Когда Богиня встретила Проклятье

Солнце на Мидгарде было отвратительным. Даже сквозь толщу каменных сводов замка, сквозь темные стёкла, его косые, пыльные лучи жгли тело Морганы, боль, похожая на вбивание тысячи иголок. Раны на спине и боку уже не кровоточили. Но и не зажили полностью - следы остались, как татуировки, напоминающие о визите богини. Жгли и чесались. Моргана сидела на краю кровати, растирая холодные виски и смотря исподлобья на стену. Голоса сегодня были тихи, почти благоговейными, будто затаившими дыхание после визита такой значительной персоны. — Ненавижу, когда вы так себя ведете. Определитесь уже. Либо болтаете без умолку, либо затыкаетесь навеки вечные. Или размышляете, как бы надоедать мне в ближайшем времени? — прошипела она в пустоту, вставая. Её тело было болезненным, тяжелым, будто на плечи ей давит целая Вселенная. Каждая клетка организма напрягалась, как струна. Она чувствовала собственное тело, как нечто чужеродное. Это было странно и совершенно неприятно. Очевидно, из-за вмешательства потусторонней Асгардской энергии. Ее собственная регенерация работала на всю силу, но это было очень медленно. Для Морганы это впервые. Обычно она не получала никаких ранений вовсе, но это были лишь селяне с их примитивными вилами. А не Боги. Она медленно спускалась по каменной лестнице, слегка прихрамывая. Запахивая на ходу атласный шлафрок и скрывая голое тело. Замок был пуст. Моргана вышла на террасу. Дневной свет заставлял её щуриться и испытывать слабость, но вид был её владением, и она терпела дискомфорт. Она стояла так еще какое-то время, после осмотрев поляну неподалеку от замка, совершенно испорченную из-за яростной борьбы между ней и Хелой. Вся трава сгорела, перетоптана. Черные следы от взрывов, сваленные деревья, некогда украшавшие это место. — Чертова психопатка с ножами. Теперь моя поляна безнадежно испорчена. — Она снова вернетс-с-с-ся… Точно... Не сможет по-другому. Моргана устало выдохнула и закатила глаза, слыша, как в ее уши вбивается давно знакомый хор из шепота и шипения. Голоса, которые часто кочуют из стен прямо в ее голову. С мнением, в котором она никогда не нуждалась, но их это не волновало. Они имели свою точку зрения на все. Она до сих пор не понимала, говорит ли с ней кто-то один или это всегда разные существа. — Давно стали специалистами по высокомерным Асгардским Богиням? Голоса замолчали лишь на мгновение, после в ее голове опять появилось давление и гул. — Мы знаем… всё. И чувствуем… всё. Мы были, когда эта планета и в помине не планировалась… Не делай из нас глупцов. Мы исключительно снисходительны к тебе, но можем играть по-плохому. И ты это знае-е-е-ешь… Они говорили убедительно. Впрочем, как и обычно, хотя вампирша всегда делала вид, будто не воспринимает всерьез мнение ее надоедливых и пугающих соседей. — Не смейте угрожать мне, любители шептать и говорить загадками. — Моргана закатила глаза. — Что значит не сможет по-другому? Голоса издевательски загоготали. — То и значит… Моргана измученно выдохнула, будто общение с ними приносит ей крайней степени боль. — Потрясающе. Не говорите со мной, если не собираетесь рассказать что-то полезное. Вы знаете, как меня раздражает слово ради слова. Они на мгновение притихли, будто решали. Моргана терпеливо ждала, и вдруг навострила уши, когда услышала первые звуки. — Ты давно ведаешь о том, что мы можем видеть на сотни и тысячи лет вперед... Не так ли? — Да. Вы часто хвастаетесь этим, но ни черта не говорите. Моргана оперлась ладонями о холодный каменный парапет террасы. Когти на мгновение сами выскользнули из пальцев и тут же втянулись обратно - раздражение, чистое и неконтролируемое. Ветер трепал низ её халата. Погода резко испортилась. Тучи нависли над ее лесом, почти черные. Дождь, сильный и холодный начал беспощадно заливать этот мир. Моргана вздохнула, чувствуя холодок по разгорячённому от ранений телу. — Потому что происшествия, о развитии которых мы ведаем, нельзя изменить…— шипение стало тише, глубже, будто говорили не снаружи, а из самой груди. — А ты, зачастую, даже не можешь принять настоящую действительность. Считаешь, что умнее всех остальных… Тебе не понравится то, что мы расскажем. Ты будешь пытаться вмешиваться в дела Судьбы, на фоне которой ты маленькая букашка… Моргана зарычала. — Гады из Преисподней, прекратите оскорблять меня. Я повторяю в последний раз. Голоса не спешили отвечать. Они никогда не спешили. Гул усилился, стал вязким, будто кто-то медленно вращался прямо у неё в черепе. — Ты никогда не желаешь слушать нас… И это странно. Поскольку знания - это самая настоящая сила. То, что ты можешь сейчас - лишь начало пути. Многие другие хотели бы этого. Хотели бы нас. Но ты отрицаешь уже сотни лет… — наконец протянули они, и в этом было что-то почти обиженное. — Сейчас… — процедила Моргана, скривившись. — Я стою под бешеным дождем, с израненным телом и расколотыми нервами от вашей болтовни. Точно идеальный момент для того, чтобы засорять мою голову! Тихий, мерзкий смешок прокатился у неё в голове. — Она вернется… Моргана застонала, практически истерично. Они откровенно издевались над ней, говоря одно и то же, будто она не способна понять с первого раза. Она сжала пальцы на камне так, что когти скользнули по поверхности, оставляя шрамы. — Она УШЛА! — сказала Моргана твёрдо. — Я проконтролировала. Она и огромный волк исчезли. И поверьте, такие, как она, не возвращаются просто так. У неё гордость размером с небосвод. Голоса на мгновение замолчали. А потом врезались в неё хором. — Она не сможет признаться себе, что ее заинтересовало нечто кроме войны и власти.… Все, что не подвластно пониманию и контролю такого существа, как она, превращается в… м-м-м… какого-то рода одержимость, мы скромно полагаем. Моргана стиснула челюсти, услышав, как они запнулись на словах. Плохой знак. Что-то утаивают. В памяти слишком отчётливо всплыло, как Хела могла нанести последний, сокрушительный удар. Но не сделала этого. Как ее голубые глаза недоуменно смотрели на вампиршу. Как её ладонь легла поверх окровавленной руки. Её передёрнуло. — Она - высокомерная богиня. Я - вампир, который не следил за языком. Это был один бой. И все. — Именно то, о чем мы говорили раньше… —  протянули голоса с откровенным раздражением. — Ты считаешь, что самая умная… Она выпрямилась, отталкиваясь от парапета, и резко прошлась по террасе, будто движение могло вытрясти из головы этот липкий, неприятный осадок. — ЗАТКНИТЕСЬ! — Запомни это мгновение. Запомни, как ты отказалась прислушаться к нам, дорогуша… Моргана зарычала, чувствуя, что грудная клетка закипает от злости, и голоса, таящиеся там, судорожно завибрировали. — Запомните то мгновение, когда намекали мне, что я не имею власти над собственной жизнью! Тело дрогнуло. Недовольный шёпот стих - резко, неестественно, будто они вновь вселились в стены. Наступила тишина, слишком плотная, слишком аккуратная.

________________________________

Воздух здесь всегда пахнул свежестью, полированным металлом и силой. В тронном зале, где Один, Всеотец, восседал, наблюдая за Девятью Мирами, было пустынно и гулко. Только гвардия армии у дверей, неподвижная, как статуи. Хела стояла у огромного астрономического глобуса, на котором сияли миниатюрные звёздные системы. Её пальцы механически передвигали одну из планет - Квазар-7, недавно присоединённый к империи. Рутина. Скука. Яд, разъедающий её изнутри. С тех пор как она вернулась с Мидгарда, прошло несколько Асгардских дней. Но впечатления не утихали. Они были как заноза в самом сознании. Образ Морганы, истекающей кровью, но не сломленной. Её глаза, полные вызова даже в муках. Её сила, грубая, животная. Один, конечно, заметил её отстранённость. Он бросил на неё тяжёлый, всевидящий взгляд. — Твои мысли далеко, дочь. В новых мирах, которые жаждут нашего порядка? В мире, который ты приказал оставить в покое - пронеслось в голове Хелы. — Я анализирую потенциал пограничных систем, Отец. Некоторые всё ещё сопротивляются. — Сопротивление - это естественно. Пока оно не становится глупостью. — проговорил Один, и в его голосе звучала усталая мудрость, которая в последнее время всё больше раздражала Хелу. — Сила - это не только завоевание, дочь. Это и удержание. И мудрое правление. Она знала, что он намекает на её методы. На её неутолимую жажду расширения. Раньше он сам восхищался этим. А теперь… теперь он говорил о мире. О балансе. О том, чтобы править, а не завоёвывать. — Мудрость, которая не подкреплена силой - это просто философия для побеждённых. Eё голос прозвучал резче, чем она планировала. Один посмотрел на неё долгим, оценивающим взглядом. В его глазах вспыхнуло что-то. Разочарование? Озабоченность? — Сила без направляющей её мудрости - это разрушительный вихрь. Он сметает всё, включая того, кто им управляет. Разговор был старым, избитым. Но сегодня он резал по живому. Потому что в голове у Хелы, поверх слов отца, звучал хриплый голос вампирши. Ты здесь. Одна. Без своей армии. Ищешь что-то. И бежишь от чего-то. Она с раздражением прокрутила глобус. — Мне нужно проверить гарнизон на Ванахейме. Сообщали о нестабильности. Это была ложь. Гарнизон работал как часы. Но ей нужно было уйти. От этого взгляда, от этой давящей атмосферы предопределённого, одобренного отцом пути. Она вышла на один из бесконечных мостов. Радужный мост Биврёст сиял вдалеке. Ветер, всегда дующий здесь, трепал её чёрные волосы. Она смотрела вниз, на бурлящие воды космоса под твердыней Асгарда. Её рука непроизвольно сжалась в кулак. В памяти всплыло ощущение - горячая, липкая от крови кожа Морганы под её пальцами. Такая живая. Так яростно цепляющаяся за существование, даже обречённое. В Асгарде всё было вечным, застывшим в величии. Здесь же, в её памяти, была боль, грязь, борьба и… подлинность. — Абсурд. — прошипела она себе. — Интерес к примитивному существу. Оно тебя заинтересовало, как диковинка. Не более того. Хела взглянула на Биврёст. Хеймдалль, страж моста, стоял неподалёку, его золотой взгляд, казалось, видел всё. Она не могла снова просто уйти на Мидгард без причины. Это вызвало бы вопросы. Но идея уже зрела. Неоформленная, опасная. Она должна увидеть её снова. Не в её логове. На своей территории. Увидеть, чем она живёт, когда не защищает свои стены. Увидеть, стоит ли она… дальнейшего внимания, или это просто мимолётная причуда. Но Хела медлила. Несколько дней в Асгарде прошли в мучительном раздрай. Её обычно ясные мысли путались. Она ждала, пока её собственное нетерпение перевесит разум. Ждала, пока в Асгарде не станет невыносимо от этого золотого, застывшего величия. И тогда, не сказав никому ни слова, она направила свой путь не в очередной пылающий мир на краю империи, а обратно на эту жалкую голубую точку - Мидгард. Она материализовалась на рассвете в том же лесу, у озера. Воздух был холодным, прозрачным, пахнущим пеплом и… кровью. Не свежей, а уже пригоревшей, въевшейся в землю. Хела нахмурилась. Она посмотрела в сторону, где должен был быть скрыт замок Морганы, но не почувствовала привычного холодного, упрямого присутствия. Вместо этого её внимание привлёк столб дыма, поднимающийся из-за дальнего хребта. Не раздумывая, она двинулась туда. Её шаги были бесшумными, но быстрыми. По мере приближения запах становился гуще. Сквозь деревья показалось зарево, неяркое в утреннем свете, но зловещее. Деревня - вернее, то, что от неё осталось - была картиной тотального, немого уничтожения. Две дюжины хижин представляли собой груды тлеющих углей и обгорелых балок. Трупы лежали повсюду, неубранные. У некоторых были сломаны шеи, у других раздавлены черепа. Работа была быстрой, безжалостной, почти… механической. И недавней - может быть, несколько часов назад. Хела шла по пепелищу, её лицо было каменной маской. Ни тени жалости, только холодная оценка. Так вот как она развлекается? Примитивно. Бессмысленно. И тогда она увидела её. На середине деревенской площади, среди разбросанных тел и обломков, стояла на коленях Моргана. Её тёмные волосы были растрёпаны, на бледном лице и рубашке - брызги и потеки чёрной, засохшей крови. Сгорбившись, спиной к Хеле. Её плечи слегка вздрагивали, но не от рыданий. Отчего-то иного. Хела приблизилась. Звука её шагов не было, но Моргана, казалось, почувствовала её. Она медленно обернулась. Лицо вампирши было пустым. Глаза - те самые ядовито-зелёные, теперь казались выцветшими, стеклянными. В них не было ни триумфа, ни раскаяния, ни даже привычной язвительности. Моргана странно оглядела ее, будто не ожидала увидеть. О чем-то глубоко задумалась. И в руках, прижатых к груди, она держала котёнка. Маленького, полосатого, живого. Он тихо шипел, тычась почерневшей мордой в её окровавленные пальцы. Картина была настолько абсурдной и глупой, что Хела на мгновение застыла и потеряла любую мысль, которая могла бы появиться. — Что… — начала Хела, и её голос, обычно уверенный, прозвучал сбито. — Ты выжила из своего ума? Моргана посмотрела на неё. Взгляд был расфокусированным, будто она видела её сквозь толстое стекло. — Они не замолкали... — прошептала Моргана, и её голос был хриплым, сорванным. — Вновь завели шарманку о том, что знают, как расписана моя жизнь. Намекая, что все предначертано и я ничего не решаю. Они знают всё, а я - ничего. Хела подошла ближе. Она смотрела на Моргану сверху вниз, её собственное раздражение и любопытство смешивались с чем-то новым. Она знала голоса одержимости. Знала, как они гложут изнутри. Но она понимала, что Моргана вряд ли говорит о том же. Она говорит буквально. — И ты хотела доказать, что в любой момент можешь поступить в угоду лишь своим интересам? Резко и непредсказуемо? Я практически понимаю тебя. Практически. Моргана медленно подняла на неё глаза. Она провела рукой по шерсти котёнка, и её пальцы, окровавленные, дрожали. — Он вылез из-под сарая. Она замолчала, снова уставившись в пространство. Хела ждала. Ждала объяснений, оправданий, хоть чего-то. Но Моргана, казалось, выпала из реальности. Она просто сидела, держа на руках маленькое существо, пока вокруг них остывали угли и тела. Наконец, Богиня не выдержала. — Встань с колен. Ты выглядишь жалко. И, сложно признавать, но еще и пугающе. Моргана моргнула, будто очнувшись. Она медленно подняла взгляд на Хелу, и в её глазах проступила знакомая, ядовитая усмешка. Но она была слабой, натянутой. — Жалко? — она фыркнула. — Я только что стёрла с лица земли целое поселение, а ты оцениваешь мою позу? — Она поднялась, всё ещё держа котёнка. Её движения были немного неуверенными, будто она плохо контролировала конечности. — Что привело тебя обратно? Соскучилась? Хела почувствовала привычное раздражение, вернувшееся с облегчением. Эта язвительность была знакомой территорией. — Я пришла увидеть, не деградировала ли ты окончательно. Кажется, мои опасения были не напрасны. — О, я в полном порядке... — Моргана сделала шаг, споткнулась о обгорелое бревно, но удержала равновесие. Котёнок жалобно мяукнул. — Просто утро тяжёлое. — Она осмотрела горящие руины, потом Хелу, и её выражение внезапно стало игривым, неестественно оживлённым. — Знаешь что? Это место отвратительно. Вонь, пепел, смерть… скучно. Пойдём, я покажу тебе кое-что получше. — Что? — настороженно спросила Хела. — Настоящий Мидгард. Не эту кучу грязи и страха. Красоту. Ту, которую твой папаша, видимо, решил от тебя спрятать. Моргана повернулась и пошла прочь от деревни, не оглядываясь, будто была уверена, что Хела последует. И Богиня, к своему собственному изумлению, последовала. Её разум кричал, что это глупо, что это пустая трата времени, что эта тварь нестабильна, что она только что вырезала деревню в припадке безумия. Но её ноги двигались сами. Любопытство - то самое, навязчивое и опасное, тянуло её вперёд. Моргана вела её не по тропам, а напрямик, через горные ручьи, с ловкостью, возвращающейся к ней с каждым шагом. Котёнка она несла за пазухой, откуда периодически доносилось жалобное мяуканье. Она не говорила ни слова о деревне, о голосах, о битве. Она болтала о деревьях, о травах, указывала на следы животных, называла их. Её голос был тёплым, бархатным, полным странной, почти детской увлечённости. Хела молча шла за ней, её высокомерие на время притихло, уступив место недоумению. Она видела леса, реки, скалы - но всегда как стратегические объекты, как препятствия или ресурсы. Никогда просто как место. Они вышли из леса на высокий утёс как раз тогда, когда солнце полностью поднялось над горизонтом. И Хела замерла. Перед ней открывалась долина невероятной, дикой красоты. Бескрайний ковёр изумрудной травы, усыпанный миллионами полевых цветов - синих, жёлтых, красных. Через долину петляла река, сверкающая на солнце как расплавленное серебро. Вдали возвышались заснеженные горные пики, касающиеся облаков. Воздух был кристально чистым, наполненным ароматом хвои, цветов и влажной земли. В небе парил орёл, хищно оценивающий местность. Это был не Асгард с его выверенной, грандиозной архитектурой, идеальной, спланированной от и до. Это была красота иного рода. Первозданная, мощная, бесконечно живая и свободная. Она не была построена, не была завоёвана. Она просто была. — Вот. — тихо сказала Моргана, останавливаясь рядом. Она смотрела не на долину, а на лицо Хелы, ловя каждую микроскопическую эмоцию. — Это оно. То, что он защищает, полагаю. Не грязь и страх. Это жизнь. Дикая, яркая, неконтролируемая. Она не просит разрешения на существование. Она просто есть. Даже зная, что всё равно умрёт - зимой, от огня, от зубов зверя. Но пока живёт - она прекрасна. Хела не могла оторвать взгляд. В её душе, привыкшей к чёрно-зелёным тоннам битв и холодному блеску залов Асгарда, что-то дрогнуло. Это было красиво. По-настоящему. Не так, как красиво оружие или хорошо спланированная казнь. Это была красота, которая не подчинялась, не служила, не признавала власти. Она просто сияла, игнорируя всё. — Зачем ты показала мне это? — спросила Хела, и её голос звучал приглушённо, без обычной металлической твёрдости. Моргана пожала плечами. — Потому что ты видела только мою тень и тень моего дома. Ты решила, что знаешь этот мир. Ты не знаешь. — Она повернулась к Хеле, и её зелёные глаза были серьёзными, без намёка на насмешку. — И я подумала, может, если ты увидишь, поймешь, почему он стоит того, чтобы его защищали и оставили нетронутым. Она не ждала ответа. Развернулась и пошла вдоль кромки утёса, оставляя Хелу одну с видом, который переворачивал всё её понимание «жалкого Мидгарда». Хела стояла неподвижно. Ветер играл её чёрными волосами. Она смотрела на долину, на реку, на горы. В ушах звучали слова отца о «зарождении чего-то великого». Еще сегодня она увидела что-то другое. Существо, которое могло создать кровавый Ад из деревни на рассвете, а на восходе - показать тебе рай из цветов и первозданной красоты. Существо, в котором дикая жестокость ужилась с вниманием к маленькому созданию. Существо, разрываемое голосами Ада, но цепляющееся за красоту этого мира. Это было не просто интересно. Это было опасно. Потому что это больше не было просто «диковинкой». Это было зеркало. Искажённое, треснувшее, но зеркало, в котором Хела начинала чувствовать отражение чего-то в себе самой. Чего-то, о чём она даже думать боялась. Она сжала кулаки, чувствуя, как привычная ярость и высокомерие поднимаются, чтобы заткнуть эту трещину в её собственном мире. Но трещина уже была. И через неё упрямо пробивался свет этой чужой, дикой, прекрасной долины.