Связаны одной судьбой

Поморщившись, Лололошка словно вкопанный стоял на месте, не в силах ни шагнуть вперёд, ни ступить назад. Он очень долго выслушивал возмущения Джона — о том, какой он невежливый, как упрям и эгоистичен, что даже сейчас не может признать свою вину и извиниться по-настоящему, вместо этого лишь оправдывая своё омерзительное поведение, прячась за обстоятельствами. Они же, в конце концов, — друзья. Зрелые люди, которые могут всё нормально и спокойно обсудить, не переходя на крик и взаимные обвинения. Если бы голубоглазый хоть немного его послушал, если бы перестал сосредотачиваться только на собственных мыслях, на своей правоте, на своём внутреннем шуме, который заглушал любые чужие слова... Лололошка признавал, что в словах его приятеля есть смысл. Более того — он понимал, что где-то действительно перегнул палку. Но не считал нужным слушать Джона дальше, если тот, всё это осознавая, не даёт того же в ответ. На одном дыхании, будто боясь, что если в сию же секунду не сумеет вывалить это всё, то больше никогда не расскажет о том, что думает на самом деле об этой ссоре, Ло выпалил: — Ну вот! Ты говоришь, что я настаиваю только на своём мнении, но сам делаешь то же самое! Послушай, пожалуйста… Я знаю, что виноват, и за это я уже извинился. Правда извинился. Но и ты не совсем прав. Ты как будто хочешь быть для меня единственным, очевидно ревнуя к Эграсселю! Ему сейчас нужнее моё внимание — у него мать на грани смерти, понимаешь? Мне нужно его поддержать. Я не могу его бросить в такой момент. Мы обязательно как-нибудь проведём время вместе, просто… ну… Я не знаю когда… Я не могу разорваться. — Воздуха вдруг стало не хватать, поэтому речь пришлось прервать, дабы отдышаться. Лёгкие жгло, грудь болезненно вздымалась, но продолжить перепалку Ло не смог. Он был не в силах выдавить из себя ни слова. Он ждал ответа, примерно понимая, каким он будет. Холодным или язвительным. Если только не два в одном. Дейви явно был разочарован в нём, в его словах и поступках. Голубоглазый ожидал хоть какой-то реакции, пусть даже самой неприятной. Но ответа не последовало ни через минуту, ни через пять. Тишина повисла тяжёлым грузом, вызывая непривычное и странное ощущение в груди, словно его сердце скребло. Не успев опомниться, юноша увидел, как его близкий человек начал медленно надвигаться на него. Шаг за шагом. С явно недобрыми намерениями. Кулаки сжаты так сильно, что костяшки пальцев побелели, зубы стиснулись так, что был слышен их скрип. Чужая рука резко дёрнулась к голове веснушчатого, а вторая схватилась за плечо, с силой впечатывая его в книжную полку, так, что та жалобно скрипнула под натиском. Ладонь медленно скользнула выше, к шее, надавливая на кадык, заставляя запрокинуть голову. Ненадолго парня прям парализовало, и он не смог никак ответить на подобное грубое обращение, но это оцепинение длилось не слишком долго. Последняя капля наступила тогда, когда клок волос оказался в чужой руке, и боль пронзила кожу. Собрав остатки храбрости, Ло с силой оттолкнул принца. После этого он следом рухнул на пол, больно ударившись спиной и локтем.

Противно.

Кареглазый в этот момент выглядел словно разъярённое животное, следующее лишь инстинкту, а не разуму. В нём не было ни капли привычной теплоты, ни намёка на прежнюю мягкость, которую он всегда проявлял. На секунду будущий рыцарь даже забыл, кто перед ним и как с ним можно и нельзя обращаться. Тревога мгновенно накрыла с головой, затмевая разум и перекрывая любые логичные мысли. Он не понимал, как тот, кому он так безоговорочно доверял, посмел повести себя подобным образом. Как рука, которую он привык держать, теперь сжимала его горло. Это же был чуть ли не единственный человек, с кем ему было по-настоящему хорошо. Тот, кому он верил без остатка. Кого считал частью своей семьи. Да, как бы глупо голубоглазый иногда ни вёл себя по отношению к представителю королевской крови, как бы много они не прекращали общение на краткие или не очень сроки, он всё равно не мог представить свою жизнь без него. Без этих разговоров по душам до ночи и ощущения, что рядом есть кто-то, кто правда тебя понимает. И тот, кого ты понимаешь в ответ. Этот поступок будто выбил его из реальности. Всё казалось неправильным, чуждым, словно мир в мгновение разлетелся на острые осколки. Будто так не должно быть. Словно ему это мерещится или снится, Джон ведь не мог так поступить… правда? Это же не он. Он другой, ласковый, заботливый, пусть и всегда проявлял это... своеобразно. Вот только этот самый человек практически сразу встал и поспешил удалиться с места происшествия, поправляя одежду и отряхивая с себя пыль и прочую грязь, словно ничего особенного не произошло. Без объяснений, без извинений. Нарастающая боль в плече не давала покоя, как и гул в голове, который перекрывал любые здравые мысли. Неужели он настолько перегнул, что от него чуть не отвернулись, проявив такую жестокость, так ещё и оставив наедине с этим, не сумев даже бросить короткое «прости»? Про горло даже говорить не стоит, осторожно сглатывая и надеясь, что после такого не возникнет проблем с дыханием, голосом и не останется след. Оклемавшись и с трудом поднявшись на ноги, он понял, что пора собраться с мыслями и уйти из библиотеки. Сейчас не время и не место для размышлений и эмоций — мало ли кто увидит, как он тут едва ли не нюни распускает, сидя на полу между книжных шкафов. Слухи в замке разлетаются быстрее ветра.

Вот только куда идти?

В свои покои — не хотелось. В ту сторону ушёл тот, о ком сейчас даже думать было неприятно, не то что видеть. На улицу? Вряд ли. Там сейчас, скорее всего, ещё больше людей — всё-таки съезжаются гости из других королевств в честь надвигающегося праздника. К матери — точно нет. Райя не обрадуется, увидев его в таком состоянии, да и объяснять ей произошедшее он не был готов. Деться было буквально некуда. Замок вдруг стал казаться невыносимо тесным. Собравшись с духом и глубоко вдохнув, он всё-таки направился в одно знакомое место, несмотря на то, что там могло быть приличное количество людей. Он их просто проигнорирует, но пар выпустит. Сердце словно само вело его в привычном направлении туда, где можно немного отвлечься, дать себе передышку. Наверное, перебить эмоции физической нагрузкой было не лучшей идеей, но никто об этом не узнает, и порой... Можно позволить себе мелкие глупости. Сейчас ему это было необходимо как воздух. И юноша не мог отказать себе хотя бы в этом — день и без того выдался… мягко говоря, не самым приятным, напряжение было необходимо сбросить. По дороге на него буквально налетела Молли — вся такая воодушевлённая, сияющая, с охапкой лент в руках и мольбой помочь с украшением тронного зала. Её звонкий голос прозвучал как гром среди ясного неба. Только-только стало чуть легче, и снова напоминание о происходящем. Осознав, что ему вновь придётся стоять и натянуто улыбаться в тот момент, когда его сердце разрывается, он понял, что это явно не то, чего он бы себе сейчас пожелал. Вежливо отказав блондинке, которая тут же поспешила искать другого простака, готового работать за спасибо, он ушёл прочь в одну из отдалённых частей королевского двора. Точнее, на площадку, где тренировались оруженосцы. На удивление она была практически пустой. Нужно было привести себя в форму. И заодно как следует обдумать всё случившееся. Можно разложить произошедшее по полочкам, понять, где он ошибся, и ошибся ли вообще. Мысли буквально разрывали его изнутри, и каждая вторая противоречила первой. Он понимал, что его слова могли ранить — и, возможно, были резче, чем стоило. Как оказалось, Лололошка далеко не всегда умеет подбирать выражения, особенно когда сам на взводе. Но бить его… это слишком. Обижался ли он? Определённо. Но всё-таки не мог полностью винить Харриса. Сам довёл его до предела, не остановился вовремя. И теперь сам должен всё расхлёбывать. Надо было в обязательном порядке обсудить это с ним на досуге. Если... если хватит смелости подойдти после того, как настолько испортил настроение родному человеку. Вина до последнего не отпускала даже после упорной тренировки.