Инструмент.

Утреннее солнце, безжалостное и яркое, светило в окна самого престижного казино на всех островах. Шестигранник, Кинг Дайс, прибыл на свою «любимую работу» раньше всех, как обычно. Тишина в холле, еще не нарушенная звоном фишек и гулом голосов, казалась такой хрупкой. Он вошел в кабинет босса — просторное, холодное помещение , где единственным живым организмом был колючий кактус на подоконнике. Дайс подошел к нему, потрогал сухую землю и полил отстоявшейся водой из стильного графина. Сегодня стояла особенная, удушающая жара. Он снял темно-бордовый пиджак с шелковой подкладкой, бережно повесил его на вешалку из черного дерева, взял папку с текущими отчетами и вышел, прикрыв дверь. Его день начался как обычно: расстановка идеальных стопок фишек, вскрытие новых,вкусно пахнущих краской колод карт, полировка столов до зеркального блеска. К девяти подтянулись другие сотрудники, к обеду в казино вошел сам Дьявол. Он прошел, не удостоив никого взглядом, его длинный черный плащ едва коснулся пола. Дверь в его кабинет закрылась беззвучно, но окончательно. Начался обычный день, но в воздухе висело предчувствие. Сегодня должен был пожаловать особый гость — «богатенький дурак», как с презрением его назвал Дьявол. Дайс готовился тщательнее обычного. После обеда гость явился. Его выдавала не столько дорогая одежда, сколько манера носить ее — с вызывающей, наглой небрежностью. Дайс с безупречной учтивостью проводил его к столу, где уже ждал агент дьявола. Но едва Дайс собрался начать тасовать карты, гость жестом подозвал его. Кубик склонился в изящном полупоклоне. — Да, сэр? Ответом был громкий, неприличный шлепок по ягодице и надменный, довольный взгляд. — Принеси-ка чего выпить, красавчик, — произнёс гость, не убирая ладони. Дайс чувствовал, как сквозь тонкую ткань брюк жжет его кожа. На его лице застыла натянутая, профессиональная улыбка. — Конечно, сэр. Ликёр подойдет? — Вполне, — гость наконец отпустил его, явно наслаждаясь своей дерзостью. Идя по коридору, Дайс глухо бубнил себе под нос, стискивая зубы: «Высокомерная свинья… Похотливое животное». Ему понадобились ключи от винного погреба, хранившиеся в кабинете босса. Не стучась — такая у них была договоренность, — он вошел. Кабинет был погружен в полумрак, шторы частично задернуты. За массивным письменным столом, освещенный лучом света от настольной лампы, сидел Дьявол. Он поднял взгляд — холодный, оценивающий. Дайс сиял своей самой ослепительной, фальшивой улыбкой. — Добрый день, сэр! Вы выглядите… еще могущественнее, чем обычно! Пока он говорил, он взял ключи из шкафчика и на секунду задержался у зеркала, поправив идеально завязанный галстук бабочку. Затем встал перед столом, чувствуя, как тяжелая тишина давит на него. Дьявол достал толстую черную сигарету, вложил ее между губ, но не закурил, продолжая изучать документ. Дайс, не меняя выражения лица, достал из жилетного кармана золотую зажигалку с гравировкой в виде игральной кости. Щелчок. Язык пламени осветил резкие черты лица босса. Тот наклонился, затянулся, а затем медленно выдохнул струйку дыма прямо в лицо Дайсу. Тот ненавидел этот запах — слишком... едкий, в отличие от изысканного табака, который Дайс позволял себе иногда. И Дьявол знал это. Прождав еще несколько минут в гнетущей тишине, Дайс уже собрался уйти. — Не подведи меня, Кинг Дайс, — прозвучало у него за спиной, тихо, но с ледяной четкостью. Дайс ответил машинальным кивком и вышел. Игра шла своим чередом, но руки гостя не знали меры. Они цеплялись за рукав Дайса, похлопывали по бедру, и с каждым разом прикосновения становились наглее, интимнее. Дайс, стиснув зубы, пытался сохранять дистанцию, изящно уворачиваясь, но это лишь раззадоривало негодяя. Игра закончилась неожиданно быстро — победой гостя. Тот, с самодовольной ухмылкой, начал собирать фишки. Шок парализовал Дайса на секунду. Затем он резко шагнул вперед и легкой, хваткой взял гостя за плечо. — П-подождите, прошу вас! Как насчет реванша? Со мной лично? Вы играете блестяще, для меня было бы честью… Гость оглядел его с головы до ног, и в его взгляде появились хищные огоньки. — С таким милашкой я бы и не прочь… Но, увы, я спешу. На лице Дайса на миг мелькнуло неподдельное отчаяние. Он опустил голову. — Тогда всего вам доброго. Благодарим, что выбрали «Казино Дьявола». — Хотя… — гость внезапно притянул его к себе за галстук-бабочку. В лицо Дайсу ударило перегаром и дорогим, но удушливым парфюмом. — Для тебя я мог бы сделать исключение. Если навестишь меня сегодня в отеле. Ну что, красавчик?Я хорошо заплачу)) Дайс рванулся назад, с отвращением отвернувшись. — Моя зарплата меня вполне устраивает. — Ах так? — лицо гостя исказила злоба. Последовал резкий удар по лицу. Кольцо на руке оставило тонкую кровоточащую царапину на скуле. — Дерзкая шлюха! — бросил он, разворачиваясь к выходу. В туалете, освещённом хрустальными лампами, Дайс стоял перед зеркалом, пытаясь замазать синяк и царапину тоналкой. Рядом метался взволнованный агент. — Мистер Дайс! Ваше лицо! Может, врача? Или сообщить боссу? Где была охрана?! Дайс закончил, потрепал агента по волосам с усталой улыбкой. — Успокойся. Не впервой ведь. Всю ответственность беру на себя. Иди домой, на сегодня свободен. Когда последний клиент покинул зал, Дайс вспомнил про пиджак. И про ключи от квартиры в его кармане. Он медленно прошел по пустынным, залитым светом вечерних ламп коридорам к кабинету хозяина. Войдя, он поперхнулся. Воздух был густым от табачного дыма. Пепельница на столе была полна окурков. Дьявол сидел в кресле, неподвижный, как изваяние. Дайс, не сдержавшись, бросился к окну, распахнул его и сделал несколько жадных глотков свежего воздуха. — Сэр… выкуренная пачка — это уже перебор. Даже для вас, — его голос дрогнул от кашля. Он тут же осознал глупость своих слов. Дьявол был бессмертен, и его срывы, когда дела шли не по плану, принимали разные формы. Хорошо, что сегодня обошлось без спиртного. — Я забыл здесь пиджак утром. — Посмотри в шкафу, — последовал ледяной, безжизненный ответ. Пиджак висел на вешалке. Дайс уже протянул руку, когда за спиной раздался вопрос, от которого кровь застыла в жилах. — Как прошла игра с этим ходячим кошельком? Надеюсь, ты порадуешь меня, Дайс. Дайс замер. Спина напряглась. — Все… все прошло не совсем по плану, — он услышал, как собственный голос звучит фальшиво. — Подойди. Приказ был тихим, но не терпящим возражений. Дайс, стиснув зубы, сделал шаг, затем еще один, и остановился перед столом. Медленно, как в кошмаре, протянул руку в белой перчатке. Дьявол взял его кисть, прижал ее к столешнице. Затушил о ладонь тлеющую сигарету. Резкий запах паленой кожи и ткани. Острая, жгучая боль вонзилась в мозг. Дайс вскрикнул, закусил губу до крови, но не отдернул руку. Сквозь дыру в перчатке проступила краснота. — Как прошла игра, Дайс? — тон был ровным, почти бесстрастным, но в нем слышалась настойчивость. Дайс почувствовал, как подкашиваются ноги, мир поплыл перед глазами. — Он… он был хорош… и вел себя неподобающе… — Ты огорчил меня, Дайс. Это прозвучало как приговор. Дайс сжался, в его глазах засияли предательские слезы. Он бормотал что-то невнятное, оправдания, которые тонули в коме страха в горле. — Мне не нужны твои оправдания. Дьявол чуть раздвинул ноги и похлопал ладонью по колену. Дайс замер на миг, затем, покорно опустив голову, подошел. Он неуверенно опустился на твердое колено, откинув ноги на подлокотник кресла для равновесия. Поза была унизительной, но в ней была и странная, близость. Тяжелая, длинная рука легла на ягодицу, владелец когтей слегка сжал плоть, заставляя ткань брюк натянуться. — Допустим, не получилось. Даже идеальные инструменты иногда дают сбой. Но что помешало отыграться, а? — голос Дьявола был низким, вкрадчивым, он обжигал шею Дайсу. — Он… соглашался только на особые условия. На посещение его комнаты в отеле … — И всё? — в голосе зазвенела безразличная нотка. — Тебе что, трудно было зад подставить для дела? Рука на ягодице сжалась внезапно и сильно. Острые когти, сквозь ткань, впились в кожу, оставляя жгучую полосу боли. Дайс вздрогнул и подавил всхлип. Затем та же рука опустилась ниже, грубо, властно легла на пах, начиная методичные, давящие поглаживания. Волна жара, стыда и невыносимого возбуждения захлестнула Дайса. Он инстинктивно прикрыл рот рукой, ноги судорожно сдвинулись. — Не помню, чтобы я разрешал тебе затыкать себе рот, — проворчал Дьявол. Легким движением магии галстук-бабочка с шеи Дайса развязался, обвил его запястья и стянул их за спиной. — И раздвинь ноги. Чего ты сжимаешься, как девственница? Укор был грязным и точным. Дайс, покраснев от гнева и смущения, все же раздвинул ноги чуть шире, предоставляя больше доступа. Дьявол усмехнулся, и его «исследование» продолжилось с удвоенной, настойчивостью. Прошел может час. Рубашка Дайса была расстегнута, брюки спущены. Его тело было покрыто алыми царапинами и темными отметинами от укусов . Каждое прикосновение, каждый укус, причиняли боль, но эта боль странным, извращенным образом лишь зажигала огонь, пульсировавший внизу живота. Дьявол наблюдал за этим с холодным, интересом. Его хвост, гибкий и длинный, скользнул под ткань нижнего белья, и Дайс выгнулся со стоном, уже не в силах сдерживаться. Мысли его путались. «Я — мазохист?» — пронеслось в голове. Он ненавидел эту боль, но и жаждал ее, потому что только она приносила это опьяняющее, запретное чувство.. И тогда, в порыве дикой, отчаянной смелости, он рванулся вперед и накрыл губы Дьявола своими. Поцелуй был резким, полным крови, пота и табака. Дьявол замер. На миг в его обычно холодных, насмешливых глазах промелькнуло что-то иное — удивление, растерянность, даже детская невинность, словно этот грубый, отчаянный жест был для него чем-то куда более значимым, чем все предыдущие мучения. Дайс попытался отстраниться, чтобы извиниться, но Дьявол сам накрыл его губы своими. Второй поцелуй был иным — медленным и нерешительным. Это был поцелуй, полный какого-то странного, непривычного любопытства. Он стал похож на опасного зверя, тщательно, почти нежно вылизывающего раны своего… своего чего? Пленника? Собственности? Дайс, освободив одну руку из ослабевших наручников из ткани, поднял ее, чтобы коснуться щеки Дьявола и снова притянуть его к себе. Но тот поймал его ладонь, и прикоснулся губами к обожженному месту, где тушил сигарету. Боль отступила под странным, прохладным и влажным прикосновением языка. Когда все кончилось, Дайс молча одевался. Руки дрожали, тело ныло. Он нашел свой пиджак, уже не помня, зачем пришел. У двери обернулся. — До завтра, — бросил Дьявол, не глядя на него, уставившись в темноту за окном. — До завтра… сэр, — тихо ответил Дайс. Он вышел, прихрамывая, и мысленно осыпал хозяина всем скопившимся за день списком ругательств. Но, спускаясь по лестнице к выходу, он поймал свое отражение в зеркале. На его усталом, исцарапанном лице была улыбка. Не дежурная, не профессиональная, а настоящая, сбитая с толку, но искренняя. «Да, — подумал он, выходя под прохладные вечерние звезды. — Определенно, мазохист».