просто ушла спать. ОНА, параллельно переписываясь со мной в соседнем окне Skype, шокировано вылила на меня итоги. Думала, что Лиса по-дружески поможет мне своим приездом, морально успокоит, а сама бросила меня и утопала в другую комнату. Я не винила подругу. И если ОНА ожидала такой расстановки позиций, то почему же как «более старший товарищ» в их компании, просто не прекратила разборку девочек, а лишь молчаливо фактически поощряла происходящее. Это ЕЙ и написала. В ответ неожиданно получила скрины переписки той самой моей исповеди о НЕЙ в адрес Алекс. Наверное, каждому было бы неприятно прочитать про себя информацию о том, что ты та самая плохая мать, у которой органы опеки могут отобрать ребёнка. Я только и смогла ответить, что всё совсем не так, как выглядит. ОНА прислала грустный смайл.       «Погружение в себя, и чем глубже, тем видней,       Что никогда не быть рядом с ней»       Как же Мара отзывалась своими песнями в тот год во мне, словно дыханию и мыслям моим вторя.       С Лисой нам предстояло провести ещё целый выходной день, и я знала, что мы наверстаем упущенное. А в те мгновения той странной ночи я просто смотрела на НЕЁ через экран монитора и чувствовала, как внутри зарождаются эмоции, приближающие меня к чувству ненависти. ОНА молчала, когда Алекс отпускала в мой адрес издёвки. Я наблюдала, как загорается ЕЁ взгляд, если начинала говорить Алёна, и гримасно кривятся губы, когда что-то делала или произносила я. Те самые губы, которые почти месяц назад так сладко целовали меня, несмотря на терпкость горького вкуса сигарет на них. А в карих глазах отражалась пьяная вишня остатков нашей страсти, испарившейся как сон.       Недружная компания удивительным образом прообщалась на пространные темы почти до самого утра. Алёна была пай-девочкой и на фоне меня лишний раз давала понять, что любить ОНА может только её, а я сплошное недоразумение, похожее на кошмарный сон. Последним моментом этого театра абсурда Алекс вдруг обратила внимание, что на моём столе лежит нож. Где-то в середине ночи я мимоходом сообщила об уходе мужа. ОНА нервно дёрнулась отражением на экране, будто действительно переживая за меня. Видимо, поэтому девушки так отслеживали мои шаги и поведением и зацепились за этот нож. А я усмехнулась нелепости их надуманных умозаключений, когда меня вдруг попытались выставить сумасшедшей с суицидальными наклонностями, и наконец выключила этот проклятый эфир. Газлайтинг мне сейчас точно был противопоказан. Поставила тем самым точку в НАШИХ отношениях. Прекрасные чувства друг к другу, если они действительно были, МЫ похоронили именно в эту ночь, присыпав горстью внутренних обид. Я написала ЕЙ в ICQ «прощай», а ОНА даже не заметила, что это не «до свидания». Злилась на меня и не проявляла ни капельки добра и участия, напоследок пытаясь снова высказать мне что-то нравоучительное. «Аську» я тоже отключила.       Мой психолог недавно отметила, что я не произвожу впечатление человека склонного к суициду. А я почему-то раз за разом мысленно возвращаюсь к тому периоду жизни с февраля по апрель две тысячи одиннадцатого, когда все окружающие знали: стабильности в моей психике нет. Как так получилось, что отношения с НЕЙ вытащили наружу столько моих слабостей? В ту ночь я словно встала на путь восстановления себя. Пожалуй, более в моей жизни никогда не наступал такой тяжёлый период разлома, и кусочки осколков начали склеиваться в целое, начиная с тех часов, наполняя силой.       Под утро всё же, весьма предсказуемо, вернулся мой муж и просто лёг рядом со мной в кровать. Я прижалась к нему и прошептала: «Вот теперь всё. ЕЁ больше нет в нашей жизни». Припечатала к простыни и его, и себя этим выводом. И он почему-то сразу поверил. Утро нового дня встречала без НЕЁ, опустошённая этим освобождением. Шум в мыслях растворился. Однако Лисе прилетело СМС: «Ну, как там наша красавица?». ОНА не стала писать лично мне, а мой редактор не посчитала нужным отвечать на хамство. Подруга не отреагировала ни на НЕЁ, ни впоследствии — на Алекс. И это было исключительно её собственное решение. А я специально забыла телефон дома, отправившись с Лисой, мужем и моим братом на прогулку по Москве. Я не знала, что этот шаг по исчезновению из сети обернётся позже массовым психозом. Мы отдыхали, а на тумбочке в тот день несколько раз мигал телефонный аппарат, принимая сообщения и звонки от НЕЁ. ОНА почему-то решила, что я могу что-то с собой сделать после вчерашнего вечера. С чего бы? Ведь между нами не осталось ничего личного, чтобы так нервничать. Да и разошлись мы прошлой ночью, как мне казалось, относительно спокойно, по крайней мере по моим меркам. Только вот совсем нетипично для себя я первый раз исчезла из сети так надолго, заставляя ЕЁ дёргаться в неизвестности.       Нашу компанию ждал прекрасный день. Не осталось ни злости, ни раздражения. Мы сходили в кино, погуляли в парке «Коломенское», оставив себе на память кучу фотографий, съездили в боулинг и завершили вечер у брата в гостях игрой в покер. Давно в моей жизни не случалось чего-то такого обычного и нормального. Самочувствие будто бы тоже наладилось. День приближался к логическому завершению, когда у Лисы вдруг раздался звонок от НЕЁ. Подруга ответила, что у меня всё нормально, и бросила трубку. ОНА нашла нас, и вечер в дальнейшем можно было больше не портить. Смысл волноваться, если все живы и здоровы? Однако ОНА перезвонила, продолжая что-то выпытывать у Лисы с обвинениями, и девушки наговорили друг другу гадостей. На этом, похоже, была поставлена окончательная точка в скандале тех выходных, который естественным образом сам собой перерос в окончательный разрыв между НЕЙ и мной. Вот так легко и просто, казалось бы. Можно было не мучаться целый месяц, изводя себя страданиями по утраченной любви.       Выходные пролетели. Редактор улетела домой. Я всё же легла в больницу, и часть следующей недели провела под капельницами, пытаясь вернуть себя в норму. Врач советовал сменить обстановку. ОНА больше не объявлялась и не беспокоила меня, лишь время от времени срываясь на публикацию странных статусов и видео на своей страничке, будто кричащих о чём-то в мой адрес. А я неожиданно нашла новый круг общения, присоединившись к видеоконференциям с подружками Волны. Они все были старше и достаточно легко переключили на что-то отличное от моего сломанного эмоционального мира. Одна из них, Риша, и вовсе аккуратно заигрывала со мной. Это казалось таким милым. Я, наконец, будто задышала и отпустила всё, что произошло, с января. Между процедурами общалась с новыми знакомыми, среди которых тоже нашлись мои читатели. Муж воспрял духом. А я, благодаря, разговорам с Ришкой, открывала в себе что-то неизведанное ранее.       Лиса как-то в порыве сказала, что вот ОНА — лесбиянка, а со мной случилась обычная придурь на фоне декрета. Я бы уже тогда поспорила с такими гомофобными высказываниями и оценками, но не нашла аргументов. Однако именно в те дни, исключив ЕЁ из уравнения своей жизни, я мысленно анализировала всё, что происходило со мной с момента познания своей сексуальности в юности и в период взросления. Сознание открыло даже какие-то совсем детские воспоминания, когда моя соседка по дому, лет тринадцати и на пару годочков старше меня, пришла в гости и предложила изучить моё тело на родительском диване, а я и не отказалась. Так, видимо, и приходит осознание: ты другой. Я искренне думала, что влюбилась в человека, и пол в данном случае не имел значения. Однако та неделя многое расставила в моей голове по полочкам, определяя свои собственные нормы и совсем не удивляя.       Пока я разбиралась с внутренним миром и лечилась, неожиданно случился ещё один взлом моего творческого сайта. С него удалили всех участников. На тот момент их количество перевалило за двести человек. Очередной звоночек прозвучал непонятно от кого и неизвестно теперь уже зачем. Это ударило по мне хлеще, чем ссора с НЕЙ. Ведь творчество давало опору, а восстанавливать накопленное в те года было непросто. Сейчас ты можешь завести кучу каналов, блогов и оповещать читателей, а тогда они собирались по крупицам и находили тебя как жемчужину среди других авторов. После того взлома я так и не смогла вернуть сайт полную обойму, а чуть позже и вовсе бросила писать, забыв о своей же собственной истине, которой каждый раз тянула себя за волосы: «Пока пишу — живу». Как мне тогда казалось, нет музы — нет вдохновения. Надо было бы вернуться хотя бы к творчеству по сериалу, но теперь и оно напоминало о НЕЙ. Однако другие авторы всё же заманили меня приглашением на встречу, посвящённую героям, которая планировалась на седьмое мая. Тогда же я окончательно рассталась с секцией бальных танцев. Фактически возвращалась к тому, что наполняло мою жизнь до декрета: работа, дом, и больше ничего. Из больницы я вышла, в итоге не закончив курс капельниц, лишь по причине необходимости восстановления сайта. Но чувствовала себя лучше. И во всей этой диаграмме разных событий с учётом рекомендаций врача у меня родилась идея о том, что на предстоящие майские праздники можно попробовать добраться на машине в Киев, а затем — в Днепропетровск. За время после рождения сына никаких далёких поездок и путешествий у нас с мужем толком и не было. Передвижения ограничились выездом на Смоленщину и в парочку городов Золотого кольца.       На территории Украины я побывала на тот момент лишь однажды, в Крыму, когда перед самым развалом СССР отдыхала там первый и последний раз с родителями. Мне «повезло» или «не повезло» родиться в семье, где в общую ячейку сошлись мужчина и женщина из разных номенклатур общества. Мама часто просила папу, не сравнивать нашу семью с большинством жителей Советского союза. Как быстро я поняла, что мы «непростые»? Мне кажется, осознать не успела, ведь с периодом моего взросления очень быстро наступили те самые девяностые, под которые пришлось приспосабливаться всем. Быстрее всех получилось у мамы, которая была главным бухгалтером, а их фирма, занимавшаяся углём, начала грузить из Москвы контейнеры с продуктами, чтобы выжить. Маленький «угольный» ФГУП вдруг стал торговать конфетами и печеньем, а позже колбасами и молочкой. А ещё мама наловчилась в маленьком офисном помещении, переделанном под магазин, прокалывать всем желающим уши модным пистолетом. Я же оказалась её первой подопытной, приобретя сразу несколько дырок. Папин путь был тяжелее. Комсомол развалился вместе с Союзом, и все сотрудники дружно попали под сокращение. Новая работа досталась, благодаря связям моего дедушки, когда-то одного из самых заметных партийных деятелей на Сахалине. Так папа попал в Центр сертификации и метрологии в отдел, специализирующийся на бумаге, и это на долгие годы обеспечило нас бесплатными обоями. Регулярно по праздникам мы переклеивали комнаты и усмехались, что сытнее было бы, если бы папа делал документы на мясо. Не бедствовали, но, скорее, научились выживать. А кто-то, конечно, богател как на дрожжах. Иные оказались на кладбище бандитских разборок. А наша квартира, расположенная на первом этаже, тогда превратилась в оборонительное сооружение с решётками на окнах, сигнализацией и кнопкой экстренного вызова, которой мы с братом даже единожды воспользовались, когда нашу дверь в буквальном смысле начали выносить, пока мы находились дома. Но я начала же с «непростых». Конечно, повзрослев, в полной мере оценила то, что дедушка с бабушкой «владели» огромной по тем временам «трешкой», обставленной мебелью будто из девятнадцатого века, и это была далеко не «чешская» стенка. А какую библиотеку они собрали! «Детскую» во всю стену от пола до потолка занимали стеллажи с книгами. По праздникам дедушка приносил домой пайки с сырокопчёной колбасой. Наверное, их выдавали всем ветеранам. И, конечно же, у него да и у моего папы тогда были личные водители и служебный транспорт. И все эти мелочи воспринимались как норма жизни. Моя семья успела тогда заскочить в последний вагон изобилия, получив и свою «трёшку». И именно тогда мы уехали на лето в Крым, в комсомольский дом отдыха, который в те времена оказался весьма «all inclusive» на современный манер. Та поездка в Гурзуф осталась в моей памяти как одно из самых счастливых событий в жизни. Тогда родители будто почувствовали предстоящий развал целого пласта истории, сняли все свои огромные по тем временам сбережения со Сберкнижки и до копейки потратили на развлечения. На всю жизнь заразили меня духом свободы и умением жить одним моментом, притупив такие чувства лишь в период моего брака. Именно в той поездке мы побывали в известном ресторане ныне несуществующей гостиницы «Москва», будучи проездом в столице. Тогда же случилась бесконечная очередь в мавзолей, среди желающих рассмотреть пожелтевшего дедушку Ленина, так долго «учившего» меня тому, что тарелки любят чистоту. До сих пор съедаю всё до крошки. На губах все годы хранится вкус моего первого мороженого с глазурью из крем-брюле. Именно в этой поездке я научилась плавать, играть в бадминтон и, как бы это не было удивительно, говорить. К десяти годам у меня сохранились приличные логопедические проблемы, которые не смог решить даже специалист, обучавший глухонемых. Хотя тогда я ещё прекрасно слышала. А Крым одним мгновением исцелил все мои детские «нюансы», оставив самые светлые чувства в памяти. И только мама рассказывала, как в те годы плохо жили её родные где-то там в Заполярье под Мурманском и в Тверской области. И это кратко отрезвляло. Возможно, именно мама, умеющая подстраиваться под сложный и быстро меняющийся мир, вывезла нас всех тогда в девяностые. Почему-то вспоминается, как она лихо меняла провода у перегоревших электрочайников и готовала нам еду на примусе, когда часами и днями остров Сахалин оставался без электричества. Когда я переехала в Москву, и мне пришлось голодать и разными способами искать своё место под солнцем, перед глазами стоял пример сильной мамы. Она тоже в неполные восемнадцать лет прилетела через всю страну одна работать по распределению на далёкий остров и выстояла.       И вот тогда мысль о поездке в Украину, согрела меня светом этих детских воспоминаний и будто протянула ту ниточку, научившую когда-то меня говорить, а, значит, и сейчас даст мне голос и силы. Я загорелась и увлекла мужа идеей первого такого путешествия на нашей маленькой машинке. Всего-то двенадцать-тринадцать часов, и ты — в другой стране. И там у меня, как ни странно, проживало столько знакомых: не только Волна и другие читатели, но и целый пласт хороших людей, с которыми я когда-то «зависала» на мамском форуме, помогающих обрести контроль и силу духа в момент такого сложного рождения моего сына-торопыжки. Мне казалось, эта поездка бесповоротно обнулит всё, что связывало с НЕЙ, и наполнит лёгкие кислородом. Почему-то очень хотелось сесть за клавиши и сыграть «Canon» Пахельбеля, хотя я совершенно не владела этим инструментом, даже «Собачий вальс» не знала, да и на скрипке эта мелодия всё же звучала лучше. Но каждый раз когда она звучала в моей голове, отождествлялась с чем-то светлым и началом нового.       В ночь отправления ОНА, откуда-то всё же прознав о том, что я уезжаю, не выдержала тишины от меня и прямо на открытой стене моей странички в социальной сети написала: «Будьте осторожны на дорогах». И тут же стёрла это сообщение, однако я всё равно успела его увидеть. Много позже я узнаю, что Алёна устроила ей истерику на эту тему. Как удивительно всё-таки, что эта девушка, даже не общаясь со мной, продолжала наблюдать. Вся эта нелепость проходит с взрослением, как и просмотры чужих переписок, слежки и манипуляции. Со временем все мы приходим к тому, что важно только то, что ты живёшь эту жизнь здесь и сейчас, и нужно провести её с людьми, которые делают тебя счастливыми, а не растрачивать себя на ревность, упрёки и недоверие. Ревность и вовсе кажется странной, если человек сам выбрал тебя. Начиная с двадцать второго года, думаю, большинство тех, кто не состоял в этом клубе сподвижников экзистенциализма, всё же вступили в него. А тогда я встретила апрель со строчками из песни несравненной Дианы Сергеевны Арбениной: «Печаль моя, словно роса… Нет большей сладости — жить», — гимном своей летящей души пропевая их про себя и раскладывая на цитаты. Но май начался под срывающийся ритм последнего снега Москве на шоссе в сторону Киева, где на подъезде к этому прекрасному городу вовсю уже цвели каштаны и абрикосы. Там точно наступила весна, обрывая остатки грустных мыслей о последних поцелуях и ласках той самой девочки, подарившей мне несколько мгновений теплого солнца во мраке.       В душе всё же где-то внутри моего сознания ощущался гул, словно последние минуты перед землетрясением. Самое время было вспомнить уроки ОБЖ из школьной программы, где каждого жителя Сахалина учили, как в этот секундный момент перед тем, как дом сложится, нужно успеть найти самое безопасное место. Однажды, ощутив эту стихию природы, ты навсегда оставишь в себе инстинкт самосохранения.