The alchemy

      Чай с мятой, который Габриэль таскает с собой в термосе, действительно помогает бороться с тошнотой, которая со временем беспокоит не каждое утро, позволяя нормально собираться на работу и проводить целый день в офисе.       Токсикоз отступает, и она с удовольствием ест больше. Любимым блюдом становится паста, которую Шарль, пока не уезжает на этапы гран-при, готовит ей.       — Это самое вкусное, что я ела, — признаётся Габриэль, наматывая спагетти на вилку.       — Ты мне льстишь, — хмыкает он, садясь на диван и беря её ступни к себе на колени. Шарль осторожно начинает массировать уставшие стопы за день, и Габи довольно мычит, откидывая голову на подушку и вызывая тем самым улыбку у Леклера. — Такая реакция из-за пасты или массажа?       — То и то, — отзывается она. — Я бы ела только пасту, приготовленную тобой. Вообще, знаешь, это здорово — есть. Съесть что-либо и не бояться, что это может вызвать тошноту. С каким удовольствием я на днях съела два эклера, ты бы знал.       Шарль приподнимает её стопы и пододвигается ближе. Его Шарля ложится на её ещё пока плоский живот легко и естественно — словно всегда здесь и была. Габриэль чувствует прилив нежности и думает, чтобы потянуться и поцеловать его. Она поднимает правую руку и касается его щеки костяшками пальцев. Шарль вздыхает.       — Прости.       — За что? — удивляется Габи.       — За то, что всё вот так, в секрете. За то, что я не могу быть рядом чаще. Я даже к врачу с тобой…       Он очень хотел сходить на УЗИ с ней, но не успел, улетел, поэтому она пошла одна и прислала ему аудио с сердцебиением ребёнка. Их ребёнка. Габриэль не знает, как Шарль, но лично она проплакала весь вечер, потому что эмоции взяли верх, и она до сих пор не могла поверить, что происходящее — реально.       — Ты рядом, — произносит она, сжимая пальцами его плечо и заставляя посмотреть на себя. — Я захотела держать всё в тайне, и ты мой выбор поддержал. Теперь мы рассказали, что женаты. И вроде бы люди неплохо отреагировали, насколько могу судить, зная, что я не особо им нравлюсь — я не читала комментарии под нашим постом. Для меня в Монако практически ничего не изменилось. Папарацци, на удивление, держат дистанцию и не пихают камеру в лицо. Если и фотографируют, то очень издалека. Только теперь ко мне за автографом подходят.       — Да? — улыбается Шарль.       — Да. На той неделе несколько девочек подошли, когда мы с Деланси завтракали на веранде. Сказали, что рады за нас, пожелали тебе удачи.       — Скоро ты станешь популярнее меня.       — Нет-нет, если кто из Леклеров должен сиять в свете славы, то это ты, — мотает Габри головой. — Меня всё устраивает.       — Знаю, — Шарль заправляет ей за ухо кудрявую прядь. — И ещё ты права — в комментариях за нас радуются. Je t’aime, Габри.       — Je t’aime aussi, — отзывается она. Лео заскакивает на диван и устраивается по правую сторону от Габи, кладя мордочку ей на живот.       — Ешь, пока не остыло. Холодные макароны не очень вкусные.       — Ем. Шарль.       — Что?       — Ты можешь завтра утром сходить и купить нам эклеров на завтрак?       — С ванильным кремом?       — Да.       — Всё, что ты захочешь.       Габриэль опять наматывает спагетти на вилку и, почти донеся её до рта, говорит:       — И можешь ещё ступни помассировать? Я надела туфли с каблуком меньше, но всё равно ноги гудят.       — Как пожелаете, мадам Леклер. Я полностью в вашей власти.       Лучше вечера быть не могло — она, Шарль, паста и массаж.

***

      Воскресенье Габриэль проводит в квартире у Леона и Деланси, которая позвала её, чтобы Габри стала моделью для её новой коллекции. Леон находился на кухне, смотрел телевизор и пил кофе, наслаждаясь воскресным отдыхом, пока его подруга и жена заняли гостиную.       — Слышала про ваше последнее дело, — говорит Деланси, придирчиво оглядывая стоящую посреди гостиной Габри в нежно-голубом платье на тонких лямках. — Ужас, не составить брачный договор и остаться ни с чем. Ещё и терпеть побои. Леон говорит, что у вашей клиентки был огромный синяк на половину лица.       — У нас с Шарлем тоже нет брачного договора.       — И для меня это загадка. Покрутись.       — Почему? У тебя с Леоном тоже нет брачного договора.       — Хотела бы я сказать, что с Атталя брать нечего, но нет. Потому что я люблю и доверяю Леону. Я знаю его с детства и знаю, на что он способен. А у тебя почему так с Шарлем получилось? Куда смотрели юристы «Скудерии», что не настояли на оформлении этого документа?       — Я задала ему тот же вопрос. Шарль считает, что мы будем вместе до конца жизни. И я тоже так считаю.       Деланси, прихватывающая подол платья булавкой с жемчужной головкой, поднимает голову и смотрит на подругу.       — Ты же адвокат по семейным спорам и делам. Ты видела всякие экземпляры и истории. И при этом веришь в «до самой смерти»?       — Я верю в «до самой смерти» только в нашем случае, — поправляет её Габриэль. — Признаю, тоже думала, что нельзя так доверять человеку, но… Ему доверяю. Но если Шарль решит развестись, я превращу его жизнь в ад. Стрясу с него всё, что полагается законом. Он пожалеет, что связался со мной.       Деланси одобрительно хмыкает.       — Вот это по-нашему. И правильно. Чтобы ему жизнь мёдом не казалась.       — Она ему и так такой не кажется — он же за «Феррари» выступает.       — Может, в этом году болид будет рабочий? Меня восхищает преданность Шарля команде, но в последние годы это смахивает на мазохизм.       — Надеюсь на это.       Деланси, закончив с подолом, поднимается на ноги. Габриэль позволяет подруге делать всё, что нужно, и не сразу замечает, как та оказывается позади неё и чуть прихватывает ткань платья по бокам, пытаясь оттянуть её назад. Свободного места оказывается совсем мало, точнее, его не оказывается — платье плотно сидит в талии.       — Странно, — с недоумением произносит Деланси. — В прошлый раз, когда ты его надевала, оно было просторнее. Ну я и задумывала его свободным. Может, я не так сняла мерки? Сейчас посмотрю, погоди, — она разворачивается и направляется к журнальному столику, на котором лежит её тетрадь со всеми данными. Деланси начинает её листать.       — Деланси.       — Что?       — Ты правильно сняла мерки, — отзывается Габриэль, направляясь к подруге и стараясь, чтобы булавки в подколотом подоле остались на своих местах. Она, встав напротив Атталь, кладёт ладони ей на плечи. — Я беременна.       Деланси хмыкает, ища в лице Габриэль что-то, что указывает на шутку. Но мадам Леклер серьёзна.       — Что? — переспрашивает Атталь, замирая с тетрадкой в руках.       — Я жду ребёнка, — повторяет она. — На днях было девять недель.       Деланси вскрикивает, прижимая ладони ко рту. Тетрадь падает на пол, раздаётся топот и в гостиную влетает взъерошенный Леон.       — Что такое?! Девочки, что…       — Габри беременна! — кричит она. — Значит, девять недель, и нам не сказала! — Атталь несильно пихает её в плечо.       — Я хотела убедиться, что всё хорошо. Что ребёнок развивается нормально.       — Это потрясающая новость! — Деланси заключает её в объятия. — Поздравляем! Леон, что ты стоишь, как статуя? Скажи что-нибудь!       — Я не представлял тебя мамой, — признаётся Леон.       — Леон! Это не те слова!       — Всё в порядке, — Габи хлопает Деланси по спине. Отстраняется, но по-прежнему обнимает подругу. — Я тоже себя не представляла, а потом поняла, что если и решаться на такое, то только с Шарлем.       — Поздравляю, — Леон улыбается и, подойдя к ней, обнимает. — Теперь меньше работы и больше отдыха.       — Сказал тот, кто меня ею несколько последних недель заваливал.       — Ты просто очень быстро разбиралась с делами, вот я и подумал, что раз ты находишься в продуктивной стадии, тебе нужно ещё больше работы, — оправдывается Леон.       — Родители знают? — спрашивает Деланси.       — Нет, я решила начать с вас.       — Правильно. Представляю, как отреагирует месье Бернар.       — Я тоже, — кивает Габри. — Лишь бы ему плохо с сердцем не стало.       — Новость ведь радостная, — говорит Леон.       — Да, но и радостная новость может довести.       — Согласен.       — А гендер-пати будет? — уточняет Деланси. — Вы планируете?       — Я хотела, но ещё не знаю, в каком виде. Знаю только, что хочу собрать всех близких.       — Это будет самый красивый ребёнок, Габри. Твои кудри, глаза Шарля. Если мальчик, разобьёт не одно сердце.       — Да и если девочка — тоже, — вставляет свой комментарий Леон.       — Надо создать коллекцию для беременных, — Деланси затягивает хвост потуже. — Займусь после этой.       — Ты можешь перешить для меня платье? Если будем устраивать гендер-пати, я хотела бы быть в нём.       — Конечно.       Габи возвращается в центр комнаты, Леон — на кухню, а Деланси берёт брюки и рубашку. Она помогает Леклер аккуратно снять платье и откладывает его на диван. Брюки Габриэль нравятся — мягкие, удобные, застёгиваются, да ещё и место для живота остаётся. Рубашка просторная, белая, которую она заправляет в брюки. Идеальный образ для офиса.       — Деланси?       — Да?       — Из тебя получится классная крёстная.       — Конечно, — зелёные глаза Деланси начинать подозрительно блестеть. — Я же классная. Ему или ей со мной повезло.

***

      Визит Джулианы становится для Габриэль неожиданностью, но она всегда рада видеть маму.       — Вот так сюрприз, — Габри обнимает Джулиану. — Ты не говорила, что приедешь.       — Была неподалёку по делам и решила заглянуть.       — Ты одна?       — Андре на работе. Они в книжном устраивают тематическую неделю, готовятся. Привет, малыш, — Джулиана опускается на корточки и начинает ворковать с виляющим хвостом Лео. Габриэль прислоняется к стене, наблюдая за ними с улыбкой. — Какая у тебя шёрстка, Лео. Роскошная.       — У меня есть обед.       — Я очень хочу кофе.       — Сейчас сделаю.       Габриэль направляется на кухню к кофемашине, подставляет кружку и нажимает на кнопку, когда раздаётся возглас Джулианы.       — Габриэль! Подойди сюда!       — Что, мам?       Джулиана сидит на диване и что-то держит на коленях. Когда Габриэль подходит ближе, сердце падает вниз — мама держит книгу, которую она, оставила на журнальном столике, читая её вчера допоздна. Джулиана поднимает книгу и указывает пальцем на обложку.       «Чего ожидать, когда вы ждёте ребёнка».       — И когда вы собирались рассказать? Когда ребёнок бы появился на свет?       — Я хотела убедиться, что всё с ним в порядке, мам. Не хотела обрадовать, а потом… — Габриэль присаживается на диван рядом с мамой.       — Понимаю, — неожиданно соглашается Джулиана. Она внимательно смотрит на дочь, касается её кудрей, откидывая волосы ей на спину. — Что ж, зато теперь мне понятно, почему у тебя такая сияющая кожа и блестящие волосы.       — Если догадывалась, почему не спросила? Ты и промолчать — на тебя это не похоже.       — Решила, что не буду лезть не в своё дело. Что нужно, вы и сами нам расскажете. Спустя какое-то время, — добавляет Джулиана. — Сколько недель?       — Девять.       — Когда-то и я так сидела со своей мамой, сообщая ей, что она станет бабушкой. Как быстро летит время.       Она отворачивается, потирая глаза пальцами. Подозрительно шмыгает носом.       — Мам, ты плачешь? — догадывается Габриэль, касаясь плеча Джулианы. Мадам Бернар разворачивается и заключает дочь в крепкие объятия. Габриэль также крепко обнимает маму в ответ.       — Конечно, плачу. Как иначе? Моя девочка станет мамой. Казалось, ещё только вчера ты бегала по саду с Шарлем, я ругала тебя, когда ты пачкала в траве светлые вещи, а теперь ты сама ждёшь ребёнка. Шарль хорошо к тебе относится? Заботится?       — Да. Помогает со всем, чем может, и старается быть рядом, вырывается в Монако, когда есть свободное время. Мам, он будет хорошим папой.       — Хотелось бы верить. Я его предупреждала, если ты будешь из-за него плакать, то…       — Мам.       — Ладно, — Джулиана отстраняется. — Ты что-то говорила про кофе.       — Мне нужна твоя помощь. Как сказать папе? Я боюсь, что ему может стать плохо.       — Андре и плохо? — усмехается Джулиана. — Габри, Андре этого момента ждал всю свою жизнь. Но на твоём месте я бы подготовила нашатырь и бутылку хорошего итальянского вина.       Габриэль кивает.       — Как думаешь, кто у нас будет? — спрашивает она. — У тебя хорошо развита интуиция.       — Она работает, когда меня об этом не просят.       — Не попытаешься угадать?       — Можно я?..       Джулиана осторожно кладёт на живот дочери, скрытый тканью серой футболки Шарля. Сощуривает глаза, а после убирает руку и говорит:       — Мне кажется, что мальчик. Куда собралась? — спрашивает она, когда Габриэль поднимается на ноги.       — Кофе тебе сделать.       — К чёрту кофе, cara mia. Я хочу знать, когда ты узнала и про первые недели беременности.       Габриэль улыбается и, сев обратно, начинает свой рассказ.