Оголённый нерв. Акт второй

      Состояние безудержной эйфории тех дней сменялось проблемами, словно на качелях болтая НАС туда-сюда. В какой-то момент ты перестаёшь адекватно воспринимать реальность. Усталость от стресса прошедших месяцев накрывает, и ты начинаешь хвататься хотя бы за какую-нибудь ниточку, рядом с которой можно было бы поставить галочку «это хорошо». Словно тебя заперли в комнате пыток, и ты ищешь щель, пытаясь выбраться через неё наружу. Обычный поцелуй; банальный ужин или завтрак, приготовленный ЕЁ руками; прогулки по осенней Москве и по твоим любимым местам; очередной оргазм и совместный приём душа или ванны; просмотр сериалов и фильмов; пробы новых продуктов — от сыра с плесенью до элементарных роллов: все эти прекрасные мелочи поначалу затмевали бытовой ад, устроенный мужем, а затем и ЕЁ косяки.       Однако первые впечатления нахлынувшего счастья от совместной жизни не могли размыть никакие проблемы. Рядом с тобой в постоянном доступе находится человек, о котором ты позволял себе думать последние несколько месяцев лишь в мечтах. И как же всё завертелось одним мгновением! Казалось, что такое возможно только в кино. Где-то в тот же период я вернулась на «мамский» форум за общением. О своём счастье хотелось кричать на весь мир, но никому же не расскажешь среди коллег, а старые друзья практически все испарились, «благодаря» мужу. А там я без страха смогла поделиться сокровенным и удивительным образом не встретила никакого отторжения от пользователей. Мой первый осознанный coming out случился с мамочками, с которыми мы «вместе» когда-то вынашивали детей. В то же время многие в личных сообщениях крайне настороженно высказывались о том, что нельзя бросаться в омут с головой. Кто-то делился своими личными историями, когда они умудрились разрушить устоявшиеся семейные отношения из-за молодых любовников, достаточно быстро исчезнувших с горизонта. Однако я наивно верила в свою любовь до гроба.       Первые недели совместной жизни действительно оставляли послевкусие нереальной реальности: сказка с счастливым концом. И столько новых открытий дарил нам секс — каждый раз на грани человеческих пределов. Именно этот наркотик стал отправной точкой всех отношений. Остальное пришло гораздо позже. В первые месяцы нас, конечно же, привязала к себе лишь эта физика прекрасного трения тел. Можно сколько угодно обманывать себя размышлениями про настоящую любовь и сильные чувства. Они придут гораздо позже, когда «котята» подрастут и раскроют глаза, и эти женщины смогут откинуть страсть на второй план, отделить зерна от плевел, и понять, что же является главным в любых отношениях. Но в начале пути родилось совсем не слово, а лишь животная, но неимоверно красивая страсть. Первые недели с ЕЁ тела не успевали сходить синяки от моих эмоций, накрывающих на краю оргазмов, когда даже пальцы с остриженными ногтями умудряются расцарапать, а зубы укусить в порыве полёта в «космос». Постепенно спонтанность и энергетический шторм сменялся медленной тягучестью и изучением новых точек на наших телах. Однообразие уступило место новым позам, игрушкам и неожиданным подходам. С каждым разом лучше, ярче, красивее… Кинематографичность, картинки никуда не исчезала из сознания. И реальность явно выигрывала. Тогда же впервые мной было просмотрено немереное количество фильмов ЛГБТ-направленности и, конечно же, самый популярный в тот период сериал «L-Word», который я поначалу, раздражаясь, не хотела смотреть, но затем всё же трансформировала на свои отношения. И с каждым днём всё сильнее погружалась не просто в сравнение с сюжетами, а потянулась в саму ЛГБТ-культуру с жаждой найти там похожих на нас девушек и пары. И вместе с этими ощущениями о познании нового, конечно, же начали притягиваться знакомства.       Буквально через несколько дней после ЕЁ приезда мне исполнилось тридцать лет. Отмечали втроём: я, ОНА и сын. Мы надели яркие колпачки точно так же, как совсем недавно рисовали в мечтах, и вместе задували свечки на торте. Однако официальное празднование дня рождения отложилось до прилёта одной из наших общих знакомых из моих подписчиц, переезжающей с Дальнего востока в Питер через Москву. Марина… Та самая, которая во времена наших с НЕЙ ссор в феврале устраивала игрища сексуального характера на моём творческом сайте, помогая ЕЙ разозлить меня. Она была лояльна к отношениям с девушками и даже сама на тот момент оказалась в кого-то влюблена. Тогда приезд этой девушки казался обычной встречей друзей. У Марины образовались виртуальные отношения с девушкой из Казани, которые постепенно перерастали во что-то серьёзное. Я точно не ждала опасности, возможно, потому что по своей сути всё же являлась достаточно моногамной, как бы все мои поступки не выглядели иначе для окружающих. Об изменах задумывалась лишь тогда, когда все чувства «умирали». Если же любила, то на разрыв. Помыслить о том, что мои эмоции могут быть растрачены ещё на кого-то, не представлялось возможным. Однако история с Алёной показывала, что ОНА воспринимала мир совсем под другим соусом. Именно ЛГБТ-тусовка разнообразила мои познания. Серьёзные отношении в этом обществе являлись, скорее, редкостью, и часто девушки заводили одновременно по несколько партнёрш, меняя их как перчатки, а влезть в чужую семью, для многих и вовсе считалось нормой. Кажется, я предвзята? Но на протяжении пятнадцати лет на моих глазах рассталось огромное количество пар, проживших более десяти лет вместе. Они вместе заводили детей, изначально не имея «груза» прошлых браков, строили планы, вкладывались в общий быт и в имущество. И каждое такое расставание в девяноста процентах случаев сводилось к тому, что кто-то чужой переходил границу семьи и пытался увести одного из пары. А я каждый раз размышляла, чем же мой случай отличался от таких же подобных? ОНА ведь тоже влезла в семью? Или я допустила? Гипотетически, какое вообще значение имеет ориентация при измене? Но вот этот стереотип преследует мои думы до сих пор. Будто бы у девушек в целом многое на личном фронте развивается несерьёзно. Те же парни-геи из опыта наблюдений — гораздо более статичные в отношениях. А мой бывший муж, расставшись со мной, основываясь на каких-то прочитанных им исследованиях, вовсе сделал вывод о неблагонадежности лесбиянок как матерей, как раз из-за их ветрености.       Любой скажет, кто не захочет уводиться, тот не уйдёт? Как в поговорке с гетеро уклоном: «Баба не захочет — мужик не вскочит». Простое уравнение, но вот только с одним отклонением: часто никто, вступая на скользкий путь таких игрищ, в принципе не собирается уходить, и большинство так самоутверждается, по большей части имея психологические травмы, связанные с неприятием себя в юности. Чем больше внимания, тем больше его ценность. Марина поначалу казалась просто подругой… ОНА же, окунувшись в новую жизнь в Москве, словно с катушек сорвалась в погоне за впечатлениями, которые раньше являлись недоступными. Даже Алёна растворилась из нашего пространства на некоторое время. Столько всего интересного открылось для НЕЁ в Москве. А я, конечно же, замечала, как на концертах, куда мы стали выбираться вместе, по-особенному на НЕЁ смотрят другие девушки, и как ЕЙ нравится их внимание. ОНА словно поверила в свою уникальность. Такой и была в какой-то степени. Мы с Алёной дали ЕЙ это понять ещё в начале наших «романов». И если до этого очарование огранивалось только нами, то после переезда в столицу будто весь мир лёг к ЕЁ ногам. Первые ночные клубы. Первые ЛГБТ-вечеринки. И я тоже затаскивала своё сознание в этот необычный, но местами порочный мир. Однако удивительным образом во мне больше просыпался активист, такой привычный со времен «работы» старостой в школе, а очарование женским полом не подстрекало. Я в этом мире искала только путь к борьбе за права меньшинств. ОНА оставалась единственной и неповторимой, и ни на кого другого меня не «торкало». Но мою любимую магнитом тянуло в этот мир разврата, где все восхищались ЕЁ внешностью и иногда в ночных клубах, не стесняясь, на моих глазах пытались увести для интима в туалет. Сама же я умудрялась так легко и незатейливо натягивать на лицо маску «не подходи — убью», умело и мужчин отпугивая с их приставаниями. И во всей этой кутерьме эмоций новой жизни многого не заметила, относясь несерьёзно к опасным соблазнениям. Не обратила внимание, как мою женщину тащит в омут враг изнутри. Я в своей ревности всё ещё почему-то фокусировалась исключительно на Алёне, хотя в тот момент они действительно практически перестали общаться. Неожиданно стало меньше секса, а разговоров о Марине — больше, несмотря на её отъезд в Питер. Однажды я нелестно о ней выразилась, за что в ответ сразу услышала агрессивное, что друзья всегда для НЕЁ будут важнее, чем мои чувства. И эта фраза прозвучала в постели, сразу после близости. Мне кажется, даже сейчас те слова бьют по моим щекам. Разбирая с психологом всю ситуацию о том, когда же родилось недоверие, мыслями вернулась именно к этому моменту. Я искренне принимала их дружеские отношении, гоня от себя мысли об ином, хотя и с кучей знаков восклицания в них. Ведь ОНА только недавно переехала, и мы столько всего сделали на пути к тому, чтобы оказаться вместе. Разве можно так молниеносно переключиться на кого-то другого? Но Марина с ЕЁ позволения начала приезжать к нам в гости стабильно раз через раз на выходные, как к себе домой.       За ту осень столько всего завернулось, и я, разрываясь между кознями мужа, переживаниями за сына и «строительством» новой семьи, не обращала внимания на знаки, пока не наткнулась на намёки на странные отношения с Мариной в каких-то ЕЁ личных сообщениях с Алёной, которые я иногда втихаря почитывала. Подглядывания, поиски переписок и слежка неожиданно захватили мой разум, разрушая спокойствие и доводя рассудок до сумасшествия. И на полном серьёзе считала, что меня настигла карма за то, как я вела себя с мужем. «Побудь теперь в его шкуре», — упорно твердила себе. Толком не почувствовав счастья, умудрилась практически сразу снова сломаться. В какой-то момент всё же прознала больше, чем нужно. Но снова случился итог — «не пойман не вор». ОНА была максимально аккуратна в переписках. Да мало ли, что мне кажется и мерещится даже, когда доказательства на виду?       Ближе к ноябрю ОНА неожиданно собралась навестить сына на каникулах и запланировала поездку в деревню. Основной моей ошибкой стал тот факт, что я на самом деле не смогла в полной мере прочувствовать всей ЕЁ боли от разлуки с ребёнком. Пока ты сам не побудешь в этой шкуре, не поймёшь. И приближение к себе Марины, и все эти метании в новых эмоциях являлись следствием той самой боли. Психологи говорят, что люди, пережившие физическое насилие в детстве, не дружат с личными границами и часто открываются совсем не тем людям, кому необходимо, а близких обходят стороной. Наверное, мне стоило задуматься, почему ОНА не ездит к сыну с сентября. А я, словно влюблённая дурочка, радовалась, что выходные мы проводим вместе. Мой ребёнок рядом, и ОНА о нём искренне заботится. Между ними действительно образовалась такая светлая связь, которая очень радовала, и не возникало никаких ссор, связанных с принятием друг друга. ЕЁ материнское внимание оказалось отдано «другому сыну». Малыш часто просыпался ночью и в целом спал некрепко после развода родителей, переживая. Стабильно приходил к нам в кровать, досыпать, устраиваясь на краю в моих объятиях. Ребёнок в нашей постели под утро превратился в норму. И я радовалась, что ЕЁ этот факт ни капли не напрягает. Однако сама высыпалась весьма условно. По работе часто приходилось выезжать ни свет ни заря на объекты, и уже к семи утра я каждый будний день приводила сына в детский сад к самому открытию. ОНА не работала, и на тот момент это и не требовалось от НЕЁ. Такой тыл дома казался максимально удобным прикрытием, когда тебя всегда могут подменить, если задержусь на работе, или заболеет ребёнок.       Разделённые с мужем средства, в районе двухсот тысяч рублей, в виде отложенных в копилку наличных, практически сразу испарились. Я, конечно же, дала право брать их «на дом и быт». Но то ли мы первые месяцы так активно тусовались, то ли они уплыли куда-то ещё, однако к зиме уже ничего не осталось, и моей зарплаты хватать нам стало впритык. Спасал мой разумный экономный взгляд на жизнь. Тогда же я завела таблички с расчетами, куда и что тратится, и начала контролировать наш бюджет, всё ещё без намёков на необходимость в ЕЁ работе. Удивительно, но ко мне далеко не сразу пришло понимание, что я фактически умудрилась посадить любимого человека в тюрьму отчётов о каждой копейке. Никогда не экономила на НЕЙ, но и свободы не давала. Однако, когда в очередных переписках вылезли истории с подарками для Марины и Алёны, я взбесилась. Финансовая неустойчивость ещё со времён жизни в общежитии ломала меня морально. Она же когда-то стала поводом для начала размолвок с мужем. И именно перед той ноябрьской поездкой в деревню МЫ разругались в пух и в прах сначала из-за финансов, а затем вытащили наружу некрасивую правду о Марине.       Тот вечер начинался с красивого белья на НЕЙ и шикарного секса на кухонном столе — пошло, банально, но в тот момент он часто происходил спонтанно, не ограничиваясь никакими рамками. Закончилось всё очередной беседой о том, как ЕЙ самой поощряется симпатия Марины. На мои доказательства и доводы ОНА неожиданно, так несвойственно для себя, сорвалась на безудержную истерику, твердя о необоснованных причинах моего недоверия. И тогда я в первый и в последний раз за всю нашу совместную жизнь дала ЕЙ пощечину, остановив крики и слёзы. Тут же испугалась саму себя, вспоминая поведение мужа. Однако это реально помогло. Всю ночь мы что-то выяснили и пытались мириться. Утром ОНА уехала в деревню, а я даже не нашла сил, чтобы отвести сына в сад. Каждый раз в такие моменты накатывало чувство вины из-за того, что разрушила свою семью, соблазнившись отношениями, невозможными в своей сути из-за ЕЁ ветрености. Однако снова простила.       В понедельник утром, после выходных, ОНА встретила нас с сыном по пути в сад, и я почему не удивилась тому факту, что так рано из деревни вряд ли возможно было успеть вернуться. Но воспалённый мозг отказывался верить в измену или во что-то иное, кроме тех слов, которые ОНА произносила в своё оправдание. Первый год наших отношений, пожалуй, вспоминается, как самый тяжёлый. И я выстояла исключительно на фундаменте глубины своих чувств. Удивительный феномен. Будто бы вязала канаты из своих нервов и с каждым новым ЕЁ проступком почему-то становилась сильнее. Психологи это объясняют заменой ролей. В какой-то момент моя любовь переросла в заботу о НЕЙ, как о несмышленом ребёнке. И если бы мы убрали секс из нашего уравнения, то можно вспомнить, как когда-то ОНА же и твердила, что я для НЕЁ словно сестра. По факту же я вновь вступила в очередные абьюзивные отношения. Только вот это слово и его значение узнала лишь спустя много лет. А тогда продолжала бороться за свои чувства. Пыталась доказать ЕЙ, что лучше меня в ЕЁ жизни ничего не случится, а ОНА всё равно топталась по моей душе. Ждала, возможно, что я выгоню, но и этого не происходило. Ради чего было держаться? Сейчас я отвечу, что всё — не зря. Тогда — и сама не понимала.       К Новому году, который нам довелось встретить в ЕЁ родном городе с Лизой и с сестрой, мы вроде бы как прояснили нездоровую ситуацию с Мариной и временно успокоились. Останавливались в квартире, где их семья проживала до переезда, и которую свекры пока разрешали использовать. По итогам празднования я наконец начала ловить знаки того, что как раз по причине отсутствия рядом сына ОНА, наказывая себя, начала падать в пропасть. Моя обычно совершенно спокойная и выдержанная девочка вдруг зачастила с истериками. Мы с НЕЙ будто поменялись местами. Я к тому моменту, казалось, прошла свою стадию принятия наших отношений, а ОНА только занырнула в неё, возможно, виня себя во многом и боясь открыть мне правду.       К декабрю я успела переругаться с бывшей свекровью и даже дождаться примирения, когда та всё же поняла, что худой мир лучше любой ссоры. Почему-то эта женщина перед тем, как мой бывший муж собрался жениться уже на новой девушке, попыталась заявиться ко мне с разговором о том, как он до сих пор меня любит, и я обязана к нему вернуться и спасти от нового брака. Бывшие родственники считали возможным указывать, что мне делать. Я время от времени пресекала эти беседы грубостью, постепенно переводя их в редкое общение в мессенджерах. Однако давление продолжалось много лет: сначала на меня, а затем и на сына. Ребёнок всё чаще спрашивал меня, почему он должен после семи лет выбирать, с кем жить, и какую правду ему расскажет папа. Давление на него и меня не снижалось, а позже, когда он подрастёт, и вовсе стало откровенным с подробными рассказами о моём поведении. А я не знала, что спустя много лет он всё-таки, кроме меня, никому уже толком не будет нужен. И многое из этих разговоров станет не важным, но психику ребёнку уже починить будет невозможно. И мой сын вырастет со своим собственным принятием того, что его мама любит женщину, не ориентируясь на некрасивые истории от отца. Однако до этого момента пройдут годы.       Той осенью к НАМ в гости приезжали мои родители и познакомились с НЕЙ. Вчетвером спали в одной комнате: мы — на кровати, родители — на диване, и они слушали шипение очередной нашей ссоры, а утром папа просил меня не ругаться с близким человеком. Он подчеркнул, как боится, что я потеряю и ЕЁ. И это всё произносилось без итогового прояснения статуса НАШИХ отношений перед родными. Я просто поставила их перед фактом: со мной будет жить моя подруга. Каким-то образом умудрялась преподносить информацию так, что никто не задавал лишних вопросов. Однако в те же месяцы бывший муж будто специально устроился в компанию, где работал мой брат — в один из гигантов «антивирусной» индустрии, и, конечно же, поспешил поведать, как рассказал ему всю правду обо мне. Очередной аутинг, но не вызвавший ни слова неприятии в мой адрес от родных. Бывший супруг бесился этим безразличием и удивлялся, почему же так произошло. Достаточно быстро его уволили и, по словам моего родного человека, исключительно за плохую работу. Забегая вперёд, скажу, что впервые откровенный разговор с братом случился лишь через много-много лет, в году так две тысячи двадцать первом, в баре на улице Рубинштейна в Питере. А до этого он вежливо при каждой нашей встрече дежурно спрашивал, как ОНА…       В те новогодние праздники я предложила вместе с НЕЙ доехать до деревни и всё же навестить сына. Странно, как при всей моей осознанности, предвкушая взрыв и зная, что в этот момент там гостит ЕЁ муж, с которым официально они так и не развелись, а также его новая женщина, ехала я туда с явным желанием нарваться на скандал. С этим товарищем мы даже успели познакомиться, как только съехались с НЕЙ. ОНА сразу же рассказала ему всю правду о НАС, когда принимала решение оставить сына со свёкрами, а он, фактически бросив ЕЁ к тому моменту, развязал себе руки этой откровенностью, не испытывая чувства вины за свою измену. И та моя единственная встреча с ЕЁ супругом почему-то оставила впечатление победы в ощущениях. Он, прознав, что ОНА каждое утро готовит для меня завтраки, злобно сказал, что хватит его жену ненадолго. Такая наивная беседа, однако именно так и обозначалась важность ЕЁ чувств. Наша с НЕЙ романтика никогда не являлось проблемой. В самые тяжёлые времена ОНА отличалась заботой. Так вкусно, при всей моей избалованности, меня не кормили ни в одном ресторане: ни до, ни после. И столько приятностей и милых подарков, в том числе и сделанных ЕЁ руками, не дарил никто. Пожалуй, ОНА действительно умела ухаживать и творить радость из мелочей. И это, конечно же, тоже подкупало, и не только меня.       Мы завалились в эту деревню в разгар посиделок за праздничным столом. Радость, конечно же, испытал только ребёнок, давно не видевший маму. Его реакция и ЕЁ счастливые улыбки стоили того, чтобы приехать незваным гостем. Знали ли его бабушка с дедушкой правду обо мне? Об этом никто лично передо мной не отчитывался. Есть определённое преимущество в том, что пожилые люди либо вообще не понимают, что происходит, либо молчат, так как не знают, как подобное озвучить вслух. Рюмка за рюмкой, и разговоры за столом неожиданно слились к тому, что ОНА плохая, неблагополучная и непутёвая мать, и они никогда не отдадут ЕЙ ребёнка. Возможно, за всю жизнь никто не защищал ЕЁ так, как я, и ОНА до этого дня не знала, что кто-то вообще может поставить щит напротив НЕЁ и взять весь удар на себя. Удивительным опытом переговорщика, не раз участвуя в сложных вариациях с директорами многих фирм, я умудрилась поставить всех на место, остановив истерику. Заодно тыкнула в несущественные заработки мужа и мизерные пенсии свекров, обьясняя, что ответственность в состоянии взять только я. А они даже по моему сыну «прошлись» ядом, ни разу не видя его лично: он неадекватный, слишком шумный и активный для их внука. Играла на этом поле по некрасивым правилам тех, кто начал эти нападки. Порой говорила жестоко, доставая козыри в виде грязного белья этой семейки. И напоследок грозно метнула молнию, заканчивая свою партию тем, что более никому не позволю обидеть ЕЁ, а они — взрослые люди, один из которых совратил семнадцатилетнюю девочку, а другие, зная, что у НЕЁ нет матери, а отец пьёт, за столько лет не оказали никакой поддержки, втаптывая в грязь и в унижения. Лишь на мгновение пошатнулась в своей уверенности, когда ЕЁ муж неожиданно открыл правду о том, что с сентября ОНА ни разу появилась в деревне, и вряд ли ЕЙ так уж нужен сын. И тогда картинка сложилась: те осенние выходные были проведены, судя по всему, в Питере у Марины. Как от пощечины, дёрнувшись, всё же быстро собрала лицо. И даже в тяжёлое мгновение прозрения нашлась, чем и как защитить. Но мозг отбивал лишь ритм фразы: «Как ты могла?!» Ночью ЕЁ свекровь прокралась к нам и, усевшись рядом с кроватью, почему-то умоляла не убивать их, чем, конечно же, удивила и посмешила. Видимо я оказалась крайне убедительна в своём гневе. Тогда ни слова упрёка не произнесла в ЕЁ адрес, оставляя наши разборки до утра.       А на следующий день, уединившись ото всех, рыдала своей матери в трубку, рассказывая о том, что кроме меня у этой девочки никого-никого не осталось, и только я могу изменить ЕЁ жизнь к лучшему. Остаётся только догадываться, как же моя мама воспринимала в тот момент мои излияния. Но мне полегчало. ЕЙ же я обозначила два итога той ночи, навсегда закрывая дверь в такой тяжёлый для нас всех две тысячи одиннадцатый год, в котором МЫ встретили и счастье, и страдания.       Обрисовала мою ненависть к Марине, подводя к тому, что никогда не прощу эту девушку, которая, не будучи матерью, столько всего натворила и чуть было не лишила ЕЁ сына, эгоистически соблазняя. Да, я полностью переложила ответственность на чужого человека и в то же время навесила чувства стыда на свою любимую. А ОНА до последнего клялась, что никакой измены действительно не было. Той осенью я ведь даже успела съездить в командировку в Питер и по-дружески встретилась с Мариной, которая общалась со мной так, будто и не было за моей спиной «измены». Я уходила принимать душ, а эта девушка признавалась ЕЙ в любви, параллельно крутя роман с ещё одной. Когда по итогам поездки в деревню паззл всё же сложился, в порыве злости я кричала проклятия, множество слов ненависти выпуская наружу. В итоге несколько лет не могла простить себе сказанное. После такого люди исповедуются и каются. И именно по этой причине ещё раз подпущу эту девушку к НАМ ближе спустя несколько месяцев. Через пятнадцать лет психолог словно отпустит мне все грехи и скажет, что я — хороший человек. А Марина, находясь много лет в браке с мужчиной, наконец-то родит ребёнка, и только тогда я смогу выдохнуть.       И вторым моментом я пообещала ЕЙ, что сделаю всё, чтобы сын вернулся к матери. Не сейчас, потому что на фоне произошедшего, это практически невозможно. ЕЁ запуганный бабушкой и дедушкой ребёнок, несмотря на потребность в родителях, тоже настаивал на том, что в деревне ему будет лучше. А мне нужно было подумать, как же всё-таки закончить эту историю с наименьшими потерями для всех. ОНА теперь опасалась, что сыну не найдётся места в НАШЕЙ жизни после ЕЁ предательства. Однако я поставила окончательное условие: он будет проводить с нами все каникулы и максимально часто выходные, восстанавливая связь с матерью, и чтобы больше никто из бывшей родни не посмел сказать своё «но», а мы в максимально быстрые сроки попробуем решить вопрос его возвращения. Покинули деревню с ощущением, что где-то там перешли на новую ступень НАШИХ отношений. И с тех пор ОНА регулярно ездила туда и даже брала с собой моего сына. Не спрашивали разрешения, не предупреждали этих «родственников», словно получив карт-бланш на многое после случившейся ссоры. Теперь отпуска, выходные и каникулы действительно максимально часто отдавались ребёнку.       А ровно через год мы всё-таки украли ЕЁ сына…