Постоянная бдительность

Я свернул в переулок, и звуки оживленного Пэлл-мэлл стихли. Асфальт под ногами блестел после дождя, фонари отсвечивали мутным янтарём, а стены давили, как в гробу. Дальше по коридору между домов было темно, но лучше туда, чем оставаться среди людей. Я вытащил палочку из груши с сердцевиной в виде ветви бадьяна и крепко сжал ее в кулаке. — Ну давай, урод, — пробормотал я себе под нос. — Посмотрим, кто кого. Справа послышался всплеск. Кто-то наступил в лужу и не стал скрываться. Блондинистый Пожиратель выскользнул из тени, легко, как танцор, и я нахмурился. До этого момента я видел его только магическим глазом, и это определенно был блондин среднего возраста с веснушками. Здоровым же глазом я видел брюнета гораздо моложе по виду, безо всяких веснушек. Значит, мелкий ублюдок маскировался. Я отпустил иллюзию, являя миру свою искусственную ногу и свой дурной глаз. — Инкарцеро! — Силенцио! Мы атаковали одновременно. Мое заклинание промазало, а сам я чудом уклонился до того, как успел сообразить, что происходит. Что, этими сраными заклинаниями надо еще и попасть?! — Ступефай! И вновь я дернул в сторону. Грюм был тренированным аврором, и его боевая подготовка потенциально спасала мне жизнь. Красный луч просвистел мимо уха, ударился о стену и осыпал кирпичную крошку мне на плечо. — Силенцио! — парировал я, выкинув вверх руку с палочкой. Мой противник на это только рассмеялся, приподняв брови. — Петрификус Тоталус! Я откатился куда-то вбок, шагнул назад на долю секунды и этим допустил непростительную ошибку. Следующий луч попал в руку с палочкой. Рука онемела и застыла, но я успел упасть за мусорный бак. Металл загудел от удара, крышка слетела и покатилась по переулку с грохотом. Сбитый с толку, я сунул палочку в левую руку. — Силенцио! Вновь моя попытка заткнуть соперника провалилась. Палочка дёрнулась в руке, как живая, и заклинание вышло криво. Тонкий луч ушёл чуть левее, чем нужно. А вот сам я терпел сокрушительное поражение. — Инкарцеро! Верёвки. Чёртовы веревки вылетели из ниоткуда и обвили мне лодыжки. Я рухнул на колени, опутанный, и боль прострелила левое бедро. Почему-то он не спешил меня добивать. Лежа на грязном асфальте, я смотрел, как парнишка медленно подходит ко мне. — Ты стал медленным, Аластор Грюм, — Пожиратель растянул губы в притворно ласковой улыбке. — Стареешь? — Силенцио! — ответил я, и ещё один тонкий луч света вырвался из моей палочки. Пожиратель лучезарно улыбнулся и поднял щит левой рукой. Заклинание срикошетило и улетело в мусорный бак. Я был ни жив ни мертв, моргая от удивления. Я точно умру. — О, как мило, — развеселился мой противник, подходя ближе пружинящим шагом. — Этому сейчас учат в Аврорате? Или маразм наконец-то настиг тебя, дорогой Аластор? — Силенцио, — я упрямо продолжал свои попытки, выкинув из палочки еще одно заклинание, но оно вышло слабее, чем предыдущие. Пожиратель на это только рассмеялся. Я сжал зубы. Пока он болтает, у меня есть время: по какой-то причине он не торопился меня убивать. — Неплохо для старика с одной ногой. Но знаешь… мне нравится, когда сопротивляются. Импедимента! Воздух налился свинцом. Все тело потяжелело раза в три. Руки двигались с запозданием. Я попытался дёрнуться вперёд, но вместо шага вышел жалкий рывок, будто я тонул по пояс в бетоне. Он стоял передо мной, ухмыляясь, а я даже выпрямиться не мог. — Всё, Грюм? — ухмыльнулся он, склонив голову. — Или потянешь ещё один круг? — Силенцио… На этот раз жест палочкой вышел запоздалым, но, видимо, Грюм и правда был очень сильным волшебником, потому что заклинание сработало. Серебристый луч ударил Пожирателю прямо в горло. Он пошевелил губами, но не мог ничего сказать. Ага!.. Успех придал мне сил. Я не собирался отступать и вложил в заклинание всю свою магию, пытаясь задавить его авторитетом. У меня как-то не было запасного тела, чтобы начать заново. Сквозь онемение я поднялся и пошел на него. Заболтавшись, мой противник и так подошел слишком близко, и я, сбивая остатки верёвок с ног, совершенно не по-волшебному бросился на него. Он не успел поднять щит. Я врезался в него плечом, сбивая с места, и мы покатились по асфальту. Пожиратель не ответил, только глаза его расширились, и в следующую же секунду его палочка сверкнула новым заклинанием. Магия врезалась под рёбра. Воздух выбило из лёгких, и я отлетел на добрых два метра, ударившись о бетон. В глазах заплясали искры. Я захрипел, сгибаясь пополам, судорожно втянул воздух, и вновь магические веревки обвили меня. Ублюдок мог колдовать без слов! Да как это вообще было возможно?! Я оскалил зубы, поднимая голову, и глаза защипало от несправедливости. — Ах ты сучий сын, — посетовал я, глядя на то, как Пожиратель подходит ко мне все с той же мерзкой ухмылкой. — Великий Аластор Грюм дерется как маггл, — усмехнулся тот, выдерживая момент. Одно было хорошо: он все еще не пытался меня убить, и я переключился на свою любимую тактику выживания в этом сраном волшебном мире. Ну что ж, играй шарманка, играй… — Видел я одного твоего дружка, — выдал я, надеясь заболтать его и потянуть время. — Тоже был уверен, что сможет справиться с одиноким стариком с одной ногой. На удивление, Пожиратель остановился, поигрывая палочкой. — И что с ним? — Я воткнул ему в ухо палочку, — соврал я, дернувшись в путах. Он не ответил, только опустил палочку чуть ниже, прицеливаясь в живот. Я мгновенно напрягся, срочно выдумывая хоть что-то правдоподобное. — Ты же знаешь, что у меня в протезе сюрприз, — кивнул я. — Маггловская противопехотная мина. Атакуешь, и мы оба улетим на луну. Давай, проверь, если не веришь. К счастью, проверять тот не стал. Пока что он держал меня связанным, не торопясь произносить новое заклинание, и я счёл это успехом. Глаз мой щёлкал судорожно, пытаясь поймать хоть что-то. Адреналин спадал, и я вновь начал чувствовать давнюю боль в левом виске. — А может ты тоже не Грюм, — припечатал меня Пожиратель, и у меня в груди похолодело. Неужели это настолько заметно, что даже какой-то засланный Пожиратель это увидел? — У тебя что-то с глазами? — выплюнул я. — У тебя что-то с головой, — отвечал мне Пожиратель. — По крайней мере, язык у тебя работает лучше, чем палочка. — Он склонился надо мной и встретился со мной своим безумным взглядом, и я решил применить ту же тактику, что с Дамблдором. На этот раз я решил припомнить сюжет «Иронии судьбы». — А может я и не Грюм, — ухмыльнулся я, решив спрятать очевидное на виду. Мой уверенный тон немного сбил Пожирателя, и я с жаром продолжил: — А вдруг настоящий Грюм на пенсии. Или в Азкабане. Или в запое. Или, может, он умер и теперь вместо него я. Выбирай вариант по вкусу. Если бы он знал, насколько это было правдой, он бы побежал докладывать лорду Воланду прямо сейчас, но, будь я на его месте, я бы сам себе не поверил. Судя по всему, Пожиратель мне тоже не поверил и оскалился, внезапно подрастеряв свой веселый настрой. — Ты даже не пытаешься лгать правдоподобно. Хорошо, пожалуй, это разговорит тебя получше. Круцио! Непростительное заклятие, успел сообразить я перед тем, как красный луч пронзил меня насквозь. И тут же приступ невыносимой боли заставил меня заорать на всю улицу. Руки свело, а голову выжгло, тело выгнулось дугой, воздух вырвался из лёгких. Я не слышал собственного крика, но чувствовал, как рвётся горло, пока меня не начало тошнить. Я попытался выдохнуть, но лёгкие будто не хотели раскрываться. В голове запульсировало, потом боль перешла в зубы, в шею и оттуда двинулась к позвоночнику. Всё тело горело и мерзло одновременно. Я и думать забыл о том, что нахожусь в теле какого-то там Аластора Грюма, и вся информация, что мой мучитель получил от меня, был только дикий крик, от которого болело горло. Я орал, пока наконец не выдохся, мелко стуча зубами. Уши заложило. Мозг работал урывками, и на подкорке зависла только одна мысль. Прекрати, прекрати, прекрати… — Ступефай! — Петрификус Тоталус! Заклинания из двух разных палочек ударили в Пожирателя, и я обмяк на асфальте, свернувшись в комочек. Завязалась перестрелка, но я был слишком занят тем, чтобы прийти в себя, и отполз за мусорный бак. Тело ломило так, будто я пробежал марафон. Куртка моя была вся покрыта остатками чесночных гренок, и я пришел к выводу, что меня всё-таки вырвало, и немедленно новый приступ тошноты сжал горло. Я резко вдохнул, зажав рот рукой. Я слышал хлопок аппарации, потом чьи-то шаги затопали по асфальту. Видимо, Пожиратель оценил свои шансы против троих и решил сбежать. Голоса казались далекими, но один я узнал почти сразу. — Чёрт, он свалил! — выдохнула Тонкс и с силой ударила кулаком по стене. Другой аврор подошёл ко мне, держа палочку наготове и шумно дыша. — Чисто, — сказал он. — Магглы не видели. — Мистер Грюм, вы как всегда нашли себе приключения, — хмыкнула моя подруга Тонкс, подходя ко мне. — Он живой? — спросил второй голос, мужской. — Как живой, но что-то неживой, — прохрипел я, приподнимаясь на локте. Вместе с Нимфадорой ко мне на помощь пришел парень лет двадцати пяти. Прокрутив на редкость плохо работающую память, я опознал его, как того аврора, что подходил ко мне в Косом переулке, а также припомнил, что Нимфадора говорила, что будет дежурить с неким Клиффом Эдвином. Тонкс повернулась ко мне, быстро оценивая состояние. Я лежал на боку, изо рта шёл пар, левая рука дрожала, а правая уже не слушалась. — Подонок Крауч применил Круцио, — сказал Клифф, поводя надо мной палочкой. — Ему срочно нужен целитель. Я опять дернулся в своем полубессознательном состоянии, и аврору Эдвину пришлось меня зафиксировать. Так вот он какой, Барти Крауч-младший. Сынок высокопоставленного ублюдка из Министерства, который его и отмазал от Азкабана. Достойный сын своего папаши. Может, сам Барти-отец и натравил его на меня, чтобы что? Притащить меня в Министерство? Звучало бредово, но сейчас я соображал на редкость медленно. В конце концов, Крауч-старший выглядел, как человек, который может это сделать. — Крауч, да? Милая семейка, — хмыкнул я, сглатывая кровь. Оказалось, пока я бился в судорогах, я едва не откусил себе язык. Клифф коротко кивнул, не отвлекаясь от диагностических чар. Его палочка светилась бледным голубым и свет пробегал по моим рукам и груди, оставляя холодные полосы. Переулок постепенно возвращался в фокус. Мокрый асфальт холодил щёку, и меня передернуло, когда первые капли лондонского дождя упали мне на щеку. Магический глаз вращался с запозданием, цепляясь за лица авроров, но картинка плыла. Меня все еще потряхивало, но в целом я считал, что мог подняться и идти. Реальность была гораздо менее радужной. Если Крауч уже сомневается, что я не Грюм, то после визита в больницу кто-нибудь ещё может заметить. несостыковки. Не хватало мне и того, чтобы некие люди в белых халатах копались у меня в голове, поэтому я снова подал голос. — Не надо целителя, — запротестовал я, возобновив тщетные попытки подняться. В глазах потемнело, но я упрямо упёрся локтем в асфальт. — Я в порядке. — После Круцио не бывает «в порядке», — настаивала Тонкс и надавила мне на плечо, заставляя лечь обратно. — Бывает, — возразил я, — если не первый раз. Я попытался подняться, но тело подвело, и меня снова повело в сторону. Бедной Нимфадоре, которая была чуть ли не в два раза меньше здорового Грюма, опять пришлось меня придерживать. — В Мунго, — твёрдо сказал Клифф, подхватывая меня под плечи. — Не обсуждается. Я заставил себя встать на обе ноги, распрямился, держась за стену. Клифф уже поднял палочку, явно собираясь вызывать транспорт до Мунго, и меня это окончательно взбесило. Памятуя, что Грюм был сварливым параноиком, я вскинулся, так зыркнув на него здоровым глазом, что парень попятился. — Ты как разговариваешь со старшими по званию, щенок?! — рявкнул я вполне в духе старого доброго Аластора. — Я был аврором, пока тебя, сосунка, еще в планах не было, и если я говорю, что не пойду к сраным эскулапам, значит так оно и будет! — Сэр, это небезопасно… — замялся аврор Эдвин. — Небезопасно было Барти Краучу выходить одному против меня, — отрезал я. — Остальное тебя не касается. Я повернулся к Тонкс, волосы которой стремительно меняли цвет от розового до синего и обратно. — Нимфадора, пойдешь со мной. — Я же просила… — вздохнула та, нервно сжимая палочку. Всем нам троим стоило бы немного отдохнуть, подумал я, делая сигнал Эдвину. — Ладно, — сказала она наконец. — Клифф, пожалуйста, доложи Скримджеру. Клифф явно хотел возразить, но ограничился кивком. — Будет сделано. — Давай, доложи-доложи, — буркнул я. — И добавь, чтобы передали Барти Краучу, чтобы следил за своим сынком. — Боюсь, это будет невозможно, сэр, — ответил мне аврор, особенно выделив последнее слово. Еще и обиделся, лорд Воланд его дери. Мы с Тонкс аппарировали на площадь Гриммо, и уже через минуту я стоял в прихожей штаб-квартиры Ордена Феникса. На удивление, сегодня здесь было много народу, но впервые мне не хотелось ни с кем разговаривать. Я буркнул что-то нелестное подошедшей Молли, и та отстала, провожая нас нервным взглядом. Как бы я ни гавкал на присутствующих, за нами все равно увязался Ремус Люпин, и в его компании мы вошли в комнату, которую я все те две недели, что был на Гриммо, оккупировал в качестве своей спальни. Я чувствовал взгляды спиной. Конечно, здесь все привыкли к Грюму, который рычит и командует, а не шатается после стычки в подворотне. Свет от единственной лампы падал косо, оставляя большую часть помещения в полумраке. Я повалился на край кровати, не снимая мокрых сапог и пропитанной грязью куртки. Некоторое время в комнате стояла тишина. Круцио отпустило, но оставило после себя выжженную пустоту в мышцах и странную слабость. Тонкс закрыла дверь и осталась у стены, скрестив руки. Я лежал на кровати, прикрыв глаза, и пытался сообразить. Если бы моя подруга Нимфадора была здесь одна, я бы, может, и пожаловался, но ее кавалер не внушал мне доверия. Люпин присел на табурет рядом с моей кроватью, и водил палочкой над моей грудью, и, на удивление, дышать с каждой секундой становилось легче. Он предложил мне шоколадную лягушку, но я вежливо отказался. — Мистер Грюм, — сказала наконец Тонкс, когда Люпин закончил колдовать надо мной. — Мы беспокоимся… Вы в последнее время сам не свой. Кингсли сегодня жаловался, что вы с ним даже не поздоровались. Бессмысленная злость разом захлестнула меня. Я, в конце концов, умер, очнулся непонятно где, в теле, которое мне не принадлежит, потерял жену и детей, а теперь меня еще и чуть наизнанку не вывернули, а мне ставят в вину, что я не поздоровался с какими-то несчастным Кингсли, которого я видел пару раз в жизни! Я несколько секунд смотрел в потолок, а потом вдруг нервно расхохотался. Желудок сжался резко, комок подступил к горлу. Я согнулся пополам, и меня вырвало желчью прямо на коврик у кровати. Сил не было даже на то, чтобы возмутиться. Я смотрел, как Люпин убирает заклинанием остатки моей дурноты, а потом вздохнул и провел рукой по лицу. — Можешь передать Кингсли, пусть засунет свои обиды туда, откуда они вышли, — ответил я слабым голосом, приподнимаясь, чтобы разуться и снять протез. Подумав, я махнул рукой. — А знаешь, лучше ничего не говори. — Вы правда в порядке? — уточнил Люпин, оглядывая меня критически. Я все еще не мог решить, нравится он мне или нет, но выглядел он подозрительно, еще и постоянно таскался хвостиком за Сириусом Блэком, которого я твердо решил игнорировать. Я уверен, что даже это показалось аборигенам странным, все просто слишком боялись Грюма, чтобы напрямую спросить. — Нет, — уклончиво ответил я и усмехнулся, отчего моя губа треснула, и из нее потекла кровь. — Но это уже никого не удивляет. — Эпискей, — Люпин взмахнул палочкой, чуть не выколов мне единственный глаз, и мое «боевое ранение» затянулось на глазах. Надо будет взять на вооружение, подумал я. Выпроводив всех сочувствующих, я остался один. С большим удовольствием я снял свой глаз-алмаз, чувствуя, как головная боль с каждой минутой отступает, потом положил протез на хитрую подставку «подзаряжаться» и с чистой совестью лег в постель. Тело всё ещё ныло после Круцио. Пальцы правой руки, пораженной заклинанием Барти, все еще едва сжимались в кулак. Я перевернулся на бок, подтянул колени к груди и просто лежал, слушая, как где-то внизу дома скрипят половицы под чужими шагами. Я закрыл глаза, но темнота под веками сразу наполнилась вспышками красного света и моими собственными криками, и лицо Барти Крауча с этой его ласковой улыбкой вновь встало перед моими глазами. Мне надо было убираться из этого места как можно скорее. Сегодня Крауч вышел на меня один, а завтра он может прийти и со своим папашей. А между тем, там, в Тюменской области меня ждала моя настоящая семья. Точнее, пока она обо мне даже не подозревала, напомнил я себе, но тоска по родному дому пересилила. Я лежал на спине и смотрел в потолок, пока в голове медленно складывался план. Завтра утром я пойду в Гринготтс и сниму все до последнего кната со счета Аластора Грюма, потом аппарирую в какое-нибудь тихое место, но не напрямую в Россию. Сначала нужно было выбраться из Британии, а оттуда сесть на обычный человеческий транспорт. Никто не будет искать меня в поезде «Берлин — Москва», точно также никакая магия не сможет отследить, в каком аэропорту я сяду на самолет. Я планировал осесть в родном Тобольске. Там обычная жизнь, снег по колено зимой и Иртыш летом, и максимум, что может прилететь в спину, это грубое слово. Я уже приготовился представлять хорошую жизнь, но предательская паранойя Грюма закралась в голову. Или это я уже начинал сходить с ума. А вдруг меня найдут? Спать все равно не хотелось, и, поворочавшись, я договорился с самим собой, что буду время от времени посещать Машу и дочку там, а здесь буду стараться держаться как можно дальше от всякой магии с Круцио и Пожирателями. Я начал мысленно подбирать оптимальный маршрут аппарации на малую родину. В конце концов, я даже не представлял, куда я могу аппарировать в России, чтобы это было не так далеко от Британии, и одновременно я не появился бы прямиком на Красной площади. Я В раздумьях, я сам не заметил, как уснул. Пора было заканчивать эту игру в Аластора Грюма.