Женщинам не место на корабле

      — Когда вы в последний раз ели?              Это было первое, что я услышала, когда очнулась. Не открывая глаз, я пыталась вспомнить, с чем связаны были эти слова и кто их говорил. Оттого, что вопрос мне задал явно мужчина и голос его мне был знаком, в голове начали мелькать отрывки из воспоминаний. Вчера или сегодня меня прогнали из приюта. Вчера или сегодня я потеряла работу, дом, гражданство, будущее и ... друга. Да не просто друга, а практически любимого человека. Ник оказался настоящим подонком. От противных воспоминаний ком подкатил к горлу, а ресницы намокли. Сейчас я жалела, что тогда потеряла над собой контроль и не смогла как следует задать тумаков ублюдку.              — Неужели она еще и оглохла.              О, этот наглый тон я помнила. Помнила так же хорошо, как и ошарашенное лицо Дана, когда его отрывали от меня. Сначала я обрадовалась, услышав знакомого незнакомца, но потом задалась неприятным вопросом. Почему он?              Боясь открывать глаза, я быстро прошлась руками по телу и окружению, чтобы получить хоть какую-нибудь информацию. Поняв, что была все еще одета, я облегченно вздохнула.              — Мне обидно, что вы сравниваете меня с тем недоразвитым ребенком. Вы слишком юны для меня.              В голове прокручивались тысячи вариантов событий и самое печальное, что в каждом из них был то, что я долгое время пробыла без сознания.              — Что, простите? — неосознанно спросила я.              — Говорю, глаза отрыть не хотите? — ответили мне.              — Нет.              — Ну, раз вы так настаиваете, я сам вас накормлю, — усмехнался голос. — Вроде врач, а за собственным здоровьем не следите.              Вмиг я открыла глаза.              Было светло. Я лежала на чем-то, похожем на кровать. Вокруг все было обделано деревом и слегка... покачивалось? Рядом со мной сидел на табуретке все тот же незнакомец, впервые встреченный мною у «Розы Ветров». Золотоволосый мужчина сидел держал в руках тарелку с супом. Как бы мой живот не требовал содержимое тарелки, я рассматривала вовсе не его.              Незнакомец, мягко сказать, завораживал. Почему такие красивые всегда были хамами? Мужчина тридцати пяти лет на вид был большим. В размерах. Сильные руки и широкие плечи явно говорили о том, что работа, которой занимался незнакомец, была не из легких. А четкие и немного грубые черты лица, чуть седоватые, мужественная выгоревшая на солнце щетина и черные, как смоль, глаза — однозначно привлекали. Но больше всего этого меня интересовало то, откуда мужчина знал о моей профессии. Неужели я опять во что-то вляпалась?              — Откуда вы...              — Ты думаешь, я каждую бродячую девушку подбираю с улицы и приношу на свой корабль, не узнав какую змею собираюсь пригреть? — Его надменные слова будто разожгли во мне пожар, но смысл их дошел позже.              — Змею?! Да что вы себе позволяете? И когда мы перешли на «ты»? — разрывалась вопросами я.              — Учитывая, что ты безродная, приютская, да к тому же беглянка — та самая врачинья, которая поставила абсолютно здоровому герцогу Эверли смертельный диагноз, — да, я в полном праве не выказывать тебе незаслуженного уважения.              От его слов я будто пылала изнутри и вовсе не от стыда, как стоило. Но мой забурчавший живот заставил колкому ответу застрять в горле.              — Держи и ешь.              Я буквально вырвала у мужчины из рук тарелку, пристально глядя на незнакомца в ожидании объяснений. Тот неспешно посвятил меня в то, что когда я «так неосмотрительно» потеряла сознание перед ним, он принес меня в ближайшую больницу, где как на зло работал доктор Иван, который к тому же оказался давним другом незнакомца. Мистер Иван поведал ему всю подноготную моей жалкой душонки и попросил этого мужчину помочь мне бежать с острова.              — Так что я, как добрый хозяин, забрал оголодавшую пташку на свой корабль, дабы увезти ее в далекие края, — сладостно пропел златовласый, видимо, ожидая слов благодарности, а получил:              — Да вы просто работорговец!              Незнакомец потерял улыбку и раздраженно посмотрел на меня. Не на ту напал! Я сразу поняла, кто он такой. Он просто преследовал меня. Знал, что меня искать никто не будет.              — Да-да. Я поняла, кто вы! — воскликнула я и натянула до шеи покрывало. — Можете больше не притворяться. И вообще, сейчас же отпустите меня, иначе я буду кричать!              — Ты же понимаешь, как жалко сейчас выглядишь? — зло усмехнулся мужчина. А я предупреждала.              — А-А-А! Помогите! Пожар!              Под гулкий смех незнакомца в комнату вбежал еще один незнакомец. Этот голубоволосый парень был намного моложе и одет очень легко, в просторную майку. Он испуганно посмотрел на орущую меня, потом — на смеющегося мужчину и после неуверенно произнес свистящим голосом:              — Капитан, скоро контрольная точка.              Мужчина, которого убежавший парень в майке назвал капитаном, прекратил смеяться и выжидающе посмотрел на меня.              — Работорговец не может быть капитаном, — ошарашено проговорила я.              — А капитан работорговцем может?              — Такой, как вы — да.              Капитан нахмурился, встал и подошел к круглому окну. Посмотрев в него недолго, он обернулся к столу, что стоял в середине комнаты или, лучше сказать, каюты. В том, что я была на корабле, я уже не сомневалась. Мужчина что-то высматривал на огромном полотне, занимающем полстола, и начал объяснять мне всю ситуацию.              — Я могу отпустить тебя сейчас только в море. И уже не просто могу, а хочу, — грозно взглянул на меня он. — Мы уже час как отплыли с острова.        Мне резко захотелось плакать. Не от тоски по суше, не от тоски по людям на ней, а из-за того, что сейчас у меня не осталось и шанса на то, чтобы вернуть свою прежнюю спокойную жизнь. Шансов-то и раньше было мало, но сейчас исчезала даже надежда на них. Я плыла неизвестно куда, неизвестно с кем, и неизвестно как это все может закончиться. К тому же странный незнакомец, которого называли капитаном, начал меня пугать.              — Это слезы радости на твоем лице? — спросил мужчина.              — Да иди ты, — выплюнула я.              — Когда это мы перешли на «ты»?              — Я имею полное право не выказывать тебе уважения, которого ты не заслуживаешь! — практически выкрикнула я.              — Слушай, — капитан снова сел на стул возле кровати. — Будем честны друг с другом, на острове тебе делать было нечего. Первый же дозорный тюрьмы Кури, который заметил бы тебя, сразу же отправил за решетку. Если ты не знала, герцог Эверли — хозяин этой тюрьмы.              Я громко сглотнула. Этого я не знала.              — Мой корабль держит курс на материк. В частности — на город Магнолию. Так как тебя гонят с островного государства, я везу тебя в другое. И где моя благодарность? — Мужчина распахнул руки, на что я лишь скривилась. То, что он был привлекательным, не означало, что он мне нравился.              — На моем корабле, маленькая невоспитанная гадюка, трое больных, — продолжил капитан, опустив руки. — Мне данное обстоятельство жутко не нравится, и я согласился на все это только потому, что Иван уверял меня в твоих навыках. Хотя у меня и есть сомнения на этот счет. Однако я не хочу, чтобы кто-то из моей команды подхватил заразу, так что платой за билет на Магнолию будет твоя работа.              — Хочешь сказать, что доктор Иван сплавил на тебя не только беглянку, но еще и трех больных? — усмехнулась я, на что капитан нахмурился.              — Я ему сильно задолжал.              — Я заметила.              Казалось, капитан тоже начал меня ненавидеть. Это было взаимно, дяденька. Хотя в какой-то степени я должна была благодарить его... Хотя нет, не его. Только лишь моего любимого доктора Ивана. Учитывая, что я была его подопечной, можно сказать, что этот незатейливый капитан задолжал и мне. Внезапно я себя хозяйкой ситуации. Будто прочитав мои мысли, капитан ехидно улыбнулся:              — Хозяйкой тут ты сможешь стать только в одном случае, малышка, — с этими словами мужчина встал и подошел к двери. А затем щелкнул замок.              — Что...Что вы делаете? — испугано пролепетала я, потеряв все свое величие в коконе из покрывала.              — Лексус. И мы вроде уже перешли на «ты»? — Я все еще молчала и смотрела на капитана, игнорируя его имя и слова. Мне только стукнуло двадцать лет, а он, вероятно, был в два раза старше и в семь раз сильнее. Я могла вести войну с ним лишь на интеллектуальном уровне.              — Мне не нравится твоя одежда, — произнес Лексус после долгого молчания, и я не выдержала.              Женский визг с давних времен сбивал с толку мужчин, а тот, что стоял передо мной, буквально выпал.              — Истеричка, хватит орать! — зло потребовал капитан.              — Не истеричка, а Люси, — нехотя отозвалась я.              — Приятно познакомится.              — А мне - нет.              Настала минута молчания. Он злился, я пугалась. Как мне хотелось, чтобы тот парень в майке еще раз сказал про какую-то там контрольную точку своему капитану, заставив его перестать убивать меня глазами. Но этого не произошло. Произошло именно то, чего я так боялась:              — Снимай одежду.