Одни — искры, другие — тени.

      Свет луны озарял лесной массив, делая его не таким зловещим, каким он мог бы показаться в полной темноте. Где-то вдалеке раздавался протяжный вой, а может, это было всего лишь игрой воображения. Густой туман стелился под ногами, уменьшая и без того плохую видимость почти до предела. Ветви деревьев так и стремились хлестнуть путника своими плетьми, а сырая почва под ногами словно желала затянуть внутрь, но тому всё было нипочём. Высокая худощавая фигура неумолимо двигалась вперёд. Казалось даже, что мужчина парил где-то в невесомости, хотя на самом деле он всего лишь использовал для ходьбы технику «лёгкого шага», не забыв окутать себя невидимым воздушным щитом, что давало больше комфорта при прогулке по лесной чаще. Однако, нет-нет да длинные волосы и многочисленные ленты всё равно цеплялись за что-то. Это раздражало, но также не давало забыть о том, что не существует идеала. Окружи он себя хоть всеми защитами и чарами, которые только существовали, всё равно нашлись бы прорехи. В этом была вся прелесть бытия. Стремиться к совершенству и достигнуть его — абсолютно разные вещи, как показывало время.       Новое задание разнеслось по лесу вместе с ветром, будто кто-то невидимый его внезапно прошептал. Это стало уже настолько обычным и привычным, что не вызвало и доли эмоций. Кто бы сомневался, что работа свалится именно в этот час. Ин Шоу вообще давно подозревал, что Бай Сюань Фэн точил на него зуб, потому подкидывал самые неприятные задачи, да ещё и в то время, когда любой уважающий себя дух предпочёл бы отдохнуть, но… Он же никогда не искал лёгких путей, правда?       Должно быть, не следовало говорить начальнику, что его прекрасная жена Бай Дзе изменяла ему прямо на рабочем месте, да ещё и с простым духом-уборщиком. Хм, а может причиной стала потеря редкого артефакта? Ну, так-то не совсем его вина была. Заслали к гую на рога запутывать какого-то грешника на столько палочек благовоний, что и самому министру Хаоли не снилось, да ещё и жаловались потом, что заснул. А что ещё делать-то было? Со скуки с ума сходить? Работу же сделал, в конце-то концов. Ну а то, что проворонил «око видимости»… Сопутствующие жертвы, как говорится. На самом деле, дорожный дух мог бы вспомнить ещё множество причин, но, не видел в этом ни малейшего смысла. Работа есть работа, грех жаловаться, хотя ох как хотелось. Да вот только сегодня он дежурил один, и высказать своё нытьё было совершенно некому.       На этот раз в немилость божественной канцелярии впал некий торговец редкими тканями по фамилии Ли. Что ж, подобное было далеко не в первый раз. Мужчине часто приходилось водить за нос вот таких умников, любящих устраивать всякие махинации, связанные с покупками и продажами. Этот, похоже, ещё не так сильно провинился, раз ему назначили наказание всего лишь на полтора шичэня. Оставалось лишь глянуть, где придётся запутывать несчастного. Оказалось, ничего интересного. Тот всего лишь вышел в подвыпитом состоянии из какой-то затрапезной таверны. Для духа не составило труда создать свою проекцию прямо рядом с путником, бредущим по пустой улице. Благо, ночь позволяла работать в полную силу, не заботясь о длительной подготовке.       Ин Шоу быстро погрузил провинившегося в ту атмосферу, в которой находился сам. Это было так рутинно, что он даже зевнул, завлекая того в чащу. Естественно, на самом деле торговец по-прежнему находился в городе, но теперь перед собой видел лишь непроглядные ряды деревьев, редкие лучи лунного света да всё тот же туман. Для пущего ужаса добавил и звуковых эффектов, да не просто волчий вой, а смех. Зловещий, тихий и пробирающий до костей. Ничего, пусть поблуждает, пойдёт только на пользу. Может-таки перестанет обманывать честных людей. А нет… Тогда разбираться придёт кто-то покрупнее, чем отдел социальных и личных невзгод Департамента невзгод и страданий.       Воздух тотчас стал казаться холоднее и гуще, ветер — пронзительнее, а сторонние шорохи — оглушительнее. Пространство становилось всё более гнетущим, давящим, угрожающим. Дух с белоснежными волосами и яркими, как летняя трава, глазами, всегда славился своей любовью нагнать жути, зло подшутить над «подопечными», заставить не просто задуматься о собственном поведении, но и испугаться до такой степени, что повтор подобных «приключений» вызывал в подсознании неконтролируемый ужас. По сути, он не делал ничего страшного, лишь создавал условия для того, чтобы мозг сам дорисовывал картины и посылал хозяину сигналы бедствия.       Туман внезапно превратился в плотные клубы, отрезая все пути к отступлению. Слабые тени от камней и деревьев в такой ситуации напоминали не что-то естественное и само собой разумеющееся, а казались потусторонними, живыми, заставляющими опасаться их. А в довершение торговец стал слышать голос, пробирающий до костей, зовущий его, умоляющий о помощи. От него нельзя было скрыться. Куда бы он ни шёл, тот не затихал.       И если в начале своего блуждания Лао Ли хорохорился, шёл уверенно, пытался убеждать себя, что просто перепил лишнего, вот и мерещилось всякое, то, чем глубже он заходил, чем больше времени проводил в воображаемом «лесу», тем сильнее начинал нервничать. В какой-то момент пришло осознание, что он словно топчется на одном месте. Вроде идёт вперёд, сворачивает в разные стороны, меняет тропы и направления, но всё равно оказывается всё там же, без надежды на лучшее. Тогда и появляется страх, и не обычный, а тот самый, что липкими лапами хватает за кожу, вызывает дрожь, головокружение и тошноту. Желание исчезнуть, проснуться, сделать что угодно, лишь бы развеялся этот мираж. Страх берёт верх, вселяет в голову лишь одну мысль — он согласен на всё. Теперь среди прочих звуков мрачной ночной чащи можно было расслышать и тихий мужской шёпот. Не то он молился, не то каялся в грехах. Весьма неплохой результат.       «Стена демонов» всегда работала как хорошо отлаженный механизм, независимо от того, насколько сильным духом обладал человек. Ин Шоу недаром считался лучшим на этом поприще, ведь прекрасно умел сочетать феномен со своими собственными способностями и делать и без того страшное ещё более жутким и тревожным. Потеря пути, запутанные тропы, знакомые ориентиры, которые вдруг начинали казаться чужими и непонятными, подкатывающее к горлу чувство паники и полной безысходности, ощущение давящего пространства — всё это было нередкими инструментами для работы дорожных духов. Однако лишь немногие добавляли к этому что-то своё, делали уникальным и особенным. В последнее время большая часть его собратьев и вовсе обленилась, всё чаще прибегая к помощи отдела иллюзий и кошмаров, используя готовые амулеты с кошмарами вместо того, чтобы придумывать что-то самим.       Внезапно пришло ощущение постороннего присутствия. Не физически, ментально. Оно ярко проявилось в резкой ватности мыслей, такой, словно к своим вдруг начали примешиваться чьи-то ещё. Единственным, кто рискнул бы так резко вторгнуться в его личное пространство, был Ми Цзин, дух одурманивания, с которым они часто работали вместе. Первый эффект от восприятия чужого сознания рассеялся быстро. Они связывались так далеко не в первый раз, и из побочных явлений оставался лишь еле слышный звон в ушах, что надоедливо подтрунивал над терпением.       — Опять работаешь? — раздался в голове знакомый грубый голос с саркастичными нотами в нём. Тот всё не менялся, оставаясь верным самому себе. Впрочем, о нём можно было сказать аналогично.       — А ты что, волнуешься? — наверняка друг скривился от его привычной манеры отвечать вопросом на вопрос, которую терпеть не мог.       — Делать мне больше нечего, — сдавленный смешок говорил о том, что дух взбудоражен тем, о чём ему так неймётся рассказать, — новость есть.       — Такая важная, что ты решил сообщить мне её прямо сейчас? — Ин Шоу не смог сдержать ехидного тона, даже хорошо зная, что не будь это чем-то из ряда вон выходящим, напарник не стал бы беспокоить его в такое время, да ещё и на задании. Тот, конечно, любил потрепаться, но не стал бы ставить под угрозу работу.       — Представь себе, — в подсознании тут же вспыхнула яркая картина того, как Ми Цзин привычно усмехнулся и пожал плечами, — слухи поползли, что…  — он сделал трагичную паузу, а потом продолжил, — Цинь Шубао умер. Совсем, — повисла удушающая тишина.       Известие обухом ударило по голове, да так, что бедный дорожный дух почти потерял концентрацию, чуть не упустив торговца, который вдруг среди деревьев увидел манящие огни города и ломанулся к ним. Хорошо ещё, что вовремя спохватился и обуздал собственные эмоции, направив Лао Ли ещё глубже, что, как оказалось позже, было в общем-то ошибкой.       — Ты уверен? — внутренний голос звучал на удивление сдавленно, хотя он не особо-то и знал того, о ком они вели разговор. Так почему же это выбило из колеи и заставило ослабить контроль? Перед глазами тут же встал другой, до боли знакомый образ. Генерал Ху Цзиндэ. Напарник того самого покойника. Нахмуренный лоб, сведённые к переносице брови, волевой подбородок, глубокие глаза… Что будет с ним? Ин Шоу должен был увидеть его. Не сейчас же. Нет. Дать немного времени прийти в себя, а потом попробовать в своей излюбленной манере отвлечь. Пусть даже тот взбесится, прогонит, обругает, да хоть проклянёт бесконечное количество раз.       — Юнь Эр, из департамента по усмирению нечисти, слышал на одном из заданий. А ты знаешь, он врать не будет, — аргумент был весьма убедительным. «Летучие мыши» имели прекрасный слух и считались одними из лучших шпионов, хоть упомянутый и был слегка трусоват, но непроверенную информацию распространять бы точно не стал.       — Да чтоб тебя, — прошипел мысленно дух и резко оборвал связь, заметив, что его «подопечный» нашёл какой-то капкан, которого совершенно точно не было в плане, и тщетно пытался выбраться, находясь в состоянии чуть ли не первородного ужаса. Да ещё и вдобавок ко всему тот блуждал вместо положенных полутора шиченей уже добрых два.       Пожалуй, об этом точно не следовало указывать в отчёте. Вряд ли руководство оценило бы то, что он перестарался. С другой стороны, кто знал, может, торговцу это пошло бы на пользу, и он больше не стал бы проворачивать свои грязные делишки. Пришлось быстро разбираться с последствиями собственной невнимательности и снимать так тщательно выстроенный морок. Туман рассеялся почти моментально, являя путнику такую знакомую дорогу. Тот тут же упал на колени и стал благодарить Будду за спасение, не забывая биться лбом о мощёную дорогу.       — Он тут совершенно ни при чём, — шепнул с насмешкой дух на ухо мужчине и окончательно исчез из его жизни.       Над высокими деревьями забрезжил рассвет, ознаменовав собой начало нового дня. А на душе Ин Шоу стало так неспокойно, что он просто не знал куда себя деть. Он не был виноват в той смерти, не мог никак помочь, но всё же переживал за того, кто остался жить. Воображение снова сыграло с ним злую шутку, подкинув картину того, как и так вечно суровый Бог дверей стоял сгорбившись, смотря пустым взглядом в неизвестность. Дорожный дух тряхнул головой, стараясь избавиться от назойливых мыслей, и белоснежные волосы рассыпались ворохом по плечам. Внезапно лента, перехватывающая их, порвалась. Может, то был знак свыше, а может, просто пришло её время. Глухая тоска на сердце не давала сосредоточиться ни на одной мысли, то и дело возвращая его к навязчивому образу перед глазами.

***

      Департамент духов-хранителей дверей переживал не лучшие дни своего существования. Вопреки обычно спокойному залу, в котором гулял ветер, теперь здесь собралось множество духов, что имели к нему непосредственное отношение. Да и то, всего лишь десятая часть от всех, если не меньше. Большинство просто не могли присутствовать, хоть и очень хотели.       Духи-хранители по большей степени были привязаны к своим дверям, не физически, конечно, но то была их зона ответственности. Потому многие предпочитали находиться поблизости от своих владений. Само собой, у кого-то были спокойные участки, редко подвергающиеся атакам, такие как обычные дома, например, но далеко не всем так везло.       Из оперативного отдела на месте чаще всего появлялись лишь два божественных генерала, да и то, когда не несли свою службу или не выступали в качестве группы усиления там, где могли планироваться атаки. Естественно, в департаменте было достаточно сотрудников и без них, но, когда дело касалось борьбы с нечистой силой и защиты людей, им почти не было равных. Именно эти мужчины отвечали за тактику в схватках, за грамотное распределение по участкам, отслеживание нападений и всё остальное, связанное с контролем безопасности.       Их власть и авторитет казались незыблемыми и непоколебимыми, пока не пришла беда, о которой никто не мог даже помыслить. Тот самый прочный столп, на котором держался весь оперативный отдел, пошатнулся так резко, что это привело к хаосу в самой структуре, влияя на всех хуже, чем самая неожиданная атака извне.       Перешёптывания, вздохи, стенания, чьи-то всхлипывания — так и перекатывались эхом по стенам. То, что случилось, потрясло и не осталось незамеченным для каждого из них. Весть распространилась с ужасающей скоростью. Это было неудивительно. В их среде обычно умирали слабые духи, не достигшие зрелости или переоценившие свои силы при столкновении с противниками из загробного мира.       Тем страшнее оказалась реальность, что лавиной захлестнула всех. Цинь Шубао — второй оперативный руководитель, был убит в схватке с призраками и эгуями, атакующими императора. Надежды на то, что это окажется лишь нелепой шуткой, таяли с каждым днём, особенно после того, как стали приходить приглашения явиться в департамент.       Внезапно все затихли так, словно кто-то вдруг щёлкнул пальцами и отключил звук. В зале наконец появился тот, кого больше всех ждали — Ху Цзиндэ, вечный напарник, друг и соруководитель оперативного отдела. Он был облачён в белые одеяния, волосы перетягивала такого же цвета лента, на талии держался пояс из пеньковой верёвки, а на рукаве крепился чёрный пустой лоскут — всё это совершенно точно говорило о том, что генерал находился в трауре.       Он шёл медленно. Создавалось впечатление, что на него в одно мгновение свалился огромный груз, справиться с которым оказалось неожиданно сложно. Однако его осанка всё ещё была гордой, подбородок высоко вздёрнутым, а тёмные глаза остро смотрели на всех окружающих, будто оценивая, лишь в их глубине застыла терзающая печаль от потери близкого. На вечно суровом лице застыла маска безразличия, натянутая наспех лишь для того, чтобы не показать собственной уязвимости.       Мужчина вышел в центр зала и замер, все взгляды были обращены к нему. Каждый ждал, что же он скажет. Департамент дверей был на пороге великих потрясений. Ничего не могло остаться как прежде. Это пугало. Духи и божества жили долго, а потому крайне тяжело реагировали на перемены, но никто и не предполагал дальнейшего развития событий.       — Я — Ху Цзиндэ, главный оперативный руководитель подразделения по борьбе со злыми духами, снимаю с себя все полномочия, — на последних словах по помещению прокатилось эхо от множества удивлённых вздохов. Эта новость шокировала всех и каждого. Как подобное могло быть правдой? — Властью, данной мне ранее, великим Тайсуем, назначаю новыми оперативными руководителями — бессмертного Чжунли Цюаня и духа-хранителя Шэнь Ту. Прошу после мероприятия подойти ко мне для передачи дел, — его и без того грубый голос был к тому же достаточно хриплым, что создавало ощущение, будто каждое слово даётся Богу дверей с огромным трудом. — Я ухожу в отставку, — поставил точку он и, резко развернувшись, без дальнейших объяснений покинул зал.

***

      Дни текли размеренно и шли своим чередом. Казалось, всё осталось по-прежнему, но это было лишь самообманом. На Ин Шоу резко свалилось достаточно много работы, да вдобавок ко всему ещё и срочной. Конечно, он осознавал, что Ху Цзиндэ не особо-то его и ждал, и вряд ли обрадовался бы появлению, но что-то подсознательно не давало ему забыть или отказаться от желания навестить генерала. Лишь спустя семь дней он наконец смог себе это позволить.       Во внешнем дворе Небесного дворцового комплекса царило привычное спокойствие. Не сновали прохожие, не было посторонних звуков или криков, лишь в отдалении слышались слабые переливы небесных арф, доносящиеся откуда-то со внутренних дворов. Ровный серебристый свет освещал изогнутые крыши с острыми краями, что принадлежали различным департаментам. Вечный «день» в этом месте всегда раздражал дорожного духа. Менялся лишь оттенок освещения в зависимости от времени суток и ничего более, что казалось неестественным и фальшивым. Впрочем, его никто и не спрашивал.       Длинное здание департамента духов-охранников дверей выглядело совершенно так же, как и всегда. В некоторых окнах горел свет, несмотря на то, что темно не было. Взгляд мужчины быстро скользнул к знакомому проёму, отмечая для себя, что искомый им Бог дверей находился на месте. Он и так дал тому достаточно времени прийти в себя, чтобы снова начать назойливо маячить перед взором. Стоило напомнить генералу, что сколько бы времени не потребовалось на восстановление душевного равновесия, Цинь Шубао уже не вернуть.       Дорожный дух и сам не мог понять причину своего беспокойства. Отчего же его так волновало, как главный оперативный руководитель переживал свою утрату? Возможно, ему было просто скучно. На самом деле, он не особо рассчитывал на встречу и уж тем более на радушный приём. И тем не менее, не мог совладать с соблазном побесить вышестоящего мужчину, а потому решительно толкнул перед собой тяжёлую деревянную дверь. Он появлялся здесь не в первый раз, и никто просто не обратил внимания на духа, служащего в смежном департаменте. Дорогу вспоминать не пришлось. Он нашёл бы её даже с завязанными глазами.       В помещении стояла тяжёлая духота от слишком навязчивой ароматной курильницы, но гостю было плевать. Он бесшумно, как это умеют все духи, подобрался к сидящему в кресле за столом мужчине и, мягко опустив руки тому на плечи и погладив напряжённые мышцы, наклонился к самому уху.       — Помочь расслабиться? — в голосе звучало ехидство.       Мужчина вздрогнул и, резко отпрянув от стола, подскочил на месте. Его негодующий взгляд был насквозь пронизан холодом.       — Какого гуя? — возмущённо воскликнул Ин Шоу. Такого поворота он явно не ожидал. Того, кто сейчас смотрел на него, сверкая льдом голубых глаз, он видел впервые.       — Это у вас надо спросить, уважаемый, — раздражённо ответил незнакомец. — Кто вы, как сюда попали и по какому случаю, позвольте узнать? — говоривший сделал акцент на конце фразы, давая понять, что это вовсе не приглашение к беседе. Вопросы ясно требовали ответа.       — Притормозите, любезнейший, — начал было обалдевший от сложившейся ситуации дух, желая сначала поспорить, ведь в этом был весь он. Но неожиданно скрипнула тяжёлая дверь, и в кабинет вошла неприметная девушка.       Сяо Сю была одной из тех, кто не обладал особыми способностями, но при этом не гнушался любой работой, потому и занималась бумажной волокитой, которой в любом департаменте было огромное множество. В ней не было ничего запоминающегося. Невысокая, худая, даже слишком, с длинными чёрными волосами, собранными в пучок, и узкими карими глазами. Обычная.       — Опять ты, — равнодушно протянула она. Очевидно, похожие ситуации её давно не смущали. Единственное, чего никак не могла понять, так это почему бывший глава никогда не пресекал странных шуток дорожного духа и смотрел на них сквозь пальцы, — можешь забыть сюда дорогу, старший Ху не вернётся.       — Что значит — не вернётся? — тут же взвился Ин Шоу, сдерживая себя от того, чтобы не подскочить к девушке прямо вплотную и не тряхнуть её за плечи.       — Тебе всё разжёвывать надо? — Сяо Сю устало вздохнула и, махнув на него рукой, словно он назойливое насекомое, всё же уточнила. — Ушёл в уединение на гору Пэнлай.       В кабинете тут же воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг и редким потрескиванием благовоний в бронзовой курильнице. За высоким окном, обрамлённым чёрным деревом, простирался всё тот же пейзаж — незыблемый и умиротворённый, чего нельзя было сказать о душе мужчины. Ин Шоу подошёл к окну, скрестив руки за спиной. Его длинные белоснежные волосы, перехваченные лентой цвета выцветшей крови, едва колыхались от дыхания ветра, пробиравшегося сквозь щели древнего здания и едва ли разбавлявшего плотный душный воздух небольшого помещения.       — Сбежал, значит, — произнёс с горькой усмешкой, больше для себя, убеждаясь в том, что всё происходит на самом деле. Он старался не показывать эмоций, но чувствовал надлом — тот, что не заметен снаружи, но разъедает изнутри.       Новый главный оперативный руководитель — Чжунли Цюань — молча смотрел на гостя. Его раздражение моментально испарилось, он не знал, что сказать, словно почувствовал некую боль потери, исходящую от дорожного духа.       — Что, даже не попробуете его остановить? — наконец спросил Ин Шоу, резко поворачиваясь к новому хозяину кабинета и смотря на него с той самой решительностью, с которой обычно, с таким удовольствием, доставал Ху Цзиндэ.       Чжунли Цюань медленно покачал головой.       — Нельзя остановить того, кто уже закрыл последнюю дверь в своём сердце, — в этот миг за окном мелькнула тень — чёрный ворон, один-единственный, взмыл ввысь с крыши Департамента. Его крылья рассекли воздух, как нож — чисто, без сожаления. Он молча вспорхнул и исчез в неизвестном направлении.       — А я попробую, — бросил мужчина с белоснежными волосами, сверкая ядовитой улыбкой. Ему нечего было терять. Взгляд стал твёрже, но в уголках глаз всё ещё дрожала тень обиды и недовольства.       — Уже готов указ. Скоро все департаменты будут официально оповещены: генерал Департамента Дверей сложил печать и назначил новое руководство, — твёрдо заявил бессмертный. Ему совершенно не хотелось спорить с каким-то там мелким духом, особенно тогда, когда всё уже было решено.       — Гора Пэнлай, говоришь? — протянул Ин Шоу, бросая хитрый взгляд на Сяо Сю и заканчивая разговор с новым главой. — Благодарю, — он отвесил шутливый поклон и добавил: – Я обязательно передам генералу, что именно ты поделилась этой информацией, – он громко рассмеялся, послал девушке воздушный поцелуй и широкими уверенными шагами пересёк кабинет. Открыв черную дверь, напоследок бросил, словно всё для себя решив:       — Я не прощаюсь.       Дверь громко захлопнулась за его спиной.       А под окном вдруг стал клубиться густой туман, как будто желая спрятать департамент от чужих взглядов.