Heimerdinger's Body Swap / Обмен телами по Хеймердингеру

Виктор Конкурс выдающихся инноваторов. Престижное мероприятие, проходившее в Пилтоверском развлекательном районе, чтобы представить как революционные работы, рожденные наукой, так и блестящие умы, стоящие за ними. Соревнование, в котором Виктор всегда мечтал принять участие, но никогда не верил, что у него действительно появится возможность туда попасть. Его прошлое, состояние и статус были препятствиями, которые, по его мнению, было слишком трудно преодолеть, чтобы его заметили все эти люди. Тогда необыкновенный человек, стоявший на краю пропасти с угасающей мечтой, решительно ворвался в жизнь Виктора, навсегда изменив его мир. Джейс Талис сидит прямо напротив него, и кажется, что он снова находится у обрыва, но уже в ментальном смысле. Он с тревогой переключает рычаги и кнопки из-за нелепого страха, что их прототип хексврат внезапно сам развалится во время конкурса. И неважно, что Виктор уже в который раз ворчит, что это невозможно, а результаты тестов были безошибочными всю последнюю неделю. Он не может переубедить упрямого Джейса. И вот они едут, трясясь, в душном и тесном экипаже, а движения Джейса становятся всё более быстрыми и нервными. Дни, предшествующие конкурсу, были очень долгими и напряжёнными. Отсутствие сна, переработки тел и разумов, а также ежеминутные расхождения во мнениях и споры по поводу каждой детали заставляют их одновременно нервничать и огрызаться. - Я тебе говорю, есть реальная вероятность, что мы протестировали его до предела! Я уже заменил несколько шестерёнок и пару цепей три дня назад! Если мы доберемся до цели, а из-за сотен наших тестов он выдохнется, мы никогда не увидим хекс-врата вживую. Это будет провал! - У тебя просто паранойя. Опять. Наш прототип идеален и он ещё не “выдохся”. Если, конечно, ты сейчас там что-нибудь не сломал! Ты сам станешь причиной нашего провала, пытаясь починить то, что не сломано! - Я не собираюсь стать причиной провала! Это всё твои безрассудство и беспечность! - “Беспечность”?! Это была моя “беспечность”, когда короткое замыкание в первом прототипе привело к катастрофе?! Это отбросило нас назад на недели! Твоё эго мешает твоим собственным опасениям, Талис! - Знаешь что? Сиди на своей стороне экипажа и не говори со мной больше, пока мы не приедем. Я сейчас не могу с тобой ничего обсуждать! Последний аргумент повис между ними в воздухе. Типичная ситуация в последнее время. Бывали дни, когда слова произносились с такой язвительностью и летели так быстро, что ранили и причиняли достаточно вреда, чтобы один из них - обычно Джейс - выбежал из лаборатории. Как их партнёрство дошло до такого состояния? Но он знает. Он трёт своё правое колено, и боль простреливает глубоко в спине. Ногу сковывает металлическая клетка, заманивая в ловушку и уменьшая его свободу. Еще одно невидимое металлическое устройство для пыток сжимает его живот тисками, и нескончаемые мучения напоминают о его растущей физической недееспособности. Беспощадная агония. Быть актёром и зрителем истории собственного падения. Зрелище, от которого нельзя просто отвернуться с отвращением. Быть запертым в жестком сосуде, обрастающем всё новыми и новыми кусками металла. Наблюдая, как твои надежды и мечты растворяются в пустоте тоски по тому, что могло бы быть, когда твое тело разрушается, а душа разлагается. Виктор - причина их разделения. Потерявший себя в боли и горечи, неспособный забыть о жестокой несправедливости, поглощающей его шаг за шагом. И Джейс слеп ко всему этому. Он видит изменения, да. И испытывает боль, которая подпитывает приступы гнева, хоть и предназначенные не ему. Но он на самом деле не понимает. Живёт и дышит в своём собственном мире беспокойства в стремлении творить добро. Быть чем-то большим, чем-то сияющим и новым, чтобы люди поклонялись и аплодировали. Нервный человек на пьедестале, ожидающий, пока его столкнут. И Виктору так противно, что у него руки чешутся толкнуть. - Почему так жарко? - Виктор фокусируется, чтобы вернуть себя в реальность, и вновь погружается в состояние дискомфорта. Галстук вокруг его горла слишком сильно затянут. Его влажные волосы падают на глаза, прилипают к лицу и шее. Его одежда отвратительна - как вторая кожа, прилипшая к телу. Джейс даже не поднимает глаз от своего занятия. - Во-первых, сейчас лето. Во-вторых, эти сиденья обиты толстым слоем бархата, и здесь очень тесно. Ты можешь открыть ещё одно окно вместо того, чтобы жаловаться, - в его ответе сквозит снисходительное нетерпение. - Не надо объяснять мне это как ребёнку! Я прекрасно понимаю причины нашего затруднительного положения, - Виктор сердито смотрит поверх закрытого окна. Боль в ноге и спине пульсирует, побуждая двигаться. Джейс громко выдыхает и, наконец, поднимает взгляд, указывая рукой. - Так открой уже чёртово окно! Я оба своих открыл! На языке Виктора уже вертится язвительный ответ, однако еще один приступ боли пронзает его ногу вместе с резким рывком кареты, лишая его дара речи и крепче сжимая колено. Джейс слишком сосредоточен на своей задаче, чтобы заметить его затруднения. А Виктор слишком горд, чтобы упомянуть об этом или попросить о помощи. Сквозь пульсирующую боль Виктор усилием движется вдоль сиденья, чтобы открыть окно. Мягкий бриз не сильно помогает, но учёный решает, что это лучше, чем ничего. Он прислоняется головой к стенке экипажа, ожидая, что поднимется более сильный порыв ветра и обдует лицо. Он отвлекает себя, рассматривая людей, идущих по улицам. Все они веселы и болтают друг с другом, проходя мимо торговых киосков, установленных в честь сегодняшнего события. Этот вид начинает быстро надоедать. Эти лица высших и средних классов Пилтовера - непримечательная, лишенная чего-либо масса, живущая изо дня в день без забот и беспокойств. Вместо этого он фокусирует взгляд на Джейсе. Мужчина прикусил губу, концентрируясь и сосредоточенно прищуривая глаза. Его волосы больше не были аккуратно зачесаны назад, как обычно, так как он постоянно взволнованно зарывается в них пальцами. Капли пота выступают у него на лбу и стекают каскадами по разгоряченному лицу. Он выглядит ужасно. Очень редкое зрелище. Виктор ловит себя на том, что запоминает каждую деталь, сохраняя в памяти. Тяжелая атмосфера между ними в сочетании с жарой в экипаже нагоняет на него тоску. Желание передохнуть от всего этого. Состояние его партнера только прибавляет причин для беспокойства, мысли темнеют от их общей злобы. Ему сейчас ничего так не хотелось, как вцепиться Джейсу в шею и заорать. Ментальный образ легко вызвать в воображении. Легко представить себе, как его руки обхватывают толстую шею Джейса и сжимают, заставляя мужчину задыхаться. А золотистые глаза, закатываясь, смотрят на него не с беспокойством или болью, а с невообразимой тоской. Мерцающий огонь ярости превращается в пепел, и вспыхивает новое пламя похоти, наполненное желанием. Зверь, жаждущий тепла, вырвался из клетки и беспокойно ворочается. Виктор кряхтит и быстро перестраивается, приподнимая лодыжку здоровой ноги над больным коленом и морщась от боли. Этих звука и движения достаточно, чтобы привлечь внимание Джейса. Виктор с хлопком кладёт руки на свою лодыжку, ещё больше защищаясь таким образом. - Ты в порядке? Какой нелепый вопрос. - Лучше не бывает. Но его тон противоречит сказанному. Слишком грубый. Возбуждение проявляется как боль, или, скорее, он надеется, что это так. Непрерывное вращение шестеренки наконец-то заканчивается, - теперь Джейсу не нужно уделять ей все свое внимание - и Виктор замирает. Они долгое мгновение смотрят друг на друга. - Я могу… что-то сделать? Виктор старается не вздрогнуть. “Убеди меня, что всё хорошо”. “Скажи, что я не разрушил всё, что мы построили вместе”. “Не покидай меня”. “Сядь рядом”. “Улыбнись”. “Посмейся”. “Коснись моего плеча”. “Заметь меня”. - Тут ничего не поделаешь, - Виктор снова смотрит в окно. Джейс возвращается к прерванному занятию. Молчание между ними - это крик в пустоте. Виктор дышит глубже и ставит ранее скрещенные ноги рядом. Физическая потребность исчезает так же быстро, как и появилась. Похоже, это стандартная ситуация в его жизни. Родиться в один прекрасный день, крича с такой живостью и энергией, только для того, чтобы издать жалкий вопль слишком рано. В любовных чувствах и реакции на Джейса нет ничего нового. Он может точно определить момент, когда все это началось. В тот момент, когда он понял, что ему грозит падение. И было на удивление рано. Простое прикосновение. Простое заявление. “Наша хекстек-мечта”. Никогда ранее Виктор не делил столького с кем-то другим, не говоря уже о мечте. И он был принят так легко, с таким доверием, человеком, с которым он познакомился буквально только что. Последние пару лет, прошедших с той ночи, он провел в постоянном отрицании, безуспешно пытаясь удержаться от того, чтобы не пасть еще ниже от каждого прикосновения, каждого слова или идеи, от того, насколько похожими он воспринимал их обоих, как две части одного целого. И теперь он ненавидит все это до последней крупицы. Внимание и восхищение, которые Джейс продолжает получать от безликой толпы, стремящейся обратить на себя его взгляд. Как эти люди, которые ничего не значили, могли стать отражением собственных желаний Виктора? Очарование и обожание преследуют Золотого мальчика повсюду. Растущий кумир Пилтовера стоит на невероятно высоком и недосягаемом пьедестале. Как Виктор мог попасться в такую ловушку в виде мужчины - своего партнера? Джейс относится ко всем с харизматичной добротой, несмотря на такой недостаток, и наслаждается поверхностной любовью, как прожорливый ребенок. Но тело Виктора покрывается мурашками от каждого прикосновения кончиков пальцев. Его сердце разбухает и разбивается от каждого комплимента. Джейс Талис - его личный ад. До того как физический упадок Виктора заточил его в две металлических клетки, его позор был обычным явлением. Поздними ночами в одиночестве своей комнаты, его руки скользили по тем местам, которых касался Джейс в этот день. Попытка имитировать это ощущение, грубо доводя себя ладонью до оргазма. Только для того, чтобы минутное удовольствие было сразу же отравлено отчаянной тоской. Теперь поздние ночи вызывали у него острую боль. Он гнался за прежним ощущением удовольствия, но большую часть времени оставался ни с чем. Теперь главным источником его эмоциональной разрядки могли быть только слёзы. На следующее утро, приходя к Джейсу в лабораторию, он всегда испытывал сдерживаемое разочарование и желание, не знал, как себя вести, из-за чего замыкался в себе, избегал прикосновений и игнорировал похвалу . А здесь сидел его напарник, ничего не подозревавший о своей власти над Виктором. Внезапно что-то меняется, возвращая Виктора в настоящее. Карета подпрыгивает с раскатами грома, и резко останавливается, заваливаясь на один угол. Оба мужчины вскрикивают, когда Виктора отбрасывает в сторону Джейса. Происходит стремительное движение. Его зрение и чувства на мгновение отключаются из-за резкого и внезапного рывка. Что-то давит на руки Виктора, замедляя его, прежде чем он резко ударяется о твердую поверхность; его ноги врезаются во что-то твердое, и раскаленный добела огонь обжигает каждую клеточку его правой ноги и каждый позвонок позвоночника. Из горла Виктора вырывается сдавленный крик. Он обмякает и пытается дышать сквозь агонию. Мгновение проходит, и становится слышно только тяжёлое дыхание. Интенсивность боли медленно снижается, и Виктор начинает приходить в себя. Его тело оказывается неловко зажатым в тисках, а лицо вжимается во что-то влажное, тёплое и движущееся. Грудь Джейса. Тиски разжимаются, и очень осторожно и медленно его поворачивают, чтобы усадить на мягкое сиденье. Высшее существо, должно быть, прямо сейчас испытывает приступ смеха. Он кипит от злости и пытается найти способ отвлечься, чтобы не сойти с ума прямо здесь и сейчас. Потому что есть только Джейс. И Джейс терпит его плохое настроение так любезно, как только может. Потолок вагона ярко-красный с золотой отделкой. Как Талис. Виктор слегка кряхтит и пытается сосредоточиться на цветах и деталях, пока его тело успокаивается. Смутное беспокойство в виде ореховых глаз наводит на другие мысли и грубо нарушает его концентрацию. - Виктор, тебе сильно больно? - Ну, каждый нерв буквально в огне, и я испытывают от этого весьма неприятные ощущения. По крайней мере, мозг цел. - О, ты шутишь. Это хорошо. - Это не шутка. Джейс отстраняется. Его сканирующий взгляд - будто прикосновения рук к телу Виктора. - Джейс. - Да? - Просто мысль, но, может быть, ты мог бы вытащить нас из этой смертельной ловушки, прежде чем она снова рухнет? Не говоря ни слова, Виктора подхватывают на руки с нежностью, от которой у него замирает сердце. Одна рука оказывается у него под коленями, другая - поддерживает за спину, и Джейс прижимает его к себе. Если бы Виктора сейчас не охватывали один за другим приступы боли, то, возможно, он наслаждался бы этим. Когда они оба оказываются вне экипажа, Джейс находит скамейку, чтобы Виктор мог отдохнуть и восстановиться, и очень тщательно оценивает его состояние. Ничего не сломано и не вывихнуто из-за всех тычков Джейса, что само по себе является маленьким чудом, учитывая наклон и повреждения во время их поездки. Примерно в паре ярдов позади их экипажа на дороге лежит огромный перевёрнутый камень. Переднее левое колесо по частям валяется рядом. - И из всех нелепых шуток, сыгранных надо мной сегодня… Эй, ты, извозчик! Немедленно иди сюда! Джейс Сегодняшний день напоминает Джейсу хекс-кристаллы. Они стремительно выходят из-под контроля и угрожают взорваться у него перед носом в любой момент. Они с Виктором ссорятся. Снова. Что-то в их прототипе не соответствует его стандартам. Спорный вопрос с Виктором. Их поездка просто рассыпалась в прах. Буквально. Что дальше? Джейс переводит дух и решает считать, что ему повезло. В такие моменты слишком легко видеть только негативное. Он и Виктор… они в порядке. Они справятся с этим.Это просто стресс и разные точки зрения. Как только конкурс закончится, они посмеются над всем этим. Прототип будет работать, как уверяет Виктор. Они станут победителями и насладятся плодами своего упорного труда. Толпа будет аплодировать и восхвалять их изобретательность. Он в порядке. Виктор в порядке. Всё в порядке. На этот раз Джейс резко выдыхает и проводит пальцами по волосам. По крайней мере, его самый, несомненно, прекрасный партнёр, который точно в порядке, сейчас гораздо живее, чем в последнее время. Хоть живость эта и проявляется в виде размахивания костылем и срывающихся с языка ругательств. Джейс рад, что в кои-то веки это адресовано не ему. Их бедный извозчик весь красный, а его глаза расширены и уже почти закатились, пока Виктор бросает в него, возможно, все известные ему заунские ругательства, привлекая толпу любопытных зевак. Джейс усмехается, вспоминая инциденты и неудачи в лаборатории, когда Виктор реагировал точно так же. Времена были попроще. Джейс отбрасывает эту мысль, чтобы сосредоточиться на следующей проблеме: прототипе. Большой кейс всё ещё прикреплен ремнями к крыше экипажа и выглядит нетронутым. Джейс приподнимается ровно настолько, чтобы отстегнуть ремни и неуклюже опустить его обратно на землю. Открыв крышку, он обнаруживает предметы ровно в том же виде, в каком они были, упакованными вместе с плотной набивкой. Он вздыхает с облегчением от того, что они приняли дополнительные меры безопасности, и снова закрывает крышку. Похлопывает себя по карману брюк, убеждаясь, что маленькая коробочка с хекс-кристаллом все еще лежит внутри, целая и невредимая. Теперь, когда все его молитвы и надежды оправдались, учёный чувствует себя легче. Он оглядывает толпу зевак, оценивая ситуацию, и видит, что извозчик разговаривает с парой миротворцев, которые осматривают место происшествия. Не составляет труда найти Виктора, который снова сидит на скамейке, не сводя глаз с Джейса. В ту секунду, когда их взгляды встречаются, Виктор вздрагивает и, нахмурившись, отворачивается. Джейс тоже хмурится, и настроение у него портится. Не все его надежды оправдались. Но это только временно. Джейс чувствует, как его мечта обретает силу, как за каждым его шагом следят лишние взгляды и у многих появляются определённые ожидания. Он не привык, чтобы его рассматривали, как насекомое под микроскопом, поэтому, взволнованный, начинает паниковать и срывается с места. У Виктора есть собственные дилеммы. На протяжении пары лет их рабочих взаимоотношений было сложно не заметить, как физическое состояние Виктора быстро ухудшается. Ему понадобился ортез для ноги, а трость заменилась костылём. Джейс немедленно бросился помогать со всеми делами, и не желал ничего, кроме как выручать партнёра там, где он позволит. Но это беспокоит Виктора. Он никогда об этом не скажет, но Джейс знает. А как же иначе? Между ними нет прежней любви, по крайней мере, он на это надеется. Раньше они подпитывались энергией друг друга. Джейс был чрезмерно тактильным, воодушевляясь, а Виктор реагировал на это с легким шоком, но, несмотря на это, выдерживал натиск. Их комплименты и похвалы друг другу были лёгкими и естественными, как дыхание. Но сейчас… Виктор замыкается в себе, становится напряженным или откровенно уклоняется от обычных прикосновений к плечу, и от любых добрых слов, просто бормоча благодарность. Это настолько не похоже на него, что Джейс задается вопросом, не обидел ли он чем-то своего некогда открытого и приятного партнера. К сожалению, размышления об этом только еще больше сбивают Джейса с толку и причиняют ему боль. А сегодняшний день слишком важен, чтобы расстраиваться из-за этого. Им предстоит еще многое сделать. Их средство передвижения сильно повреждено. Они находятся не очень далеко от центра событий, но до него еще несколько кварталов. Ничего серьезного, чтобы брать ещё один экипаж, но им все равно придется нести свой прототип вручную. Не самое удобное предприятие, но Джейс справится. А еще они чувствуют себя просто отвратительно после поездки в жарком экипаже… К счастью, у них обоих хватило предусмотрительности взять с собой ещё один комплект одежды, ведь учёные прекрасно понимали, что с новыми изобретениями часто случаются несчастные случаи, и запасная одежда просто необходима. Джейс просовывает голову обратно в экипаж и достает чемодан, который они упаковали. Он ставит его рядом с кейсом с прототипом. - Эй, Виктор? Его партнёр оборачивается, приподнимая бровь. - Как ты себя… как ты смотришь на то, чтобы остановиться где-нибудь и принять душ? - Возможно, это самое разумное, что ты предложил за весь день. На губах Виктора появляется ухмылка, и Джейс чуть не сгибается пополам от этого зрелища. Он старается не показывать, как это на него подействовало, указывая вперед и продолжая идти. - Дальше по дороге есть отель. Мы могли бы остановиться там. Виктор смотрит в ту сторону и кивает, стоя. - Тогда нам пора. До начала соревнований осталось всего несколько часов. Джейс улыбается, поднимая чемодан и балансируя с ним и более тяжёлым кейсом в руках. Когда они начинают свой путь по оживлённому тротуару, Виктор бросает взгляд на Джейса и протягивает свободную руку к чемодану. - Ты не вьючный мул, и я отказываюсь обращаться с тобой как с мулом. - Но я справлюсь с этим! - Джейс, у меня проблема с ногой - и, смею добавить, только с одной из них. Мне нравится думать, что моя рука вполне способна выдержать десять фунтов. С этим трудно поспорить, поэтому Джейс уступает и отдает чемодан, мгновенно чувствуя, как сердце загорается от улыбки, которой его одаривает Виктор. Улыбки остались в прошлом. И теперь такие редкие моменты доставляют большее удовольствие. Однако это длится недолго. Пока они протискиваются сквозь толпу, Джейс начинает слышать комментарии и вопросы почти от каждого, кто его замечает и узнает. - Золотой мальчик! Что ты несёшь? - О, это та самая магия, которую ты нам обещал? Почему магия в коробке? - Не будь идиотом, он не маг. Он должен использовать это в каком-то предмете. Очевидно, это и есть коробка. - Его магия - это коробка? - Ты собираешься показать магический трюк с разделением кого-то пополам в этой коробке, Талис? Ха-ха-ха! - Джейс Талис! Расскажи нам, как ты собираешься помочь моим детям вырасти уважаемыми взрослыми с помощью своей магии! Она помогает учить манерам? - Ты собираешься использовать это против Нижнего города? Спасёшь нас от этой постоянной угрозы? - Золотой мальчик! - Джейс Талис! Джейс чувствует, как внутри у него все переворачивается, словно стены сжимаются с каждым комментарием или обращением к нему по имени или прозвищу. - Не обращай на них внимания, - рычит Виктор, пока они продолжают идти. - Они не более чем невежественные богачи, которые не способны выйти за рамки своего примитивного мирка, чтобы увидеть и по достоинству оценить твои достижения. - Наши достижения, - быстро поправляет Джейс. На людей легко не обращать внимания с натянутой улыбкой. Они не преграждают ему путь, в основном на расстоянии принижая его за то, что его грандиозные идеи, казалось бы, заходят слишком далеко и кажутся невозможными. Затем прямо перед ним возникает копна светлых кудряшек, которые подпрыгивают, и они с Виктором останавливаются на полпути. - Джейс Талис! Он поворачивается и видит женщину, которая стоит прямо напротив него, буквально за кейсом в его руках. Она одета в форму академии, и у нее очень знакомое лицо. Он внутренне съеживается, но внешне сияет - он надеется - по мере того, как к нему приходит осознание. - О, привет… ты! Она запинается, но быстро приходит в себя. - Бекка. Мы целый год были одноклассниками. Ты помог мне с нашим последним проектом, помнишь? Джейс помнит класс, её и проект. Он определенно помнит, как потратил множество часов на выполнение этого проекта, пока она бесстыдно флиртовала с ним. И даже ни разу не обратила внимание на то, что Джейс действительно серьёзно относился к своей оценке... о чем бы она ни говорила. - Ах, да, Бекка. Как я мог забыть? - он делает вид, что пытается взять себя в руки. - Ну что ж, рад был тебя увидеть. Мы должны... - Ты проделал такой длинный путь, Золотой мальчик! Ты - главная тема для обсуждения на занятиях. Можно прогуляться с тобой, чтобы наверстать упущенное? - Э-э-э… - Джейс морщится и искоса смотрит на Виктора, незаметно для женщины бросая на него как можно больше незаметных "помоги мне" взглядов. Он подмигивает, понимая, что даже этого Виктор не замечает. Мужчина застыл с отсутствующим выражением на лице, глядя на Бекку сверху вниз. Джейс быстро откашливается и снова поправляет кейс. - Это мой напарник, Виктор. Мы бы с удовольствием поболтали, но нам действительно пора идти, правда, Виктор? Это, наконец, выводит Виктора из задумчивости. Когда он ловит умоляющий взгляд Джейса, его глаза слегка расширяются, и он направляется к Бекке, как будто хочет пройти сквозь нее. - Ах, да. Простите нас, мисс Бекка, но мы очень заняты, понимаете? Нам нужно идти. Вы можете наверстать упущенное с Золотым мальчиком позже. Джейс слегка нервно смеется, но в то же время он благодарен. - Да, увидимся, Бекка. Конкурс зовет. Он быстро проходит мимо нее. - Насколько позже это "позже"? - кричит она вслед Джейсу, придавая своему тону страстную многозначительность. Джейс бледнеет и убегает - изо всех сил - от непристойного внимания. Весь негатив и поверхностная сосредоточенность затуманивают его чувства, учащая сердцебиение, и внезапно он начинает сомневаться в себе. Что он делает? И ради чего? Ради надежды помочь таким людям? Почему все, кого он встречает, такие фальшивые, такие жестокие, такие... поверхностные? Он останавливается и ставит кейс на землю, чтобы отдышаться и вытереть вспотевший лоб. Группа девушек хихикает, проходя мимо. Они машут ему руками, и он кивает, однако, больше никак не реагируя. И тут его осеняет. Он оборачивается, чувствуя, как чувство вины сжимает его желудок. Виктор направляется к нему, теперь уже не слишком отставая. От его безмятежного выражения лица у Джейса по спине пробегает холодок, и он сглатывает. - Эй, извини, я не хотел убегать, как... - О, нет! - слишком сладкий тон для Виктора. - Тебе не за что извиняться. Партнёр останавливается прямо перед Джейсом, и маска спокойствия слетает с него: - Ты бросил на меня взгляд, говорящий “о, пожалуйста, спаси меня”, только для того, чтобы сбежать, когда тебе было удобнее всего, Талис! Джейс опускает голову и вздрагивает, услышав свою фамилию. - Прости! Я запаниковал! - Нет! Я не прощу тебя за это, - Виктор хмурится и продолжает идти по тротуару. - Виктор! - Джейс подхватывает кейс и спешит следом, умоляя. - Пожалуйста, что я могу сделать, чтобы загладить свою вину? Виктор усмехается. - Ничего. Кто вообще такая эта Бекка? Какая-то интрижка в академии? Джейс хмурится. Ему показалось, или в словах партнёра прозвучал обвиняющий тон? - Не совсем интрижка, но одноклассница, которая... вероятно, хотела быть интрижкой? Он роется в памяти. Да давно прошло время их занятий, как и те моменты, когда он по подростковой глупости доверял едва знакомому хорошенькому личику, источающему энергию флирта. - Хм. Забытое имя вместе с забытым временем. - Э-э-э… - Джейс в замешательстве морщит лоб из-за внезапного развития этой темы. Разве Виктор только что не был расстроен из-за того, что Джейс сбежал от него? Он тоже собирается взорваться из-за сегодняшнего утра? - Вам чрезвычайно повезло, что после соревнований у вас будет достаточно времени, чтобы ”наверстать" упущенное. Джейс замедляет шаг и смотрит на Виктора, но тот продолжает идти вперед. Талис слишком устал и сбит с толку, чтобы пытаться вести себя так, будто знает, что происходит в голове напарника прямо сейчас. - О чем, черт возьми, ты говоришь? Виктор останавливается и смотрит на Джейса с такой болью и гневом, что Джейс никак не может понять, почему все рушится вокруг них. Он совершил ужасную ошибку, сбежав без Виктора, конечно. Но.. это всё тема с бывшей одноклассницей, которую он едва заметил? Их утренняя размолвка? Медленно растущее расстояние между ними, хотя они когда-то были так близки? - Ты… - Мальчики! Они подпрыгивают и поворачивают головы при знакомом крике. - Вот и вы! - профессор Хеймердингер, шаркая ногами, направляется к ним с сияющей улыбкой. - Мы ожидали, что вы приедете гораздо раньше, и уже начали беспокоиться. Что случилось? Он с беспокойством смотрит на них, видя, как они потеют и тащат чемоданы. - У нас возникли небольшие проблемы с перевозкой, профессор, - Джейс поднимает кейс, пожимая плечами. Виктор опускает чемодан и не смотрит ни на кого из них. - Кажется.… назревают проблемы посерьезнее этой. Джейс вздрагивает. - О, нет ничего, с чем бы мы не справились. Он слышит горький смех Виктора. Этот звук лишает его рассудка. Ему хочется швырнуть их драгоценный прототип на землю и закричать: "Что случилось?! За что ты меня так ненавидишь?!" Светловолосый йордл подкручивает пальцем усы и медленно встает между ними. - Скажите мне, ребята, слышали ли вы когда-нибудь эту замечательную фразу: “Пройти милю в чужой обуви”? - Ну, да, но… - Джейс стискивает зубы. Он хорошо осведомлён о любви Хеймердингера к подобным мудрым речам, но сейчас не время. Это даже близко не помогло бы им восстановить отношения, которые рушатся на глазах. К тому же, в данный момент ему просто все равно. - Разве Вы только что не говорили, что нас ждут в центре проведения мероприятия? Хеймердингер поднимает руку в воздух и кладет ее на запястье Джейса. - Мой дорогой мальчик, день еще только начинается. Когда будешь в моем возрасте, научишься останавливаться и наслаждаться моментом. Например, запахом роз. Это... не похоже на профессора. Джейс опускает взгляд: - Но... - Никаких ”но"! - маленький йордл смотрит на Виктора, который прожигает взглядом дыру в тротуаре, и кладет руку на его свисающее запястье. Виктор вздрагивает от прикосновения и отрывает от дороги полный ненависти взгляд, чтобы посмотреть на профессора. - Я верю, что у вас двоих на кону стоит нечто гораздо более важное. - Что может быть важнее, чем... В запястье Джейса, где его касается профессор, ощущается теплое покалывание. Вибрация пронизывает все его тело, заставляя прерывисто вздохнуть, и Талис закрывает глаза. Его разум расслабляется, ощущая облегчение, которое приносит это тепло. Оно обнимает и успокаивает. Нежность затягивает, а затем резко обостряет его чувства, полностью разрушая их, когда боль пронзает разум, тело и душу. Его тошнит, а мозг пульсирует от ужасающей головной боли. Когда волна ощущений утихает, он открывает глаза и обнаруживает новый источник боли - в ноге и спине, согнутый бок и что-то твердое, удерживающее его вес под мышкой. Он опускает взгляд и обнаруживает, что опирается на костыль, и моргает, чувствуя себя тупым и пьяным. Их профессора нигде не видно, и место, где он стоял, теперь пусто. Чувства Джейса постепенно приходят в норму, и он осматривает местность. Кейс с прототипом лежит на земле, куда он, должно быть, уронил его из-за сильной головной боли. Но это странно. Изображение находится не перед ним. Оно находится перед… Он моргает… ...его зеркальное отражение в ужасе смотрит прямо на него. - Что? - он привычно отступает назад в шоке, обнаруживая, что его ноги шатаются, а он сам теряет равновесие. Его правое колено реагирует не так, как хотелось бы, и он пятится, спотыкаясь. Но зеркальное отражение действует быстро и хватает его, возвращая в правильное положение стоя, кладет руки ему на плечи, смотрит на его ногу в бандаже и, о, нет...… - В-Виктор?.. - заикается он в благоговейном страхе. Глаза его двойника расширяются и пристально смотрят ему в лицо, ища его взгляда. - Джейс? - Профессор Хеймердингер сказал… что на карту поставлено нечто важное, - он смотрит на себя сверху вниз, во все глаза, рассматривая каждую черту… Виктор. И стоящий перед Джейсом, выглядящий точно как он, был... на самом деле Виктором.