Оголённый нерв. Акт второй

      Понеслась… Именно так можно охарактеризовать этап жизни в период между двенадцатым и тринадцатым годом. Можно ли было назвать его «притиранием» друг к другу? Наверное, да. Мы вдруг резко набрали обе лишний вес: не признак ли это того, что стресс заедался и запивался? Портило ли это нас внешне? Не нам судить. ОНА продолжала с невероятной лёгкостью притягивать всё и вся женского пола вокруг. Химия «секса», которую я когда-то ощутила на себе в день знакомства, в коридорах московской подземки, распространялась не только на меня. Облако этой ауры захватывало в плен всех, с кем ОНА знакомилась. Уж лучше бы запахи города в тот день перекрыли этот эффект, думала я. И всё же ОНА, словно мой личный наркотик, при всей своей безбашенности, неверности, ветрености и постоянном состоянии влюблённости в других людей, эмоционально меня не отпускала. Казалось, что избавиться от НЕЁ, это как разодрать свои вены и истекать кровью или, например, выдрать зуб на живую. Оголённый нерв трепыхался во мне чувствами, разбег которых находился в координатах от боли до истеричного смеха. Сама себе что-то пообещала про НЕЁ? Словно комплекс отличницы сработал. Не наигралась в вожатую в школе? И в какой-то момент поняла, что не ЕЁ нужно ломать под себя, а мне самой следует попробовать измениться. И задай мне кто-то в тот момент вопрос, люблю ли я: бесспорно дала бы положительный ответ. А вот с ощущением счастья и комфорта пока всё пребывало в состоянии «крайне сложно».       И мы полетели на диких скоростях ночной жизни, окунаясь в атмосферу клубов и вечеринок столицы. Это были те самые времена, когда «женских заведений» в Москве открылось столько, что за ночь мы умудрялись сменить сразу несколько локаций, если где-то вдруг становилось скучно. Не всегда в них впускали исключительно дам. Так на последнем издыхании своей деятельности успели застать действующим культовый «12 Вольт» для «мальчиков». Те выходные, которые мой сын по установленному графику проводил вместе с отцом, часто отдавались безудержному веселью и танцам. Тогда наступило время концертов Эли Чавес, пытающейся занять свою нишу. И ты ещё ничего не понимаешь про меньшинства, но уже относишь себя к ним как к неотъемлемой части и радостно кричишь в пространство жизни строчку из её песни — «девочки могут любить только девочек». Самое свободное время для ЛГБТ-культуры звенело в Москве. Однажды наша компания попала на один из концертов Чавес в виде оpen air выходного дня в обычном парке, и никого вокруг не волновали «истинные семейные ценности». Пришла эпоха многих молодых певиц, которые несли в массы слова о любви к девушкам. В компанию к таким столпам, как «Ночные снайперы», Светлана Сурганова и Мара, в плейлисты залетали Аника Лайм и Дина Джо. Мы специально добрались в Уфу на «тематическую вечеринку», где с сетом выступала DJ «Солнце». Таким удивительным открытием оказалось, что эта девушка известна не только в качестве участницы «Дома-2». А для НЕЁ та поездка «подарила» первое в жизни путешествие на самолёте. И ЕЁ, которую везде и всегда укачивало, тогда совсем не впечатлили эти воздушные перемещения. Но сколько гораздо позже ещё случится таких полётов, и ОНА будто бы перерастёт турбулентность своего организма, меняясь вместе с поездками и взрослея. Именно в тот период в первый и последний раз мы успели посетить в Москве фестиваль «Бок о бок», когда нахождение там ещё считалось безопасным. Их сайт до сих пор хранит программу того дня. Короткометражка «Сожалеющие» на всю жизнь запала мне в память. Мы учились, узнавали, открывали и росли. Именно тогда обретали моральную силу, ведь уже в две тысячи тринадцатом году ударит первая кувалда от государства, и будет принят закон о запрете пропаганды ЛГБТ-информации среди несовершеннолетних. Именно он «родит» борющийся проект «ошибка 404» и со временем уничтожит идентичность множества подростков. А наши дети тогда ещё только становились на путь познания, максимально аккуратный и трепетный. И каждый раз я наслаждалась невероятными в своей силе ощущениями того, что являюсь не просто винтиком в системе, а представителем чего-то очень важного в борьбе за права меньшинств. Мы не стеснялись носить «радужные» вещи и старались быть максимально открытыми. Не боялись представляться парой. Даже целовались на публике легко и бесстрашно. И ОНА словно тоже напитывалась этой атмосферой, будучи гораздо менее социально-общительной по жизни, чем я.       Нашей парой многие восхищались. Часто подмечали, что мы очень похожи внешне, как сестры. Каждый раз я саркастически ухмылялась внутри себя, реагируя на это ненавистное сравнение. В то же время до сих пор это остаётся действительно удивительным фактом, что, будучи совершенно разными внешне, находясь рядом, мы становились идентичными. Особенно заметен данный феномен на фотографиях того времени. С отличающимися причёсками, разного роста и комплекции, с непохожей формой ушей, носа и глаз мы умудрялись одинаково улыбаться и словно становились одним целым. Однако всё это «сестричество» исчезало в кровати, где всё так же было ярко, и искры страсти не гасли. Наши пальцы и языки словно каждый раз напоминали: ты создана для меня, а я — для ТЕБЯ. Секс всегда оказывался особенным, всё таким же безудержным и нереально сильным по физическим и эмоциональным ощущениям.       Двенадцатый год был сложным и крайне насыщенным, но именно он явился самым переломным на нашем пути. В мае ЕЁ сестра вышла замуж, и нас пригласили на празднество вдвоём. Пусть мы не озвучивали вслух статус наших отношений, но город К***, видимо, делал это за нас. Однако я наконец перестала играть в молчаливую овечку. Однажды встав на ЕЁ защиту в новогодние каникулы в деревне, я продолжила это делать и дальше. Обороняла от нападок Лизы нас ОБЕИХ. При этом пыталась выстраивать нормальные отношения с сестрой, понимая, что ОНА подсознательно цеплялась за родного человека, даже при их сложных чувствах друг к другу. Тогда ещё была жива любимая бабушка и отец. Бабушка верила, что у внучки всё хорошо в Москве. А с отцом общение фактически отсутствовало уже много лет в виду постоянного алкогольного непросыхания. Так потихоньку я становилась не просто любовницей, а частью ЕЁ семьи со всеми «тёмными» пятнами. Только я знала, какой ОНА являлась настоящей. И если до этого дня между нами всё же сквозила неопределенность после истории с Мариной, то с каждым месяцем эта ниточка, душившая наши чувства, становилась всё тоньше.       Где-то в тот же период женился мой бывший муж. И его «новая игрушка» сразу же бросилась со мной знакомиться, не чувствуя личных границ. Пыталась объяснять мне что-то про воспитание моего сына, и как много он проводит времени в планшете, находясь у них, и его срочно требуется сократить. На мою ехидную ухмылку, что у нас вообще нет планшета, и все претензии следует адресовать папе, девушка задумалась. В какой-то момент начала общаться со мной предельно вежливо и аккуратно. Я целенаправленно не стала портить с ней отношения. Юная и внешне так похожая на меня, словно срисованная с моего фото: та же фигура, та же прическа, тот же рост. Это выглядело так странно. Она вдруг активно начала знакомится с нашими общими друзьями из прошлого, оставшимися рядом с мужем, и иногда мне долетали «сплетни нашего двора об этих лесбиянках». Всё, что не закаляет, делает нас сильнее? Да нет же! Но надо отдать должное, я действительно училась на многое не реагировать, а где-то, наоборот, давать отпор. Обрастала цинизмом. Теперь, когда мне говорят, что в тридцать лет люди уже становятся взрослыми и самодостаточными и не должны дурить, я мило улыбаюсь. Наверное, только к тридцати пяти годам, при всей своей жизненной бытовой осознанности, в полной мере смогла почувствовать, что под ногами действительно появилась та опора, когда многое по силам, и не ты подчиняешься миру, а самостоятельно принимаешь решения. А тогда меня ещё болтало по волнам, как дырявую лодку, из которой я постоянно вычерпывала воду.       ОНА в итоге после всех наших разговоров о тратах устроилась на работу. И этот шаг многое определил. Обычный менеджер в торговой компании. Оформилась неофициально и за копейки, но рядом с домом и в шаговой доступности. И это, конечно же, изменило расстановку созависимости. ОНА расправляла крылья. Фактически первая работа давала ЕЙ опыт взаимодействия с людьми вне нашего ЛГБТ-шного периметра, вне друзей, родных и знакомых, а также сепарировала от меня как от «хозяйки положения». Именно там ОНА впервые пробовала себя в дизайне не ради увлечения, а для нужд компании, и спустя много лет это превратится в ЕЁ основную профессию.       И всё казалось двигалось в точку улучшения, но в тот период на арену неожиданно вернулась Алёна. ОНА ведь действительно любила эту девушку и продолжала мучаться недосказанностью. Я много лет думала на тему, как такое вообще возможно. Обманываются ли люди в самой идее — одновременно находиться в состоянии влюблённости в двух человек? Такое, мне кажется, действительно возможно, но явно в разной палитре по силе оттенков. Любовь в своей сути не знает каких-то условностей. Однако кого-то эмоционально хватает на эту крайне разнообразную гамму чувств не к одному человеку, сама же я оказалась весьма моногамна. И именно поэтому мой возврат к мужу и попытки сохранить семью ничего бы не решили, как бы не убеждала себя, что и к нему продолжаю испытывать какие-то чувства. Не могу и не умею. Если кто-то включил тумблер в одном месте, то в другом он автоматически выключится. ОНА же чувствовала необходимость во встрече с этой девушкой, чтобы окончательно и бесповоротно разобраться в себе. Долгие месяцы подводила меня к этому сложному решению. Алена, конечно же, твердила ЕЙ, что я никогда не позволю и подавляю ЕЁ истинные желания. И каждый раз в мыслях всплывала фраза: «Нужно уметь делиться». Я всё ещё считала себя разлучницей, которая увела за собой из «крепких» отношений. Гораздо позже психолог убедит меня в обратном. Но многие годы жила с ощущением, будто бы вынудила человека сделать выбор именно в мою пользу. И словно назло выводам Алёны в итоге согласилась на их встречу. Для себя решила, что ничего не смогу изменить запретом. Если им суждено быть вместе, то пусть так и случится. Если требуется закрыть гештальт, то почему бы и нет. Тяжело ли далось мне это решение? Неимоверно. Это сейчас я могу говорить об этом максимально спокойно. А тогда выливала на НЕЁ стихи со своей болью, но в то же время продолжала держать «лицо».       Летом две тысячи двенадцатого я улетела вдвоём с сыном на Сахалин, буквально на десять дней отпуска, а ОНА купила билеты на самолёт, чтобы провести выходные в Запорожье. Нам казалось, что обеим будет легче осуществить такое в разлуке. Я находилась на краю земли, где точно не свалилась бы в истерику, а ЕЁ чувство вины передо мной именно на расстоянии могло притупиться. Однако что-то свыше дало очередной знак. В день отлета ОНА, волнуясь за полёт без моей поддержки рядом, до последнего висела со мной на телефоне и в итоге опоздала на самолёт. Я ведь даже не сообразила во время разговора, что время посадки наступило, и обе мы не услышали, как ЕЁ приглашают к зоне выхода. Судьба умеет ухмыляться. ОНА где-то там в аэропорту рыдала, однако купила новые билеты с датой вылета на следующей неделе, а я через расстояния злилась, что мне придётся «терпеть» эту поездку, находясь уже в Москве.       Вдобавок ко всему к нам из Питера временно в тот же период подселилась Марина. Да-да, та самая Марина. У неё наконец случились серьёзные отношения с девушкой, однако доверия это мне не добавило. Такая же ветреная, как и ОНА. У них даже знаки зодиака совпадали. Но во мне всю жизнь, видимо, живёт сущность благотворителя. Словно за все свои грехи я каждый раз вымаливала искупление своей добротой. В Питере Марина проживала у нашей общей знакомой, и мы рассуждали, что всё у них в плане бытовых вопросов решено полюбовно. Спустя почти год оказалось, что находится она там практически на птичьих правах, платя неимоверные деньги за угол на кухне, а летом «хозяйка» сдавала эту же квартиру туристам посуточно — сразу вместе с Мариной. И именно я в итоге, а не ОНА, услышав этот бред, предложила переехать в Москву и пока остановиться у нас. Понимала, что без работы девушка не останется, но хотя бы временная поддержка в данном случае необходима. «Слабоумие и отвага» — это то, что никак не искоренится из моего характера с годами. Жалела ли я хотя бы раз о таких своих поступках? Наверное, нет. Ведь в итоге действительно приносила благо людям, даже тем, кто умудрялся оставлять ножи в моём сердце. Благодарность мне не требовалась, но она по факту реально отсутствовала. Ни один из тех, кому я помогла за всю свою жизнь решить какие-то сложные вопросы, не остался в итоге в моём периметре. Все они со временем растворились.       Я вернулась после поездки на Сахалин, которая, к сожалению, оказалась последней, когда застала живой свою бабушку, а сын — прабабушку. Более ни разу не посетила дом за долгие годы. Да, даже сейчас я считаю это место домом. В две тысячи тринадцатом мои родители покинут данный регион навсегда. И мы все станем жителями «большой земли», в душе вспоминая маленький остров как самое красивое место из всех увиденных до и после. Лето двенадцатого запомнилось Олимпийскими играми в Лондоне и феноменальной победой наших волейболистов, отыгравшихся со счета ноль-два по партиям, а также моим нервным ожиданием ЕЁ возвращения из Запорожья как раз во время просмотра этого матча. ОНА прилетела воодушевлённая и счастливая. Мечта сбылась? Почему-то Марина прижала мою любимую к стенке с вопросами, что и как у них прошло, даже быстрее меня. И ничего не было понятно: ЕЁ чувства к Алене; ЕЁ реакции на странное собственническое поведение Марины; ЕЁ ожидания от НАШЕЙ дальнейшей жизни. ОНА молчала о главном, но радовалась, в общих чертах рассказывая, как они классно гуляли и много беседовали. В понедельник на каникулы приехал ЕЁ сын, а я отдала своего бабушке с дедушкой и, не выдержав нервного напряжения, просто решила, что сейчас мне крайне необходимо уехать хотя бы куда-нибудь, чтобы подумать. ОНА тогда впервые будто бы встретила от меня отпор. Сбежать — это ведь тоже своеобразное движение из сложного? Однажды мне же помог такой финт.       — Кто будет сидеть с ребёнком, пока мне приходится работать? Ты не можешь так поступить со мной, — возмущалась ОНА.       — Марина, — ответила я ЕЙ. — Как же удачно сложились обстоятельства, что у тебя теперь есть тот, кто может им заниматься.       — Ты не любишь моего сына, да? — на этой фразе хотелось покончить жить самоубийством, на полном серьёзе панически возвращаясь в прошлое, где тебя бьют не только руками, но и словами.       — Мне кажется, я достаточно сделала, чтобы ты никогда не сомневалась в моих чувствах и к тебе, и к сыну.       — Ты нужна мне. Я люблю тебя.       — Видимо, не особо сильно. Тебе нужен сейчас кто угодно, но только не я.       И я сбежала на несколько дней в Днепропетровск к Волне.       Где же растворилось то прекрасное время, когда так легко и просто можно было сесть на поезд и оказаться в этом замечательном городе?