Heimerdinger's Body Swap / Обмен телами по Хеймердингеру

Виктор Что, чёрт возьми, сейчас происходит? Это, должно быть, помрачение рассудка. Вид его собственного лица с широко раскрытыми глазами и разинутым ртом, смотрящего прямо на него, подтверждает это. То, что он произнес свое имя и комментарий удивленно и не совсем так, как обычно звучит его собственный акцент, но очень быстро и смело, как Джейс, только подтверждает сказанное. Возможно, это безумие. Виктор, наконец, начинает терять свое единственное ценное качество. Эта авария с экипажем подкосила его. Что-то сломалось. Или же он впал в кому в результате аварии, и это кошмар, с которым ему приходится жить. Потому что не может быть, чтобы это происходило на самом деле. Хаос, нелепость, абсолютно... - Потрясающе! Виктор вздрагивает от того, что он сам - Джейс - смотрит на него снизу вверх с таким благоговением. Очень джейсовское выражение лица, когда он решил уравнение, и в его глазах сияют звезды, а губы растягиваются в широчайшей улыбке. Такая открытость на очень… викторовском лице. И Виктор изумляется тому, каким совершенно другим человеком представляет его Джейс. Кем-то более мягким и живым. - Это, безусловно, не потрясающе! Это безумие! - рычит Виктор, не обращая внимания на завораживающий звук голоса Джейса, исходящий из его рта, и пытается ударить костылем по земле, но ударяется о воздух. Он смотрит на свою пустую левую руку, сгибая и разгибая пальцы. Ощущение незнакомое, будто ему не хватает частички самого себя, но это так... волнующе. Его взгляд падает на правую ногу, свободную от металлической клетки, и он смотрит, как зачарованный. С любопытством переносит вес тела полностью вправо и удивляется. Боли нет. Нет даже малейшего намека на дискомфорт… Что это за чувство? Такой сильный прилив трепещущего возбуждения, пронизывающий его насквозь и побуждающий сделать шаг, пройтись, пробежаться, прыгнуть. И он мог бы, если бы захотел, без проблем. Он смаргивает внезапно подступившие слезы, грозящие пролиться, когда он с легкостью делает шаг назад, и его колени дрожат. - Потрясающе… Джейс сияет от собственного радостного волнения, но оно исчезает, как только он берет в руки костыль и озабоченно морщит лоб. Он пытается сделать шаг вперед и запинается об один из камней на тропинке, цепляясь за опору, чтобы не упасть. Однако, какой бы странной и завораживающей ни была эта ситуация, она довольно сильно всё усложнила. Горькие ревность и презрение, которые он испытывал всего мгновение назад, остались в прошлом и принадлежат кому-то другому, заглушённые как новообретенной свободой, так и медленно наступающим навязчивым чувством вины. - Джейс, эм-м... - он подходит к Джейсу сбоку. Легко. Движения даются ему так легко, что он ненавидит наслаждаться ими, в то время как его партнер борется. - Когда ты идёшь, нужно передвигать костыль, - он кладет свою руку поверх руки Джейса, чтобы показать пример, но тот резко отстраняется. - ...Что-то не так? - Нет! Я имею в виду, это просто... кажется... странным. Их соединенные руки выглядят прекрасно, если не считать дрожи, исходящей от тонких бледных пальцев Джейса под большими загорелыми пальцами Виктора. Возможно, сила его хватки в теле Джейса слишком велика? Вместо этого Виктор протягивает свою руку, чтобы обхватить ей руку Джейса. - Хорошо, тогда вот так...? Теперь переставляешь костыль одновременно с правой ногой. Они с Джейсом плавно двигаются вместе, следуя этой инструкции. - А затем используешь левую ногу как обычно. Хорошо. Мощеный тротуар, простирающийся перед ними, представляет собой новое испытание. Не совсем подходящее место для тренировки новичков. Виктор раздражённо цокает языком. - Будь осторожен и уверен в своих шагах. Тротуар - это... мягко говоря, подстерегающая тебя катастрофа. Джейс опускает взгляд на неровную и слегка утоптанную каменную дорожку перед собой. Его рот приоткрывается, а глаза затуманиваются. - Мне так жаль… Извинение застает Виктора врасплох, сначала он не понимает, что к чему, пока не всплывает воспоминание о том, как Джейс сбежал ранее. Это все еще причиняет ему боль, но ничего такого, что привело бы его в очередной приступ ярости. Он проводит пальцами по волосам, стараясь не отвлекаться на их влажную мягкость. - Все в порядке. В отличие от тебя, я привык ходить с дополнительной опорой и по таким твердым поверхностям. И я считаю, что текущие обстоятельства для тебя - наказание, гораздо более жестокое, чем заслуженное. Джейс застыл на месте, уставившись на тротуар, и Виктор забеспокоился. Мрачные мысли не являются для него чем-то новым, когда речь заходит о его инвалидности и боли. Но мысль о том, что обычно яркий и жизнерадостный Джейс Талис поддался на такое, заставляет его задуматься, что сделать или сказать, чтобы направить своего партнера в нужное русло. Виктор не очень-то умеет развивать в себе подобное мышление, не говоря уже о других. - Эй, Виктор… сделаешь мне одолжение? Виктор прикусывает губу, чтобы рефлекторно не ляпнуть "что угодно". - Не мог бы ты повторить, что только что сказал? - тон Джейса легкий, и в нем есть что-то игривое, его янтарные глаза наполняются весельем, когда он смотрит на Виктора, - ...но медленнее? Он моргает, затем понимает, о чем просит Джейс, и ухмыляется. - О, чёрт. Ты… Джейс на это хихикает. - Весьма похоже. Возможно, он напрасно беспокоится о психике Джейса. Если он больше озабочен акцентом и шутками, то Виктор может подыграть. - Должен признать, слышать, как ты говоришь моим голосом, весьма раздражает. Я, по крайней мере, заставляю тебя звучать как настоящий джентльмен. - Что?! Я не заставляю тебя звучать раздражающе! - Джейс на секунду задумывается, а затем делает судорожный вдох. - Ты думаешь, то, как я говорю, раздражает?! - Нет, нет, вовсе нет, - внезапное головокружение согревает грудь Виктора и тянется к его губам. Он… веселится? Отсутствие боли определенно положительно сказывается на его настроении, он чувствует себя лучше, чем когда-либо. - Странно слышать твой акцент в моем голосе, вот и все. - Да, конечно. ”Странно", хотя у меня почти нет акцента, а вот ты заставляешь меня звучать элегантным придурком, - надувает губы Джейс. - “Элегантным”, да? Я и понятия не имел, что ты считаешь мой акцент признаком высокого статуса. - Ну... да. Ты же слышишь себя, когда говоришь, верно? - Ты бы очень удивился, узнав, насколько часто я разговариваю сам с собой, просто чтобы заглушить раздражающую болтовню других. Печальное выражение лица в ответ зажигает еще одну искру в груди Виктора, и он усмехается. - Не расстраивайся. Я говорю не о тебе. Джейс фыркает, как будто сомневается, и оглядывается по сторонам. К счастью, люди, толпящиеся вокруг них, поглощены своими разговорами и даже не бросают на них косых взглядов. Хорошо. В отличие от Джейса, Виктор не проявит такого же терпения к любому, кто осмелится вторгнуться в его личное пространство с глупостями. Внимание снова переключается на Джейса, и мужчина проводит по лицу свободной рукой. - Как ты думаешь, почему профессор Хеймердингер так поступил с нами? В этом нет никакого смысла, - он морщится, - и он член совета! Разве это не должно быть злоупотреблением властью, иметь последствия? Тревожная мысль. Хотя Виктор немного раздражен сложившимися обстоятельствами, у его наставника, должно быть, самые благие намерения, пусть и нелепые, но не такие, за которые он хотел бы привлечь Хеймердингера к ответственности. - Я полагаю, это не сулит профессору ничего хорошего… Джейс кивает в знак согласия. - Хорошо, итак... мы держим это в секрете, насколько можем. Достаточно просто… но я просто не понимаю. Я даже не знал, что он может владеть магией! - в его глазах появляется боль. - Почему он скрывал это от меня?! Виктор задается вопросом вслух: - Это странно, - он на пробу скрещивает руки на груди, развитая мускулатура плотная и... притягательная, - большинство йордлов от рождения владеет магией. Я неоднократно расспрашивал профессора о его природных талантах, но он избегал говорить со мной на подобные темы, - он пожимает плечами. - Я решил, что либо у него не было этих способностей, либо он полностью отвергал их из-за своего отвращения к магии.… Очевидно, я ошибся в обоих пунктах. - Какое замечательное время для их проявления… - Джейс вздыхает, и его внимание снова переключается тротуар под ним. - И именно сегодня, из всех возможных дней… агрх, конкурс! Виктор прерывает его, взмахнув рукой. - Без паники! У нас всё ещё есть время… - Я думаю… Мы действительно начали довольно рано, и у нас еще есть целый день до финального выступления этим вечером… - А профессор Хеймердингер всегда открывает мероприятие, а потом сидит в жюри. Мы просто удовлетворим его требованиям и вернёмся к самим себе для выступления. Виктор стоит во весь рост. Его охватывает сильное возбуждение от этой свободы, но очень... влажной свободы. - Но... первое и самое важное: отель. Джейс… Я чувствую, что на твоем теле нет ни единого сухого места. Хотя Виктора заинтриговало, что липкая одежда не беспокоит его так сильно, как должна была бы… Это скорее неудобство, чем откровенное отвращение… На ум приходит еще одна мысль. То прикосновение руки, которое было ранее. Весьма тактильный Джейс чуть не выпрыгнул из кожи от простого касания к руке. А оно точно не могло быть грубым, ведь Виктор сделал это с нежностью… Оу… Страх скапливается где-то внизу живота. В конце концов, Виктор всегда был очень чувствителен к прикосновениям. Он оглядывает Джейса с ног до головы, спокойно размышляя. На лице его партнера медленно проступает озадаченное осознание. - Теперь, когда ты упомянул об этом, я действительно чувствую себя отвратительно, - он оттягивает прилипший к шее воротник и съеживается. Затем в ужасе замирает, осознавая, что происходит, через несколько секунд после Виктора. Ему необходимо провести небольшой тест. Виктор осторожно потирает шею - старая привычка, призванная вернуть относительно комфортное состояние, - и не замечает в этом ничего особенно приятного или успокаивающего. Просто прикосновение кожи к коже. Очаровательно. Очевидно, что Виктор не просто принимает облик Джейса, но и вселяется в тело Джейса с заданными функциями. И он не может решить, это волнует или пугает. Джейс На мгновение между ними повисает отрезвляющее молчание. Джейс очень хорошо осведомлен о необычных ощущениях, которые он испытывал до сих пор. Предыдущее прикосновение к руке вызвало такую бурю эмоций, но в то же время было настолько приятным, что он чуть не отшвырнул Виктора от себя в шоке. А теперь? Джейс - человек, привыкший потеть. Это связано с тем, что температура его тела сильно повышается, буквально растёт вместе с семейным бизнесом и во время работы в кузнице над их проектами. Но это сильное отвращение сковывает его, заставляя пальцы чесаться от желания вырваться из этого тела, покрытого отвратительной пленкой высыхающего пота. Его напарник, похоже, находится в таком же, но более спокойном состоянии шока. Он в замешательстве потирает шею, прежде чем отстраниться и уставиться на свою руку. Ожидал другой реакции, но получил эту? Джейс решает повторить это движение, и от кончиков его пальцев по телу пробегает волна приятного успокоения. Он чувствует себя неловко, как будто только что оступился, спускаясь по лестнице. Они смотрят друг другу в глаза и одновременно открывают рты. - Для того, кому нравятся прикосновения... - Нам нужно идти в отель! Во второй раз в жизни с Джейсом произошло настоящее волшебство, со всеми захватывающими эффектами детского удивления, и ему нужно время, чтобы переварить это, без поддразниваний и вопросов Виктора. Прикосновения никогда не были такими... интенсивными. То, как они забыли об общем нелегком опыте, тревожит Виктора, но он довольно быстро оправляется, довольный, увидев их кейс с прототипом и чемодан. Он улыбается и берёт то и другое в ту же руку, что и Джейс ранее. Нужно еще кое-что обдумать: возвращение его прежнего Виктора. Но, с другой стороны, это неправильно. Несмотря на то, что Виктор был зеркальным отражением Джейса, он демонстрировал поведение, которое Джейс даже не мог припомнить со времен их раннего партнерства. От него исходила заразительная волна воодушевления при выполнении даже скучной и утомительной работы. - Я не могу выразить, как мне приятно это делать. Как будто Джейсу требовалось словесное подтверждение. С чемоданом в одной руке и большим кейсом в обеих руках Виктор излучает такое невинное и осязаемое самодовольство, что сердце Джейса почти тает, когда он представляет себе Виктора таким. Безудержная радость… - Может, мне... - Джейс пытается в свою очередь взять чемодан, как Виктор делал ранее, но тот быстро выхватывают. - Нет, позволь мне. Тебе нужно сосредоточиться на тротуаре. С этой точки зрения мощеная дорожка выглядит еще более мучительной. Джейс очень осторожно движется рядом с грациозно-медленным Виктором, опираясь на костыль. Хотя его движения неестественны и неуверенны, он начинает понимать, как это работает. Правая нога с трудом сгибается, но опора на костыль обеспечивает ему достаточную поддержку, чтобы не остановиться в отчаянии. Что беспокоит его больше, чем нога, так это ощущение болезненного жара, поднимающегося по позвоночнику почти при каждом шаге. Он не упускает из виду, что что-то плотно облегает его живот. Это усиливает невыносимую пытку, каждый толчок и подтягивание ноги вызывают еще большую боль в дополнение к сильным колющим ощущениям под этой конструкцией. Как, чёрт возьми, Виктор делает это каждую секунду каждый день? Для Джейса, чтобы стать весьма раздражённым, достаточно просто ходьбы. Он спотыкается в середине шага, задаваясь душераздирающим вопросом: не в этом ли причина перемен в поведении Виктора? Шокирующее осознание поражает, как удар под дых. Виктор - мастер скрывать все под замком. Вместо того, чтобы просто сказать: "Эй, мне чертовски больно, как насчет того, чтобы ты, пожалуйста, отвалил", - он буквально говорит Джейсу "отвали", и ему больше не с чем работать. - Что означает этот взгляд? - Виктор замолкает, глядя Джейсу в лицо. - Тебе больно. Он окидывает Джейса быстрым взглядом и начинает складывать чемоданы. - Нет! Ты не обязан этого делать! Просто...… Я и не подозревал, что тебе так больно... все время. - А, да. Но какой смысл тратить на это силы и время, когда есть более поразительные открытия в области науки и магии? Кроме того, жалобами меня не вылечишь. - Ты бы не стал жаловаться! На самом деле, это… довольно плохо. Мы могли бы что-нибудь с этим сделать! - Поверь мне, Джейс. Тут мы ничего не можем сделать. - Не может такого быть! Виктор больше ничего не комментирует и продолжает идти, будто этого разговора никогда не было. Джейс смотрит ему вслед, и ему вдруг становится трудно дышать. Они продолжают идти по тротуару в тишине. Постоянные мысли о том, сколько боли Виктор испытывает из-за Джейса - и с этим ничего нельзя поделать? Боль проникает глубоко в кости. Какой бы болезнью ни страдал Виктор, она начинается в его скелете и, судя по ощущениям, вонзает свои когти в окружающие мышцы и сухожилия. И что еще хуже, у него перехватывает дыхание. На эту маленькую деталь Виктор может не обращать внимания или не придавать ей значения, учитывая его опыт страданий до сих пор... или это может быть даже паранойя Джейса по поводу того, что может быть обычной простудой, но это все равно в переносном и буквальном смысле потрясает его до глубины души. Это не ощущалось как одно из тех недомоганий, которые переживал Джейс. Что-то настолько чуждое и пугающее для него: хроническая болезнь. Но он слишком хорошо знает, чего это может стоить. Всего этого достаточно, чтобы попасть в бесконечный цикл самоуничижения и упреков о том, что Джейс изо дня в день не замечал происходящего прямо у него перед носом. Или он бы так и сделал, если бы рядом с ним не было Виктора, который поднимал ему настроение. Взгляд, брошенный то тут, то там на своего напарника, заставляет Джейса улыбнуться про себя. Пока он обдумывает все, что обычно работает против Виктора, у самого мужчины, похоже, лучший день в его жизни. Каждый шаг он делает с такой развязностью, а чемодан поднимает выше, чем нужно, - просто потому, что может, - широко улыбается, и глаза его искрятся жизнью. Зрелище такое милое, что Джейсу хочется заключить его в объятия и никогда не отпускать. Даже случайные замечания граждан, брошенные в адрес Виктора с целью устрашения, унижения или оскорбления, встречают его остроумные выпады, которые легко ставят людей на место, и он просто довольно идёт дальше. Каждое подобное действие вселяет в Джейса дурное предчувствие, и он ожидает, что на него с минуты на минуту обрушится поток негатива в виде словесной перепалки или клеветы. Окружающее пространство будто сжимается вокруг него. Но результаты оказываются не такими, как ожидал Джейс. Говорящие просто отшатываются и усмехаются, прежде чем вернуться к своим делам или разговорам. И это… и это все, что требовалось? Джейсу никогда не приходилось поддаваться насмешкам или объективизации. Его не возненавидели бы за то, что он высказывал свое мнение… Джейс восхищен всем этим. Как он мог бы жить совершенно другой жизнью без постоянного ворчливого голоса, который заставляет паниковать по поводу каждой его мысли и решения. Виктор замечает его реакцию боковым зрением, а затем смотрит уже намеренно. - И что это за взгляд такой? - Ничего! Я просто немного удивлен… - По поводу..? - Тебе, как и мне, легко высказывать свое мнение людям, и они... не теряют головы и не угрожают тебе? Я даже не думал… Виктор замирает на месте и пристально смотрит на Джейса. - Пожалуйста, не говори мне… что ты боишься высказать свое мнение этим людям? - Да! Как мне привлечь поклонников или заручиться поддержкой потенциальных инвесторов, если люди меня ненавидят? Ах! Виктор, осторожнее, - кричит он, когда их прототип чуть не падает на землю. - Но ты буквально расцветаешь от всеобщего внимания! Я это видел! - От позитивного внимания - да, конечно! Мне действительно нравится то одобрение окружающих и их подтверждение моих достижений, но… Я… - Джейс смотрит вниз на перевернутый камень и ковыряет его левой ногой. - На самом деле я… очень напуган. Меня преследуют мысли о потенциальном провале. Думаю об этом каждый день. И в такие дни, как сегодня, когда я привлекаю к себе негативное внимание… - Джейс отгоняет от себя шепот внутренних голосов. - Вот… почему я сбежал раньше. Это стало... невыносимым. Выражение лица Виктора невозможно прочесть, и Джейс вздрагивает. - Не то чтобы я пытался найти оправдание для того, чтобы сбежать! - Тебе не понравилась попытка этой женщины соблазнить тебя? - Что? Какая жен…?! Ты имеешь в виду Бекку? Нет! С ней было просто кошмарно работать! На меня свалилась вся работа над этим проектом! И то, что она появилась сегодня, - это просто... неудобство, честно говоря. У Виктора все то же непроницаемое выражение лица. Внезапно он снова идет вперед, что-то бормоча себе под нос и хмурясь. - Что это было? - Джейс старается не сбавлять темпа. Последнее, чего он хочет, - это еще одного спора из-за того, что он невольно обидел своего партнера. Талис прокручивает разговор в голове, чтобы понять, где ошибся, но, как и ранее, не может уловить. - Ничего важного. Однако, мы добрались. Джейс встаёт ровнее, когда они останавливаются перед дверями отеля. Наконец-то выдалась минута тишины и покоя, чтобы просто подумать. Он опускает взгляд на свой костыль. Конечно, он мог бы открыть дверь для Виктора… Но у Виктора свои планы. Он развлекается тем, что балансирует с прототипом на одном колене, отчего у Джейса чуть не случается сердечный приступ, когда он раскачивается. - Что ты делаешь?! Виктор озорно улыбается ему и закрепляет кейс рукой, которая держит чемодан достаточно долго, чтобы открыть дверь в отель. - После тебя, Джейс. И до него, наконец, доходит: это и есть Виктор. Такой, каким был бы всегда, если бы жизнь была к нему добрее. И именно такой он с Джейсом. - Спасибо… На лице Виктора появляется удивление, и Джейс не может его винить. Высокий голос с придыханием и отвисшей челюстью, как у ребенка, встретившего своего любимого героя, - это не то, чего кто-то ожидает от Джейса Талиса. - Джейс… - Виктор тепло улыбается, и Джейс снова чувствует странный хрип в груди, только на этот раз он не уверен, что дело в легких. - Боюсь, если ты и дальше будешь так стоять, я могу уронить драгоценные хекс-врата. Джейс все еще не оправился от унизительного эпизода, когда он пялился на Виктора. Его партнёр, казалось, воспринял это спокойно, хотя, судя по ухмылке, которая все еще не сходила с его лица, его это очень забавляло. Виктор взял на себя организацию заселения в номер, непринуждённо беседуя с двумя хостес за стойкой регистрации. Одна блондинка в очках, а другая брюнетка с собранными в хвост волосами. Обе одеты в одинаковую профессиональную униформу, но то, как они чуть ли не падают в обморок при виде Виктора, никак нельзя назвать профессиональным. Джейс еще больше надувает губы, стоя в вестибюле, зализывая свою уязвленную гордость и осматривая маленькое кафе, расположенное в глубине зала. Несколько пар сидят за столиками и болтают между собой, то и дело поглядывая в его сторону. Он замечает, что все смотрят на приспособление для ходьбы и на его бандаж для ноги, и ему хочется свернуться калачиком и стать как можно менее заметным. Он отвлекается еще больше, погружаясь в атмосферу, испытывая облегчение, которого уже довольно давно не чувствовал, находясь на публике, - если не считать нежелательных взглядов другого рода. Гражданин за соседним столиком смеется, вставая, чтобы покинуть компанию. Он поворачивается, и, прежде чем Джейс успевает пошевелиться, мужчина врезается в него. - Ах, про... - Что за черт! Смотри, где стоишь! О… - мужчина тщательно осматривает костыль и ортез. Джейс теперь будто становится в сто раз меньше под пристальным взглядом, и это касается того, о чем он не имеет права говорить, того, о чем Виктор не имеет права говорить. Он открывает рот, чтобы попытаться извиниться еще раз, несмотря ни на что. - Пфф, - мужчина бормочет себе под нос оскорбительное ругательство и грубо толкает Джейса в плечо, проходя мимо. Возмутительные оскорбления и выпады в адрес Виктора задевают за живое и доводят почти до кипения. Виктор никогда не должен подвергаться подобным оскорблениям и такому жестокому обращению. Если бы Джейс сейчас был в своем собственном теле, этот парень не смог бы так свободно выражаться в течение следующих нескольких недель. Джейс берет свой костыль. Ему не нужны кулаки. Красная пелена застилает его глаза, и он делает шаг вслед за мужчиной, вцепившись в свой костыль обеими руками мертвой хваткой, почти теряя сознание от переполняющей его ярости. - Виктор! Звук собственного голоса, выкрикивающего имя партнёра, постепенно усмиряет его жажду крови, и он оборачивается. Виктор наблюдает за происходящим со стойки регистрации, а его взгляд, хмурый и жгучий, направлен в сторону обидчика, выходящего из отеля. Джейс глубоко вздыхает и пытается натянуто улыбнуться, прежде чем подойти к стойке регистрации. - Что это было? - Виктор бросает свирепый взгляд на двери отеля, через которые выскочил мужчина, и выглядит так, будто готов броситься за ним. - Просто какой-то слепой придурок с открытым ртом. В глазах его напарника появляется понимание, и он еще больше хмурится. - Я почти уверен, что могу сломать ему челюсть своими кулаками. От мгновенного осознания ситуации у Джейса в груди все сжимается до боли. - Как часто тебе приходится сталкиваться с такими ужасными людьми? Виктор отвечает неуверенно, его внимание приковано к полу. - То тут, то там. Заун быстро научил меня не обращать внимания на тех животных, которые выдают себя за людей, - он оглядывается с ухмылкой, - хотя я и получил удовольствие, сломав несколько тростей об их головы. Несмотря на юмористический подтекст, это только сильнее сжимает узел в груди Джейса. Мысль о том, что Виктор когда-либо мог постоять за себя и столкнуться с физической расправой. От этого у него начинает скручиваться желудок и возникает жгучее желание что-нибудь разбить. - Ты же… скажешь мне, если когда-нибудь случится что-то подобное, верно? Игривая ухмылка исчезает. - Это... не совсем то, на чем мне хотелось бы заострять внимание в обычной беседе. - Но я хочу знать! - И я не хочу переживать это снова или слышать напоминания о моей недееспособности. Мрачный тон заставляет Джейса вздрогнуть, стыд вытесняет прежний горячий гнев. Хотя Виктор отдал бы все, чтобы быть рядом со своим партнером, он никогда не проявлял такой уязвимости. И это понятно, но все же… это причиняет боль. Расстояние между ними только увеличивается. Джейс может протянуть руку в знак доверия, и это каким-то образом отдаляет их друг от друга на десять шагов. Его взгляд опускается на ортез на ноге. - Ладно, я... могу это уважать, но... - Спасибо, что терпеливо ждали, мистер Талис! Вот непромокаемый табурет, который вы заказывали! - вмешивается бодрая хозяйка. Она появляется из своей задней комнаты и ставит упомянутый предмет на стойку. - О, спасибо, - Виктор легко возвращается к своей беспечности и поворачивается, резко обрывая их откровенный разговор. Джейс сокрушенно вздыхает и признает, что, возможно, это последний раз, когда они затрагивают эту тему. Возможно, однажды у него будет шанс наладить более глубокие отношения со своим партнером... Он замечает новый предмет, лежащий перед ними, и вопросительно смотрит на Виктора, но тот слишком занят, поднимая коробку и чемодан, чтобы заметить это. - Должен ли я... Рука, в которой не было чемодана, перехватывает ножку табурета, предвосхищая вопрос Джейса. - Ты... уверен, что не хочешь, чтобы я что-нибудь понес? - делает попытку он, наблюдая, как белеют костяшки пальцев Виктора, сжимающие ножку стула. - Не забирай это у меня. Мне слишком весело. И он серьезен. Как только он крепче перехватывает табурет, на его лице появляется широкая улыбка от уха до уха. Прежнее чувство вины рассеялось, и Джейс, в свою очередь, улыбнулся, когда они продолжили свой путь в комнату. По крайней мере, он позволил Джейсу нести ключи… Короткая прогулка в дальний конец вестибюля приводит их в коридор, ведущий к номерам. Их номер находится в середине коридора, и Джейс отпирает его и распахивает настежь. Как только они оказываются в комнате, где кейс с прототипом надежно спрятан в углу, а табурет и чемодан бесцеремонно брошены на пол, они с облегчением переглядываются, наконец-то получив небольшую передышку от этого и без того безумного дня. Комната простая: одна кровать с соответствующими тумбочками по бокам, небольшой письменный стол для работы, крошечный шкаф для одежды, зеркало в полный рост для окончательной подгонки гардероба, большое окно с простыми занавесками, пропускающими немного света, и, наконец, ванная комната. И тут Джейса поражает ситуация - словно дверь волшебной мастерской взрывается у него перед носом. - Итак, - вздыхает он, садясь на кровать и наслаждаясь ощущением того, что не нужно стоять на ногах. - Мы должны помыться... Сказать, что он немного стесняется, было бы преуменьшением. Он на самом деле не понимает, почему. Это просто Виктор, а Виктор такой же мужчина, как и Джейс. Быстрый душ и возможность привести себя в порядок не должны вызывать у него такого чувства… он даже не уверен, как это назвать. Определенно приходит на ум "переступить границу". - Ах, да... причина, по которой мы здесь… - Виктор все еще стоит, разглядывая себя в зеркале в полный рост у двери. Он крутится и наклоняется в разных положениях, Джейс предполагает, что этот человек, должно быть, никогда раньше не испытывал подобного, и он бы рассмеялся, если бы так не нервничал. - Верно, эм… это не... ты не... - Джейс делает глубокий вдох и пытается снова. - Ты не… тебя ничего не волнует, ну, по поводу того, что нам... нужно принять душ? Услышав это, Виктор останавливается и оборачивается. Смотрит, будто делает любопытный расчета, будто он берет Джейса на прицел, а затем острие попадает в него. - О, я... э-э… Я полагаю, это немного неловко, но… У меня нет никаких сомнений по этому поводу… А ты...? - Нет! Я имею в виду, у меня точно нет проблем. Я просто... - он стонет и обхватывает голову руками, шипя, когда наклоняется и тут же выпрямляется снова. - Я просто хочу быть уверен, что это… что всё нормально? Виктор обеспокоен легким проявлением боли и, когда он приближается к кровати, выражение его лица смягчается. - Джейс… мы оба мужчины. Пока… как бы неловко это ни было, я не сомневаюсь, что мы оба достаточно доверяем друг другу, чтобы позволить другому привести себя в порядок, да? Достаточно обнадеживающе. - Ты прав, я веду себя... глупо. Конечно, все в порядке. - Верно! - Виктор оглядывает себя, делает шаг вперед и улыбается, как будто впервые, хоть это уже и происходит раз в сотый. - Я думаю, что предпочёл бы прогуляться, пока ты принимаешь душ. Если ты не возражаешь. - О, да, иди, конечно. Искренние воодушевление и благодарность настолько ощутимы, что Джейсу хочется разлить их по бутылкам и сохранить для Виктора, когда он снова будет в своем теле. Чего бы он только не отдал, чтобы Виктор чувствовал это каждый день… - Но только, - беззаботное выражение лица внезапно сменяется угрюмым, - я... должен помочь тебе перед уходом. Смена настроения беспокоит Джейса. - Я несколько раз помогал тебе снимать и надевать ортез. Я думаю, что смогу справиться с этим сам. Виктор сидит рядом с ним, уже приступая к работе над ортезом. - Я в курсе. Просто… позволь мне на этот раз. И, кроме того, есть кое-что, в чём ты не помогал, и... это требует объяснения. На ум приходит давление, создаваемое чем-то, обёрнутым вокруг живота Джейса. Он никогда не видел Виктора без рубашки и никогда не слышал упоминания о другом приспособлении, которое тот должен был носить, но, что бы это ни было, это больно. Он не мог дождаться, когда снимет его. Когда Виктор снимает бандаж с ноги Джейса, его руки дрожат. Джейс слишком ошеломлен, чтобы что-то сказать, а Виктору требуется время, чтобы прийти в себя. - Ты можешь снять жилет и рубашку. Джейс снимает каждый предмет одежды, снова испытывая странную застенчивость. Виктор много раз видел Джейса без рубашки, и это его собственное тело, но нежность этого момента переходит грань чего-то более глубокого. Его собственные руки дрожат, и он не уверен, вызвано ли это этой мыслью или мрачным поведением Виктора. Сняв жилет и рубашку, он осматривает свой живот. Устройство на нем, похоже, является еще одним бандажом. Это было... немного тревожно. - Как это снять? - Джейс, ты не сможешь это снять. - Тогда как… Ты принимаешь душ в этом? Виктор кивает. - Он привинчен к моему позвоночнику. Единственная опора в виде кровати будто исчезает из-под тела Джейса. Он видит, как комната затуманивается. “Привинчен к позвоночнику”. Он сидит и смотрит на Виктора, пока до него доходит смысл сказанного. Должно быть, это недоразумение. Он не расслышал. - Ха… Прости… Это прозвучало так, будто ты только что сказал, что эта штука ввинчена тебе в позвоночник. -...Потому что именно это я и сказал. “Что? Когда ты…? Почему это...?” - слишком много мыслей вертелось у него на языке, заставляя его заикаться и замолкать. Все гораздо хуже, чем он думал изначально. Между ними пропасть. Если Виктор не хочет делиться с ним чем-то настолько серьезным. На него нахлынули воспоминания примерно годовой давности. Виктор пришел к Джейсу и заявил, что ему нужен длительный отпуск, возможно, на месяц, а может, и больше. Джейс отказался, не из-за просьбы о перерыве, а из-за его продолжительности. Страх, что Виктор в конце концов устанет от него, его волшебная мечта и сжатые сроки настолько потрясли его, что он прямо спросил, было ли причиной что-то из этого. Но Виктор только рассмеялся и успокоил его, сказав, что это ему просто нужна передышка перед началом работы над прототипом. И Джейс верил, что это действительно был отпуск. Почти два месяца. У Виктора. Доверчивый идиот. Отвратительные эмоции бурлят в нем. Ярость, уныние, вина. Они так тесно переплетаются и смешиваются с этой дьявольской болью в его желудке, что он чувствует вкус желчи. - Почему ты мне не сказал?! Виктор отшатывается от отчаянного вопля с широко раскрытыми глазами, прежде чем огрызнуться в ответ. - Потому что это было не твое дело! Еще одно язвительное заявление, но Джейс больше не намерен молчать. - Нет, ты не избавишься от этого так легко, как от оскорблений ранее. Это касается исключительно тебя и твоего здоровья, Виктор! Ты действительно не доверяешь мне что-то настолько важное спустя три года?! - его голос срывается, и на глаза наворачиваются слезы, когда реальность этих слов наваливается на него. На лице Виктора появляется искреннее удивление, когда он видит, как Джейс теряет самообладание. Его тон становится всё менее грубым. - Это не имеет ничего общего с доверием. Я не хотел причинять тебе неудобства. Ты слишком беспокоишься о других, и в мое отсутствие у тебя было так много работы. Это мое бремя, а не твое. - “Неудобства”?! Я слишком беспокоюсь?! Я не могу поверить! Ты... Мы партнеры! Я думал, что и друзья! Конечно, я хотел бы знать. Сначала издевательства, а теперь это? Я хочу поддержать тебя. Работа и близко не настолько важна! - Джейса трясет, и он не может заставить себя даже взглянуть в сторону Виктора. Что-то столь важное, как операция на спине, должно было остаться в тайне. Все признаки были видны, постоянно. Как он мог быть таким глупцом? Даже не осознавать этого. Отпуск! И вся последующая боль; он просто предположил, что это из-за ноги Виктора. Джейс никогда не испытывал такого сильного чувства, будто его разыгрывают, даже по самым эгоистичным причинам. Потому что Виктор знал, что Джейс потратит это время на беспокойство и будет рядом с ним, вместо того чтобы работать над своей мечтой. Виктор почему-то считал его менее важным… От этой мысли у Джейса перехватывает горло и он задыхается. - Конечно, мы друзья, Джейс… Я... - уязвимость в голосе Виктора снова привлекает внимание Джейса. Обычно самоуверенный вид рушится в знак поражения, когда Виктор пытается подобрать слова и пожимает плечами. - Я всегда полагался на себя и только на себя. Я не рассказывал тебе, потому что... ну, за неимением лучшего оправдания, такова моя жизнь: делать то, что необходимо, чтобы выжить, и двигаться дальше. Почему я должен делиться? Чтобы побеспокоить тебя и отвлечь от исполнения твоей мечты? Моя судьба в любом случае не изменилась бы… Я прошу прощения. Это расстроило тебя гораздо больше, чем я предполагал. Горячие слёзы скатываются по щекам Джейса, и это сильно волнует Виктора, он беспокойно проводит руками по коленям, не зная, что делать. - Так ты что, просто… Всё это время лежал где-то в больнице один? И никто не приходил тебя проведать? В ответ тот лишь сухо кивает. Какой самоотверженный придурок. Потому что он терпеть не мог причинять неудобства. - Для кого-то настолько гениального ты просто идиот! Джейс бросается к своему партнеру, крепко обхватывает его руками и утыкается лицом в изгиб его шеи. Боль от резкого движения больше не застает его врасплох. Вместо этого его охватывает ошеломляющее ощущение другого рода. Он думал, что опора для рук была неподъемной. То было ничем по сравнению с этим. Все его тело вспыхивает от ощущения, что он держит Виктора, и он задыхается. Длительное отсутствие контакта и физическое томление притягивают его, требуя только большего - чтобы это никогда не заканчивалось. Виктор не двигается с места. - Ты в порядке? - вопрос задан хриплым шепотом. Нет. Зачем ты это делаешь? Почему ты все это скрываешь? Ты никогда не упоминаешь о боли. Ты никогда не упоминаешь о насмешках. Ты никогда не упоминал об операции. Ты никогда не упоминаешь, как сильно ты хочешь, чтобы тебя вот так обнимали. Просто обними меня в ответ. Я прекрасно понимаю, как сильно ты этого хочешь. - Ты... - он прижимается к Виктору, борясь с противоречивой и непреодолимой потребностью держаться изо всех сил и в то же время как-то отстраниться от столь интенсивного ощущения. Джейсу всегда нравилось прикасаться к другим. Это придавало ему уверенности, давало ему ощущение комфорта, в то же время успокаивая окружающих. Виктор совсем другой. Виктор не привык к физическому контакту такого рода. Джейс предположил, что это было предпочтением. Он ошибался. Виктор изголодался по прикосновениям. И осознание этого, а также того, насколько одиноким, должно быть, был его партнер слишком долго, скрывая все эти очень важные детали, вместо того чтобы поделиться ими, - все, что нужно Джейсу, чтобы крепче прижаться к Виктору и подавить рыдания. - Ты никогда не говоришь со мной ни о чем важном! О твоей боли, о том, как с тобой обращаются, о твоей операции, об этом! Виктор воспринимает это как знак того, что ему нужно обнять Джейса в ответ, и неловко обхватывает его руками. И, ого, как это усиливает внутренний гул, он, возможно, тоже плачет из-за этого. - Это не слишком? Джейс поворачивает голову к Виктору, пытаясь сосредоточиться на хаотичном желании прикосновений, чтобы заглушить шипящую боль и эмоции, подпитывающие его тираду. - Не смей меня игнорировать! Ты собираешься начать говорить со мной о том, что с тобой происходит. Может быть, ты думаешь, что работа важнее, но я так не считаю! И я буду обнимать тебя по крайней мере раз в час, потому что теперь мне ясно, как сильно ты этого хочешь и нуждаешься в этом. - Я не…! В этом нет необходимости! - Нет, это абсолютно необходимо! Если хочешь страдать молча — пожалуйста, но ты увидишь, насколько быстро я стану надоедливым. И будешь желать поговорить со мной раньше, вместо того, чтобы оставлять в неведении. Виктор отдергивает руки от Джейса, как будто обжегся. - Дело не в том, что я хотел страдать молча! Джейс тоже отстраняется, борясь с потребностью в продолжении прикосновений. - Хотел ты этого или нет, но ты сделал это, несмотря ни на что! Этого больше не будет, Виктор. Ты не можешь так жить. Я тебе не позволю. Виктор смотрит на него со смесью смущения, стыда и благоговейного трепета, его глаза внимательно изучают лицо напротив, будто он ожидает кульминации речи партнёра, но Джейс ничего не говорит. - Ладно… Джейс вытирает слезы с лица и тяжело дышит, чтобы прийти в себя. - Хорошо... - он фыркает, полностью опустошенный потоком информации, который на него только что обрушился, и хаотичными эмоциями, нахлынувшими на него вместе с этим. Чувства вины достаточно, чтобы свести его с ума. Так много вещей встало на свои места в их отношениях с Виктором. Как ему удалось так долго ничего не замечать? Он просто погруженный в себя тупица... вот почему… Он старается дышать ровно и осматривает комнату в поисках настенных часов. Время помогает ему решить, что он может продолжить добавлять пункты в свой список "как позаботиться о Викторе" позже. - У нас еще есть время, но мне, наверное, стоит принять душ, - ему также требовалось время, чтобы просто… принять это всё и успокоиться. Тяжесть всего происходящего ввергает его в пучину отчаяния. Виктор не отвечает. Он только смотрит на свои руки в глубокой сосредоточенности. - Прости, что я сорвался на тебе... Я просто... - Все в порядке. Но его тон свидетельствует об обратном. Возможно, когда Джейс не будет так эмоционально взвинчен, он сможет отнестись к этому с большим сочувствием. Но, судя по настроению Виктора и нехватке времени, им следует вернуться к текущей задаче. - Хорошо… Итак, э-э... есть что-нибудь, что я должен знать о том, как принимать душ в этой штуке? - он прижимает руку к передней части корсета на спине. - О, да, точно, - по крайней мере, это выводит Виктора из задумчивости. - Мокнуть можно, просто постарайся вытереться как можно тщательнее, - он встает и поднимает табуретку, - а это для того, чтобы ты мог принимать душ сидя. Для меня проблематично принимать душ стоя. Он относит его в ванную комнату и ставит как можно устойчивее. Все мелкие детали повседневной жизни Виктора обрушиваются на Джейса с такой силой, что у него кружится голова. Ему приходится преодолевать лишнюю милю, просто чтобы пройтись, расслабиться, если есть возможность, принять душ. И все это при физических и эмоциональных страданиях. Джейс мысленно ругает себя за то, что никогда раньше не замечал этого, никогда не находил времени по-настоящему узнать человека, который значил для него так много. Все должно было измениться. Теперь он ясно видел, как Виктор страдает в одиночестве, и не хотел, чтобы это продолжалось. Этот человек остро нуждается в поддержке, заботе и внимании, и кто, как не Джейс, мог бы вмешаться? На мгновение он задумывается, не возражает ли Виктор против того, чтобы у него был сосед по комнате. Дайте ему договор аренды, и он подпишет его прямо здесь и сейчас. Виктор в глубокой задумчивости прислоняется к дверному косяку ванной. Он замечает, что Джейс пристально смотрит на него, и полностью наклоняется на правый бок, вытягивая левую ногу в попытке улыбнуться. - Ладно, я понял, иди, совершай свою чудесную прогулку, - поддразнивает Джейс. Наступает момент легкого замешательства, прежде чем до Джейса доходит, и он почти смеется. Виктор забыл? - Ты уверен, что с тобой все будет в порядке? Я мог бы остаться, если хочешь. Мысль о том, что о нём волнуются только из-за купания, хоть и милая, но абсурдная и унизительная. К тому же, как Джейс мог отнять у Виктора возможность..? - Со мной все будет в порядке. Это всего лишь душ. - Если ты настаиваешь, - Виктор ведет себя странно, его движения неуверенные, когда он направляется к двери, останавливаясь на каждом шагу, как будто хочет обернуться и что-то сказать, но не делает этого. И только когда открывает дверь, добавляет: - Я уйду ненадолго - на случай, если тебе понадобится помощь. - Да, мам. Виктор ухмыляется, но, нахмурившись, снова колеблется. - Джейс, я... Хм...… Спасибо тебе. Дверь закрывается прежде, чем Джейс успевает ответить. Спасибо за что? Очевидно, не за его возмущение по поводу всего происходящего. Джейс и сам морщится, думая о том, как это выглядело. Затем объятия? Обещание, что он будет обнимать Виктора еще? Обещание, что все изменится? Отпустить Виктора погулять? Он предполагает, что это может быть сочетание нескольких факторов. Виктору просто нужна… любовь. Эта странная смена тел и время, проведенное вместе, до сих пор тяжелым грузом ложатся на его сердце из-за того, насколько болезненно очевидным это стало сейчас. Как долго Виктор жил без любви? Ему не с кем поговорить, когда он слышит жестокие замечания, некому позаботиться о нем, когда ему больно, или поддержать, когда ему плохо, некому быть рядом с ним, когда он переживает важное жизненное событие, такое как, кто бы мог подумать, операция на спине? Джейс кипит от злости и борется с потоком раскаяния, грозящим захлестнуть его, отчего по его щекам снова потекут слезы. Он думал, что в жизни Виктора и был тем, кто мог обеспечить все это… как было раньше. Как же он ошибался… Но теперь все изменится и будет прекрасно. Каждая из этих потребностей будет удовлетворена. Джейс может любить Виктора по-настоящему и так, как он того заслуживает. Его пульс учащается. Любили по-настоящему. В том смысле, чтобы он стал заботливым и поддерживающим другом! В комнате становится слишком жарко, чтобы он мог отказаться от этой идеи, и он качает головой. Сейчас не время впадать в кризис из-за нескольких простых мыслей. Особенно если они не более чем невинны по смыслу. По отношению к коллеге, другу, брату. Но, боже милостивый, всего минуту назад он заискивал, как школьница, перед которой открыл дверь симпатичный ей парень. По отношению к брату такого не бывает… Джейс хлопает себя по лицу ладонями, чтобы выбросить эти мысли из головы. У него есть задание, и он предпочел бы закончить его до возвращения Виктора. Кризис можно отложить для дальнейшего исследования. Он снимает оставшиеся предметы одежды, развязывает шнурки, снимает ботинки и носки, стягивает брюки вниз по ногам, испытывая при этом резкий приступ боли. Он не ожидал, что раздевание будет таким тяжелым. И тогда не остается ничего, кроме последней мелочи: трусов Виктора. Джейс внезапно обнаруживает, что его руки дрожат, и он не может их снять. Вместо этого он тянется за костылем. Это можно отложить до тех пор, пока он не дойдёт до душа. Сжимая костыль и страшась этого момента больше, чем следовало бы, Джейс встает и сосредотачивается на том, чтобы правильно передвигаться с помощью дополнительной опоры. Боль при каждом шаге правой ногой - достаточно простое напоминание о том, когда нужно опираться на костыль. Он медленно направляется в ванную. Ему приходит в голову, что лучше взять с собой табурет. В номере есть только душевая кабина. Джейс открывает стеклянную дверь, опираясь костылем на внешнюю стену, и, прихрамывая, садится на табурет, который Виктор поставил для него, и смотрит на трусы. Странное чувство стыда переполняет его, когда он проводит пальцами по поясу и поправляет его, когда с приступом боли стягивает их вниз и швыряет на пол в ванной. Он тяжело вдыхает, глядя перед собой на гладкую стенку душа, и не забывает поворачивать ручки, вздрагивая, когда холодная вода обливает его, пока она полностью не нагревается до расслабляющей температуры. Разминаясь, он с любопытством смотрит на тело Виктора и удивленно выдыхает от того, что партнёр… хорошо одарён. Что-то внутри него обрывается и замыкается на короткое время, заставляя Джейса слишком долго смотреть вниз. Вода попадает ему в глаза и выводит из транса. Он бормочет проклятия из-за того, что так сосредоточен на одном, и понимает, что не догадался захватить туалетные принадлежности заранее. Как раз в тот момент, когда он собирается с духом, чтобы снова двинуться в путь, он замечает мочалку, кусок мыла и бутылочку шампуня, уже стоящие в углу душа. Виктор не просто добрый и заботливый, он делает все возможное, чтобы Джейсу было как можно легче. Тем временем Джейс злится на Виктора за то, что тот забаррикадировался в своем собственном мире. К этому следовало отнестись с большей осторожностью. У него щиплет глаза, и он трет их. Да, плохое настроение Виктора становится все более и более понятным. Джейс начинает с волос, втирая шампунь в кожу головы, и, найдя, что это действие доставляет ему удовольствие, снова промывает волосы шампунем. Он намыливает мочалку с мылом и медленно моет свое тело, шипя, когда правая нога обращает на себя внимание. Глубокая, ноющая боль отзывается на его прикосновения, мышцы напрягаются. Он надавливает на кожу и находит в этом некоторое успокоение - после долгой и упорной работы мышцы успокаиваются. Еще одна вещь, которую он мог бы сделать для Виктора: помассировать ему ногу. Хотя, судя по реакции Виктора на объятия, можно предположить, что поначалу Виктор будет категорически против этого. Ему просто придется быть снисходительным ко всему, что происходит с Виктором, чтобы не обеспечить ему чрезмерную стимуляцию. Массаж ощущается просто божественно. Джейс пробует разные степени надавливания, чтобы найти то, что подходит именно ему, чтобы облегчить боль, а также более короткие или продолжительные поглаживания. Он работает над бедром, затем над коленом, снимая напряжение от резкой боли до более слабого гудения, пока не достигнет вполне приятного состояния. Одно резкое движение большим пальцем по колену посылает волну приятной дрожи вверх по ноге и прямо в пах, от неожиданности он чуть не падает. Не в силах сдержаться, он смотрит себе между ног и обнаруживает, что его возбуждение усиливается, и прикусывает губу. Он не собирался этого делать. Он продолжает тереть, стараясь не обращать внимания на то, как сильно он только что возбудил тело Виктора, но, кажется, чем больше он пытается это игнорировать, тем сильнее это возбуждение растет с каждым дюймом кожи, который он ласкает. И… он ласкает тело Виктора? Он никогда раньше не испытывал такого недостатка в прикосновениях, и это жестоко. С каждым прикосновением ему хочется, чтобы кто-то другой прикоснулся к нему, и это вызывает такую глубокую тоску. Прикасается ли Виктор к себе и желает ли кого-то другого каждый раз, когда принимает душ? О ком бы подумал Виктор, если бы сделал это? На что были бы похожи прикосновения Виктора? Дрожь пробегает по его телу, и пульсирующая боль усиливается. Вместо того, чтобы убрать мочалку и вытереться, он проводит ладонями по каждому сантиметру кожи, медленно разминая мышцы, вытягивая, когда чувствует напряжение, чтобы помочь расслабиться. Все мысли ускользают от него в туманной дымке - остаются только чувства и прикосновения. К тому времени, как он заканчивает, напряжение между ног становится невыносимым. Это единственное место, которое ему еще предстоит помыть, и он не знает, стоит ли это делать. Он неуверенно опускает руку и осторожно справляется с вожделением. Джейс всего лишь… Очередная волна возбуждающего блаженства прокатывается по его позвоночнику, превращаясь в невинный толчок, и он подавляет стон - удовольствие настолько сильное и болезненное, что спина вздрагивает. Он шипит от сочетания ощущений и старается дышать ровно. Эта чувствительность возбуждает и не требует усилий. Джейс продолжает поглаживать, полностью забыв о том, что он делает, по мере того, как растущее наслаждение овладевает им. Это достигает такого невероятного накала, что его голова со стоном откидывается назад. Даже звук голоса Виктора, исходящий от него, оказывает странное воздействие на его растущее либидо. Боже, сколько времени прошло с тех пор, как ему в последний раз удавалось так легко отделаться? Никогда. Это никогда не было так просто. Он такой сдержанный, неразговорчивый человек… Он едва ли может больше думать об этом, когда ускоряет свои судорожные движения, тяжело дыша по мере того, как нарастает его оргазм. Он сжимает хватку и ускоряет толчки, как только может, но затем… кричит, ища опоры, когда резкая боль пронзает его от паха, простреливая позвоночник и правую ногу. Он вскрикивает от этого резкого изменения ощущений. Все удовольствие мгновенно улетучивается, и Джейс сгибается пополам от обжигающего жара, пронизывающего его тело, белые вспышки ослепляют его. Прежде чем он осознает, что происходит, он падает на пол здоровой стороной. Ноющее тепло разливается по его плечу, бедру и ноге. Он не уверен, как долго так лежит. Только вдыхает и выдыхает, пока вода каскадом льетсяна него, и ждет, когда закончится эта пытка. По мере того, как боль постепенно отступает, его охватывает ясность. Он мастурбировал в теле Виктора. Стыд заставляет его зажмурить глаза и вспыхнуть от отвращения к тому, что он переступил черту. Карма - жестокая хозяйка, и она продолжает преследовать Джейса за все его сегодняшние неудачные решения… И тогда другая печальная, ужасная правда заставляет его задыхаться. Виктор едва ли мог даже доставить себе удовольствие, не испытывая такой боли, разрушающей его тело.