Тихие осколки

Регулус сделал шаг к краю чаще. В воздухе витал запах тления и отчаяния, настолько густой, что казалось, его можно было потрогать. Холод проникал сквозь мантию, сквозь кожу, достигая костей, но самым страшным был внутренний жар — жажда, которая сжигала его изнутри, сводя губы и сжимая горло. Он знал, что это иллюзия, созданная проклятием, но тело реагировало на неё с пугающей реальностью. — Хозяин, нет! — Кикимер дернулся вперёд, но Регулус жестом остановил его. — Я сделаю это— его голос был хриплым, но решительным. Вода в чаще была гладкой, как зеркало, но в ней не отражалось ничего, кроме тьмы. Он протянул руку, и его пальцы коснулись ледяной поверхности. Мгновенно его разум затопили образы: его мать, с искаженным от гнева лицом, когда он заявил, что не будет служить Темному Лорду; его отец, с презрением во взгляде, когда он не соответствовал ожиданиям; Сириус, улыбающийся, но в то же время осуждающий, когда он пытался понять его выбор. И, наконец, Элара. Её лицо, бледное от боли, но с глазами, полными веры. — Не смотри, хозяин! — вскрикнул Кикимер. — Это неправда! Это ловушка! Регулус заставил себя отвести взгляд от своего отражения, от иллюзий, которые пытались сломить его. Он почувствовал, как губы пересохли, как язык прилипает к нёбу. Жажда стала невыносимой. Он протянул руку к воде, и, несмотря на весь ужас, на все предупреждения Кричера, он взял в ладонь немного воды. Боль была мгновенной и ошеломляющей. Словно тысячи ледяных игл вонзились в его горло, в его желудок. Его тело охватила судорога, он упал на колени, задыхаясь. Казалось, вода вытягивает из него всю жизнь, всю душу. Образы становились ярче, кошмарнее. Он видел себя, прислуживающего Тёмному Лорду, видел, как его собственная душа превращается в нечто чудовищное, как он теряет себя навсегда. — Хозяин! Хозяин! — Кикимер был рядом, пытался помочь, но его силы были ничтожны перед мощью этого. Регулус собрал последние силы. Он знал, что должен двигаться. Должен добраться до медальона. Он поднял другую руку с волшебной палочкой и прошептал заклинание. Это было не сильное, не яркое заклинание, а скорее древний, простой заговор, который он нашёл в книге Элары — заговор, направленный на очищение, на разрушение тёмных связей. Когда вода в его ладони начала испаряться, он почувствовал, как его тело слабеет, но разум, наоборот, становился яснее. Иллюзии начали отступать. Тьма, которая пыталась поглотить его, отступила, оставив после себя лишь опустошение. — Теперь… медальон, — выдохнул он. Он поднялся, шатаясь, и подошёл .Медальон всё ещё лежал там, пульсируя той же тёмной энергией, которая пыталась его сломить. Это был тяжёлый, потемневший серебряный медальон с изображением змеи, свившейся вокруг буквы «S». Он выглядел отталкивающим, вызывающим тошноту. Регулус протянул руку, чтобы схватить его. Но как только его пальцы коснулись холодного металла, его снова охватило ощущение чужой воли. Это было не так сильно, как в озере, но всё же ощутимо. Регулус сжал медальон, стиснув зубы. Он вспомнил Элару, её веру, её слова. Он вспомнил Кричера, который стоял рядом, готовый помочь. Он вспомнил Сириуса, которого любил, несмотря ни на что. И он вспомнил своё отвращение к тому, кем он мог стать. Он изо всех сил дёрнул медальон. Регулус чувствовал, как из него уходит жизнь, как тело становится непослушным. Но он не мог остановиться. Регулус упал на землю, держа в руке тяжёлый, пульсирующий злобой предмет. — Мы сделали это, Кикимер, — прошептал Регулус, задыхаясь. — Мы его получили. Но облегчение было кратким. Он почувствовал, как его тело начинает дрожать ещё сильнее. Он не знал, как или чем уничтожить крейсера Манускрипт говорил о «чистой магии», о «необратимом разрушении». Но он не имел понятия, что это значит.