Оголённый нерв. Акт второй

      Две тысячи тринадцатый год получился максимально переломным. Гипотетически МЫ точно должны были расстаться к началу следующего. В реальности жизнь всё же оказывается обычно не настолько предсказуемой. Это теперь у меня есть понимание, как же здорово, что нашлись силы перетерпеть всю дичь, которая творилась между нами. А тогда, не зная будущего, любой человек отнёс бы моё поведение к неадекватным реакциям и к отсутствию инстинкта сохранения для психики.       Однако чужая семья — потёмки, и большинство знакомых почему-то восхищались нами. Ты приходишь на какие-то случайные встречи и слышишь постоянный шёпот вокруг: «Это те самые»… Порой кто-то незнакомый запросто подходил к нам и рассказывал, как узнал о нашей паре от кого-то другого. Где-то в кулуарах нас постоянно обсуждали. Не будучи известными в общепринятом смысле этого слова, через «сарафанное радио» мы порой становились излишне заметными. Фраза «идеал пары» до сих пор вызывает у меня нервный смешок. Но по факту, конечно, визуально было чем восхититься, если не знать подробности сложного пути.       По итогам перенесённой младшим сыном ветрянки его до кучи захватил ещё и мононуклеоз, ударивший с размаху по иммунитету и по всему организму, посадив в том числе и почки. Не вылезая из одной болезни, малыш сразу переходил в другую, и, вполне естественно, моих физических ресурсов перестало хватать. Я не могла позволить себе официальные «больничные» из-за низких выплат по ним. Поначалу прикрывалась от начальства написанием отчётов на дому между аудитами в разных компаниях, чтобы иметь возможность остаться рядом с сыном. Однако его нездоровое состояние затягивалось на множество недель, и последней нервной каплей стали поиски срочной няни через интернет, сопровождаемые объективным страхом, что в семью может проникнуть неизвестный человек — аферист, мошенник, преступник. ЕЁ с работы и вовсе никогда не отпускали. На три дня нас выручила женщина, которая всё же не попала под эти пугающие определения. Но ужас оттого, что тебя поставили в такие сложные условия, не оставлял надежды на спокойствие. Тогда довела себя до истерики так, что, сидя на полу в туалете, не расставаясь с сигаретами, рыдала белугой в трубку своей начальнице и просила об отсрочке выхода на новый объект. Никто из родни бывшего мужа, естественно, в такие моменты не помогал. Мои родители, даже когда переедут поближе, тоже не будут отличаться особой заботой в этом направлении. Как многие годы я сохраняла независимость, так и они устранялись от рутинной помощи. В итоге во всех кризисных ситуациях МЫ оказывались один на один без какой-либо поддержки. Очень редко нас выручали друзья. И если с теми же животными — сначала котом, а позже с кошкой — всегда находился кто-то, чтобы пожить в квартире и присмотреть на время отъезда, то с детьми всё падало камнем исключительно на наши плечи. И если старший, будучи школьником, мог оставаться дома один, то младший — всё ещё нет. Однажды МЫ буквально на несколько минут отошли из дома, оставив этого пятилетку за просмотром мультфильмов, а вернулись к жуткой истерике. И долгие годы сын очень боялся оставаться дома один, даже когда подрос и пошёл в школу. Мои родители, однако, крайне легко срывались на любой призыв брата, но всегда отказывали мне. Всегда! И в те редкие разы, когда я всё же пыталась просить о помощи, которых не наберётся даже на загибание пальцев на одной руке, мне в конечном итоге приходилось рыдать от безысходности и непонимания. И ОНА в такие моменты всегда находилась рядом, обнимала и с грустной улыбкой повторяла: «Ты ещё пытаешься?» Пытаюсь. До сих пор прорабатываю с психологом и всё же пытаюсь. Не прошу у них о помощи, но ищу какой-то выход из того угла, в который сама же и забилась.       В тот затяжной тяжёлый период мне пришлось попросить ЕЁ уволиться. Непростое решение эмоционально ударило по обеим. Это же я самолично отправила любимую работать, фактически упрекнув когда-то в сидении дома и в нерациональной трате денег. И теперь умоляла вернуться к роли домохозяйки и обещала больше никогда не поднимать вопрос о необходимости трудоустройства. ЕЙ пришлось уйти в тот момент, когда руководство впервые доверило самостоятельно сверстать рекламный буклет. Уже тогда становилось понятно, что дизайн — это ЕЁ вотчина. Не хватало, возможно, образования, но в качестве самоучки ОНА уже достаточно неплохо освоила Photoshop. И те начинания действительно явились первой точкой на пути к будущей профессии. Но из-за моей просьбы он в итоге растянулся на несколько лет. В то же время перерыв со временем дал возможность учиться и получить диплом. А тогда ЕЁ работой стали все члены семьи. Дома всегда присутствовал идеальный порядок. На плите каждый день появлялось несколько вкуснейших блюд и выпечка. Дети накормлены и под присмотром. Однако червячок ковырял обеих. Это не то, что кажется нормой для многих. Некоторые из случайного окружения, кто не знал нашу историю, позволяли себе задавать вопросы о том, почему ОНА сидит на моей шее. Даже родная тётя этим отличилась. А я каждый раз защищала любимую, что-то пыталась объяснить, но в итоге такие выводы расшатывали общую уверенность в правильности действий. ЕЙ тоже неоднократно кто-нибудь да вещал, что я удобно устроилась и использую на полную катушку. И только мои родители все годы сохраняли молчаливый нейтралитет, понимая, что ОНА дает опору и помощь в быту. После своих заграничных поездок они привозили обоим детям подарки, словно откупаясь. Мы всё ещё не обсуждали с ними откровенно статус НАШИХ взаимоотношений, делая вид, что это никого не должно касаться, кроме НАС. На чаше весов отказ в помощи будто бы стал моей личной расплатой за то, что родители никогда не переступали порог личной жизни своей дочери.       В апреле того же года, сразу после нашей импровизированной свадьбы, ОНА снова попросилась в Запорожье. Алёне тогда исполнилось сколько-то лет — что-то в районе двадцати двух. Повод — день рождения. Это девушка не звала ЕЁ к себе и не приглашала, пожалуй, к тому времени окончательно расставив у себя в голове по полочкам итог их романа. Однако ОНА продолжала идти напролом, не позволяя так легко и просто исчезнуть из EË жизни. ОНА ведь действительно любила, в отличие от самой Алёны. И падать оказалось очень больно, как минимум, для души. Я отпустила. Но всю поездку оставалась по возможности с НЕЙ на связи. В те минуты, когда между ними всё окончательно закончилось, ОНА сразу же позвонила мне и рассказала об этом. Не плакала, но явно морально тонула и искала поддержку, чтобы не наделать глупостей. Алёна те несколько дней фактически игнорировала ЕЁ присутствие на своей территории. Поездка кардинально отличалась от летней. Всё, видимо, изменил переезд нашего старшего ребёнка. Это серьёзно. Это по-настоящему. Время игр закончилось. Но ОНА почему-то продолжала верить, что чувства между ними были настоящие. Гораздо позже в минуты откровенности говорила мне: «Я её так любила. Не могла не спать, не есть. Вся растворялась в ней». Оспаривать этот факт бессмысленно. Сама же, не желая этого, я оказалась свидетелем того помешательства, оттого и не понимала, как же ОНА умудрилась всё-таки выбрать именно меня. Каким-то непостижимым образом получилось вытянуть ЕЁ из этого омута. Медленно, аккуратно, трепетно и бережно. Любила ЕЁ, осознавая, что ко мне у НЕЁ всё иначе, и чувства по большей части сводятся исключительно к страсти и к чему-то невесомому, когда ты больше друг, чем любовь. Оставалась поддержкой, даже если сама нестерпимо мучилась от душевной боли. Конечно, когда ОНА вернулась из Украины, хотя и очень сломленная, я в какой-то степени почувствовала невероятное в своей силе облегчение. Мне на самом деле хотелось улыбаться во весь рот и кричать о своей «победе», но приходилось изображать сочувствие. Эту книгу наконец можно было закрыть. Казалось, что я заслужила за своё терпение капельку спокойствия. Кто же знал, что через некоторое время придётся открывать второй том, но уже с другими героями.       А в мае я окончательно разругалась со своим редактором — Лисой. К тому моменту уже почти ничего не писала. Оставались только редкие стихи, которые обычно льются из меня очень легко, как ручеёк, который находит выход через любые камни. Творчество теперь ассоциировалось исключительно с физической болью. Но с Лисой мы продолжали поддерживать отношения. Иногда редактор приезжала в Москву, а в тот год именно я добралась до Тольятти. И вроде бы поездка получилась неплохой. Но уже по возвращении домой эта девушка зачем-то решила обсудить мои отношения с НЕЙ. И всё это закончилось фразой «вы мне противны» и некрасивыми словами о любимом человеке. Будто бы ОНА к ней приставала. Возможно, что-то такое происходило в шутливой форме. После всех историй я, конечно, могла и заблуждаться, но явно не этом случае. Я знала ЕЁ отношение к Лисе. Слишком часто подобные выводы о том, что их хотят, слышу от гетеро-женщин из моего окружения даже сейчас. Как только они узнают, что МЫ лесбиянки, то обязательно вылезают такие странности: не так посмотрела, хотела, желала и так далее. Будто бы все «натуралки» думают, что на них мечтает наброситься лесбиянка. Это иногда умиляет, но по большей части раздражает. Для себя я всё же тогда решила, что Лиса перегнула палку, а та в ответ оскорбила меня. Так из моей жизни на годы исчез человек, которого я считала другом. Через много-много лет мы попытались что-то построить заново. Однако всё это в очередной раз закончилось унижением меня словами. А ОНА каждый раз, успокаивая, твердила: «Я тебя предупреждала: не наступать на эти грабли снова». Человек в итоге остался должен мне денег, просто забыв об этом факте, и периодически опускал в пропасть мои творческие порывы. Чужое мнение — тоже мнение. Но я удивлялась, как же она редактировала мои тексты столько времени, не растекаясь ядом, пока между нами не встала ОНА. Именно в тот период я, кажется, окончательно начала замыкать свою жизнь на НЕЙ.       Перевернув и эту страницу, в июле мы впервые отправились на Украину вдвоём, чтобы закрыть какие-то общие гештальты. Хватит уже ездить туда порознь! Эта страна в какой-то степени сыграла главную роль в нашем романе. На поезде укатили в Киев и почти неделю провели в прекрасном городе. Там было так жарко и так бесподобно вкусно. Всё же я была неравнодушна не только к НЕЙ, но и к еде, не зря постоянно пытаясь худеть. Тогда мои подружки с мамского форума, проживающие в Киеве и «следившие» за НАШИМИ взаимоотношениями из онлайн-дневника, организовали для множество интересных встреч. Они же и помогли снять квартиру, внеся аванс, невозможный к переводу из России. Кто-то выбирался вместе с нами на экскурсии. Кто-то приходил на посиделки в кафе. С кем-то мы гуляли, с кем-то выпивали. В книжном шкафу до сих пор хранится путеводитель по Киеву, подаренный одной из форумчанок и ставший первым в череде моей коллекции, собранной при путешествиях по многим странам. Та поездка стала НАШЕЙ первой осознанной и спланированной, а не просто прогулкой на выходные, чтобы развлечься. Когда МЫ только познакомились, ОНА подчёркивала, что не любит ходить. Со мной всё стало иначе. И километры, которые мы накручиваем пешком, за годы превратились в нереальные цифры. Я рассказываю, ОНА слушает. И мы часами гуляем, держась за руки, время от времени целуясь и фотографируясь, даже в России. Ей пришлось научиться быть со мной режимной и просыпаться в каждом путешествии в семь утра. ОНА на самом деле всегда непросто сходилась с незнакомыми людьми. Однако каждый раз соглашалась на мои авантюры. Смущалась и в основном молчала при встречах, но знала, что общение и развиртуализация — важная часть моей жизни. Сначала я знакомила ЕЁ с мамами с форума, потом с авторами, позже с ЛГБТ-парами.       В тот же год мы впервые вместе с детьми доехали до Анапы. Бывший муж, укравший загранпаспорт ребёнка, долго не признавался в этом поступке. И в тот момент пришлось идти по пути наименьшего сопротивления. Решила, что пока можно поездить и по России. Тем более, что ОНА ленилась заняться своими документами. Я никогда не являлась почитателем наших морей. Разве что любила то, которое осталось в моём детстве — остров Сахалин, окружённый со всех сторон холодной и красивой водой. Однако на тот момент и финансы не позволяли нам шиковать, и обстоятельства с паспортом тормозили с выбором. Чуть позже, когда я всё же заявлю бывшему супругу, что для оформления нового мне придётся подать заявление о пропаже старого, он неожиданно притащит загранпаспорт ребёнка и вручит с каким-то нелепым оправданием, что документы нашли дворники и сдали в полицию. Конечно, я же сама их выкинула! Его любимая фишка — выставить меня ненормальной — никуда не исчезала. Каждый раз на такие нелепости я мило улыбалась. Вообще это отличное качество на любых переговорах, которые мне в силу профессии регулярно приходится проводить. Ты можешь вот так держать лицо, расслабляя собеседника, а затем переходить в наступление. Однако с бывшим мужем, конечно, никаких атак не случалась. Я всё так же терпела его, пусть и в основном издалека, фактически из-за ребёнка и общих соприкосновений по его воспитанию. Мне проще было неискренне улыбнуться, чем повышать тон. В редкие моменты через слова в сообщениях я всё же пробовала отстаивать свою позицию, пытаясь чего-то добиться. Но при личных встречах, когда он возвращал сына домой, в основном молчала. Каждый раз вспоминала его удары. Каждый раз! Не боялась. Страхи остались в прошлом. Но именно те события отняли голос моей свободы на много лет. Можно представить, как сгорбленная женщина постепенно возрождалась из пепла. Появляться на нашем пороге бывший муж перестал, как только окончательно понял, что ребёнок всё же к нему не переедет, заменив своё присутствие на жену. Но до этого момента пройдёт ни один год. Как и до того, как сын начнёт мне рассказывать, что происходит за закрытыми дверьми той семьи. Со временем ребёнок, возможно, и сам бы перестал за них цепляться. Однако в пандемийный период друг за другом у него родятся две сводные сестры, и мой подросший малыш в одночасье превратиться в старшего брата. При сложных к тому моменту взаимоотношениях с отцом он и по сей день сохранит общение с ним и с его женой ради этих девочек. Но в тот год я абсолютно не знала, куда же нас завернёт жизнь, и продолжала ждать суда. До сих пор не понимаю, кто всё же отговорил моего бывшего мужа, оставить в покое эту ненормальную идею, отобрать ребёнка у матери.       Тот отдых в Анапе тоже стал прекрасной галочкой для начала новых традиций. И наши дети многие годы не оставались без теплого моря, пока по собственному желанию не перестали туда ездить, когда выросли. С финансами, однако, ситуация становилась всё более напряжённой. Моя заработная плата не росла в той пропорции, как затраты. Первый семейный отдых так ностальгически оказался похож на что-то из детства, когда никаких all inclusive ещё не существовало и в помине. Мы остановились на базе отдыха, где на всех постояльцев выделялась общая кухня. Готовили сами, редко выбираясь в местные кафе. Наслаждались домашним вином и местным коньяком. Пробовали самые вкусные на свете арбузы. Учили плавать младшего ребёнка, ведь старший уже умел. Именно ОНА, выросшая на Волге, проводила с детьми очень много времени в воде, поддерживая любые их игры и затеи. То лето казалось таким счастливым для всех четверых.       По возвращении пришло понимание, что с моей работой пора принимать решения в ином направлении. Да, она казалась такой удобной по графику, с отличным коллективом и с хорошей должностью, но совсем не с рыночный зарплатой. И осенью меня приняли в одну из самых крупных компаний России из нефтяного сектора в качестве внутреннего аудитора. Тогда и начался мой собственный профессиональный ад, искалечивший всё физическое здоровье и на долгое время сломавший психологически. Именно тогда я начала глохнуть. И пока барахталась в этом кошмаре ради того, что заработать на квартиру и встать на ноги, что априори можно было сделать совсем иным путём, в НАШУ только-только наладившуюся жизнь ворвалась ещё одна девушка — другая Марина. И это событие не стало какой-то очередной виртуальной влюблённостью или лёгким увлечением. Словно ОНА продолжала держать ногу в двери запасного выхода, не давая ей закрыться.       Можно ли простить измену? Видимо, да…       «Мне бы подняться ввысь в небо всего на час, быть может там просто ошиблись, стреляя не в нас».