The alchemy

      Габриэль прижимает ко лбу смоченное в холодной воде полотенце, зажмуриваясь. Она чувствует подкатывающую к горлу тошноту, пытается улечься на офисном диване поудобнее, но всё, о чём может думать, так это о простреливающей голову боли.       — Может, хотя бы позвонить Шарлю, раз скорую не хочешь? — взволнованно спрашивает Леон.       — Это приступ мигрени. Зачем его дёргать? — цедит Габи сквозь зубы. — У меня бывает. Пройдёт. Ты оказал мне помощь. Теперь только ждать.       Когда в дверях офиса появляется Шарль, Габи кажется, что у неё уже начались галлюцинации. Но Шарль здесь, он касается её плеча и сжимает руку.       — Я же просила тебе не звонить, — стонет она. — Леон, ты предатель.       — Я давал клятву, и она для меня не пустой звук, — Леклер склоняется над ней, и от беспокойства в его глазах Габи ещё хуже. — Может, пора работать чуть меньше?       — Забыла спросить тебя, Шарль, что мне делать.       Он оставляет её слова без внимания, помогая собраться. Габи доносят до машины (она особо не сопротивляется), затем — с машины до квартиры и потом — с коридора до спальни, аккуратно опуская на постель.       — Теперь точно начнут обсуждать.       — Что именно? — он стаскивает с её ног туфли, помогает снять пиджак, расстёгивает юбку.       — Нас. Совсем по-дружески ты таскаешь меня руках, — Габи снимает блузку и тянется за большой футболкой возле подушки, служащей ей пижамой.       — Попробуй не работать сутки напролёт, и таскать мне тебя не придётся, — позволяет себе огрызнуться Шарль. — Тебе это приносит удовольствие? Загибаться из-за приступов мигрени?       — Мне нравится работать. Нравится быть независимой, Шарль. Я не приложение к тебе. Сама чего-то я тоже стою.       Леклер огибает кровать и помогает ей надеть футболку. Развернувшись, уходит на кухню, возвращаясь с намоченным полотенцем, которое прижимает ко лбу Габриэль, сев на кровать рядом с ней.       — Я понимаю, и я уважаю твою независимость, но не тогда, когда она вредит твоему здоровью, — произносит он, когда какое-то время они сидят в тишине. — Я люблю тебя и беспокоюсь. Если с тобой что-то случится…       — Не переживай, один не останешься — есть много девушек, жаждущих занять моё место. Ай!       Шарль шлёпает её по бедру.       — Зачем мне другие девушки, если я хочу быть с тобой? — устало произносит он. — Мы в браке всего ничего, а ты уже хочешь от меня избавиться. Настолько не нравится?       — Ты нравишься мне больше, когда не читаешь нотации, Шарль. Со мной даже папа себя так не вёл.       — Потому что нотации по части Джулианы.       Габриэль убирает мокрое полотенце со лба и открывает глаза, смотря на Шарля. Конечно, ей нравится быть его женой. Как он вообще может такое спрашивать? Она любит его всю свою жизнь, если Леклер забыл.       Ей нравится быть замужем именно за Шарлем: ленивые утренние поцелуи, чувственный секс, свидания во всей этой суматохе, ужины с ним и Лео, поездки на гонки, обустройство дома в Маранелло. Недавно они стали обсуждать возможность покупки дома и в Монако недалеко от домов родителей.       — Мне нравится быть замужем, потому что я замужем за тобой, — озвучивает Габриэль свои мысли. — Я постараюсь работать чуть поменьше, Шарль. Думаешь, мне самой нравятся приступы мигрени?       — Думаю, да, раз ты стараешься, чтобы они случились.       — Прости, — извиняется она, вновь возвращая полотенце на лоб. Жить становится немного легче — покой и холодное полотенце делают своё дело. Она даже засыпает, свернувшись в клубок. Сквозь сон чувствует, как на кровать запрыгивает Лео и устраивается у неё под боком. Она как раз просыпается под вечер, когда надо собираться на ужин с родителями.       Она и Шарль, собираясь, разговаривают об идее, появившейся у неё недавно — о том, что она хотела бы заниматься чем-нибудь вне их с Леоном фирмы.       — Если ты хочешь дело кроме вашей с Леоном фирмы, то ты могла бы основать благотворительный фонд и помогать женщинам и детям, попавшим в беду, — произносит Шарль, смотря на неё. Габриэль хмыкает, заправляя рубашку в джинсы.       — И на какие деньги? Своих у меня недостаточно для этого. На деньги твоей семьи?       — Это теперь и твоя семья тоже, — замечает он. — Приятно будет знать, что деньги благодаря тебе пойдут на полезное и важное дело.       — Шарль!       — Что?       — Ты правда не понимаешь? Фонд с твоей фамилией. В первую очередь все будут вспоминать тебя, а потом пойду я, как жена Шарля Леклера. Ну как, основал фонд? — она смотрит на себя в зеркало и понимает, что ей не нравится, как на фигуре сидит рубашка — слишком плотно облегает. Габи со вздохом открывает шкаф и начинает искать, чем заменить верх.       — Кажется, ты всё ещё не в духе после сегодняшнего приступа мигрени, — подытоживает он, пытаясь сгладить напряжение шуткой.       — У меня сейчас случится ещё один, если ты не перестанешь меня злить, — обещает она, — и на ужин с нашей семьёй ты пойдёшь один. Господи, почему с этими джинсами сочетается только эта несчастная рубашка? Как мы могли купить это с Деланси?       — Нормальная рубашка, — не понимает претензий Шарль, приподняв брови. — Белая, как ты любишь.       Габриэль расстёгивает джинсы и, стащив их, бросает на кровать. Туда же отправляется и рубашка, а она вытаскивает из шкафа чёрное свободное платье на толстых бретелях, доходящее до лодыжек. Оно не стесняет движений и смотрится лучше джинс и рубашки. К ним она подбирает светлые кеды, волосы забирает в хвост.       — Так намного лучше, — оценивает Габи свой образ, посмотревшись в зеркало. — Мы готовы, — добавляет она, беря ошейник и костюмчик для Лео. Малыш послушно даёт себя одеть и спокойно сидит на руках. Шарль берёт джинсовую куртку и ключи от машины.       Дома у родителей всё по-прежнему: Джулиана готовит, Андре развлекает гостей и изредка заглядывает на кухню, стараясь ухватить кусочек курицы со сковородки. Паскаль и Артур сидят на диване в гостиной и смотрят телевизор, перебрасываясь негромкими репликами.       Артур с улыбкой обнимает её и говорит:       — А вот и ещё одна моя belle-sœur. Как жизнь, мадам Леклер?       «Мадам Леклер» — теперь Артур называл её так при любой удобной возможности, даже переименовал с ней чат. Он говорил, что их фамилия хорошо сочетается с её именем.       — Неплохо, месье Леклер, — подыгрывает ему Габриэль, потрепав по щеке. — Как дела с Джейд?       — Хорошо. Она сегодня не смогла прийти, работает. Мы вместе и даже не думаем расставаться.       — Взрослеешь, что ли?       — Насмотрелся на старших братьев и тоже хочу жениться.       — Для начала спроси у братьев, нравится ли им это.       — Лоренцо и Шарль недовольными не выглядят. Или, — хмыкает Артур, — недовольна ты?       — Меня всё устраивает, — она пихает его в плечо. — Я счастлива и любима.       — Рад это слышать.       Пока они ждут, когда приготовят ужин, Габриэль чувствует, что головная боль возвращается. Не так, как утром, вечером она едва стреляющая в затылок. Вдобавок, начинает подташнивать, и Габи списывает это на давление, но не идёт его измерять — не хочет волновать близких.       Она ест совсем немного и отказывается от вина — недавно Деланси решила месяц не пить алкоголь, и Габриэль её в этом поддержала. Вяло поев курицу с любимом папином соусе с овощами, Габриэль поднимается из-за стола.       — Побуду в саду, — говорит она, склонившись к уху Шарля. Он кивает, и Габи оставляет поцелуй на его щеке, потрепав по плечу прежде, чем выйти на террасу.       Она направляется к апельсиновому дереву, делая глубокие и медленные вдохи. В воздухе витает цитрусовый аромат, остающийся неизменным с детства, невзирая на попытки папы периодически пощекотать маме нервы вырубкой дерева.       В саду появляется Андре, который заключает дочь в крепкие объятия. Габриэль выдыхает, цепляясь за ткань папиной рубашки.       — Бусинка, ты совсем ничего не поела за ужином. Тебе нехорошо?       — С утра, — говорит она. — Сначала мы узнали, что проиграли дело, потом приступ мигрени, затем вечером тошнота вернулась. Я просто хочу приехать домой и лечь спать, чтобы этот кошмарный день закончился.       — Я уж думал, что Шарль тебя обижает.       — Шарль очень терпелив ко мне. Это я его обижаю. Пап.       — Да?       — Не очень приятно проигрывать, — признаётся она.       — Знаю. Но, как говорят: «Не повезло в игре, повезёт в любви». В любви тебе уже повезло, — хмыкает Андре. — Может, что-то хорошее произойдёт у тебя в другой области.       — В какой? — иронично спрашивает Габриэль. — Если случится ещё что-нибудь подобное, я сойду с ума.       — А ты оптимист, бусинка.       — Стакан наполовину полон, пап.       Андре треплет её по волосам и поднимается на ноги, оставляя её одну. Впрочем, одна она сидит недолго — после папы к ней приходит Паскаль.       — Хоть поболтать с тобой, пока никуда не делась, — добродушно улыбается Паскаль, опускаясь на землю рядом с ней, и в её улыбке Габи видит Шарля. — Ты же у нас дама занятая, никак не выловить.       Габриэль улыбается и тянется обнять Паскаль. Женщина заключает её в крепкие материнские объятия и целует в макушку.       — Как у вас дела?       — Нормально. Делаем ремонт в доме в Маранелло, думаем присмотреть дом и в Монако, — пожимает плечами Габриэль, отстранившись. — Шарль работает, я тоже. Из последнего — мы проиграли с Леоном дело, но будем оспаривать решение. Как-то так, — подытоживает она.       — Но, несмотря на это, ты сияешь, — Паскаль откидывает ей кудрявую прядь за плечо. — Так здорово видеть вас счастливыми и влюблёнными. Смотрю на вас с Шарлем, на Артура с Джейд, на Лоренцо с Шарлоттой и душа радуется. Эрве бы тоже был рад, я уверена. И Жюль. Он считал, что ты в столь юном возрасте уже вила из Шарля верёвки. И дети, наверное, тоже будут так делать. Шарль не сможет им отказать.       — Дети?       — Прости, я не хотела превращаться в Андре, — извиняется Паскаль. — Я ни в коем случае не хочу лезть в вашу личную жизнь. Всему своё время. Я и на Шарлотту с Лоренцо не давила, всё случилось тогда, когда это было нужно.       — Всё нормально. Я не сержусь на папу. Принимаю его таким, какой он есть. Я же знаю, что он не со зла, а потому, что очень хочет внуков, — Габи распускает хвост и цепляет резинку на запястье, — и вы не лезете. Мы ходили к врачу, проверили здоровье, пропили витамины. Хорошо, когда муж спортсмен — невольно ведёшь здоровый образ жизни вместе с ним, — с усмешкой добавляет она. — Только папа обеспокоен. Шарль не торопит и не давит на меня, Паскаль. Он… Он предоставляет право выбора мне. И я благодарна ему за это. Он даже сказал, что если у нас не будет детей, ему хватит меня.       — Всё-таки мы неплохо воспитали сыновей, — произносит Паскаль, улыбнувшись. — Они думают о чувствах и желаниях других людей.       Они ещё немного сидят в саду, прежде чем вернуться в дом.       — Надо тебя откормить, — говорит Паскаль, когда они идут в гостиную, где Андре решает, что семье надо сыграть в какую-нибудь игру. — Ты хорошо питаешься?       — Да. Стараюсь. Не всегда получается, — добавляет она под пристальным взглядом мадам Леклер. — Иногда я забываю поесть и вспоминаю об этом вечером. Но я не голодна, правда, я перекусываю в течение дня.       — Надо нормальной едой питаться, а не перекусами. Ничего, мы тебя с Джулианой откормим. Дай нам пару недель.       — Ага, и Шарль, вернувшись с гонок, меня не узнает, — хмыкает Габи. — Я буду выкатываться в коридор.       — Хорошего человека много не бывает, — хмыкает Паскаль и, пройдя в гостиную, спрашивает у Андре: — Что ты приготовил для нас сегодня?       — Новая игра. У меня в книжном разбирают, еле успеваем заказывать, — отзывается Андре, доставая из коробки огромный листок, с двух сторон мелко исписанный. — Только в правилах разобраться. Любовь моя, может, поможешь?       — Ну уж нет, — мотает головой Джулиана, устроившись в кресле с бокалом красного вина. — Я этого развлечения на вечер не просила. Давай сам, дорогой.       Габи хмыкает и занимает место на кресле, где сидит Шарль, присаживаясь на подлокотник. Он берёт её за руку, смотря с улыбкой, и она улыбается в ответ.

***

      — Как ты меня терпишь? — спрашивает Габриэль, когда они возвращаются домой с сумкой, полной еды — всё, что не доели, Джулиана заботливо завернула им с собой. Андре попытался впихнуть бутылку вина, но Габи и Шарль отказались — оба в последнее время не пили алкоголь — его совсем не хотелось. — Сегодня я была совершенно невыносима.       Шарль мягко улыбается, и от этой улыбки Габриэль чувствует, что сердце начинает биться быстрее. Он прижимается губами к её лбу.       — Я давал клятву. Она для меня не пустой звук, — повторяет ранее сказанные слова Шарль, щекоча её кожу дыханием. — Завтра ты будешь вполне выносимой. И в горе, и в радости, и в плохом настроении, помнишь?       Габи улыбается, кивая.       — Такого в оригинале не было. Ты не так говорил в мэрии.       — Зато ты улыбнулась. Как ты себя чувствуешь? Голова болит?       — Нет, — отвечает она, прислушиваясь к своим ощущениям. И в самом деле, головная боль прошла. И это непонятное состояние тошноты тоже ушло. — Пожалуй, я даже поем, только приму душ. У нас есть апельсиновый сок?       — Сейчас посмотрю. Если нет, схожу.       Габи улыбается, мотая головой и беря домашние вещи.       — Куда ты пойдёшь на ночь глядя? Я переживу. Завтра купим.       Габриэль уже было шагает к ванной, как Шарль хватает её за запястье, останавливая.       — Пообещай мне, что ты впредь будешь более внимательно к себе относиться. И будешь останавливаться, если почувствуешь, что тебя может занести. Я не хочу читать тебе нотации, Габри, ты не маленькая девочка, и сама всё понимаешь. К тому же, я тебе муж, а не отец.       — Я же уже обещала…       — Габри.       — Обещаю, — повторяет она, тянется к нему и целует в губы. — Всё, а теперь я хочу принять душ.       Шарль садится на кровать, ожидая, пока Габриэль закончит занимать ванную комнату. Лео запрыгивает на постель и ластится, чтобы его погладили. Он довольно мурчит, когда Леклер чешет его за ухом.       Хлопает дверь, и на пороге спальни появляется Габи, на которой, однако, остаётся то же чёрное платье. Что-то не так, и Шарль улавливает это сразу, стоит ему посмотреть на неё. Он чувствует — что-то случилось, но что именно, понять не может, потому что эмоции на лице Габи этому не способствуют. Леклер видит смесь из замешательства, удивления и растерянности. Что такое могло случиться за эти пять минут в ванной?       — Габри?.. — тянет Шарль, поднимаясь с кровати. — Что такое?       Когда она отвечает, голос её звучит тихо и хрипло:       — Кажется, обещание тебе я сдержу.       И, подняв голову и смотря ему в глаза, добавляет:       — Я беременна.