Смущение.
— О, Джон! — Вдруг сказал Лололошка и Джон ощутил, как он отодвигается от него, чтобы покопошиться в карманах и протянуть янтарного цвета украшение.
Красивый кулон со светлым камнем, вырезанным в форму искры. Наверное, оно вряд ли стоило дорого, зная Лололошку с его финансовым положением, но для Харриса это не имело никакого значения. Главное ведь, что это подарок от его лучшего друга, а от этого он сам по себе становился бесценным. Шатен сразу же поспешил примерить подвеску на себе, восхищаясь тем, насколько прелестным оказался камень на ней. Может, это и была совсем безделушка, но сердце грела даже больше, чем большие, дорогие и «полезные» подарки, какие любили делать взрослые. Он вновь подался вперёд, прихватив приятеля за плечи, чтобы двумя руками притянуть его к себе во второй раз. Приятные поглаживания, что оставлял на его теле голубоглазый, будоражили кожу от лица до пят. Особенно когда он прикасался своими пальцами к его позвонкам, задержавшись в приятном жесте дольше нужного.
Кареглазый сделал несколько шагов назад, кинув взгляд через плечо на свои покои, где был тот ещё бардак. Незастеленная кровать, приоткрытый шкаф, а на тумбочке лежит разный хлам. Так совсем не годится. Он оставил непонимающего Лололошку стоять в коридоре и принялся за уборку. Это туда переложить, это сюда — и порядок готов. Ложе у него было приличных размеров, поэтому его приходилось застилать немного дольше, чем хотелось бы, но с этим ничего не поделаешь. Зато спать на нём удобно: хоть звёздочкой ложись, хоть калачиком скручивайся — никто не мешает, и размерами места, предназначенного для отдыха, ты не ограничен никаким образом. Устало поправив свои шёлковистые волосы, рукой постаравшись немного привести их в порядок, именинник всё же кинул взгляд на юношу, что терпеливо ожидал его всё это время.
— Чего стоишь? Заходи давай, — махнул он рукой, призывая подойти к себе не только словами, но и жестом. Чуть погодя веснушчатый зашёл в просторную комнату, прикрыв за собой дверь.
Джон внимательно наблюдал за ним. Его каждый раз забавляло то, насколько Лололошка вглядывается в мелочи: в замке он живёт давно, видит всё не впервые, но в каждой детали дворца способен найти что-нибудь по-своему красивое. Поспорить он не мог — над его родным домом очень постарались, сделали всё в лучшем виде. Подойдя ближе к шкафу, он принялся медленно стягивать с себя ночную одежду, немного задержавшись в своих действиях.
— Я тут переоденусь, если ты не против. Пойдёшь со мной на завтрак? Или у тебя опять дела? — последнюю фразу он, если честно, вообще не хотел произносить, но воспитание того не позволяло.
Внутренне он чуть ли не молил бога о том, чтобы никуда оруженосец не уходил. Это было бы… слишком неприятно и обидно. Пусть хотя бы в его день рождения никуда не идёт, и они проведут его бок о бок. Не став больше стоять как истукан, принц стянул с себя одеяние, оголив грудь. Он так долго рылся в своих вещах, выбирая подходящий наряд, что даже не заметил, как Лололошка чуть ли не сгорел со стыда на его постели. Сидел, сжимая тёмно-красное одеяло, и изворачивался, не зная куда себя деть. Взглядом бегал куда угодно, лишь бы не смотреть сейчас на полуголого друга. Кареглазый обернулся, подметив краснющего как помидор юнца.
— Мда, тебе бы во что-нибудь другое переодеться. Твоя одёжка совсем не нарядная, уж прости, — посмеялся он и, решив, что разумно будет одолжить что-нибудь Лололошке, бросил в его сторону один из своих любимых верхов. — На, не запачкай только. А то самостоятельно отмывать будешь, — пригрозил представитель королевских кровей, застёгивая одну из пуговиц на рубашке. Он прикрыл шкаф, отходя от него, и прокрутился перед переодевавшимся Ло. — Смотри, какой я изящный.
Лололошка же, немного опомнившись от случившегося, вдыхал полной грудью, и всё ещё бегал взглядом где-то в районе своих ног. Как вообще после того, что он увидел, можно смотреть со спокойной душой в глаза Харриса? Это, конечно, не первый раз, когда он видел того голышом, но в этот раз, по непонятным даже самому шатену обстоятельствам, он никак не мог смотреть на это зрелище без ...стыда? Насколько это вообще можно назвать стыдом? Сердцебиение никак не хотело угомониться, и курносый только сейчас успел понять, что молчит как дурень которую минуту. А ведь ему, вообще-то, задали вопрос. Да и поблагодарить за то, что ему предоставили какой-то наряд тоже было бы неплохо. Он ведь не какой-нибудь невежливый ребёнок.
— Да, спасибо... Нет, я не занят. У тебя же сегодня день рождения... Я немного отложил свои дела. — еле вымолвил молодой человек. Мда, это, конечно, незабываемая картина.
