Постоянная бдительность

Когда я стану миллионером, таким усатым и здоровенным, то уж конечно, что первым делом… Я научусь мгновенно и бесплатно телепортироваться. Экзамен проходил в каком-то отделении Министерства магии, которое больше всего напоминало школьный спортзал, только вместо футбольной разметки там были рунные кольца с охранными чарами. Сухая женщина в министерской мантии осведомилась причиной сдачи, я наплел ей что-то про «повышение квалификации». Ситуация мне не нравилась все больше и больше. Каждая крыса здесь знала Аластора Грюма. Со мной было еще человек семь, все в основном молодежь. Один парень читал методичку по безопасной аппарации, а другой, рядом со мной, повторял что-то про «цель-воля-визуализация». Я не делал ни того, ни другого. Визуализировать я пока мог только одно: как я проношусь через тысячи километров и оказываюсь в родном Тобольске. Я занял жутко скрипучий стул, оперся на здоровую ногу, вытянул культю с протезом вперёд и уставился в стену. Нас вызывали по одному. Я встал внутрь круга, от которого ощутимо тянуло чарами. Где-то под ногами пробежала волна магии, будто облизала подошвы и заползла в ботинок, и я стиснул зубы. В этот момент я не мог себе позволить пошатнуться. — Прошу, приступайте, — кивнула госпожа инструктор. Я глубоко вдохнул, выдохнул, закрыл здоровый глаз. В голове выстроилась картинка: точка в дальнем углу зала, пустое пространство, полметра над полом, никаких препятствий, безопасный радиус. — Аппарейт, — произнес я, делая пасс палочкой. Мир сжался. Внутренности перевернуло. Казалось, что меня выжали, провернули, скрутили в крендель, а потом выпрямили обратно. Мышцы свело, глаз дёрнулся. Я появился в назначенной точке, чуть не свалившись с ног, но удержался. Магический глаз нервно заметался по комнате, и на меня опять накатила дурнота. Первый опыт аппарации получился не очень успешным. Инструктор спросила меня, не чувствую ли я боль, онемение в пальцах, и я честно ответил, что онемение есть, но это у меня давно. Ходил я на курсы аппарации ещё недели две и каждый, каждый раз находился хоть один человек, считающий своим долгом подойти и спросить, почему же тот самый Аластор Грюм решил пересдать экзамен на аппарацию, и я болтал со своими новыми знакомыми, пока возвращался из министерства. Я познакомился с мужиком с забавным именем Пий Толстоватый, со своей непосредственной начальницей суровой мадам Боунс, главой отдела магического правопорядка, а также с другими многими и многими перекладывателями бумажек, населяющих Министерство. Экзамен я сдал недели через две. Я успешно аппарировал во все пять точек по порядку, потом к нескольким противоположным по углам зала, и, в конце концов, из здания министерства и обратно. Сертификат приятно хрустел в руке. Пергамент был плотный, с золотой печатью и длинной витиеватой подписью экзаменатора, который смотрел на меня так, словно ожидал, что я взорвусь прямо посреди зала. Бумага подтверждала, что я официально могу исчезать из точки А и появляться в точке Б, не расщепившись на две части. Я уже мысленно представлял, как через камин окажусь на Гриммо, а оттуда пойду в немагический Лондон менять деньги, когда из потока людей отделилась фигура в строгой тёмной мантии. Подошедшего ко мне человека я мог описать только как «настоящий англичанин». Такого я бы себе представил, если бы меня попросили нарисовать министра, лорда, банкира или, на худой конец, Шерлока Холмса. Высокий, с идеальной прямой спиной, в черной дорогой мантии и шляпе с твидовой лентой. Довершали образ моего нового знакомого костюм-тройка в полосочку, часы на цепочке и забавные усы. Очень английский волшебник протянул руку, и я пожал её. Пальцы у него были холодные, как у покойника. — Аластор, рад видеть тебя в добром здравии, — сказал он высоким голосом и чуть прищурился. — Некоторые распространяют слухи, что ты едва не погиб. Приятно видеть тебя на службе. — Я все еще в отставке, и даже не надейтесь, — отозвался я, следуя за ним вглубь коридора, хотя с бо́льшим удовольствием, признаюсь, я пошел бы домой. Главное было поддерживать диалог и выглядеть естественно, подумал я, потирая ноющий левый висок. — Но да, говорят, меня едва не убило. Осталась пара синяков и новая дырка в голове, но с такими вещами я уже на «ты». Мой собеседник попытки пошутить не оценил, оставаясь серьезнее камня. Видимо, с этим новым телом я и правда терял хватку, а может, чертовы англичане не понимали юмора. — Слышал, ты пересдавал экзамен на аппарацию, — сказал он, поворачиваясь ко мне и прищуриваясь. — Вот уж не думал, что ты когда-нибудь подумаешь о формальностях. В твоём состоянии это вызывает интерес. Я впервые заметил, как его внимательные темные глаза на долю секунды замирают на моём лице, чуть склонил голову, отводя взгляд, и начал активно жестикулировать. — Аппарация — дело тонкое, — веско произнес я, поднимая указательный палец вверх. — В последнее время к нам только и поступают сообщения о том, как очереднего бедолагу разорвало при попытке аппарировать в собственный туалет, — пожаловался я вполне убедительно. — Никогда не знаешь, когда это может случиться с тобой, мой друг. — Не каждому удаётся появиться с тем же количеством конечностей, с каким аппарировал, — согласился мой собеседник. — Мне уже всё равно, я и так наполовину дерево, — усмехнулся я, постучав протезом для пущего эффекта. Собеседник мой тем временем шел довольно быстро, и, хромая, я почти не поспевал и начал задыхаться. Не то, что я часто куда-то ходил с тех пор, как оказался в этом волшебном мире. — Пройдёт ещё пара лет, и Министерство сможет меня использовать как мебель. Мой новый друг в основном молчал, и это начинало меня раздражать. Мог бы и ответить из вежливости, в конце концов. Мы свернули к лифтам, и я проследовал за ним, стараясь не хромать слишком сильно. — Хорошо, что мы с тобой встретились, Аластор, — сказал он мне наконец. — После инцидента прошлого года мы ввели дополнительные процедуры. Любой аврор, подвергшийся длительному воздействию тёмной магии или подмене личности, обязан пройти повторную проверку допуска к международным перемещениям и операциям вне Британии. Он смерил меня взглядом сверху вниз, хотя мы были одного роста. — Ты же понимаешь, Аластор. После того, что произошло, мы просто не можем рисковать, — припечатал он меня. Я не стал возражать, хотя идея мне не нравилась. В мире, где каждый второй может превратиться в тебя при помощи зелья из соплей и волос, проходить проверки время от времени казалось логичным, но я задумался, почему именно сейчас. Мы зашли в лифт с еще одним волшебником. Двери со скрипом закрылись, и кабина резко рванула вверх. Я чуть пошатнулся, опёрся на поручень, а мой спутник стоял спокойно, будто врос в пол, только странным жестом поправил галстук. В рукаве у него я заметил палочку, но говорить ничего не стал. На мгновение мне стало неуютно. Я поморщился и потёр ноющий висок. В этот момент лифт ощутимо трянуло, и я чуть не выругался. Мой зоркий глаз противно щелкнул, нацелившись на моего спутника, и я раздраженно тряхнул головой, пытаясь вернуть его в норму, но тот не слушался. Друг мой на это приподнял брови, но ничего говорить не стал. Голова снова закружилась, и вопрос, который я хотел задать, исчез, так и не родившись. Вот она и постоянная бдительность… Мы вышли на седьмом этаже, и я попросил у своего спутника пару минут постоять. Чертова Грюма явно несколько раз контузило, раз даже простая поездка на лифте вызывала у него то ли мигрень, то ли морскую болезнь. Щелк. Магический глаз провернулся в глазнице, выхватывая какого-то рыжего парня в забавных очках, держащего в руках кипу свитков. Выйдя из-за поворота и заметив нас, он немедленно изогнулся в поклоне и бросился к моему товарищу с подобострастной улыбкой. — Мистер Крауч, сэр! Ваш отчёт по переговорам с румынской делегацией готов. Я… я внёс все изменения, как вы просили. Только в третьем пункте, где речь о вывозе драконов… — Позже, Уизерби. Оставьте у меня в кабинете, — бросил мой собеседник пренебрежительно. — Да, сэр, конечно, сэр, — пролепетал рыжий, поклонившись и пятясь назад, пока я едва держался, чтобы не сорваться с места прямо сейчас. Крауч. Барти Крауч. Тот самый, чей припадочный сынок чуть не убил бедолагу Грюма. Мне абсолютно не хотелось находиться в обществе волшебника, которого я записал в свои личные враги. А вдруг он обиделся на Грюма, который атаковал его сыночка, и сейчас засадит меня в Азкабан? На первое время я решил ни в коем случае не смотреть ему в глаза и не оставаться наедине. Я быстро прикинул расстояние до ближайшего выхода, до ближайшего камина и до ближайшего свидетеля. К счастью, коридор, по которому я тащился за Барти, был довольно оживленным: мимо нас прошел все тот же чернокожий волшебник, которого я встречал на Гриммо, потом трое пожилых ведьм, и, в целом, вокруг нас всегда были люди. Я немного успокоился, понадеявшись на то, что даже психопат вроде Барти не станет меня убивать в толпе народу. Я четко осознавал, что в прямом столкновении я его не потяну. Взрослый маг, да ещё и с таким опытом, сделает из меня фарш до того, как я вытащу палочку. Я перевёл взгляд в сторону, притворившись, что снова прихватило висок, и мой грозный глаз яростно защелкал, от чего мне действительно стало дурно. Сердце колотилось где-то в ушах. — Аластор? — обернулся Барти, который уже успел отойти на пару шагов. Я поднял руку и поморщился, продолжая тереть висок, чтобы не смотреть прямо на него. — Проклятый глаз опять решил поработать сверхурочно, — пожаловался я, опираясь на стену для пущнец убедительности. Барти задержал взгляд на моём лице чуть дольше, чем требовала вежливость, и проклятая мигрень вновь пронзила мою несчастную голову. — Тебе стоит показаться целителю, — заметил он. — Последствия подобных проклятий редко проходят сами. Сам того не зная, старик Барти подбросил мне отличную отговорку, чтобы свалить прямо сейчас. — Серьёзно? — мне нельзя было выглядеть слишком радостным, и я постарался изобразить полуулыбку. — Обычно я вполне вменяем уже на пятом вопросе. — Лучше не рисковать, — произнёс Барти безэмоционально. — Вернись, когда будешь в состоянии думать. Мимо нас прошла низенькая ведьма в розовой мантии с рюшами, и Барти проводил ее взглядом. Сделав небольшую паузу, он добавил: — Отдел международного сотрудничества не приветствует несогласованные пересечения границ. Особенно после… известных инцидентов, — Барти строго посмотрел на меня, а потом вновь поправил свой галстук, вновь показав из рукава кончик палочки, и продолжил уже более человеческим тоном: — Если захочешь, мы можем оформить всё через официальный запрос. Я пошлю тебе сову уведомление с указанием времени и даты. Рекомендую явиться без опозданий. Попрощавшись с Барти, я прошел прочь, стараясь не бежать слишком быстро. Спина горела, словно Крауч продолжал смотреть мне в затылок, и, возможно, так оно и было. Когда тот скрылся за поворотом, и коридор остались позади, я рванул к ближайшей лестнице и чуть ли не скатился с нее. К концу первого пролета я запыхался так, что грудь горела при вдохе. Ко всему прочему, Грюм был грузным и довольно неповоротливым. Когда я ворвался в холл у каминов, пот лил с меня, как будто я только что поучаствовал в паралимпиаде. Я нацепил серьезное лицо, придал себе вид немножко запыхавшегося, но абсолютно спокойного человека, прошёл мимо дежурного у каминной решётки и степенно шагнул в зелёное пламя. — Гриммо, 12. Секунду спустя меня закрутило в потоке, и только тогда я позволил себе отдышаться. Меня выбросило из камина в гостиную на Гриммо, и впервые за весь день я почувствовал, что нахожусь на своей территории. Дом встретил меня пустой гостиной, и я немного разочарованно поднялся наверх. Сейчас я бы с удовольствием перекинулся с кем-нибудь парой словцов о своем побеге из Шоушенка. Я поймал свое отражение в потрескавшемся зеркале. Видок у меня был, как у человека, которого вытащили из болота и слегка обожгли кислотой, хотя чертов Грюм выглядел так постоянно. Я вздохнул и направился в душ. Когда я спустился в кухню, сняв глаз, чтобы отдохнуть от головной боли, там уже была моя подруга аврор Тонкс, которая рылась в шкафах. Завидев меня, она немедленно оторвалась от своего занятия, с интересом осматривая мою импровизированную повязку из марли. — О, вы уже здесь, — сказала она вместо приветствия и подбоченилась. — Как аппарация. — Пойдет, — кивнул я, принимаясь за пирог с мясом, который, должно быть, оставила Молли. Нимфадора глядела на меня с нескрываемым удивлением, но я был слишком голодным, чтобы заметить. — Вторую ногу пока не оторвало, и то хорошо. Тонкс хлопнулась на стул и растянулась, запрокинув голову. — У меня сегодня ночное, — сказала она, беря вилку. — Мы с Клиффом должны будем мониторить магическую активность в Вест-Энд. Сплошная скука, — пожаловалась Тонкс, — там никогда ничего не происходит. — А что, хочешь, как в прошлый раз, вытаскивать магглов с ожогами четвертой степени, потому что кому-то из Пожирателей захотелось развлечься? — спросил я, не отрываясь от еды. Все то время, что я жил в качестве Грюма, я полюбил появляться на Гриммо и слушать истории тамошних обитателей. — Нет, нет, конечно нет, — фыркнула Тонкс, покраснев вместе с волосами, и толкнула меня в плечо. *** Моя подруга Тонкс таки показала мне заклинание, чтобы скрыть мой глаз-алмаз. Этим чудом магии оказались элементарные для настоящего Грюма чары иллюзии. Я же намучился, вертя палочку вокруг головы, но рано или поздно смог зачаровать свой протез и половину лица так, чтобы это выглядело как нормальный глаз. Грюму, правда, даже это мало чем могло помочь. Он как был уродом, так и остался. Суть заклинания проста: ты не убираешь объект, а подменяешь восприятие. В моем случае я, заставил мир думать, что на месте моего протеза находится абсолютно здоровый человеческий глаз. Основной трюк быь в том, чтобы картинка двигалась вместе с тобой. Иллюзия не должна быть статичной, иначе малейший наклон головы, и весь фокус раскрывается. Я стоял у зеркала, поводя головой в стороны, прищуриваясь и подмигивая отражению, пока не убедился, что всё держится. Глаз моргал почти натурально, слегка блестел и реагировал на свет. Тот же фокус я повторил с ногой, правда, ввиду неопытности на моей иллюзорной ноге был другой ботинок. — Все должно пройти хорошо, если только кто-нибудь не ткнет вас в нос, — усмехнулась Тонкс. — Но для магглов, думаю, сойдёт. Они там не особо привередливые. — Ну и красавец, — покачал головой я. — Чудо, если никто не упадет в обморок при виде моей рожи. Я переоделся, выбрав самый «немагический» из имеющихся нарядов Грюма, убрал палочку в рукав, сунул свой сквозной кошелек. Путь мой лежал сначала в Гринготтс — галеоны на фунты, потом уже фунты в доллары через нормальный человеческий пункт. Схема не самая прозрачная для налоговой, но волей-неволей мне приходилось становиться частью британской экономики. Получив деньги, я уже не радовался так сильно. Гоблины взяли свою долю в пятнадцать процентов, «за услуги и конфиденциальность». Ха, конфиденциальность… Наверняка ушастые коммерсанты при любой возможности стучат Министерству. Даже в банке на Чаринг-Кросс с меня содрали еще четыре процента за перевод в доллары. В итоге из двухсот галлеонов я получил чуть больше тысячи триста долларов США. Сумма немаленькая, особенно если помнить, что в девяностых это почти как чемодан с золотом, но я все равно чувствовал, что меня обули. Я даже не знал, как именно собираюсь передать ей эти деньги, но где-то внутри меня кольнула предательская мыслишка, что можно было бы и больше. Я нахмурился, убирая деньги в бумажник. Мысль была бредовой, и умом я понимал. В конце концов, мне было грех жаловаться. Для кого тысяча баксов — не деньги, тот может перевести их мне на карточку. Так думал я, выходя на оживленный перекресток. Я шёл по Чаринг-Кросс с намерением добраться до ближайшего темного переулка и благополучно аппарировать в дом Грюма. Сворачивая на Пэлл-Мэлл, я медленно плелся в толпе людей, лениво вращая магическим глазом. Собирался лондонский дождь, и многочисленные прохожие собирались в магазинчиках и у метро, и я даже подумывал зайти и прикупить себе булочку с маком. Примерно на середине улицы я почувствовал, что за мной следят. Магический глаз щелкнул, крутанулся и теперь смотрел позади меня, давая мне обзор на 360 градусов. Я прошел мимо парка, через который хотел срезать путь, стараясь придерживаться людного и хорошо освещенного Пэлл-мэлл. Проходя мимо бутика с витриной, я скосил взгляд. Отражение было мутным, но достаточно чётким, чтобы разглядеть фигуру: молодой парень, лет тридцать. Худой блондин, серая кофта с вытянутыми рукавами, лицо немного вытянутое, глаза подёрнуты чем-то. Наркоман, подумал я первым делом. Он шёл по той же траектории, что и я, на шаг быстрее, чем нужно было для случайного совпадения. Я остановился на светофоре — и он остановился. Я ускорился — и он ускорился. Ага, подумал я мрачно. Гоп-стоп. Мы подошли из-за угла. В конце концов, я нес с собой приличную сумму, на которую торчок вроде этого блондинчика может купить себе пару килограмм на чем они там сидят. Щёлк. Магический глаз дёрнулся в сторону, фокусируясь на его руке, от которой даже сквозь кофту исходило слабое свечение. Череп и змея. Я остановился у газетного киоска, и мой преследователь тоже замер в пятнадцати шагах. Я плавно перешёл улицу, не ускоряясь. Ветер пронёс по мокрой мостовой скомканную пачку от чипсов. Я не пошёл дальше по Пэлл-Мэлл, хотя до угла оставалось всего ничего. Вместо этого я свернул в небольшой паб с вывеской The Golden Stout и парой курящих у входа. Конечно, если бы это был обычный грабитель, я мог бы вызвать полицию, но я не хотел подвергать риску обычных людей. А как вызвать аврорат и есть ли у них вообще телефон, я не знал. Я заказал гренки с чесноком и устроился у засаленного окна, откуда был обзор на улицу. Парнишка не зашёл. Остановился у мусорного бака через дорогу, сделал вид, что роется в карманах, потом сделал круг за угол Пэлл-мэлл, но через минут пять вернулся. Глаз крутился со скоростью турели, отслеживая подозрительное свечение. Я поднялся, будто собрался в туалет, прошёл к задней двери, приоткрыл её и выждал. Снаружи был обычный переулок, контейнеры, мокрые стены, огрызок разбитого фонаря. Я вернулся в зал, снова бросил взгляд в окно. Мой преследователь никуда не делся и всё ещё торчал там. Уходить через парадную и надеяться, что он отстанет, было глупо. Дам бой в толпе — кого-то ранят, а может, и убьют. Аппарировать нельзя — магия в общественном месте, плюс люди. Мне не нужны лишние вопросы. Я сидел перед тарелкой, но есть совершенно не хотелось. Протез, конечно, был спокоен — железо не трясётся, а вот здоровый глаз дёргался. Магический глаз щёлкал и сканировал улицу с маниакальной настойчивостью. Ни справа, ни слева, ни сзади в радиусе двадцати метров я не находил никакой другой магии. Значит, Пожиратель был настолько сильным, либо настолько самоуверенным, чтобы наброситься на легенду Аврората в одиночку. Оба варианта мне не нравились. Я смотрел в стену, сжимая край стола так, что пальцы белели, и старался припомнить. Дыхание сбивалось. Ну же, ну же… Что у тебя есть, Аластор? Люмос. Неплохо, можно ослепить его, если применять неожиданно. Иллюзии. Может быть полезным, чтобы отвлечь, но сами по себе ничего сделать неспособны. Главным козырем из известных мне от трех до пяти заклинаний мне виделось Силенцио. Наилучшей тактикой в моем положении мне виделось постоянно затыкать ему рот Силенцио, не давая колдовать. Я собирался быть как Брюс Ли, Человек-один-удар, или, в моем случае, одно заклинание. Этот нехитрый план немного придал мне уверенности. Чем дольше я сидел в баре, тем сильнее осознавал, что с каждой секундой подвергаю опасности невинных людей. Я наконец встал из-за столика и вышел из бара, держа блондина в поле зрения, а затем свернул с Пэлл-мэлл на освещенную, но менее людную улицу. Если он выберет место, я труп. Значит, место буду выбирать я.